Читать книгу "Добрые книжки. Книжка странствий. Книжка умелых рук. Книжка чудесных дел"

– Неужели Дарьюшка поверила каким-то непонятным бабкам?.. – засомневался Алексей Юрьевич.

– Глупая была, потому и поверила. – хихикнула Капитолина Егорьевна. – Все мы тогда глупые были. А Дарьюшка быстренько за работу принялась – куколок наделала, похожих на четырёх городских бабок, рассадила по углам. Дальше братец пришёл домой пьянецкий и домогаться девки стал: нукась, говорит, Дарья, хоть ты и сеструха мне закадычная, а теперь ублажай меня немедля!.. «Сейчас, братец ублажу, только серёжки сниму!» – Дарьюшка ему отвечает, а сама по четырём углам рыскает и четырём куколкам по денежке кидает. «Не вздумай шалить девка, а ко мне в постель залазь – я ласки от тебя хочу, хоть ты тресни!» – куражится братец. А Дарьюшка ещё шибче по углам заметалась с монетками, от куколки к куколке: «Вот сейчас залезу, – говорит. – братец, только башмаки сниму!» А братец-то ей: «Всё давай с себя снимай, мол, со мной тут разговор короток!» Дарьюшка всё с себя сняла, и смотрит: что тут дальше будет?.. Вот тогда-то все четыре куколки в четырёх углах и закуковали в один голос:

 
«Ку-ку, братец Исипат,
ку-ку, ушлый супостат!»
«Ку-ку, во всю ругается —
сестрицы домогается!»
«Ку-ку, расступись земля!»
«Ку-ку, провались земля!»
 

Дощатый пол в избе, под Дарьюшкой, и стал разваливаться на куски, а сама Дарьюшка в подземные глубины улетела… эти самые куклы-кукушечки так хитро накуковали… рассердился братец, принялся ругаться да бить посуду со стола, и мебель всю в избе поломал, а вдруг смотрит: весь мир, вокруг него, исчез в один миг, а он один сидит на маленьком кусочке земли, а вокруг сплошная пропасть… а напротив его четыре куколки болтаются, словно повешенные, кривляются да кукуют… «Ку-ку, братец Исипат! пришло времечко расплат!..» До каких-таких неприятностей они с ним докуковались – никто не знает, поскольку Исипат с тех пор ни словечка не произнёс. А милиция, когда приезжала, только рукой махнула: это, говорит, гипнотическая суггестия, идите вы все к лешему!.. А Дарьюшка так и сгинула без следа, вроде в соседнем районе её кто-то видел.

Друзья по достоинству оценили рассказ старушки, а Алексей Николаевич даже прихлопнул в ладоши.

– Получается, что братца вашей злополучной подружки звали Исипатом? – спросил Алексей Юрьевич. – Получается, что его звали также, как и вашего муженька?

– Получается, что точно так и звали моего муженька. – не решилась перечить старушка. – Ну дак чего только не бывает, если по прежним обычаям мерить: там Исипат и тут Исипат! На всех хватает Исипатов – оно и ладно!.. Глупые мы раньше были.

– Оно и ладно. – согласился Алексей Юрьевич. – Только вот Дарьюшку жаль. Слишком злые времена раньше были. Архаическая юстиция допускала развитие подобных конфликтов, и я подозреваю вину за проклятым сталинизмом.

– За ним, за кем же ещё. – вздохнул Алексей Николаевич.

– Дарьюшка-то вроде без следа сгинула. – на секундочку всплакнула Капитолина Егорьевна, но тут же и застеснялась. – А в соседнем селе, говорят, её видели. Говорят, до сих пор жива и колдует чего-то.

– Дарьюшка колдует??

– Или она колдует или кто другой колдует с ней рядышком – нам этого подчас понять невозможно, колдуний-то на всю губернию хватает. У нас тут тоже есть своя колдунья, только не признаётся. Фырчит грубо, если попросишь её поколдовать. Отнекивается.

Алексей Юрьевич проследил за взглядом старушки, обращённым в дальний конец деревеньки, где кучковались облезлые, позаброшенные домики с заколоченными окнами. Среди них выделялась просторная бревенчатая изба с излишне шустрым дымком из трубы.

– Колдует, значит? – огорчённо произнёс Алексей Юрьевич.

