Читать книгу "Добрые книжки. Книжка странствий. Книжка умелых рук. Книжка чудесных дел"

– Дядя Валера куда-то спешит. – сказал Толян. – Непонятный он какой-то стал в последнее время, замкнутый.

– Может, случилось с ним что необыкновенное, о чём рассказывать не хочет. А, может, достали мы его со своим глупыми разговорами, и надоели хуже горькой редьки, поскольку с нас взять нечего. – предположил Петюня.

– Может, что-то такое и случилось. – согласился Толян.

Мужикам нечего было возразить, и они лишь крикнули в спину спешащего дяди Валеры пожелания крепкого здоровья и поменьше пафоса. Дядя Валера махнул рукой и скрылся.

– Гуманисты, ёксель-моксель! – продолжал ворчать мужичок, повидавший дураков. – Долбаные пиздюки, которые ничего полезного делать не умеют, а умеют только лежать дома на диване и яйца чесать, поплёвывая в потолок. Оторвали бы свои зады и ёбнулись с крыши на асфальт, чтобы проверить насколько сильна материя перед бренным туловищем. Они даже в демократии особо не нуждаются, потому что врут, когда называют себя демократами – им нравится быть вечно недовольными и альтернативно одарёнными.

– Ну уж нет! – вспылил космонавт Сява. – Демократия, как раз, всем нужна. Но демократия правильная. Такая демократия, при которой побеждает разумное большинство, а не всякие сталинисты и кагэбисты. Ведь в чём самая главная проблема современной российской политической системы?.. В том, что на избирательном участке голос полупьяного слесаря с Уралвагонзавода равен голосу высокообразованного интеллектуала либеральной ориентации. В результате мы и имеем во власти вороватых чиновников, а не успешных рыночных экономистов и демократов. Разве это правильно?..

– Зачем ты про слесарей так грубо? – нахмурился Михалыч. – Что получается по-твоему мнению?.. Вот Петюня – например – совсем дурак что ли??

Петюня посмотрел на Сяву не столько вызывающе, сколько давая понять, что у него может и не быть затруднений с выбором решительных действий.

– Петюня здесь не при чём. – слишком подленько пошёл на попятную космонавт Сява. – Я говорил про слесаря с Уралвагонзавода, и говорил, как про личность абстрактную, которая неизвестно как на свет произвелась.

– Лепишь ты из словесного говна петуха, вот сам жрать его и будешь! – заявил Петюня.

– Да не ругайтесь вы, братцы дорогие, сколько можно просить, здесь же дети! – помрачнел Алексей Николаевич. – Дождётесь, крепко обижусь я на вас!..

– Ну и зачем ты нервничаешь, Алексей Николаевич?.. – попробовал его успокоить бывший милиционер Антипенко. – Побереги нервы, сигаретку выкури. Петюня да Сява, да подобные им вздорные болтуны всегда были и будут. Тут множество психологических травм и магнетизирующих инстинктов сформировали их личности. А если учитывать генетическое наследство, то выяснится, что Сява и ему подобные не очень-то виноваты в своих нравственных проблемах. Сперва у них отбирали конфеты в садике и сыпали песок на голову, затем отбирали деньги в школе (те, что мама на обед давала) и пропивали стипендии в ПТУ или институте. Затем их в армии дедовщиной стращали. И никогда их жизнь не становилась лучше, поскольку каждый раз были вынуждены спотыкаться на ровном месте: то на работе у них начальник зверствует и нагоняи раздаёт, то женятся на какой-нибудь Маньке или Людке – по сути говоря, не на женщине, а на двором тренажёре – и обзаводятся рогами, детьми и долгами. Отчего постоянно всем недовольны. Отчего и возникает желание либо ругаться, либо всемирного гуманизма обретать.

– Да уж, мы идём по жизни с тем багажом, который в нас закладывается ещё в детстве. – подтвердил Алексей Николаевич. – Но всякое поколение неизменно становится лучше предыдущего, и поэтому будем беречь наших детей от сквернословия и удручения мыслей.

Мужичок, повидавший дураков, несколько недоумённо разглядывал Алексея Николаевича, как бы и признавая за ним наличие большого ума, но и имея в виду, что всякому умнику способно быть иногда донельзя тупым.

