Читать книгу "Добрые книжки. Книжка странствий. Книжка умелых рук. Книжка чудесных дел"

том второй «Книжка Умелых Рук»

I

Самая настоящая суровая русская весна исполнена нетерпения и снисходительной предприимчивости. За свой короткий срок, ей должно успеть украсить закостеневшие сады, расковать реки от зловредно похрипывающего льда и пригреть всяческую божию тварь. Невозможно привыкнуть – да и не надо – к неизъяснимому сочетанию холодного солнца и тёплых ветров, к мгновенному торжеству возрождения земли, что каждый год возносит русского человека на новую ступень благодушия, уверенности в собственные силы и безоглядной любви ко всему живому. Эта светлая радость хранится в нём до самых первых осенних подслеповатых дней, когда на смену упоительным летним забавам приходит беспричинная печаль. Впрочем, любое время года, на нашей лукавой и непредсказуемой земле, наступает бесцеремонно, нахально и недужно.

Алексей Николаевич откликнулся на предложение своего давнего приятеля Дмитрия Романовича – человека расторопного и деловитого – позаботиться о прилетающих с юга пернатых и сколотить около десятка скворечников. В ближайший воскресный день они укатили в берёзовую рощу, которая чуть стыдливым и даже заискивающим образом расположилась за речушкой с вызывающе-странным названием Великая.

Старожилы рассказывали, что во времена татаро-монгольского ига в этих местах находились целебные родниковые источники, куда частенько заезжали ордынские ханы с целью оздоровительного отдыха. Желая пресечь курортные набеги супостатов, местное население разворошило все родники, и они слились в едином порыве водной стихии, чтоб проложить речное русло. Когда сюда заявился хан Мамай, подцепивший во время разбойных набегов чесотку и прочие паршивые болезни, то сообразил, что исцеления ему не видать, как собственных ушей, возвёл руки к небу и сообщил, что КАРА ВЕЛИКАЯ потрясёт всех угнетателей русской земли, ибо никогда не знаешь, чего можно ожидать от этих людей и от этой вселенной. Речку с тех пор прозвали Великой.

Пронырливый автомобиль, ведомый весёлой рукой Дмитрия Романовича, остановился у берега, неподалёку от шероховато свистящего шоссе. Приятели выгрузили инструменты и скворечники, намереваясь тут же, на ближайших берёзах с осинами, их развесить.

– Помню, шёл я как-то здесь, ни о чём особенном не думал и вдруг замер. – взволнованно указал на мост через речушку Алексей Николаевич. – Остановился, принялся постигать азы загадочной русской души и углубился мыслями настолько далеко, что не смог вспомнить, как я сюда попал и каким образом мне отсюда уехать. Весна – она вот такая, непредсказуемая.

– Пора бы вам, батенька, до ятей и фертов русской души добираться, а то слишком крепко на азах застряли. – поворчал Дмитрий Романович, не склонный к романтическим философствованиям во время рабочего процесса. – Этак можно и всю жизнь на каком-нибудь мостике простоять, не разъясняя себя в должном качестве и не соблюдая правила дорожного движения. Хотя, знаем мы вас, как вы плохо играете… то бишь, как вы плохо вертите фертами… Знаем, что во времена оны вы шилом патоки нахлебались, да вот в люди выбились-таки, и для других ваш жизненный пример завсегда в науку будет.

– От избытка сердца ваши уста глаголют, и мне сие слушать радостно. – поддержал словесную витиеватость Алексей Николаевич. – Тут ведь в чём положительный нюанс имеет место быть?.. А в том, что шило завсегда себе место в кармане обретает, а на патоку наш нос неизменно востёр. Все возможности человеческой природы надо иметь в виду и затейливым загадкам давать разъяснения. Поскольку реки и мосты – они ведь зачастую в неожиданных местах являются и неожиданными свойствами удивляют. Вот идёшь, вроде бы, на матушку Которосль рыбки половить, а оказываешься на реке времени, и от Харона, выклянчивающего деньги на опохмелку, удочкой отбиваешься!!