– Агась. – быстренько закивала головой Капитолина Егорьевна. – Я тут на днях по улице бежала, а вижу, что эта Юлька-колдунья возле бани шныряет, и спрашиваю: чего ты тут возле бани колдуешь? если хочешь, чтоб мы все померли, так мы все не помрём – кто-нибудь да останется, чтоб тебе втык дать!.. А она мне не отвечает ничего, бегает вокруг бани да свои колдовства планирует.

– Да мало ли для чего бегает. – заметил Алексей Николаевич.

– И я тоже думаю, что бегать вокруг бани можно по любой причине, а помереть-то мы и без Юльки-колдуньи помрём когда-нибудь. Она вот тоже, помню, вокруг моего дома однажды бегала, да пихала в щели чего-то, дрянь всякую пихала.

– Зачем?

– А я не знаю зачем, и не спрашивала. А вот, после думаю, затем пихала, чтоб помер мой муж Исипат, невзлюбила она его. Не приживаются в наших краях Исипаты.

– Интересно, что за дрянь она в щели пихала?

– Не знаю, чего она пихала там, что у ней за манеры дурные… То во двор забежит – в избу чего-то запихает, то со двора убежит – в калитку напихает тоже чего-то, ерунду всякую… Вроде уксус, а может быть и не уксус, а другую какую ерунду…

– Уксус??

– Да, уксус! – утвердительно закивала головкой Капитолина Егорьевна. – Вот уксус она и пихала повсюду, а вскоре мой Исипат и помер.

– Как же так мошеннически получилось с уксусом? – выказал замешательство Алексей Николаевич. – Вроде добропорядочный продукт, в магазинах продаётся.

– Вот так и получилось, что одну дрянь в наших магазинах продают… А, нет, не уксус!.. Дуст!! Вот теперь я точно припомнила, что она дусту нам, во все щели, напихала. Это такая зараза Юлька, что её остерегаться надо, но она не признаётся.

– Ах, дуст!.. Вот уж точно, что зараза ваша Юлька. – засмущался Алексей Николаевич.

– Сучка. – утвердительно притопнула ногой старушка.

*****

Сначала на деревенской окраине раздался хрустящий позвякивающий гул, а затем на заснеженной улице показался необычный персонаж верхом на велосипеде. Это был добротный старикашка с окладистой белоснежной бородой, основательным красным носом и прищуром глаз исключительно издевательской доброты. Мало того, что он разъезжал на велосипеде, неуместном в зимнее время года, он был одет в полосатый купальный костюм с длинными рукавами и штанами-трико, напоминающими о целомудренной мужской моде прошлых веков.

Старикашка приветливо помахал рукой Капитолине Егорьевне, желая ей всяческого здравия, и резко притормозил, заинтересовавшись вылепленными снеговиками.

– Ага. – сказал старикашка, переводя взгляд на наших друзей. – Шерочка с Машерочкой.

– Это кто такой? – шёпотом спросил Алексей Юрьевич у Капитолины Егорьевны. – Почему раньше мы этого дядьку на селе не видели?.. Из бывших спортсменов?

– Да как же не видели? Должны были видеть. – очень спокойно и даже равнодушно отвечала старушка. – Это наш деревенский Дед Мороз.

– Дед Мороз??

– Ну да. Тутошний, наш. Не знаю, как вы раньше нашего Деда Мороза не видели.

– Вот тебе раз!! Дед Мороз!!

Алексей Юрьевич и Алексей Николаевич потешно перемигнулись, умиляясь простотой души русского человека.

– Здравствуй, Дедушка Мороз! – с напускной вальяжностью раскланялся Алексей Юрьевич. – Ты откуда к нам пожаловал, такой интересный дедушка?

– А ты кто такой, чтоб мне глупые вопросы задавать?.. – прогундел старикашка. – У нас нонеча праздник Крещения. Вот я и ездил на реку, в проруби искупался!..

– Почему сегодня праздник Крещения? Что ты такое говоришь, дедушка?.. Сегодня первое января и сегодня отмечается Новый Год!..

– Да ладно, не ври. – отмахнулся Дед Мороз.

– Даже не сомневайся, вот и Капитолина Егорьевна подтвердит.

Старушка радостно закивала головой, приговаривая куцые поздравления, чем завела старикашку в ступор.

– Как же я так отметил полмесяца назад Новый Год, если он наступил сегодня?..

Дед Мороз загрустил, сползая с велосипеда и подозрительно оглядываясь по сторонам.