– Да вот эти ваши дети, посмотрите-ка на них повнимательней, полюбуйтесь на этих чертей! – он указал пальцем на детишек, беззаботно резвящихся на детской площадке. – Вы сами понимаете, что эти дети любят и что умеют делать? К чему категорически вменяемому они стремятся? Чего они хотят от жизни?.. Вы понимаете, в чьи руки мы страну отдадим??

Мужики озабоченно пробухтели свои варианты ответов, но не слишком убедительно складывая их в апробированные слова. Кто-то даже и пожурил оратора за желание испортить всем настроение и покуролесить.

– Это не детки, это обыкновенные тупицы. – подвёл черту сказанному мужичок.

*****

Дети беззаботно резвились на площадке, занятые исключительно собой. Взрослые мужские сетования если и долетали до их ушей, то вызывали исключительное недоумение и беглые ребячливые шуточки.

– Я знаком с мальчуганом, которого зовут Павликом, он очень смышлёный. – приметил ребёнка Алексей Николаевич. – Мы можем расспросить его обо всём, что нас интересует. Узнать, насколько ясно он смотрит в своё будущее. Павлик, подойди сюда, не бойся!..

Павлик, до этого внимательно сражавшийся пластмассовыми солдатиками с огромной мухой, у которой предусмотрительно вырвал крылья, сейчас посмотрел на компанию взрослых и странновато заскучал.

– Павлуша, будь другом, подойди к нам. Мы тебя надолго не задержим.

Мальчик, кажется, собрался протестующе заныть и отчебучить что-то весьма неожиданное. Из форточки окна на первом этаже выпросталась угрюмая голова, в которой без особого труда распознался Виктор Леонидыч – отец Павлика.

– Паша, не корчь из себя идиота. – крикнул он мальчику. – Имей к взрослым людям уважение, раз у них до тебя интерес имеется. Отвечай на все вопросы по существу.

Павлик лениво поднялся и походкой завзятого оболтуса подошёл к мужикам.

– Ты отличный пацан, Павлик. – подбодрил ребёнка улыбающийся Толян. – Помнишь, я тебе пистолет из деревяхи смастерил? Как он у тебя поживает?..

– Сломался. – с ехидной скукой в голосе проговорил мальчик.

– Я тебе обязательно ещё один сделаю. Ты меня знаешь: дядя Толя никогда пацанов не обманывает!

– Сделайте. – согласился Павлик.

– Да какой ещё нахрен пистолет?? – вмешался мужичок, повидавший дураков. – Мальчик, ты вот нам скажи, как соображаешь насчёт своего будущего? Кем ты хочешь быть?..

Павлик задумчиво почесал затылок.

– Ты, верно, ещё не загадывался над этим вопросом, у тебя одни игры на уме. – попробовал найти подход к ребёнку Алексей Николаевич. – Но хоть какие-нибудь мечты на сей счёт имеются?.. Может, космонавтом мечтаешь стать?

Павлик возвёл глаза к небу и попробовал что-нибудь сгенерировать.

– В говнюка хочешь превратиться или найдёшь своё место в трудовом подвиге и служению родине? – прикрикнул мужичок, повидавший дураков.

Павлик хлюпнул носом, не слишком понимая радости грядущих подвигов.

– Не слушай этого дядю, он вздор несёт. – попробовал успокоить ребёнка Алексей Николаевич. – Соберись с мыслями и скажи нам, кем ты будешь, когда вырастешь?

– Мне мама сказала, что я буду музыкантом. – едва ли не промяукнул тихонько Павлик.

– Кем?? – вздрогнул Алексей Николаевич.

– Мама сказала, что я буду песни петь и на гитаре играть, а потом стану знаменитым, и все будут говорить: посмотрите, это тот самый Павлик!.. Люди мне будут завидовать.

Озабоченный ропот раздался среди мужиков, не привыкшим к меркантильным рассуждениям о земной славе, и ценящим нормальный человеческий труд, как естественную необходимость существования.

– Паша, деточка, зачем ты всякую ерунду несёшь? – возмутился мужичок, повидавший дураков. – Если тебе мамка идиотские напутствия по жизни даёт, то плюнь на свою мамку. Твоя мамка, по всей видимости, страшная эгоистка. Хочет, чтоб ты песни пел, а она неподалёку стояла и хвасталась: глядите какой у меня сынок Павлуша!..