– Старики в наших краях завсегда баяли: кого Которосль засмущала – тому водорослью по сусалам!.. Старики завсегда в наших краях голодали насчёт недостатка рыбы, да ещё совсем недавно тревожные времена пережили, и каким образом – одному Богу известно.

– Ой ли?

– Доподлинно тревожные. – вздохнул Дмитрий Романович. – Девяностые годы – что тут ещё скажешь?.. В рыбнадзор меня постоянно вызывали и попрёками кормили. «Нам уготовано, – говорят. – нести нелёгкое бремя и двигаться по одной и той же прямой, имя у которой Время, а вы пытаетесь плыть против течения, хотите и рыбки съесть и на хрен сесть. Не получится.» – «Как же так, – спрашиваю. – не получится, если с голоду брюхо подводит, а рыбка завсегда осуществляла функции прокорма?» – «А вот так. – говорят. – У каждой рыбины в реке скоро найдётся свой хозяин – и попробуй тогда её тронь!..»

С тихим клёкотом в небе промелькнула волжская чайка, непонятно за какой надобностью залетевшая на мелкую речушку.

– Такие у людей в головах имелись вредные планы. – добавил Дмитрий Романович. – Явной пользы для общественности не несли, а сохраняли лютый бандитизм и прогнивший зашквар. Я бы вообще запрещал людям мыслить, вопреки разумной пользы. А некоторых бы сразу на кичу отправлял – из вековых сосен спички строгать.

– Эх, Дмитрий Романович, вам ли не знать, что мысль – она штука деликатная. – вымолвил Алексей Николаевич, стараясь проницать взглядом вешние воды. – Мысль сперва уловить надо, а только затем определить на нужное место и запечатлеть. Я, когда в тот злополучный раз стоял на мостике, сперва и не думал вовсе об азах загадочной русской души, а только внимательно изучал ближнее пространство с целью разглядеть в нём ту самую мысль, с которой можно начинать жить с новой пользой. Такие вот проблемы среднего возраста.

– Вы же были активным советским ребёнком, Алексей Николаевич, чего вы жалуетесь? – удивился меланхолии друга Дмитрий Романович. – Советский ребёнок был крепок как кремень. Советских детей даже приучали к выживанию в условиях высокого радиоактивного фона. Приручали так, чтоб после ядерного удара, даже пятилетний ребёнок мог спокойно играть на улице в куче радиоактивного пепла.

– Как говаривал Ленин: материя – это есть объективная реальность, независящая от нас и данная нам в наших ощущениях. Отсюда и возрастные кризисы.

Дмитрий Романович в ответ протянул молоток, гвозди и скворечник.

– Это всё вздорная философия и лирика, а нам пора приниматься за работу. Птицам жить негде – а на улице холодно. Синоптики ночные заморозки обещают.

– Пора, пора… – пробормотал Алексей Николаевич. – Кстати, мною замечено, что если кастрированный кот – самое ленивое существо на свете, то заядлый труженик сравним с резвящимся молочным поросёнком. Не подозревающим своего близкого конца. А как бы в данной ситуации поступил ваш братец – Алексей Романович?

– В ситуации кастрированного кота?

– Да Господь с вами! – прыснул смехом Алексей Николаевич. – Разумеется, в ситуации заядлого труженика. Он сразу принялся бы за работу или совершил что-нибудь удивительное, в стиле удручающих инцидентов?

Родной братец Дмитрия Романовича – прозываемый Алексеем Романовичем – славился искренностью и непосредственностью в выражении чувств. Случались разные житейские пустяки, после которых в его мудрой голове кувыркались и размножались целые сонмы удивительных мыслей. Если у кого-то примечалась необходимость в конкретном совете, касающимся даже глобальных мировых проблем, то он непременно обращался к Алексею Романовичу. И тот никогда не бывал высокомерен или брезглив.

– Мой братец Алексей Романович сейчас бы взялся за молоток и приступил к работе. – хитро приврал Дмитрий Романович, имея настроение боевое и увлекательное. – Я братца своего помню по весенней поре со скворечником в руках, спешащим в берёзовую рощу.

– Нам пока спешить некуда. – сладко зевнул Алексей Николаевич, приглядываясь к местности. – Кажется, я нашёл нужное для нас деревце.