– Мужики, а давайте закурим. У меня табак есть, а спичек нет.

– Давай закурим. – согласился Алексей Юрьевич. – У меня и табак есть, и спички.

Дед Мороз залез рукой в дебри бороды и вытащил курительную трубку.

– Значит, у нас сегодня получается Новый Год? – спросил он у самого себя, попыхивая ароматным табачком, постепенно отходя от недоумения и погружаясь в зону комфорта. – Злоупотребление алкоголем, казалось бы, банальная причина, чтоб всякий раз на неё ссылаться, но мне иной причины не найти. Малость перепил я, ребятки.

– Я очень удивляюсь, дедушка, если ты взаправдашний Дед Мороз и пьяница. – сказал Алексей Николаевич. – Стыдно должно быть.

– Пускай будет немножко стыдно, зато нервы в порядке. Я вот раньше был большим противником садомазохизма или самоубийства, да и до сих пор не люблю людей, которые этим занимаются. Но раньше они меня просто из себя выводили, я таким людям и подарки отказывался дарить. А сейчас никого не осуждаю. Пускай все будут такими, какими им хочется. Пьяницами, блядями и шутами гороховыми.

Покончив с трубочкой, Дед Мороз испытующе вгляделся в снеговика и снежную бабу, стараясь вникнуть в их интимные подробности.

– Это к чему вы соорудили? – ткнул он пальцем в неприлично торчащую морковь.

– Да вот, дедушка, желательно нам как-нибудь этих красавцев оживить. – засмеялся Алексей Юрьевич. – Волшебство новогодней сказки никто не отменял.

– Волшебство-то никто не отменял, а неудобные вопросы задавать приходится. Мне, например, не понятно для какой цели оживлять всех, кого ни попадя. Если для созидательного труда и духовного подвига, так это практически невыполнимо. А если ради украшения законсервированного социума – тогда другое дело.

– И для того и другого – мы не против. Пускай новые граждане свои творческие планы претворяют в жизнь, а затем деток нарожают.

– Деток?

Дед Мороз оглянулся на Капитолину Егорьевну, пытаясь добиться от неё умного словечка, насчёт современных нравов, но старушка прикинулась слегка глуховатой.

– Полагаю, что воспроизводство социальных паразитов – не лучшее занятие. – покряхтел Дед Мороз. – А если с точки зрения морали смотреть, то ответьте мне: как они будут вращаться среди обычных людей?

– Мораль здесь не при чём. – разволновался Алексей Николаевич. – Понятие морали для снеговиков иррационально. Они будут существовать исключительно в правилах своей – если можно так выразиться – этнокультуры. Простой человек, простая русская девица от снеговика не забеременеет и тем более не родит.

– От свинки не родятся апельсинки. – вставила словечко Капитолина Егорьевна.

– Вот именно. – воскликнул Алексей Николаевич. – Надо попробовать оживить наших снеговиков путём волшебных заклинаний. Затем предоставить свободу действий и поженить. А там посмотрим, куда дело зайдёт.

– Желаете свадьбу сыграть? – оживился Дед Мороз.

– Непременно свадьбу!!

– Если свадьбу, то это очень хорошо. – Дед Мороз суховато кашлянул, подбивая себя на приятные воспоминания. – Я свадьбы люблю чуть ли не больше Нового Года – до того они замечательны, в смысле разнообразия удовольствий. Мне доводилось когда-то у камчадалов жить, так там свои обычаи имелись насчёт свадьбы. С женихов потом сосульки сбивали, вместе с предметами первой необходимости.

– Погоди, дедушка, с камчадалами! – ополоснул свой стакан снегом Алексей Юрьевич, заполнил водкой и преподнёс Деду Морозу. – Угощайся вот, с праздником тебя.

– И вас всех взаимно с праздником поздравляю, спасибо! – задиристо хмыкнул Дед Мороз и удовлетворился выпитым. – От меня вам что надобно?.. Говорите смелей, а то скоро полдень наступит, а я ещё толком не позавтракал. Капитолина Егорьевна мне пирожков с капустой обещала – самое время и позавтракать, и пообедать.

– Пора, давно пора. – закивала головой хлебосольная старушка.

– Успеешь, дедуля. – по возможности ласково заговорил Алексей Николаевич. – Ты нам какое-нибудь заклинание скажи или слово волшебное, чтоб снеговиков оживить. И ступай затем себе с Богом, пирожки Капитолины Егорьевны хрумкай сколько влезет.

