Читать книгу "Бумеранг Любви, или Три дела по одной цене"

Он протянул к ней руки.

– Прекрати, Миша – строго попросила она, встала и пошла на улицу.

Миша настаивать не стал и спокойно продолжил свой завтрак, пообещав, уходящей Наташе, позже ее догнать.

***

– Где ты это взял? – Спросил по видеосвязи Володя.

– Нашел – невозмутимо ответил Павел.

– Счастливчик – с завистью сказал Вовка.

Естественно Володя не поверил Павлу, но расстраивать не стал, он давно привык к тому, что клиенты чаще всего не говорят правду о том, как, когда и при каких обстоятельствах дорогая вещь попала к ним в руки.

Лавка старины досталась ему от отца, а тот постарался приучить сына к работе в ней и научил его не задавать лишних вопросов. Он скупал раритет, брал под реализацию у старушек их честно нажитое, перекупал «безделушки», которые более – менее выгодно можно было продать. Но никогда не связывался с краденным или пропавшим.

Благодаря своей честной совести, благоразумию и отеческому долгу и интуиции, он помог однажды полиции поймать вора, промышляющего крадежом у раритетчиков, которых в Крыму, кстати, по пальцам пересчитать можно и по именам перечислить. А то, что Павел не украл, он знал наверняка.

И, не смотря, на свой молодой возраст, хорошо разбирался в старинных, ценных вещах, а также сокровищах, а то, что это сокровище, он не сомневался и внимательно и с интересом рассматривал монету через камеру телефона.

– Сфоткай мне ее с двух сторон и кинь на мой телефон – попросил он Павла – я все узнаю о ней. Но даже с первого взгляда можно сказать, что …

Он поднес телефон ближе к глазам, чтоб лучше видеть.

– Что влюбился? – весело спросил Павел.

– Что? – Володя отодвинул телефон.

– Ты сказал, что с первого взгляда можно… – Павел сделал паузу и продолжил – с первого взгляда можно влюбиться.

– Не, не влюбился, хотя как можно в нее не влюбиться? – он откинулся на спинку кресла и покрутился в нем.

– Не крутись в кресле, а то у меня голова кругом идет от вида твоих стен, пролетающих в камере. – старался шутить Павел.

– Не знал, что ты такой слабенький – хихикнул Володя, потом серьезно сказал – с первого взгляда я могу тебе сказать, что на черном рынке она будет стоить бешенные деньги. Но ты у нас в деньгах не нуждаешься. А кто-то нуждается. Ты с ней поаккуратнее. Я имею в виду, чтоб проблем у тебя не было. Пока я поищу про нее информацию, спрячь ее подальше.

– А лучше положить на самое видное место – не согласился Павел.

– Как знаешь. Фотки скинь.

– Хорошо. Чувствую я, много вокруг нее происходит событий, так что ищи информацию быстро.

– Хорошо.

Павел поблагодарил и отключился. Он покрутил монету в руках, сфотографировал и отправил снимки Володе. Потом положил ее себе в портмоне – в самое видное место.

Что же это получается? Кто-то нашел одну монету, а может она не одна, а она часть сокровища? Нашел и спрятал в Наташиной комнате, потом вернулся за ней, не нашел, пошел к Тане и избил ее. Значит он не нашел ее и решил, что после его отъезда монету забрала хозяйка Виллы. Это логично.

Кто жил до Наташи? Нужно спросить у Тани или Макса. Хотя зачем спрашивать – Таня говорила, что до Наташи в номере жил Алексей, она еще извинялась перед ним, что по приезду Наташи поселила подругу в его номер. Но инвалид не мог залезть в чужой номер и устроить там погром. И тем более он не мог избить Таню. Значит это тот, кто жил там раньше Алексея.

Володя перезвонил через минут пятнадцать и воодушевленно заговорил:

– Слушай, это не вероятно… – и он поведал.

***

Таня после приема обезболивающего лекарства спокойно спала. Во сне она видела море, сама себе удивляясь, ведь море она видит каждый день наяву, могло бы во сне привидеться другое, лес, к примеру, или горы, ну на худой конец городские улочки. Надо же – в ее снах тоже самое, к чему она привыкла.

Сон был спокойным, но не крепким. Таким в меру, чтобы успеть отдохнуть от боли, которую она испытывает от ноющих ссадин и ушибов, и таким, чтобы услышать, как в палату вошел человек.