– Павлик, лучше на заводе работать, нежели в музыканты идти. – строго заговорил Алексей Николаевич. – Поверь мне на этот счёт, я слишком хорошо знаю музыкантов и прочих художников. Не слушай свою мамку, она фантазёрка просто.

Павлик скуксился и зашмыгал носом.

– Зачем вы ребёнка моего замучили и даже до слёз довели? – послышался распевный женский голос с чарующим коварством. – Что же ты, Алексей Николаевич, пристаёшь к моему бедному малышу?..

Из подъезда вышла дородная женщина в домашнем халатике уютно-ягодной красоты и в тапочках, стеснительно пришаркивающих по асфальту. Женщина переживала остатки не очень изящной молодости, но обладала способностью пронять всякого мужика своим выскобленным взглядом и исчезающей нахальной миловидностью.

– Я мальчика и не обижаю. – стушевался Алексей Николаевич. – Я желаю в образ мыслей проникнуть. Мальчику же и на благо.

– Лучше бы ты, Алексей Николаевич, не ругался, а подарил своему сыночку что-нибудь на День Рождения. У него ведь завтра День Рождения будет. – с протяжным плутовством сказала женщина.

Алексей Николаевич посмотрел на Павлика, а затем на окошко собственной квартиры, чтоб убедиться, что за ним никто не наблюдает, и глуповато хихикнул.

– Что ты говоришь, голубушка-соседка? Не будет завтра никаких Дней Рождений у моих детей. Уж я-то помню кто когда родился.

– Да нет, как раз завтра и будет. По всему видно, Алексей Николаевич, что не все Дни Рождения своих детей ты помнишь. – женщина пристально вглядывалась в Алексея Николаевича.

– Да почему же не все??

– А всё потому же. Скажи мне, как на духу: разве ты ни о чём таком не догадался все эти годы?..

– О чём таком?

– Да вот, про нашего Павлика!

– А что с Павликом такое, о чём я должен был догадываться?

– Да ведь это сынок твой – Павлик!.. Я ведь тогда забеременела от тебя и родила. Разве не помнишь, как ты чуточку влюблён в меня был, Алексей Николаевич?.. А ведь всего тринадцать лет прошло с тех пор! Разве не помнишь?..

Конечно, Алексей Николаевич всё помнил. Трудно было забыть эти суматошные яркие деньки, захватывающие все чувства в единый порыв жизненной силы, и измучившие Алексея Николаевича до любовного неистовства и даже до обморока.

– Павлик?? Сынок мой??

– Я не стала тогда мужу своему Вите признаваться – родила и родила – а у самой тревога на сердце: как так ребёнок может вырасти, если не будет знать, кто его взаправдашний отец?..

– А взаправдашний-то отец получаюсь я??

– Конечно же ты, Алексей Николаевич!! Можешь нисколечко не сомневаться, бабье сердце не обманешь.

Во дворе зависла понятная растерянная тишина. Мужики робко откашливались и вежливо жестикулировали, пытаясь выразить своё непричастие ко всему услышанному. Только голова Виктора Леонидыча попробовала поругаться, но быстро сообразила, что столь неожиданная правда сулит ей немало преимуществ в семейной жизни.

– Ах, всё-то ты позабыл, Алексей Николаевич! ничего-то ты не помнишь!.. – с тонкой напевностью произносила свою речь мама Павлика. – Трудно ли тебе было разбить девичье сердце, ежели мысли имел складные и разговоры романтические?.. Любая бы тебя послушала с полчасика – да и поплыла бы, уж эдакий ты оболтус и нахалёнок в то время был!

Слёзы и воспоминания полились рекой. Перед воображением слушателей предстал образ Алексея Николаевича – такой близкий и такой позабыто-далёкий – с вьющимися длинными волосами, пронзительной приветливостью и ленивым гонором, таскающий повсюду звонкую гитару. Тот самый Алёшенька, который при гнетуще-томном лунном свете обнимал полюбившуюся девушку, нашёптывал ей складно зарифмованные пылкие строки собственного сочинения или страстно напевал волшебные песни про братство рок-н-ролл, солнышко в трусах и синий сон.