Сразу, напротив шоссе находился длинный унылый овраг с дряхлыми кусточками и шероховатой травой, над которым беззастенчиво возвышалась крепкая осина. Нашим мастеровитым любителям природы подумалось, что лучшего места для скворечника не найти.

– Лезьте, Алексей Николаевич, на осину. – указал Дмитрий Романович. – Надеюсь, вы понимаете, что я со своим ростом под метр девяносто два и весом в сто с лишним килограмм не способен лазать по деревьям – я могу запросто наломать дров и свалиться.

Алексей Николаевич взглядом измерил осину и вздохнул.

– Что такое? – спросил Дмитрий Романович.

– Убедительнейши попрошу вас не смеяться, наблюдая за моими поползновениями. – попросил Алексей Николаевич, выискивая в глазах Дмитрия Романовича иронический прищур. – Я буду лазать как умею, поскольку проблемы среднего возраста – о которых я коротенько упоминал – не позволяют сохранять юношескую гибкость тела и ловкость мышц.

– Смею вас заверить, что я целиком нацелен на результат, и меньше всего мне хочется смеяться.

– Я просто на всякий случай вас попросил.

– Я понимаю. – Дмитрий Романович крепко пожал руку Алексею Николаевичу. – Давайте я вам скворечник запихну за ремень сзади, чтоб не мешал лазать, а во внутрь скворечника положу молоток и гвозди. Вы, когда долезете до четвёртой ветки – если считать снизу – то покрепче схватитесь ногами за ствол, а руками выгребайте из скворечника молоток и гвозди, после чего начинайте приколачивать. Я буду постоянно находиться внизу, чтоб вас подстраховать. На всякий случай.

– Это на какой ещё случай? – неодобрительно попинал осину носком резинового сапога Алексей Николаевич.

– Да мало ли. Когда я работал учителем в школе, то замечал за детками неописуемую кутерьму при установке скворечников на деревья. Хорошо, что все живы-здоровы остались.

Алексей Николаевич внезапно загрустил, но обратного хода своим намерениям не дал. Скворечник просунул за ремень сзади и вцепился правой рукой в нижнею ветку осины. Дерево слегка обмякло, пригнулось, осоловело от неожиданности, но ругаться не стало. Алексей Николаевич присвистнул незамысловатый музыкальный мотив, разумея придать себе бодрости, и зацепился левой рукой за вторую ветку. Затем добрался до третьей и четвёртой.

Алексей Николаевич старался не смотреть вниз, хотя и не ведал за собой боязни высоты, но просто не хотел наблюдать внизу растопыренные руки Дмитрия Романовича, нетерпеливо ожидающего падения своего друга.

– У вас всё хорошо, Алексей Николаевич? – спросил Дмитрий Романович.

– У меня всё просто замечательно. – ответил Алексей Николаевич.

Добравшись до зачётной пятой ветки, Алексей Николаевич крепко прижался к стволу осины. Дрожащей головой он ухитрился поддерживать скворечник в вертикальном положении у ствола, левой рукой держаться за ветку, а правой принялся шуровать во внутренностях скворечника, стараясь отыскать молоток и гвозди.

– Кажется, этот чёртов ящик пуст. – сипло пробухтел Алексей Николаевич.

– Как-так пуст?

– Я ничего в нём не нащупываю: ни молотка, ни гвоздей. Поверьте, я стараюсь.

– Как же это может быть? – озадаченный Дмитрий Романович взглянул себе под ноги и обнаружил те самые молоток и гвозди, которые незаметно выпали из скворечника, когда Алексей Николаевич запихивал его за ремень. – Смотрите, вот они. Я их под деревом нашёл.

– Зато я на дереве. – придерживая чёртовый ящик головой, заявил Алексей Николаевич. – Как же я буду приколачивать скворечник, если не имею молотка и гвоздей?..

Неопределённость состояния Алексея Николаевича вызывала тревогу. Дмитрий Романович внимательно осмотрел и оценил ситуацию.

– Надо что-то делать. – задумчиво сказал он.

– Надо. – согласился Алексей Николаевич. – А как вы думаете, что в подобных обстоятельствах предпринял бы ваш братец – Алексей Романович?..