Человек постоял в дверях, как бы раздумывая, проходить или уйти, потом решился и прошел. Именно решился. Таня прекрасно знала, что ему приходится решаться.

Он прошел и тихо присел в кресло рядом с кроватью.

Тихо сидел, не шевелился, как всегда неуверенно, чуть боясь.

Ну что ты за человек такой? – хотелось Тане закричать ему, но она открыла глаза и сказала.

– Привет.

– Привет, – негромко сказал Максим – я разбудил тебя? Извини. Не хотел.

Она махнула рукой и удобнее устроилась на подушке.

– Не страшно. Все равно только и сплю. Больше здесь делать нечего. А ты зачем пришел? Жалеть?

– Тебя нельзя жалеть. Я это прекрасно знаю.

– Правильно – Таня одобрительно посмотрела на него – ладно давай рассказывай, как идут дела на Вилле? Что там вообще происходит? Наташа сказала, что массового бегства отдыхающих не предвидится.

– Да. Верно. Не массового, не одиночного.

– Удивительно.

– Ничего удивительного, Татьяна Семеновна, все идет своим чередом. Я, конечно, растерялся, после того как вас увезли в больницу, но Наталья с Павлом Андреевичем хорошенько меня встрепенули и я сосредоточился на делах.

Он умолчал о том, чем именно «встрепенула» его Наталья, пригрозив не допустить его к Тане в больницу.

– Правильно, Максим, у меня сейчас только на вас троих надежда. Ясное дело, что работа на Вилле только на твоих плечах, так как Наталья и Павел Андреевич в нюансы быстро вникнуть не смогут. Так что ты сам веди все мои дела. Все что раньше делала я, теперь поручаю тебе.

– Конечно, Татьяна Семеновна.

– И свои обязанности не забывай.

– Естественно.

– Работы на тебе в два раза больше. И ответственности.

– Хорошо.

– Ну и оплаты, естественно.

– За это даже не беспокойтесь, Татьяна Семеновна.

– Люблю я твою скромность. Просто обожаю.

– Вы меня никогда не обижали, я имею в виду денежную оплату.

Она удивленно на него взглянула:

– В денежной оплате не обижала, а в чем обижала?

– Ни в чем, это я так выразился.

Она с трудом улыбнулась, разбитая губа не давала хорошо и красиво смеяться, и перевела тему разговора.

– Как моя Наташенька отдыхает?

– Нормально.

– Ну что ты, Максим, нормально это не для нее. Она должна отдыхать отлично.

– Сделаю.

– Надо ее с Павлом Андреевичем в кино отправить – она опять криво улыбнулась – на последний ряд.

– Билеты куплю.

– Скажешь, что призовые билеты от Виллы.

– Сделаю.

– Молодец.

Она молчала, понимая, что он хочет сказать, но не знает как начать, но она не станет ему помогать. Она не хочет об этом говорить. А может не ждать когда он начнет и вообще не давать ему возможности заводить эту тему.

– Ты знаешь, Максим, нужно экскурсии для отдыхающих устроить. Улучшить качество сервиса. Обдумать это нужно хорошенько и на следующий год воплотить.

– Так они же сами ездят на экскурсии.

– Ты не понял. От нашей Виллы можно устраивать экскурсии на фермерские хозяйства, на виноградники. Договориться с фермерами – они гостеприимные. Виноградники покажут, отдыхающие вино будут дегустировать, потом это все купят. И всем хорошо. И отдыхающим и нам и фермеру. А у многих фермеров лошади есть, детей покатают.

– И детям в радость на лошадях покататься.

– Да.

– Так давайте организуем это. Даже ехать далеко не надо. Вокруг много фермерских баз.

– Вот к следующему сезону организуем. Меня скоро выпишут.

– Когда?

– Если завтра не выпишут, то сама уйду.

– Да как так, Таня? Татьяна Семеновна, а если осложнения. С сотрясение две недели лежать надо.

– А мне некогда лежать – развела руками Таня – пусть бездельники и инвалиды лежат, а я к ним не отношусь.

– Тань, ну полежи еще. – Попросил Максим.

– Чего это?

– Тут хоть какая никакая охрана есть.