Слушатели внимали воспоминаниям мамы Павлика и живо представляли себе, как молодые любовники нагими купались в холодных майских водах сельской реки, не чувствуя холода, а затем голышом в обнимку катались на зеленеющих лугах по утренней росистой траве. Толян сидел неподвижно, с изумлённой расслабленной улыбкой, и медленно таял, словно кусок сахара в холодном кофе. Мужичок, повидавший дураков, постоянно подтыкивал в бок космонавта Сяву, как бы предлагая ему в пример чудесную юность Алексея Николаевича, сохранившего себя и свою любовь к Отечеству во всех передрягах. Впрочем, Сява настолько приуныл, что выглядел, словно летописный Мамай, подверженный брутальному умничанью русских книжников, который при виде погибели своей, принялся призывать суетных богов – Перуна, Карачуна, Геркулеса и мнимого великого способника своего Асмодея – да всё без толку. Петюня тихонько вертелся, посматривая то на молчаливо-внимательного Михалыча, то на блаженно щурящегося милиционера Антипенко, желая услышать от них какой-нибудь иллюстративной ясности. Но те молчали, придавленные и собственными романтическими воспоминаниями. И только о самом Павлике вроде бы все позабыли.

Потрясённый мальчик убежал со двора и до глубокого вечера прятался где-то в своих детских секретных местах, жалобно всхлипывая и не умея дать отчёта своим слезам.

Пацаны нашли Павлика с целью утешения и поддержки в непростой ситуации. Кто-то даже нахально раскупорил бутылочку пива. Впрочем, в данную минуту она пришлась очень кстати и не пьянства ради.

Вскоре заглянул к Павлику и шебутной парнишка Миха:

– Всем вам добра, муравьишки! Чем это вы тут занимаетесь без меня?..

– Да вот. – робко загалдели дети. – Павлик думал, что его папа – это настоящий папа, а настоящим папой оказался не его папа, а другой. Вот Павлик и переживает.

– И это всё горе у Павлика? Больше ничего нет?

– А разве мало?.. Иной бы слабохарактерный мальчик и руки на себя наложил от этаких новостей, а Павлик держится.

– Да насрать бы Павлику на эту чепуху!.. – весело посоветовал Миха. – Пора привыкнуть, что живём во времена, когда всем на всё насрать, а уж вам – беззаботным малышам – и вовсе следует не заморачиваться по пустякам, поскольку спроса с вас никакого нет. Все эти мелочи, типа внезапной замены одного папы на другого, должны являться только поводом для анекдотов. Совершенно без разницы, что за папа у тебя дома имеется – лишь бы зарплату вовремя приносил, пожрать купил и за кредиты расплачивался. Нам бы лучше вот о чём попечалиться, ребятки, вот какие страшные новости я в интернете разузнал. На сайте WikiLeaks выдали секретную информацию, полученную от цэрэушных агентов. Пишут, что 15—17 января будущего года начнётся мировая война. Сразу после того, как саудиты арестуют английскую королеву, принимая её за русскую шпионку, а американцы скажут, что это кремлёвские хакеры взломали саудитов и подкинули им ложную информацию. Такая буча начнётся, что всему миру капздец настанет!.. Украинцы ядерную бомбу на Крым сбросят – всё нахуй в Крыму разлетится. Китайцы попрут войной на Тайвань, а заодно и Таиланд захватят. Египтяне евреев из Израиля выгонят и турками заселят. Поляки дойдут до Берлина. Капздец!.. – повторил Миха, судорожно махнув рукой, и помолчал с минуту. – Но я думаю, что разумные силы человечества выстоят и не позволят нам скатится в тартарары. Ибо мы сильные и правда за нами. Храни нас Бог, и будь что будет!..

Да разве можно к этому что-нибудь добавить?.. Если даже такой непростой пацанёнок, как Миха, преисполнен оптимизма и нацелен благополучно разрешать непростые задачи будущего, то и нам следует прежде всего жить в ладу с самими собой, а уж затем ворчать насчёт всего остального. Главное для каждого из нас, это быть проще. Ценить своих близких и всегда во всём помогать им, прежде всего облегчая их непосильный груз любви к нам. Творить добро, прилагая любое умение собственных рук. А затем, с чистой совестью, отправляться навстречу новым неведомым приключениям.