– Что за слово? Не понимаю.

– Ну, слово или выражения типа творческого полёта, побуждающие неодушевлённые предметы к полноправному бытию. Не ври, пожалуйста, что ты таких слов не знаешь.

– Алексей Николаевич, друг любезный! У меня узкая специализация – я на Новый Год подарки раздаю. Я не занимаюсь воодушевлениями.

– Да и не занимайся. Никто от тебя этого не требует. Ты нам только волшебное слово скажи.

– Скажи, дед. – добродушно насупился Алексей Юрьевич. – Чего выкобениваешься?..

– Ну не знаю… – Дед Мороз покосился на бутылку. – Помню, какая-то бабка городская приходила к нам, когда я ещё ребёнком был, моему батюшке какие-то заклинания читала… Он хотел воду из общественного колодца претворять в вино, хотя бы в дни государственных праздников – да не помню, чтоб из этого чего-то путное получилось. А вот мамкины золотые серёжки он той бабке отдал. Мамка сильно ругалась – это я помню.

– Что было за заклинание? – ещё один стакан наполнил и преподнёс Деду Морозу учтивый Алексей Юрьевич. – Говори, не стесняйся, мы умеем не разглашать секреты. С Новым Годом тебя, кстати!..

– С новым счастьем! – опорожнил ёмкость Дед Мороз. – Точных слов не помню, я ведь ребёночком был.

– А если постараться вспомнить? – потряс бутылкой с остатками водки Алексей Юрьевич.

– Если постараться, то что-то вроде: Встану я благословясь, пойду в чисто поле перекрестясь, стану на запад хребтом, на восток – лицом, позрю-посмотрю на ясно небо: со ясна неба летит огненная молния! Той молнии помолюсь-покорюсь и спрошу: «Куда полетела ты огненная молния?» – «Во тёмные леса, в зыбучие болота, в сырое кореньё!» – «А воротись ты, молния ко мне и полетай, куда я тебя пошлю: есть на святой Руси красна девица, полетай ей в ретивое сердце, в чёрную печень, в горячую кровь, в становую жилу, в сахарные уста, в ясные очи, в чёрные брови, чтобы она тосковала-горевала весь день – что при солнце, что при луне, что при ветре-холоде, да что на прибыльных днях и на убыльных днях, отныне и до века! пока бутыль винца мне в магазине не прикупит!..»

– По-моему, ерунда бестолковая. – внимательно выслушал Алексей Николаевич. – Непонятно, что могло произойти в конечном результате. Если вашему батюшке хотелось бухло из колодца черпать, то при чём здесь какая-то девица из магазина?..

– А я откуда знаю? Что вы всё ко мне претензии предъявляете?.. Я рассказываю, как помню, а помню я мало чего, я старенький. У меня провалы в памяти, обусловленные постоянными черепно-мозговыми травмами, я работаю на износ.

Дед Мороз явно обиделся и намеревался вскочить на велосипед, чтоб поскорей уехать, но тут вмешалась Капитолина Егорьевна. Во-первых, она напомнила Деду Морозу, что у ней припасены пироги с капустой и грибами, которые очень хороши, когда их ешь горяченькими, а во-вторых, заметила про важность всяческого чуда, совершённого в новогодний праздник, пускай даже с оттенками нелепости и сумасбродства.

– Взрослые люди, а всё в сказки верите. – буркнул Дед Мороз, выпивая из горла бутылки остатки водки.

– Верим!! – дружно заявили Алексей Николаевич и Алексей Юрьевич.

– Если хотите оживить ваших снеговиков, – сказал Дед Мороз. – тогда слепите каждому по душе и запихните вовнутрь. Куда-нибудь в область ключицы или ближе к селезёнке. Всё очень просто в нашем мире: если есть душа у человека (или у подобия человека), то он живёт себе и в ус не дует, а если нет души – считай, что помер!

– А из чего ты предлагаешь слепить душу? – поинтересовался Алексей Николаевич.

– Да хоть из говна! – посоветовал Дед Мороз. – Надоели вы мне со своими расспросами, устал я от вас.

– Не надо ничего лепить, теперь я вам помогу советом. – засуетилась старушка, взмахивая руками, словно воробьиными крылышками. —У нас, на сельском кладбище, где раньше церковь стояла, много могилок заброшенных. Люди уж и не помнят, кто да где лежит, кто кому родственником доводится. А рядом с изгородью старые таблички с именами покойников лежат – вот вам и человеческие души. Ничего лепить не надо. Берите таблички да пользуйтесь.