– Ах, вот чего ты боишься. Думаешь, повториться может? – серьезно спросила она.

Он пожал плечами, тяжело вздохнул и неопределенно ответил.

– Всякое может быть, – и зло добавил – тем более этот урод еще не пойман.

– Понятно – протянула она – а пост медсестры меня спасет.

– А на Вилле кто вас спасет?

– Бусик – хмыкнула она.

– Значит, я буду жить в вашем домике – строго сказал он.

– В своем живи – огрызнулась Таня.

– Я вас охранять буду.

– Лично?

– Да.

– А я расцениваю это как нарушение границ личного пространства.

– Если вы, Татьяна Семеновна, уйдете из больницы, то вам придется терпеть мое присутствие в своем личном пространстве круглые сутки – грозно пообещал он.

– Вот как.

– Так что выбирайте, либо здесь с врачами, либо со мной рядом.

– Звучит многообещающе.

– Я не это имел в виду – Максим смутился – я имел в виду пока полиция не найдет этого урода.

– А ты врача моего видел? – хитро спросила Таня.

– Видел.

– Красавчик, да?

– Я в мужской красоте не разбираюсь, Татьяна Семеновна – строго ответил он, потом подумал, хитро улыбнулся и ласково сказал – медсестричка красивенькая.

Он распознал ее игру. Игра не удалась, Тане не удалось его позлить, скорее он отбил ей пас и загнал гол в ворота, разозлив ее.

Она глубоко и тяжело вздохнула.

– Тань, – позвал он – ты кого подозреваешь? Кто мог избить тебя так?

Она внимательно на него посмотрела и ответила, растягивая по слогам

– Ни-ко-го. Не спрашивай меня. Я все равно ничего не знаю. И не напоминай.

– Хорошо.

Он очень страстно хотел подойти к ней, обнять, погладить по больной руке, поцеловать в ушибленную скулу, но не позволил себе этого сделать.

Не имеет он на это право – решил Максим.

Имеет он на это право, вот только между ними настоящая стена, барьер. И не имеет право Максим обойти эту стену, не имеет право переступить барьер. Слишком они разные. Он и Таня. Очень разные во всем – Он и Татьяна Семеновна.

И если бы не было этого злосчастного барьера, то он бы обязательно подошел к Тане, обнял, погладил по больной руке, поцеловал в ушибленную скулу. Обязательно.

А этот барьер он никогда не сможет обойти. И Таня всегда останется для него Татьяной Семеновной.

Дверь в палату отворилась, и в нее вошел доктор, недавно упомянутый.

– Танюша – ласково позвал он – ну что? Отдохнули?

– Да – весело ответила она– даже устала отдыхать.

– Прекрасно. Сейчас я вас осмотрю.

Он подошел к ней, достал фонарик из кармана халата, приподнял веко и посветил сначала в один, потом в другой глаз.

– Прекрасно – резюмировал доктор, потом повернулся к Максиму – я думаю, на сегодня посещений хватит. Завтра приходите.

– Я завтра приду, Татьяна Семеновна.

– Пора заканчивать посещение – повторил доктор Тане – Да, моя милая?

– Да. – Кокетлива согласилась Таня.

Она уже привыкла к тому, что доктор со всеми своими пациентками нежно, весело и ласково разговаривает.

Максим встал с кресла и повернулся к доктору, отмечая, что тот на самом деле красавчик, как выразилась Таня. Он почувствовал укол в сердце, но не подал виду и сказал

– Вы Татьяну Семеновну не выписывайте раньше времени. Пусть и дальше у вас отдыхает. Тем более ей здесь врачи симпатизируют.

– Во как. Отлично. Радует. Раньше времени не выписываем. – Восхищенно заявил доктор и подмигнул улыбающейся Тане.

Когда Максим вышел из палаты, ее натянутая улыбка сползла с лица, ей стало грустно до слез.

– Друг? – спросил доктор, продолжая осмотр ран и ушибов.

– Больше чем – грустно ответила она.

– Больше чем друг?

– Ага, – Таня тяжело вздохнула и пояснила – помощник по бизнесу.

Она, чуть не плача, отвела взгляд в стену. Конечно же она не заплачет. Она никогда не плачет. Иногда, конечно плачет, – сама себе-то врать не станет. Но это очень редко. Один раз в десять лет.