VI

Хорошие и добрые книжки занимают видные места на наших полках. Они могут иметь потрёпанные обложки, выцветшие библиотечные штампы и зачитанные посеревшие страницы, а могут пахнуть изумительно честной и свежей типографской краской. В конце любой доброй книжки главному герою доведётся столкнуться с теплотой пережитых когда-то чудес, и принять новые нежданные открытия с соответствующей игривостью и расположенностью. Главной герой должен быть к этому готов.

Вот и в конце нашей книжки, в дверь квартиры Алексея Николаевича, кто-то настойчиво позвонил.

– Кто бы это мог быть? – удивился Алексей Николаевич, не ожидающий гостей и вознамерившийся полакомиться свежеиспечёнными имбирными пряниками в кругу семьи. – Кого несёт нелёгкая?..

За дверью оказался его давний друг Филушка, и не один. Рядом стояла миленькая девушка в знакомых розовых кедиках и с ослепительно заманчивыми глазами.

– Оксана Кузьминишна? – воскликнул Алексей Николаевич. – Вы ли это??

– Да вот именно, что это я. – призналась девушка. – Очень рада, что получила возможность навестить вас, поскольку вы меня когда-то в гости звали.

– Филушка, друг, да разве ты знаком с Оксаной Кузьминишной? – недоумевал Алексей Николаевич, присматриваясь к гостям с любопытным подозрением.

– Да меня больше интересует, откуда ты с ней знаком, но об этом мы после поговорим. – сказал Филушка. – А с Оксаной Кузьминишной я случайно встретился в кафе, где мы естественно разговорились о всякой ерунде, а потом вдруг выяснилось, что её маменька – это не просто маменька, а та самая девочка Ксюша, с которой я в детстве в Пошехонье отдыхал, на рыбинском море. Кажется, эту историю я неоднократно рассказывал.

– Превосходно помню эту историю, можешь ещё раз не рассказывать. – усмехнулся Алексей Николаевич. – И ты, дружок, конечно, известный мастер с девушками знакомиться, но тут невероятный сюрприз приключился. Когда-то давно с маменькой дружил, а теперь за дочку принялся.

– А ведь могло ничего не приключиться, поскольку Оксана Кузьминишна не желала со мной знакомиться. Я на одной экспрессии и выкатил, на праздничных эмоциях. – шутливо вздохнул Филушка. – Но очень скоро мы полюбили друг друга и решили пожениться.

– Пожениться?? – ахнул Алексей Николаевич.

– Несомненно пожениться. Чуть ли не на второй день знакомства мы договорились соединиться узами брака. Я успел и с маменькой ейной повстречаться – с той самой девочкой Ксюшей из Пошехонья, которая сейчас, как ты догадываешься, совсем не девочка, но женщина весьма душевная и без комплексов – и мы долго разговаривали на тему предстоящей женитьбы. И маменька оказалась совсем не против. «Хоть ты и староват для моей дочурки, – сказала маменька. – однако, лучшего мужа она точно не найдёт. Всё боялась, что она женится на каком-нибудь хоккеисте, и укатит жить в Испанию.»

– А что папенька сказал?

– А папенька мой немного известен. – вступила в разговор Оксана Кузьминишна. – Поскольку покинул семью, когда я была малой деточкой. Маменька не любила о нём вспоминать, говорила только, что когда он из семьи удрал, то находился под воздействием неких фрустраций. Остановить его не было никаких сил.

– Это очень грустно. – посочувствовал Алексей Николаевич. – Однако, не будем разговаривать в коридоре, а пройдёмте в комнаты.

Супруга Алексея Николаевича прекратила заниматься рукоделием и сообразила, что пришло самое время накрывать на стол.

– Вот и решился ты связать себя узами брака, решился наконец-то жениться. – удивлялся внезапному поступку друга Алексей Николаевич. – Поверь, что мне с этой мыслью трудно свыкнуться, она ведь словно снег на голову.

– Да уж свыкнись. – попросил Филушка. – Такие вот дела.