– Дело говорит Капитолина Егорьевна. – подтвердил Дед Мороз. – Сами соображайте, что если у иных людей вся жизнь на могильной табличке поместилась, то душа человеческая тем более поместится.

Дед Мороз торжественно раскланялся, завалился с велосипедом на участок Капитолины Егорьевны, где галантно подхватил старушку под ручку и препроводил в дом, чтоб угоститься праздничным обедом. «Пойдём, бабулечка, в хоромы твои, мне стресс надо снять! – лопотал Дед Мороз. – Я сегодня утром проснулся, как всякий нормальный человек, думаю, в крещенской проруби окунусь, напряжение сниму!.. А тут: здрасьте-нате! Новый Год!..»

– Хорошего вам отдыха, мужики! – помахали они оба ладонями на прощание и скрылись в избе.

– И вам не хворать. – пробормотал Алексей Юрьевич, а затем вытащил из чулана мешок и плоскогубцы. – Алексей Николаевич, я быстренько сгоняю за табличками на кладбище. Вы тут без меня не шалите.

– Да как же можно без вас шалить?.. – удивился Алексей Николаевич. – У меня без вас на это ума не хватит.

– Я на всякий случай предупредил. Мало ли что.

– Вы слишком долго не задерживайтесь. Нам нужна всего пара табличек.

– Это я и сам сосчитал. Дотумкал, грубо говоря.

Вскоре Алексей Юрьевич возвратился с кладбища и вытащил из мешка две пожолклые деревянные таблички с едва прочитываемыми именами. Одна табличка оповещала о недолгом сроке жизни некоего П…ж…ского Олега Анатоль… ча, умершего при непостижимых обстоятельствах, другая столь же коротко сообщала, что девица Анна Дорофеевна Т…щ…ва когда-то здесь жила, почитая отца и мать свою.

– Снеговик у нас выходит Олегом Анатольевичем. – запихнул табличку с нужным именем под ключицу снеговика Алексей Юрьевич. – А снежной бабе достаётся быть Анной Дорофеевной. Чему я страшно рад, поскольку даже звук этого имени доставляет удовольствие. – и табличка ловко пролезла в брюшко снежной бабы. – Теперь, кажется, всё.

– Ну что, Алексей Юрьевич, дождёмся результата нашей магии или домой пойдём? – поёжился Алексей Николаевич, поскольку сказывалось долгое пребывание на зимней улице. – Наши домочадцы уж поди проснулись да резвятся вовсю. Как бы не набедокурили чего.

– И верно! как бы не набедокурили! – согласился Алексей Юрьевич, рассовывая стаканы по карманам и изымая у снеговика третью морковку. – Нафик эту магию, пора домой.

Друзья поспешили в тёплый дом, где их радостно встретили проснувшиеся жёны и дети. Ребятишки потребовали разъяснить, где папы пропадали и чем занимались всё утро, и почему вернулись с видом весьма озорным и таинственным.

– Не кричите, не кричите, дорогие наши мамы и дети. – взялся оправдываться Алексей Николаевич. – Мы не просто гуляли, а познакомились с Дедом Морозом. И он вам подарки подарил, пока вы дрыхли.

– Что за подарки? где подарки? – засуетились ребятишки, разглядывая дом.

– А вот посмотрите во двор: там снеговик Олег Анатольевич и снежная баба Анна Дорофеевна. Они вас дожидаются – а привёл их в гости Дед Мороз, когда узнал, что здесь детки живут, которые хорошо в школе учатся и взрослых слушаются. Дед Мороз завсегда снеговиков дарит послушным милым детям.

– Анна Дорофеевна!! Олег Анатольевич!! – мигом выпорхнули во двор ребятишки, заливаясь блаженным смехом.

– Ну вот. – вздохнул Алексей Юрьевич. – Не знаю, как снеговики, а детки наши точно ожили.

– Потому что у нас самые прекрасные детки на всём свете. – воскликнул Алексей Николаевич. – Мы будем вечно благодарить наших любимых жёнушек за подаренное нам счастье!..

– С Новым Годом, Лёшечки! – полезли целоваться к растроганным мужьям очаровательные супруги.

– С новым счастьем!..