«Проблемы должны заставлять тебя действовать, а не впадать в депрессию» – сказала она себе мысленно.

А вот Максима проблемы заставляли уныло вспоминать, как несколько раз ему повторяли, что он с Мариной за деньги, потому что нельзя любить богатую и успешную женщину искренне, можно влюбить ее в себя, но нельзя любить ее. Марина его тоже сначала любила, в этом он не сомневается, но потом разлюбила. Такое тоже бывает. А еще он не сомневался, что также будут говорить, если вдруг, Татьяна Семеновна обратит на него внимание и они будут вместе.

***

Наташа зашла в номер за Бусиком и отправилась с ним гулять. Она подошла к соседней двери и постучала.

– Алексей, – позвала она – вы здесь?

Она прислушалась, в номере было тихо, она опять постучала.

– Алексей, вы не завтракали. Вы спите еще?

В номере стояла такая тишина, что было понятно – там никого нет.

– Странно.

Она спустилась со ступенек и позвала

– Бусик, пошли гулять.

Обойдя все владения Таниной Виллы, она опять пришла в полюбившуюся беседку с вьюнками. Она зашла внутрь и села в кресло, Бусик бегал по газону, вынюхивал мотыльков и бабочек, прыгал за ними, громко прихрюкивая от удовольствия и азарта. Вчера в этой самой беседке она наглым образом подслушивала разговор Виктории. Надо бы узнать с кем она говорила и решить, что делать с услышанным.

Павел ушел со столовой, посмотрев на нее таким ужасным взглядом. Что это был за взгляд? Взгляд человека, который осознал, что у него все забрали, что он все потерял и ничего с этим не сможет сделать, ничего не сможет изменить. И что никогда не будет солнечных, веселых и счастливых дней.

Что это за взгляд? Взгляд обреченного на несчастье человека, который в этот миг осознал это и принял бесповоротно. Что там Миша говорил в это время? Нес какой-то бред о том, что ему было хорошо вчера в бассейне и что-то между ними произошло.

– О-хо-хо.– Она схватила себя за голову и покачалась в разные стороны.

Но Паша ведь все не правильно понял. Миша говорил несвязно и двусмысленно, нес всякую ахинею, а Павел подумал, что она вернулась к Мише, а потом между ними что-то произошло в бассейне. Что-то! Ему остается только догадываться что именно.

– Вот это да.

Что только Павел мог себе придумать, пока Миша распинался.

Наташа встала в нервном порыве и походила по беседке.

– И что теперь делать? – спросила она у себя.

Объясниться с Павлом?

– Нет – грозно ответила она себе.

Не надо объясняться с Павлом, ни чего не надо. Она села в кресло. Ничего не надо объяснять – повторила она себе мысленно – так должно было быть. Теперь после Мишиных высказывания у Павла отпадет всякое желание обниматься и целовать ее. Это будет по правильному. По честному. Она ведь никогда, именно никогда не сможет стать любовницей Павла. И ей не придется врать ему, утверждая, что она к нему ничего не чувствует.

Все к лучшему – убеждала она себя.

Хорошо, что Павел не правильно все понял.

А может она тоже не правильно поняла Викторию?

А что делать с Мишей? Вернуться к нему?

Она грустно хмыкнула.

– И жить долго и счастливо?

Она вспомнила недалекое прошлое, когда она любила его, как с этой любовью жила с ним, готовила ему ужин, как кормила его, как вместе смотрели телевизор, как вместе принимали душ и вместе ложились в кровать. Все вместе и с любовью. Она его любила. А он? Он ее любил?

Любил. Конечно, любил. До какого-то момента. Потом что-то произошло.

И с ней произошло. Здесь. На курорте.

– Может действительно голову напекло?

Как бы там ни было, но Наташа совсем не хотела любить Мишу и возвращаться к нему. Неужели она его разлюбила? Так быстро? Так разве бывает? Две недели назад она думала, что умрет от горя, когда он ушел. Думала, умрет, осознавая, что не будут они больше вместе, что их семья рухнула. Думала, умрет, от растоптанной любви. И что теперь? Нет ее? Любви нет?

Нет. Точно нет любви к Мише. Есть только воспоминания об этой самой любви.

Совсем недавно она ловила себя на мысли, что смогла бы простить Мишу после измены, она даже очень сильно хотела, чтоб он вернулся, а она его простит. Она это и сделала. Простила. Только вот его возвращения ей уже не надо.

