Читать книгу "Бумеранг Любви, или Три дела по одной цене"

– Он сказал, что весь персонал об этом все утро говорит.

– Так значит? Все ясно.

– Что?

– Что ничего не ясно.

Таня почесала кончик носа, она всегда его чесала, когда задумывалась над чем-то сложным и не находила правильного решения или ответа и задумчиво сказала:

– Утро началось давно. Во всяком случае, у меня. Но я ничего не слышала о ночных происшествиях на Вилле.

– Мне кажется, что ты должна была это узнать последняя.

– Это факт – согласилась она. – Но что ж придется расспросить. Кто-то умышленно распространяет слухи или это сам Матвей Сергеевич.

Она достала телефон и позвонила

– Максим, через пять минут нужно подойти ко мне в кабинет. – Таня повернулась к Наташе и сказала – я предлагаю погулять тебе по городу, а я с тобой погулять не смогу сегодня. Работы выше крыши.

Таня осталась на работе, а Наташа весь день прогуляла по городу. Он ей очень понравился своим спокойствием и приветливостью. Она сходила в местный музей подводных находок и даже решила, что когда-нибудь нырнет с аквалангом.

***

Он ходил по пустой квартире, понимая, что Наташи давно здесь не была. Об этом говорило все. Чувствовалось, что давно не открывались окна для проветривания, а Наташа всегда открывала их, хоть и боялась сквозняков, пустой холодильник – это вообще нонсенс – всегда в холодильнике была свежая еда, приготовленная специально для него.

Миша закрыл холодильник и сел на табурет – все верно, так и есть. Как он сразу не сообразил, как только вошел в квартиру, ведь не почувствовал аромат ее любимых духов, которым она никогда не изменяла еще с института.

Он встал и прошел в ванную, и уже даже не удивляясь, просто принял тот факт, что косметики и зубной щетки нет, значит и Наташи нет.

Остается только удивляться, как это она решилась куда-либо поехать, еще и без него.

Ах да. Он же ее бросил, ну то есть ушел к другой.

Ну хорошо. Это понятно, но куда это она могла направиться?

А может она совсем съехала с этой квартиры? Переехала в другую? Могла она снять другую квартиру? Могла.

Но не сняла и не съехала. Вон везде ее вещи лежат. И компьютер на столе. Ее личный.

Значит, не съехала.

Он подошел к столу, сел в ее кресло и поднял экран компьютера. Он засветился ровным нежным светом.

Миша пощелкал по клавишам, в сотый раз удивляясь Наташиной беспечности – на ее компьютере даже нет пароля.

***

Полночи Наташа промучилась без сна. Все время в голову лезли не совсем оптимистичные мысли. Эти самые мысли и мешали ей заснуть. Иногда она успокаивала себя и проваливалась в дрему, но через минуту нервно просыпалась и опять возвращалась мыслями, вспоминая о вчерашних ночных событиях.

Полночи ее мучил вопрос – кто-то лично к ней лез ограбить или этот кто-то наугад выбрал номер, в котором никого нет и влез, надеясь хорошо поживиться? Если грабили, то почему ничего не взяли? Нечего было брать?

«Бедная я бедная, у меня даже брать нечего» – пожалела она себя.

А вдруг влезли не ради грабежа. Тогда почему не дождались прихода Наташи, а только навели бардак в ее вещах? А может все дело не в Наташе и ее вещах, а в Тане? И этим самым бардаком решили испортить репутацию Таниного пансионата? Тогда должна была быть шумная разборка с привлечением полиции и всеми, выползающими из этого последствиями. Но тогда этот человек оплошался, попав в номер Таниной подруги и полицию никто не вызвал и СМИ никто не просвещал. Все замяли тихо, мирно. Тем более ничего не пропало.

Вот только Матвей Сергеевич больше всех и быстрее всех все знает. Как бы у него все расспросить?

«А точно ничего не пропало?» – успела подумать Наташа и даже решила встать и все заново проверить, но неожиданно для себя самой провалилась в сон, понимая, что уже несколько раз проверяла – Ничего не пропало.

Кажется, она только-только задремала, как ее разбудил резкий и непонятный звук. Она открыла глаза, но в комнате было темно и ничего не было видно.