*****

Прошло около года с описываемых событий, и за всё это время наши друзья ничуть не задумывались о последствиях своего эксперимента по воодушевлению снеговиков. В начале декабря Алексей Юрьевич созвонился с Алексеем Николаевичем, и голос друга звучал на редкость тревожно и озадаченно. Алексей Юрьевич заранее предупредил, что не собирается никого разыгрывать, и что пребывает в абсолютно ясном уме, а затем поведал следующую историю.

Оказалось, что полчаса назад (когда Алексей Юрьевич возвращался с кухни, чтоб прилечь на диван и собраться с мыслями насчёт дальнейшего отдыха), в дверь его квартиры постучали весьма странным способом («звуки напоминали ритмичный барабанный бой, которым в стародавние времена сопровождали на казнь» – заметил Алексей Юрьевич), и когда он открыл дверь, то увидел перед собой тех самых снеговиков, вылепленных первого января и оживлённых кладбищенскими табличками («я узнал их по характерным носатым морковкам и шляпкам из корзины и ведра»), наружности несколько грозной, но нетвёрдо стоящей на ногах. На руках Анны Дорофеевны находился младенец-снеговёнок, плаксиво попискивающий и нервно лягающийся.

Алексей Юрьевич утверждал, что он опешил лишь на пару секунд, при виде нежданных гостей, а затем перестал удивляться, а воспринял встречу, как нечто должное и вполне ожидаемое. Снеговики вели себя грубовато и даже не поздоровались, а Анна Дорофеевна пыталась распетушиться настолько, чтоб скандал вышел за пределы квартиры. «Вот он – плод ваших фантазий и пресловутых идей о популяции!» – указала на снеговёнка Анна Дорофеевна, а Олег Анатольевич грозно прошипел, что он отказывается заниматься воспитанием ребёнка, поскольку у него нет на это ни времени, ни сил. «Мы отдаём дитятко в ваше полное распоряжение. – заявил Олег Анатольевич. – Поступайте с ним как знаете. Можете выкинуть с глаз долой, нам абсолютно всё равно.» После чего Анна Дорофеевна бросила снеговёнка у дверей, и оба супруга помчались прочь, из квартиры, со скоростью, которую никак нельзя было предположить у столь дородных увесистых существ.

– Погоди. – пришла очередь опешить Алексею Николаевичу. – Ты хочешь сказать, что сейчас этот снеговёнок у тебя дома?

– Да, сейчас он у меня дома. Я его в холодильнике держу, в морозильной камере. Я думаю, что нам надо срочно что-нибудь делать.

– Погоди. Я сейчас приеду, и мы обязательно что-нибудь сделаем.

Алексей Николаевич не мешкая отправился в гости к Алексею Юрьевичу, где убедился в наличии шаровидного пухлявого снеговёнка трёх-четырёх месяцев отроду.

– Что-то он у тебя слишком синеватый и поковерканный. – внимательно рассмотрел младенца Алексей Николаевич.

– Какой мне дали – такой и есть. Главное, что он – подлец – совсем настоящий и живой. Слышишь, как пищит?

Снеговёнок деловито попискивал и выказывал редкий младенческий артистизм, намекающий на большие неприятности, поджидающие Алексея Николаевича и Алексея Юрьевича. Друзья тут же решили отыскать супружескую пару снеговиков и пригрозить им всевозможными небесными карами, даже страшным судом, о котором снеговики могли и не знать, в силу недостаточности образования и жизненного опыта. Друзья вызвали такси и поехали в деревню, к тётенькиному дому, где рассчитывали захватить врасплох Анну Дорофеевну с Олегом Юрьевичем.

– Ухарство, моложавость, трезвость и деловитость! – преподносил черты своего характера Алексей Юрьевич, не сомневаясь, что и Алексей Николаевич располагает теми же непоколебимыми чертами. – Всё это поможет нам поставить вздорных снеговиков на место и понудить заняться воспитанием ребёнка.

– Вот именно, Алексей Юрьевич! – бормотал Алексей Николаевич. – Даже если бы мы решились усыновить снеговёнка, то можно только догадываться о реакции на наш поступок в органах соцзащиты. Снеговёнок-то хоть и ребёнок, но всё-таки эрзац ребёнка, и социальные пособия на него вряд ли распространяются.