Где-то далеко, в доме на проспекте Авиаторов, пребывая за поздним завтраком, братец Алексей Романович неожиданно оглянулся, как бы подозревая позади себя таинственного наблюдателя, гулко икнул и замер. Тревога оказалась напрасной, на завтрак никто не покушался, кроме самого Алексея Романовича. Он простовато усмехнулся, полагая, что его просто кто-то поминает, и продолжил кушать.

– Мой братец никогда не теряет надежды и силы духа. – с уверенностью приврал Дмитрий Романович. – В этом случае, он бы не отчаялся, а попробовал поймать молоток и гвозди, которые я подброшу снизу.

– Вот уж не подумайте, что я позавидую силе духа вашего братца. – с гордостью сообщил Алексей Николаевич. – Пожалуйста, можете начинать подбрасывать молоток и гвозди, а я попробую их поймать.

– Ловите! – воскликнул Дмитрий Романович и принялся осуществлять задуманное, приговаривая зачем-то несуразные бодрости: – Вот вам так! А вот ещё и этак!.. Эге-гей!!

Для первого раза полетел молоток и разумеется угодил Алексею Николаевичу в малую поясничную мышцу. Для второго раза полетел тот же молоток и сумел долететь аж до затылка Алексея Николаевича, где Алексей Николаевич изловчился его схватить. Умудряясь придерживать головой скворечник, не позволяя конструкции сползти с намеченного пункта.

– Молоток у меня. – сообщил Алексей Николаевич. – Приступайте кидать гвозди.

Вот с гвоздями было трудней, поскольку их малый вес и отсутствие аэродинамики не позволяли летать высоко и метко. Лишь один из пятнадцати гвоздей достиг ягодиц Алексея Николаевича, где с радостью и застрял. С большим трудом Алексей Николаевич его оттуда изъял, оставив на штанах неприятную малюсенькую дырку.

– Так у нас дело не пойдёт. – задумался Дмитрий Романович. – Это слишком нерентабельный процесс.

– В каком смысле?

– В смысле эффективности. Этак вы до самого вечера будете на дереве сидеть и гвозди из задницы выковыривать. А у нас скворечников около десятка, и синоптики обещали похолодание.

Затем Дмитрий Романович быстренько добежал до своей машины, вытащил из багажника пустую бутылку из-под вермута, наполнил её гвоздями и вернулся к осине.

– Я вот что придумал. – показал он бутылку другу, с интересом прислушивающемуся к событиям. – Лучшей аэродинамики, чем у простой винной бутылки, я никогда не встречал. Я уверен, что вы её с лёгкостью поймаете.

– Да? – задумался Алексей Николаевич, соображая, что бутылка из-под вермута, забитая гвоздями, способна вдарить по затылку покрепче любого молотка. – Вы всегда были человеком концептуально-насыщенным, мне приходится верить вам на слово.

– Будьте всё-таки начеку, то есть, я хочу сказать: бдите! – попросил Дмитрий Романович и швырнул бутылку, стараясь угодить точно в руку Алексея Николаевича.

– Бдю! – воскликнул Алексей Николаевич и сумел-таки схватить бутылку за горло с первого раза.

Головой Алексей Николаевич по-прежнему упирался в скворечник, ногами обхватывал ствол осины, левой рукой одновременно держал молоток и ветку, а правой подносил бутылку из-под вермута ко рту, но не для того, что испить из неё насущной влаги (которой там не было ни глоточка), а для того, чтоб заполнить рот гвоздями. Затем опустевшая бутылка вернулась к Дмитрию Романовичу, а гвозди торчали изо рта Алексея Николаевича с боевой готовностью.

– Вы настроились к тому, чтоб приколотить скворечник к берёзе? – спросил Дмитрий Романович.

– К охыны!! – промычал Алексей Николаевич.

– Чего-чего? – не понял Дмитрий Романович.

– К охыны!! – повторил Алексей Николаевич.

– А ну да: к осине! – поправился Дмитрий Романович. – Но вы точно готовы?

– Ыгы. – промычал Алексей Николаевич и принялся ловко приколачивать скворечник к дереву, выказывая своё решительное мастерство столяра, граничащие с цирковой фартовостью.