Наташа прислушивалась к своему сердцу, к своим эмоциям и чувствам, пытаясь понять в какой уголок души спряталась ее любовь и никак не могла ее найти. Все время вспоминался день, когда Миша уходил, вспоминались его слова о другой женщине, вспоминалось его безучастное лицо к ее слезам, вспоминалось, как он собирает свои вещи в чемодан, вспоминалось как он не берет футболку, которую она ему подарила. Вспоминалось как он уходит навсегда. Эти воспоминания погасили огонь ее любви к нему.

А если где-то в глубине ее сердца и осталась искорка от этого огня, то Наташа решила его не разжигать какие бы уговоры, извинения и признания в любви он бы не говорил.

Нет, она точно не хочет строить с ним отношения.

Выстроить отношения на развалинах тяжело, а еще тяжелее их строить без желания.

Вот так она останется одна.

С Мишей она не хочет быть из-за предательства и отсутствия любви, а с Павлом она не будет из-за своих принципов.

– Прекрасно… – сама себя обрадовала сложившейся перспективой Наташа.

Ее «радостные» размышления прервала телефонная трель, она достала трубку и весело сказала

– Привет, Танюш, как ты?

– Нормально. А вы как там без меня?

– Вот с Бусиком гуляю.

– Молодец. Он тебе еще мозг не вынес?

– Нет.

– А то он такой.

– Все нормально.

– Я тоже сейчас бы погуляла. Представляешь, мне доктор сказал, что дней десять здесь лежать буду.

– Да я знаю. С сотрясением две недели лежать надо. Тебе что привезти?

– Привези мне кефира или йогурта.

– Яблоки хочешь?

– Нет. Ничего больше не надо.

– Хорошо.

– Ты свою машину с ремонта забрала?

– Да. Миша приехал – сообщила Наташа без пауз и расстановок.

– Кто? А-а-а – не сразу поняла подруга – Миша? И зачем?

– За мной.

– Когда?

– Вчера. Его поселили в главном здании.

– Кто его поселил? Сейчас позвоню – раздолбаю. Срочно выселить. За хулиганство. За аморальное поведение в номере. За личную неприязнь.

– Не надо.

– Я его за плохое поведение выселю – все-таки пообещала подруга.

– У него нормальное поведение.

– Ты что решила его простить? – возмутилась Таня.

– Я его уже простила.

– Что? – грозно закричала в трубку Таня.

– Но ты не переживай. Я к нему не вернусь.

– Фух. Вот и правильно. Успокоила. Ты со мной так не шути – я же нервная. И вообще, я тебе давно говорю – присмотрись к Павлу Андреевичу.

– Таня, – попросила Наташа – это закрытая тема.

– Ну почему? Он же давно к тебе не ровно дышит. С самой молодости. Правда мы и сейчас не старые.

– Танюша, не сходи с ума. Лучше скажи кто до меня жил в этом номере? Не помнишь?

– Почему не помню? Я же память не теряла. У меня всего лишь сотрясение мозга, а не амнезия.

– Ну хорошо– хорошо. Кто? – нетерпеливо попросила Наташа.

– Алексей, твой сосед. Потом ночь молодожены были.

– Про Алексея я знаю.

– Конечно, я же рассказывала, он до твоего приезда еще поселился, а потом уехал домой, номер сдал, но предупредил, что скоро вернется. Потом молодожены на первую брачную ночь останавливались. Они местные, только у них квартира, в которой живут три поколения семьи, поэтому снимали домик. Потом приехала ты, и я тебя туда поселила. Он кстати каждый год там жил.

– Он твой постоянный клиент? – задумчиво спросила Наташа.

– Да.

– А почему ты не переселила меня?

– А какая разница. Что в твой номер, что в соседний один пандус и один въезд. Нет никакой разницы – в левом номере и правом жить.

– Понятно. – согласилась Наташа – а он когда у тебя останавливался, мог на долго уезжать с территории Виллы.

– Как и все отдыхающие. Утром на море, вечером по номерам. А почему ты спрашиваешь? Что-то случилось в мое отсутствие.

– Ничего не случилось. Я вечером к тебе приеду.

– Хорошо.

– Тогда до вечера.