– Да, дела такие… дела такие…

– А у вас что произошло новенького, Алексей Николаевич? – спросила Оксана Кузьминишна, улыбаясь достаточно озорно и внимательно. – Подозреваю, что после того, как мы расстались на станции Липовая Гора, вы на одном месте не сидели, а путешествовали много и долго, и со многими необыкновенностями столкнулись.

– Нет, не могу сказать, что было много чего необыкновенного, всё как-то так вяло тянулось и по-простому. – слегка замялся Алексей Николаевич. – Впрочем, случались и необыкновенности, тут вы правы.

– Не расскажите?

– С удовольствием расскажу. Но чуть попозже.

В дверь квартиры вновь позвонили.

– Не скучайте без меня, я всего лишь дверь открою и выясню, кто там пришёл. – пообещал Алексей Николаевич и вышел из комнаты.

– Ты ждёшь, что ли, кого? – спросил Филушка.

– Никого не жду, да вот звонят в дом – надо отворять.

Звонок повторился, Алексей Николаевич со всем радушием распахнул дверь и увидел перед собой мальчика Павлика, стоящего с неким любопытным послушанием и чуть притупив взгляд.

– Павлик, сыночек!! – воскликнул Алексей Николаевич. – Ты очень вовремя решил заглянуть в гости, поскольку собрались давнишние мои друзья, и они с удовольствием на тебя посмотрят.

С этими словами Алексей Николаевич ввёл мальчика в комнату и представил своим друзьям, как неожиданно обретённого сына, что вызвало решительно радостные недоумения у гостей, и лишь супруга Алексея Николаевича – для которой вся эта история уже не была потаённой – смущённо краснела и отмалчивалась.

– А ведь вылитый ты в молодости! – заприметил сходство между отцом и сыном Филушка. – Я раньше, когда Павлика видел, этого не замечал, а сейчас заметил. Этакая на первый вид нахальная скромность, присущая исключительно тебе, за которой таится уникальная въедливость и пытливый ум. Держу пари, что этот мальчик чрезвычайный оболтус, но толк из него всё равно будет!..

– Скажи нам, Павлик. – спросила Оксана Кузьминишна, поглаживая мальчика по головке. – Скажи нам без обиняков, а как на духу: любишь ли ты своего нового папеньку?.. Точнее говоря, не нового, а того, который действительно твой папенька по крови, хотя воспитывал тебя другой человек, но тоже был папенькой.

Павлик смущённо молчал.

– Он же ребёнок совсем, разве он что понимает. – попробовал отвлечь Павлика от сложных жизненных нюансов Филушка. – Вы ему дайте конфетку, пусть он лучше конфетку съест. Павлуша, ты хочешь конфетку?

Мальчик кивнул головой.

– И возьми, погрызи… А любовь к папеньке может присутствовать вовсе незаметно. Можно и любить папеньку какой-то не совсем понятной любовью, а можно и вовсе не любить.

– Разве можно совсем не любить своего папеньку? – вдруг вымолвил удивлённый Павлик.

– Эх, ненаглядный мой малыш! – вздохнула Оксана Кузьминична. – Жизнь такая сложная и накрученная, в ней встречается столько неожиданных сюрпризов. Но одно всегда держи себе за правило, что если кто кого захочет – тот пускай того и полюбит. Я так считаю.

– Золотые слова!! – воскликнул Филушка.

В дверь квартиры вновь позвонили.

– Очень приятно, что сегодня мой дом пользуется популярностью. – сообщил Алексей Николаевич. – Правда, все дети уже дома собрались, а внуками, надеюсь, я пока не обзавёлся.

И поспешил отворить дверь.

– Здрасьте! – за дверью находился немолодой приятный человечек, несколько в скандальном, но счастливом возбуждении и в строгом костюме с галстуком-бабочкой. – Вас не зовут ли Алексеем Николаевичем, который должен проживать по данному адресу?

– Именно меня так и зовут. Не скажу, чтоб мой адрес был лёгок для нахождения, но вы с этой задачей безусловно справились. Кто вы сами есть такой, и что вам от меня угодно?

Человечек замялся.

– Ну же? Говорите!

– А я вот, извольте видеть, папа Кузя. – сказал человечек, пытаясь заглянуть через плечо Алексея Николаевича и разглядеть кого-нибудь в квартире.

– Позвольте поточней. Какой папа Кузя??