Очень скоро работа была выполнена, и мастер спустился вниз, где его поджидали дружеские объятия и восторги.

– Мы с вами делаем важное дело, Алексей Николаевич! – счастливо изливался Дмитрий Романович. – Бедная птаха, возвратившаяся на родину из странствий по чужим землям, ищет приюта в каких-то дуплах и щелях, где обитать способны только неприхотливые дятлы или совы с филинами. И вдруг находит чудесный домик, сколоченный добрыми людьми, чтоб жить в нём да радоваться, благодарно насвистывая весенние песни!!

И тут же, на ветке осины, оказался маленький шустрый скворец. Озабоченно и даже импрессионистки-ворчливо он осмотрел предполагаемый домик, щебетнул что-то изрядно беспокойное и улетел прочь.

– Не хочет паскуда жить в нашем домике, рыло воротит. – обиделся Алексей Николаевич. – Я себе коленки ободрал, пока по дереву ползал, и штаны порвал – а он привередничает.

– Глупая птица, что с неё взять. – проводил скворца неприветливым взором Дмитрий Романович. – Впрочем, я догадываюсь в чём дело и подозреваю, что наш скворечник ему понравился, а вот само дерево не приглянулось. Какие-то колючие ветки с листочками вокруг, какие-то насекомые постоянно солнышко затемняют. А скворцу хочется жить при полном ощущении светлого праздника. Он рождён для песни и гармонии. Какая же может быть песня в потёмках?

– И что вы предлагаете? Все ветки на дереве обрубить?

Дмитрий Романович покачал головой и осмотрел местность.

– Посмотрите, Алексей Николаевич! Неподалёку от нас, из земли, торчит бревно в виде столба! – вдруг воскликнул он, указывая на край оврага. – А вон ещё одно бревно, и ещё одно – целый десяток. Уж не потрудился ли здесь фантазёр, мечтающий насажать брёвен, чтоб они пустили корни?..

– Ошибаетесь, Дмитрий Романович, это старинные телеграфные столбы. – пригляделся Алексей Николаевич. – Странно, что они до наших дней сохранились.

– Им должно быть по сто лет.

– Не меньше.

– Я почему-то уверен, Алексей Николаевич, что скворечники, приколоченные к этим столбам, вызовут у скворцов непреодолимое влечение.

– Да?

– Несомненно, да. Скворцу необходимо ощущение полной свободы. А что, как не почтительный крепкий столб, такое ощущение способно подарить?..

Алексей Николаевич доковылял до первого столба и осмотрел его хорошо обработанную поверхность.

– Умели в старину столбы обтёсывать. – проворчал Алексей Николаевич.

Дмитрий Романович столь же внимательно, как и Алексей Николаевич, осмотрел столб и призадумался.

– В старину люди трудились на славу. – с оттенком гордости пробубнил он. – Всё потому, что люди жили не шибко хорошо, но и не так чтоб плохо. А экономическая оригинальность нации обуславливает и содержание её эмоциональной ценности.

– Это всё понятно. – согласился Алексей Николаевич. – Но как я заберусь по этому столбу на самый верх, если на столбе не растут ветки?.. Руками мне за что цепляться?..

Дмитрий Романович с грустью освидетельствовал руки Алексея Николаевича.

– Вот что. – наконец-то его озарило. – Надеюсь, вы не сомневаетесь, мой любезный друг, что я физически сильный и достаточно развитый человек?.. Соответственно, я запросто могу вас подхватить вместе с молотком, гвоздями и скворечником, а затем подкинуть вверх, так чтоб вы могли взлететь высоко, покрепче вцепиться в столб и приколотить скворечник.

Ничего подобного Алексей Николаевич не ожидал услышать и застыл в недоумении.

– Вы хотите сказать, что желаете закинуть меня на вершину столба??

– Да, именно так.

– Вместе с молотком, гвоздями и этим чёртовым ящиком??

– Да-да, именно так.

Алексей Николаевич взглянул на друга, словно синклит добропорядочных врачей смотрит на самого любимого в больнице пациента. Но отступать было некуда, скворцы нуждались в жилье, а синоптики обещали ночные заморозки.