– Пока.

Наташа отключила телефон и задумалась, наблюдая через дверь за Бусиком. Песик радостно завилял своим маленьким хвостиком и побежал на встречу к знакомому, Наташа выглянула посмотреть, кому так радуется песик. Он добежал до Паши и стал прыгать ему на ноги.

Паша зашел в беседку и с наслаждением присел на скамейку.

– Хорошо-то как – с не меньшим наслаждением сообщил он.

– Да уж.

– Я тебя еле нашел.

– Ты меня искал? – удивилась она.

– Да.

– Зачем?

– Полюбоваться.

– Ты меня смущаешь и вгоняешь в краску.

– Извини.

– А серьезно?

– А серьезно, я узнал ценность монеты. – он улыбнулся – я наслаждаюсь твоим изумленным лицом.

– Не смущай, а рассказывай – возмутилась Наташа.

– Монета это одна из небольшого клада. Сделали их всего четыре штуки, но ценность их зашкаливает. Там целая легенда происхождения этих монет. Три штуки находятся в коллекции одного из богатейших коллекционеров планеты.

– Три? – Уточнила Наташа.

– Четвертая сейчас у меня в портмоне. То, что их всего четыре на земле – знали, но где затерялась четвертая, не знал никто. На черном аукционе она уже продается заочно.

– Заочно?

– Да. Это когда монеты нет в руках, но ее уже продают – пояснил он. – Я и сам не совсем понимаю весь процесс продаж, но явно, что он не законченный. Понятно одно, что тот, у кого монета появится, автоматически становится миллионером.

– Ого.

– Не о рублях идет речь – пояснил он.

– Му.

– Я так понял, монету эту нашли недавно, потому что информация о находке еще не просочилась в круг избранных коллекционеров. И они с нетерпением и вялой надеждой ждут ее находки.

– Мда – пожала плечами Наташа – но ее могли вообще не найти.

– Тогда ее цена выросла еще б сильнее.

– Тебе не кажется это глупым?

– Что?

– Выставлять цену и искусственно повышать стоимость на ничто. На воздух в руках.

– В некоторых слоях бизнеса именно так и бывает. А у коллекционеров свои заморочки. Удивляюсь только одному – как эта монета оказалась в Крыму?

– Почему удивляешься?

– По легенде монеты воплощают в себе четыре стороны света – север, юг, запад и восток. Вот южная монета у нас.

– Что тут удивительного? Крым же – юг. – Хмыкнула Наташа.

– Юг чего? Не планеты же.

– Не планеты – согласилась она.

– Вот я и удивляюсь, как южная монета осела в Крыму. По легенде четыре странника были специально отправлены в четыре стороны света, чтобы там оставить эти монеты, которые должны охранять все народы планеты от земельных катаклизм.

– Как обереги?

– Похоже.

– А остальные три монеты нашли в правильных местах? История об этом не умалчивает?

– Не умалчивает. Одну нашли в Англии – это, естественно, север. Западную нашли в Канаде, восточную – в Китае. Легенда гласила, что южная будет лежать на юге Африки.

– Заблудился странник, везущий в Африку южную монету. Вот и оставил ее в Крыму.

– Вот это и удивительно.

– Какие-то сказки – скептично сказала Наташа и предположила – Может подделка?

– Нет. Оригинал. Дорогой.

– Это что же получается, Паша, что наша планета осталась без оберегов? Я имею в виду, что они теперь находятся в неположенном месте – север, юг, запад, восток, а в одном доме коллекционера?

– Ага. Поэтому планета страдает от землетрясений, наводнений и засухи. Ты это имеешь в виду?

Наташа пожала плечами.

– Я шучу. Не совсем верю в легенды.

– Я тоже шучу. Все эти сказки, мифы и легенды просто делают свое работу – увеличивают стоимость монет. Вот, к примеру, закажу я в монетном дворе или в ювелирном монеты в десять рублей, придумаю ей душещипательную историю и продам за тысячу, а через сто лет она будет стоить в тысячи раз дороже.

– Это получается, что ценность нашей находки всего лишь в легенде?

– Обросшей веками времени.

– А из чего она сделана?

– Золото и серебро.

– И получается, что Алексей теперь миллионер.

– Почему Алексей?

– Он жил до моего приезда в номере.