– Я папа Оксаны Кузьминишны, причём родной папа. Каюсь, я был во многом неправ по отношению к дочери и её матери, но теперь, исключительно благодаря чудесным обстоятельствам в своей жизни, решил образумиться.

Алексей Николаевич недоумённо развёл руками.

– Вы папа той самой Оксаны Кузьминишны, которая сейчас с моим другом Филушкой затеяла свадьбу сыграть?

– Оксана Кузьминишна, голубушка! – Алексей Николаевич заглянул в комнату и окликнул девушку. – Поспешите к нам, здесь ваш ожидает небывалый сюрприз. Вот ваш папа Кузя!!

– Откуда бы здесь папе Кузе взяться? – вышла в коридор Оксана Кузьминишна и, разглядев заискивающего, нетерпеливого человечка, чуть не рухнула в обморок. Хорошо, что Филушка успел её поддержать.

– Я был во многом не прав. – совершенно плачущим голосом повторил папа Кузя. – Я был преисполнен банального эгоизма, но теперь встал на стезю житейского покаяния, и прошу у тебя, доченька, прощения!..

Очень скоро Оксана Кузьминишна успокоилась и приняла прежний цветущий вид – в чём ей помог изумительный травяной настой, спешно изготовленный супругой Алексея Николаевича. Она без всяких скандальных лирических взываний простила папе Кузе грехи молодости и лишь недоумевала, как же он умудрился её отыскать.

– Да уж, папа Кузя, будьте добры рассказать, как вы нас отыскали. – потребовал Филушка.

– А ничего удивительного. – изящно поправил галстук-бабочку папа Кузя, утёр платочком следы от слёз и рассказал свою историю. – Когда совесть взялась за меня хорошенько и измучила до изнеможения, я собрался с духом и поплёлся к Ксении Гавриловне – своей бывшей супруге и матери Оксаны – дабы попросить прощения за свою беспутную жизнь. Ксения Гавриловна оказалась прекрасной женщиной – впрочем, именно такой, которую я и полюбил когда-то в юности, с которой провёл множество незабываемых мгновений – и она простила меня, и даже согласилась, что сама где-то в чём-то была неправа, но прошлого, увы, не вернуть. Мы проболтали с ней битый час, пока я не спросил о дочери, интересуясь как она да что с ней, а Ксения Гавриловна сообщила, что сейчас речь идёт о замужестве нашей доченьки, и что жених Филушка весьма добропорядочный мужчина, хотя и несколько старше по возрасту. Я немедленно изъявил желание предстать перед доченькой с той же целью покаяния и прощения. Ксения Гавриловна дала мне адрес Филушки, и я не задумываясь помчался по этому адресу, где битых полчаса стучал в пустую квартиру, пока милейшая соседка Филушки – кажется её зовут Галина Львовна – не подсказала, что все мои попытки достучаться бестолковы, ибо Филушка с Оксаной Кузьминишной отправились в гости к Алексею Николаевичу.

– Да, мою соседку зовут Галина Львовна. – подтвердил Филушка. – Слишком уж она много про меня знает, даже как-то подозрительно.

– Вот видите! – прихлопнул в ладоши папа Кузя. – Вам подозрительно, и наверняка это покажется подозрительным очень многим вашим друзьям и подругам, но мне соседка Галина Львовна оказала неоценимую помощь, поскольку назвала адрес Алексея Николаевича. И вот теперь я нахожусь перед вами, весь в покаянии и слезах, и – как видите – очень рад своему примирению с дочерью. Мне особенно радостно, что её жизнь налаживается в семейном смысле. Я почему-то уверен, что вы, Филушка, не бросите мою кровинушку так же, как я бросил когда-то её мать: без денег, с ребёнком на руках, вокруг мокрые пелёнки!..

– Да уж. – хмыкнул Филушка. – Этого вы от меня не дождётесь.

Оксана Кузьминишна бросилась целовать Филушку и папу Кузю, те бросились к Оксане Кузьминишне с ответными поцелуями – картина выглядела весьма трогательной и умильной.

– Сегодня что-то невероятное происходит, дорогие мои друзья. – пробормотал Алексей Николаевич. – Мне кажется, мы переживаем одно из лучших мгновений в нашей жизни, поэтому нам надо постараться крепко его запомнить.