– А как бы в этой ситуации поступил ваш замечательный братец – Алексей Романович? – с надеждой вопросил Алексей Николаевич. – Не знаете?..

Где-то, в уютной теплоте заполненной до краёв ванны, братцу Алексею Романовичу снова икнулось. «Надо съесть какую-нибудь полезную таблетку!» – подумал Алексей Романович.

– А братец мой ни секунды бы не мешкал. – взволнованно заговорил Дмитрий Романович. – Братец мой отдался бы во власть судьбы со всей чарующей простотой и надеждой, что скворцы будут вечно помнить о благородном поступке неизвестного им человека.

– Если так, то я не уступлю в благородстве вашему братцу. – поспешил заверить Алексей Николаевич. – Вот я беру с собой скворечник, гвозди и молоток, а вы закидывайте меня на вершину столба – там посмотрим, что получится.

– Можете не сомневаться, Алексей Николаевич, что всё у нас получится. – одной рукой Дмитрий Романович ухватил Алексея Николаевича за воротник, а другой за ноги, и принялся старательно раскачивать напряжённое тело. – Расслабьтесь и не переживайте по пустякам. И знаете, Алексей Николаевич, а ведь у меня сегодня своеобразный дебют: я первый раз в жизни забрасываю человека на столб!..

– Поздравляю вас, Дмитрий Романович.

– Спасибо.

Старательно раскачав тело Алексея Николаевича, Дмитрий Романович произнёс запальчивую команду, забористо ухнул и закинул друга на вершину телеграфного столба. Кажется, Алексей Николаевич даже остался доволен результатами полёта и намертво вцепился в столб.

– Хорошо, отдохните несколько минут, придите в себя. – подбодрил приятеля Дмитрий Романович. – Не торопитесь.

– Отчего же, я в полном порядке! – попытался как можно качественней выговаривать слова Алексей Николаевич, но получалось это не слишком хорошо. – Я сейчас быстренько приколочу чёртов ящик и спущусь на землю.

– Я вас жду с нетерпением внизу. И не сомневайтесь, что в случае чего подстрахую.

– Большое спасибо, Дмитрий Романович.

– Незачем и благодарить, это нормальный рабочий процесс.

Алексей Николаевич повторил действия, недавно исполненные им на осине. Правда, на этот раз, молоток не просто стучал, а тарахтел, словно оголтелый, и скворечник был приколочен к столбу за какие-то две-три минуты. Затем Алексей Николаевич спустился по столбу вниз, демонстрируя сноровку, но слегка кручинясь головой и не сдерживая дрожь в пальцах.

– С вами всё в порядке, Алексей Николаевич? – осведомился Дмитрий Романович.

– Всё в полном порядке, как тому и следует быть. – гнусаво сказал Алексей Николаевич. – Посмотрите, наш скворечник на месте?

– Да, я вижу скворечник на том самом месте, на которое вы его приколотили, и он не собирается падать. – сообщил Дмитрий Романович.

– Это очень хорошо. – сказал Алексей Николаевич. – Подождём немного и узнаем, что провещают нам скворцы.

Вскоре, на верхушке телеграфного столба, оказался скворец несколько пришибленного вида, который оправдывался весенними неурядицами. Скворец с большим любопытством принялся разглядывать приколоченный скворечник. Затем залетел во внутренности домика, несколько секунд находился там, чирикая и отмечая досадные строительные погрешности. А когда вылетел, то защебетал настолько радостную песню, что наши друзья не усомнились в намерениях скворца заселиться. И оказались правы. Скворец прочертил клювом на домике скворечную надпись «ЗАНЯТО» и поторопился за всем своим семейством, оставленным с багажом, где-то в кущах вокзала Ярославль-Главный.

– Ну вот, Алексей Николаевич, теперь можно не переживать за наши труды, а продолжать развешивать скворечники. – весело сказал Дмитрий Романович.

– Сказано-сделано. – пробормотал Алексей Николаевич, с украдкой взирая на шоссе, по которому стремительно мчались жизнерадостные машины подальше от этих мест, но самому Алексею Николаевичу отступать было некуда. Впрочем, ему неоднократно доводилось погружаться в стадию некоего ходячего бессознательного, а после благополучно выбираться.