– Никаких социальных пособий на снеговёнка мы не получим – можно об этом даже не мечтать. – уверенно заявил Алексей Юрьевич, стараясь не замечать испуганного взгляда водителя такси, ещё не очень понимающего, с кем он имеет дело. – Но я не перестаю удивляться результатам нашего опыта, Алексей Николаевич! Ведь эта парочка умудрилась не просто воодушевиться, а откорректироваться в процессе самоидентификации. Приблизить себя к самым низам российского общества.

– Вот именно, Алексей Юрьевич. И я не перестаю удивляться.

– Они не принялись воспитывать в себе благородство, чтоб потихоньку умиротворять всё вокруг, а пустились во все тяжкие, наперекор разуму и инстинктам самосохранения.

– Вот именно.

– Сейчас я сильно разгневан и готов показать всю принципиальность нрава, а если понадобиться, то применить силу по отношению к нерадивым родителям.

– Покажите, Алексей Юрьевич.

– Помните, как наш друг Филушка однажды дал нагоняй одной пьяненькой мамаше в магазине, которая не купила своему ребёнку конфет, а вина себе купила?..

– Конечно, помню. Филушка у той мамаши и вино отобрал, мы втроём его потом и выпили.

– Главное, что он поступил принципиально. Всё остальное не в счёт.

– Разумеется. Даже не о чем спорить.

Друзья уже приближались к засыпающей деревеньке, когда снеговёнок принялся излишне беспардонно брыкаться и испускать непозволительные ароматы.

– Щекотливая ситуация намечается, Алексей Николаевич, ситуация, прямо скажем, неожиданная… – дал лёгкого щелбана снеговёнку в лоб Алексей Юрьевич.

– Что такое?

– Наш младенчик, кажется, хочет нужду справить. И мне кажется, что очень большую нужду.

– Не может этого быть. – принюхался Алексей Николаевич.

– Думаю, нам не долго осталось ждать, чтоб в этом убедиться. – сказал Алексей Юрьевич и перевернул снеговёнка вниз головой.

– Вот что, мужики. – стиснув зубы и пытаясь не сбрендить, заговорил водитель такси. – Если ваше дитятко у меня в машине обкакается – сами убирать будете, учтите. Мне лишнего дерьма в машине не надо.

– Интересно, а чем таким скверным может обкакаться снеговёнок? – обиделся за ребёнка Алексей Николаевич.

– Не знаю. – отрезал водитель такси. – Тащите его на улицу, пускай там гадит.

Друзья вышли из машины и отошли со снеговёнком в сторонку от дороги, позволяя ему без стеснения справить нужду. Но тут снеговёнок отличился виртуозным прыжком из рук Алексея Юрьевича в лесную чащобу, где мгновенно скрылся. Друзья помахали водителю такси, требуя, чтоб он дожидался их, а сами помчались в погоню. С горечью признаемся, что им не помогли ни ухарство, ни моложавость, ни рвение с деловитостью, а непроходимые лесные сугробы и вовсе затормозили устремлённость, позволяя выслушивать издевательское улюлюканье убегающего снеговёнка. Алексей Николаевич и Алексей Юрьевич обречённо вернулись к машине и проехали к тётенькиному дому, где убедились в совершенном отсутствии четы снеговиков. Старушка Капитолина Егорьевна мало что могла рассказать, куда подевались вылепленные снеговики год назад, и совсем ничего не понимала из бестолковых рассказов про плутающего в лесу снеговёнка. Она просто вынесла бутылку самогона и попросила друзей помянуть всех, чьи судьбы ушли безвозвратно. К странным поминкам присоединился и водитель такси, отчего можно сказать, что вечер в деревне удался.

С тех пор некоторые местные жители уверяли, что встречали в лесу блуждающего снеговёнка, который либо распевал причудливые песенки, либо отплясывал на полянках казацкого гопака. Либо гонял с зайцами консервные банки, играя во что-то подобное футболу. Никто из людей, кто случайно сталкивался в лесу со снеговёнком, не слышал, чтоб тот плакал или жаловался, или даже сетовал на судьбу, а, напротив, снеговёнок благодарил Алексея Николаевича с Алексеем Юрьевичем за возможность жить и наслаждаться каждым часом, ибо пускай он всего лишь пасынок природы, но не может быть на земле ничего лучшего, чем жизнь. Собственно, в этом и есть смысл пребывания земли во Вселенной и смысл каждого из тех, кто намерен пребывать на земле как можно дольше.

И ведь не поспоришь.