И тут в дверь позвонили.

– О как?? – покосился на дверь Филушка.

– Ничего страшного пока на случилось, и не будем искать мистических закавык в каждом звонке в дверь. – добродушно, но отчасти и неприязненно покосился на дверь Алексей Николаевич. – Сейчас я просто взгляну, кто пришёл, и мы продолжим нашу приятную беседу.

За дверью оказались две девушки, вида весьма стройного и уверенно-ласкающего.

– Здрасьте, Алексей Николаевич. – весело сказали они.

– Танечка и Леночка?? Глазам своим не верю!! – узнал девушек Алексей Николаевич. – Вот непременно вас здесь не хватало, чтоб покончить со всеми интригами прошлого и будущего. Какими судьбами?..

– Кто это там? – присмотрелся к девушкам Филушка. – Неужели Танечка и Леночка!!

– Танечка и Леночка? – куда более пристальней присмотрелась к девушкам Оксана Кузьминишна. – А кто это такие?..

– Это Танечка и Леночка. – представил гостям двух девушек Алексей Николаевич. – Леночка у нас замечательная певица.

– Меня зовут Танечка, а это вот Леночка. – указала на себя и подругу Танечка, стараясь поближе протиснуться к Оксане Кузьминишне, чтоб получше её разглядеть.

– Именно так меня и зовут, как сказала Танечка. – представилась Леночка, столь же внимательно всматриваясь в зардевшуюся Оксану Кузьминишну.

– Надеюсь, подружки, вы не просто так зашли, а умысел какой-то имеете? – пригрозил девушкам Филушка. – Только учтите, что коварства я не потерплю.

Танечка, с наигранным желанием выболтать кучу зловещих инсинуаций, перемигнулась с Леночкой, они обе славно расхохотались, и заверили, что никакого коварства не имеют и дело тут совсем в другом.

– Просто среди наших девушек, на Липовой Горе, прошёл слух, что Филушка женится. – коротенько обрисовала ситуацию Леночка. – Разумеется, что никто не захотел этому верить, а я такая встречаю типа Танечку и спрашиваю: ты веришь тому, что Филушка расположен жениться?.. А она такая говорит: я в это не могу поверить!.. И я говорю: значит что-то тут не так!.. И мы решили сами всё разузнать.

– И мы пошли к Филушке домой, чтоб проверить, захотел ли он на ком-либо жениться. – сказала Танечка. – Постучали в дверь, как полагается, а дома его не оказалось, но зато вышла злая его соседка… не помним, как её зовут… И внешность типа такая неаккуратная, провинциальная… Будто кому назло бережёт архаические бытовые черты.

– Галиной Львовной её зовут. – напомнил папа Кузя.

– Да, действительно, соседку зовут Галиной Львовной, и она почему-то вышла широко улыбаясь, как дура какая-то, и сказала, что сегодня с этим Филушкой, наверное, целый дурдом творится.

– А я такая спрашиваю: почему дурдом?.. – притворилась крайне удивлённой Леночка. – А она говорит: я вам ничего объяснять не буду, а вот ваш Филушка ушёл к Алексею Николаевичу, спешите все туда, и там всё узнаете!.. И вот мы поспешили.

– Скажи нам теперь правду, Филушка: ты действительно решился взяться за ум и жениться? – до невозможного восхитительного изумления распахнула глазёнки Танечка.

– Да, девушки. – церемонно раскланялся Филушка. – Пришла и моя пора сменить холостяцкий образ жизни. Вот и невеста моя – Оксана Кузьминишна, прошу любить и жаловать.

– Ну уж, если только любить и жаловать! – воскликнули Танечка и Леночка, и с прелестной резвостью бросились к Оксане Кузьминишне, чтоб с удовольствием её расцеловать и потискать, на что та, впрочем, не слишком и сопротивлялась, лишь догадываясь, кто такие могут быть эти весёлые Танечка и Леночка.

– У нас сегодня день чудесных встреч! – воскликнул Алексей Николаевич. – Ничего подобного я не ожидал и даже в мыслях вообразить не мог. Уверен, что мы ещё долго сегодня насидимся и наболтаемся. Жизнь прекрасна!!