– Пройдёмте к следующему столбу. – попросил Дмитрий Романович. – Я обязуюсь докинуть вас до самого верха с прежним положительным результатом.

– Спасибо, Дмитрий Романович, вы очень добры ко мне сегодня.

– Пожалуйста, Алексей Николаевич. Тем более, нам надо поторопиться. Синоптики заморозки обещали.

– Эти наобещают!.. Народец-то тоже такой… неизвестно за что зарплаты получает…

Дмитрий Романович улыбнулся, уверенно подхватил Алексея Николаевича, раскачал и резво закинул на самую верхушку следующего столба.

Молоток в руках Алексея Николаевича затарахтел с прежним агрессивным трудолюбием.

– Пока есть силы и воля к победе, то не должно быть причин для уныния. – ожесточённо лепетал Алексей Николаевич. – Вот когда настанет блаженный возраст, тогда любое сотворённое паскудство можно будет списать на старческую дистрофию хрящевой ткани, вот тогда мы и отлежимся на диване, задрав ноги.

– Но это случится не скоро, Алексей Николаевич? – обеспокоился Дмитрий Романович.

– Надеюсь, что не скоро. – ответил Алексей Николаевич.

Таким образом, почти все скворечники были надёжно приколочены к телеграфным столбам, и это значительно подняло настроение наших друзей. Они принялись мечтать, как в следующем году заполонят скворечниками все пригородные леса и рощи города Ярославля, собрав в единую команду своих друзей. Они навообразили невероятное море удовольствий, которое получат от проделанной общественной работы. У каждого было тепло и отрадно на душе, вглядываясь в солнечные блики будущего!.. Но наконец пришла очередь приколотить последний скворечник.

– Вы готовы завершить работу, Алексей Николаевич? – спросил Дмитрий Романович.

– Да, я готов. – кивнул Алексей Николаевич.

– Вы понимаете, что это будет самая торжественная минута за весь сегодняшний день?

– Да, я понимаю. Я всё сделаю, чтоб приблизить эту минуту.

– Вы собрали своё мужество в кулак, Алексей Николаевич?

– Да, я собрал в кулак мужество, и молоток тоже у меня в кулаке.

– Тогда летите, и покончим разом с этими чёртовыми ящиками! – воскликнул Дмитрий Романович и закинул Алексея Николаевича на самый верх телеграфного столба.

Тут и приключился неожиданный казус, который случается всякий раз, когда меньше всего его ожидаешь. Алексей Николаевич крепко-накрепко вцепился в своё место ногами, но не учёл одну деталь. Сто лет назад этот столб настолько качественно отполировали, что не оставили ни сучка ни задоринки, и он до сих пор сохранил идеальную гладкость. Алексей Николаевич едва вознамерился лупануть молотком по скворечнику, как беспомощно заскользил вниз, произнося недоумённые крики.

– Как по маслу!.. – прокомментировал он обидную ситуацию, оказавшись на земле. – Бесполезно дёргаться!..

– Вот ведь незадача – так незадача. – Дмитрий Романович задумчиво потёр ладошкой столб. – Согласитесь, Алексей Николаевич, что мы ко многому были готовы, но удивительного подвоха от мастеровитых предков предположить не могли.

– Думаю, когда предки устанавливали этот столб, тоже не думали про нас с вами, Дмитрий Романович, и про наши скворечники.

– Да уж, наверняка они родились простыми работящими мужиками, и наши ценности им были далеко по барабану.

– Что же теперь делать?

Дмитрий Романович с прискорбием развёл руками и навострил взгляд на вершину столба.

– Давайте, Алексей Николаевич, обойдёмся без панических настроений, а я ещё разок закину вас наверх, а вы уж там постарайтесь напрячься изо всех сил.

Алексей Николаевич неодобрительно выслушал друга и, кажется, попытался побузить, но всё-таки улетел наверх, вцепился в проклятый столб, несколько мгновений пытался удержать себя в заданной точке, но совершенно уморительно крякнул, выронил скворечник из рук и стремительно заскользил вниз.