– Ну и что? Монета могла там появиться до его приезда. Или после.

– Могла. Ты прав. Алексей не смог бы в инвалидном кресле влезть ко мне в номер, перевернуть матрас и кровать. Может у него есть сообщник?

Павел в ответ пожал плечами.

– Кстати, Паша, ты его видел сегодня?

– Нет.

– Я тоже. – Она подумала и сказала – я тебе не все рассказала сегодня.

Павел напрягся, в ожидании неприятного заявления, Наташа тяжело вздохнула и продолжила.

– Сегодня ночью я услышала, как он уехал из своего номера. Я пошла за ним.

– Наташа, – возмущенно сказал он – зачем?

– Проследить.

– Ты с ума сошла?– он смотрел на нее возмущенным взглядом.

– Нет – обиделась Наташа.

– Наташа, сейчас очень опасно ночами по Вилле лазить.

– Ничего опасного – возразила она.

– А если тебя побьют, как Таню?

– Но не побили же.

– Наташа, ты поступаешь необдуманно. Могла бы со мной посоветоваться.

– Не надо меня воспитывать – хмуро сказала она.

– Я не воспитываю. Я переживаю за тебя. А вообще-то я понял, ты была с Мишей.

Наташа хмыкнула и отвела взгляд в окошко беседки.

– С чего ты это понял?

– Михаил за завтраком сказал.

– Если ты не понял, Паша, то не надо делать поспешные выводы. Миша всего лишь в это самое время плавал в бассейне и употреблял «беленькую», после чего, естественно, у него получилась белая горячка и несвязный рассказ сегодня за завтраком.

– Так ты не была с ним? – сам удивился своему вопросу Павел.

– Нет.

Паша постарался выдохнуть, сковавшее его напряжение, чтоб Наташа этого не заметила, а она заговорщицки продолжила, повернувшись к нему.

– Я следила за Алексеем. Я боялась, что он меня заметит, и чуть отстала от него. А когда вышла из-за домиков в общий двор, то его уже нигде не было.

– Где ты его потеряла?

– Возле бассейна.

– Странно. Там же всегда светло.

– Возле бань было темно, и я побоялась туда идти.

– Правильно сделала. Не ходи сама ночами, – попросил он – не известно, что тут происходит. И кто Таню избил.

– Куда он подевался? Может он уже приехал обратно? Пойдем, посмотрим.

Она собиралась уже встать, но Павел взял ее за руку, нежно подержал и отпустил.

Наташа сделала вид, что не заметила нежности в прикосновении. Ну не надо ей замечать. Не надо ей замечать его расстроенный взгляд в столовой, когда он подумал, что она была ночью с Мишей. Не надо ей замечать, что он с облегчение услышал, что она не была ночью с Мишей. Не надо ей замечать этого нежного прикосновения, не надо замечать поцелуя на пляже. Она не сможет, никогда не сможет стать его любовницей, и разлучницей семьи. Как бы тяжело ей это не давалось.

– Не надо искать Алексея. Я думаю – это не он. Он не смог бы перевернуть кровать у тебя в номере, и тем более влезть ко мне в домик.

– Что? – удивленно вскрикнула она, потом понизив голос, спросила – к тебе в номер тоже влезли?

– Да.

– Когда?

– Вчера.

– Что происходит, Паша?

Он помотал головой и задумчиво сказал:

– Не могу понять. Ты спросила – тоже. Наташа, к нам троим влезли. Но ко мне в номер не мог влезть Алексей, потому что влезли в окно.

– Сначала искали монету у меня, потому что там ее оставили. Не нашли. Потом избили Таню, потому что логичнее предположить, что она могла ее найти. Потом влезли к тебе. Но почему?

– Разница в том, что у меня в номере пытались скрыть факт проникновения, никто бы не догадался , что там был посторонний, если бы неплотно прикрытое окно. Но мы всегда включаем кондиционер, чтобы к приезду детей было прохладно и, естественно, закрываем окна. Я предполагаю, что вошел он в дверь, а сбегал в окно, причем торопился. Хотя следы были от окна. Наверное, я его спугнул, когда вернулся с пляжа. Машины моей во дворе не было и он думал, что я уехал со всеми на Тарханкут. Но я остался и был с тобой и плавал за Бусиком.

– Может уборщица заходила?

– Нет, Вика сама убирается.