– Нет. – сказал он, очутившись на земле, и прикладывая подорожник к ссадине на щеке Дмитрия Романовича, полученной от падающего скворечника. – Тут привычные методы не помогут, нужно применить радикальное средство.

Дмитрий Романович взялся выдумывать радикальное средство, но на ум приходили лишь фантастические аномальные явления, позволяющие Алексею Николаевичу удержаться на вершине столба. Алексей Николаевич сообщил, что сейчас не лучшее время, чтоб поджидать аномальные явления. Что сегодняшний день обещал представителям стихии Воды эмоциональную нестабильность, подверженность перепадам настроения и активности. И пока эти обещания потихоньку сбываются.

Но тут Дмитрия Романовича осенило. Он быстренько сбегал к машине и достал из багажника ведёрко клея.

– Смотрите, этот замечательный клей я купил вчера в магазине стройматериалов, и сейчас он нам поможет. – сказал Дмитрий Романович, изготовляя кисточку из молодых травяных стеблей. – Я вас обмажу клеем, Алексей Николаевич, и закину наверх. Нет никаких сомнений, что вы приклеитесь к столбу и сумеете приколотить последний скворечник. А затем как-нибудь отклеитесь и спуститесь на землю.

– Что ж, Дмитрий Романович, должен признаться, что это мудрое решение. – пробормотал Алексей Николаевич, желая как можно быстрее развязаться со всеми этими чёртовыми столбами, ящиками и скворцами, но отчего-то совершенно не задумываясь над произнесёнными Дмитрием Романовичем словами как-нибудь отклеитесь. – Почему-то мне стало очень интересно, как бы в этой ситуации поступил ваш премудрый братец – Алексей Романович?.. Вы ничего не можете сказать на сей счёт?..

– О!! – воскликнул Дмитрий Романович. – Мой братец не только бы вымазался клеем с ног до головы, но для верности принял бы вовнутрь грамм сто пятьдесят этого клея. Лишь бы не напортачить.

– Давайте, я не буду ничего принимать вовнутрь, просто обмажьте меня клеем – и на этом остановимся.

– Как скажите, Алексей Николаевич, как скажите. Ваше слово для меня – закон.

Кисточка из стеблей травы тщательно вымазала клеем переднею часть тела Алексея Николаевича, после чего Дмитрий Романович подхватил нашего героя, заботливо раскачал в воздухе и забросил на вершину столба. Алексей Николаевич с привычной сноровкой приколотил скворечник за две-три минуты, но вот спуститься вниз не смог, поскольку клей оказался слишком превосходного качества.

– Спускайтесь же! – позвал его Дмитрий Романович.

– Не могу! – заявил Алексей Николаевич, оторопело дёргая ногами.

– Вы решили поиграть со мной напоследок?.. Вот уж прошу вас, Алексей Николаевич, не надо мне забав. Я домой тороплюсь, я ещё ничего толком и не ел с утра. Синоптики похолодание обещали.

– Да и я толком ничего не ел с утра, а спуститься не могу. Я приклеился.

– Нет, вы просто ленитесь хорошенько подёргаться. Подёргайтесь хорошенько – и тогда отклеитесь.

Алексей Николаевич подёргался хорошенько и даже поколошматил кулаками по столбу, но не двинулся и с места.

– Ничего не помогает. – сообщил он. – Вы купили весьма хороший клей, можно вас поздравить, Дмитрий Романович.

– Спасибо, Алексей Николаевич.

Ситуация предстала не из простых, и выхода из неё не намечалось. Вернее, выход был только один – это дождаться, когда клей отсохнет, и тогда Алексей Николаевич отдерёт себя от столба и с прежней лёгкостью спустится на землю. Но когда это приятное событие произойдёт? – вот что оставалось загадкой. Совсем невразумительно проглядывали сквозь житейские туманы все поступки, которые Алексею Николаевичу следовало исполнять, находясь долгий срок на верхушке столба.

– Я сейчас обоссусь. – тихо пообещал себе Алексей Николаевич, но обещание не выполнил.

Тем временем стая скворцов прилетела и обживала соседние скворечники, не без циничного удивления поглядывая на Алексея Николаевича и чирикая что-то о человеческой мутации.