– И ничего не пропало – не спросила, а утвердительно сказала Наташа.

– Естественно.

– Или не успели взять, или не нашли, что надо было взять. Если искали эту монету, то, естественно, не нашли, потому что она еще была у меня.

– Да. Но зачем искать монету у меня?

Наташа пожала плечами.

– Не знаю. Алексей – размышляла она – влезть, то есть вылезть в окно не смог бы. Тогда у него есть сообщник. Два кредитора тебе говорили об Антоне, который у них денег занял под проценты и пропал. Может он и есть – сообщник?

– Может – улыбнувшись, ответил он.

–Паш, ты не смейся, но мне теперь все кажется странным. Все что со мной связано, вернее то, что я видела или слышала в последнее время – все кажется странным.

– Отдыхающего и работника на Вилле по имени Антон – нет. И эти ребята-кредиторы его еще не нашли.

– Откуда ты знаешь?

– Я видел их в кафе напротив Виллы. Они наблюдают за входом на территорию.

– Они до сих пор думают, что Антон – родственник Тани и должен здесь появиться.

– Думаю да. Они, конечно, поверили мне, что Антон не родственник Тане, но надеются его здесь встретить.

Наташа задумалась, Павел внимательно на нее смотрел. Наташа отвела взгляд, посмотрела, как Бусик мелкими прыжками скакал за травяной молью, пытался своей короткой мордочкой вынюхать ее. Травинки попадали ему в нос, он чихал и, как всегда, хрюкал.

– Паша – встревожено позвала Наташа.

– Да?

– Я тут вспомнила…

– Что? – нетерпеливо спросил он.

Она никак не могла сложить мысли в голове, ее отвлекал его пристальный рассматривающий взгляд.

– Мы гуляли с Таней вечером, сидели, болтали на скамейке возле вашего домика. Потом услышали шум, треск веток. В общем, из кустов вышел Матвей Сергеевич с фотоаппаратом. Мы его спросили, что он делает под чужими окнами. А он сказал, что вовсе не в окнах дело, а в кусте гибискуса, который он фотографировал.

– Гибискус – это куст, на который выходят мои окна?

– Да. Цветет красиво.

– И вы ему поверили?

– Да. У меня и в мыслях не было ему не верить. Он сказал, что увлекается фотографиями, и еще у него больная жена, для которой он хочет сделать хорошие снимки.

– А ты его еще видела фотографирующим?

– В том то и дело, что нет. Теперь мне это кажется странным.

– Странно.

– Как ты думаешь, это имеет дело к нам? К монете? Таню он не избил бы.

– Нет, Таню бил не он.

– А я всех считаю странными и подозреваю – заявила Наташа.

– Кого именно, Наташа? И за что ты всех приписала в преступники? – хихикнул он.

– Ты смеешься? Да, Паш? – насупившись, ответила она.

– Нет. Ну извини. Не обижайся. Я хотел разрядить обстановку. На самом деле я сам нервничаю. Таня в больнице. Мы с тобой занимаемся расследованием, которое не сдвинулось с мертвой точки. Я тоже всех подозреваю все под подозрением. И в тоже время нет ни у кого мотивов. Кому надо так сильно и жестоко избивать Таню? Кому нужна монета? Кто ее нашел? Что искали у меня? Чего ждать еще? Это кто-то из отдыхающих или персонала? Устал присматривать к каждому. Отдыхающие ведут себя спокойно, как и не знают, что произошло с хозяйкой Виллы.

– Им безразлично.

– Точно. Хотя полиция всех опрашивала и всем все известно. А персонал наоборот ведет себя не адекватно. Хозяйка в больнице, а одни работать не хотят, другая – плачет, третий – в предобморочном состоянии. И все без Таниной твердой руки ничего не хотят делать. Как и не знаю ничего.

– Да, бедный Максим. Ему сейчас тяжело. Одних приходится гонять, других просить, третьих уговаривать.

– Максима мы еще из списка подозреваемых не вычеркивали.

– Он ее любит.

Он нежно на нее взглянул.

– Наташ, я тебя умоляю. На любовной почве и ревности еще и не такое можно сделать.

– Слишком много у нас подозреваемых, Паш.

– А на самом деле – никого нет, поэтому приходится присматриваться ко всем. Что делать, ума не приложу.