Звук повторился, и она поняла, что это щелчок, щелчок открываемого замка. Она быстро села на кровати, спустила ноги с нее, но не успела встать, как перед ней возникла большая тень. Тень была черная, но четкая, как человек.

«Конечно же это не тень – подумала Наташа, боясь и труся во всю силу – это человек».

Настоящий, осязаемый, живой и очень опасный человек. Такой же человек был вчера ночью в ее сне.

Тень, то есть человек был одет во все черное, и даже на голову была натянута черная шапка до самой шеи, даже прорезей для глаз нет.

«Может он меня не видит?» – с наивной надеждой подумала она.

Но он ее видел и протянул к ней руки и сказал:

– Отдай.

Прозвучало громко и устрашающе.

Она оттолкнула его протянутые руки и в тоже время оттолкнулась от них, перекатилась на другую сторону кровати, подскочила, схватила халат и побежала к выходу.

Дверь не сразу поддалась ее попыткам отрывания, она долго с ним возилась и все оглядывалась, что тень к ней подойдет сзади. После борьбы с замком, она выскочила на улицу, а там ее ждала еще одна такая же тень. То есть человек, конечно же это тоже человек, только выглядел он как тот другой и двигался без звука, как тень.

Вторая тень, на улице, точно так же протянул к ней руки, но сказать ничего не успел – Наташа и его оттолкнула и босыми ногами побежала в сторону светлого административного здания, на бегу одевая свой халат.

В ту же самую секунду как она его одела, в его кармане зазвонил телефон. Он трещал своей мелодией очень громко и этот звук должен разбудить всех отдыхающих. Она выхватила его из кармана и нажала кнопку ответа, поднесла к уху и ничего не сказала, но в трубке противным голосом повторили:

– Отдай.

Она отключила телефон, но он опять зазвонил. Она смотрела на экран телефона, но он был выключен, не светился, но звук звонка она слышала.

– Что?– удивилась Наташа

Она остановилась посреди газона, совсем немного не добежав до спасительного светлого здания

А он все звонил и трещал и надоедал до белых мух.

Она открыла глаза.

Да что ж это такое? Опять сон? И опять человек в черной маске, даже двое. И долго будет мучить один и тот же кошмар?

Наташа тяжелым сонным взглядом осмотрела комнату – хорошо, что все эти тени-люди пропали вместе со сном. Вот только звон телефона не пропал, а все звонил и трещал.

Наташа протянула руку и с закрытыми глазами нащупала его

– Алло – хриплым сонным голосом ответила она.

В трубке молчали, но она четко слышала дыхание. Тяжелое прерывистое дыхание.

Холодные мурашки пробежали по ее спине. На подсознательном уровне она догадалась, сто от этого ночного молчаливого звонка ничего хорошего ждать нельзя. Она присела на кровати и повторила:

– Алло, кто это?

– Наташа, – вялым, хриплым голосом позвала Таня – я умираю. Помоги.

– Таня, это ты? – забеспокоилась она – Таня.

В трубке послышались непонятные шорохи, прерывистое и хриплое дыхание, но Таня больше ничего не говорила.

– Таня, Таня, – все звала Наташа – Таня, ты меня пугаешь. Ответь. Ну пожалуйста.

Не убирая, трубки от уха, Наташа быстро накинула свой старенький любимый халат и выскочила из номера. Она бежала, сокращая путь, перескакивала через невысокие кустики как бегун на трассе с препятствиями, даже несколько раз наступила на клумбу с цветами и подумала, что завтра утром Таня ее прибьет, когда увидит свои сломанные цветы, после бега слонотопной Наташи.

Задыхаясь от непривычного бега, она пыталась дозваться в трубку Таню. Звонок не отключился, и Наташа слышала, что происходило на другом конце, но ничего не могла разобрать. То шуршание, то шубуршание, то кряхтение и даже похрюкивание, ну это естественно песик Бусик в трубку хрюкал. Его звуки не с чем не перепутаешь.

«Если это очередная шутка Тани, то я ее убью. Придушу своими же руками» -подумала Наташа, перескакивая через очередной попавшийся кустик вереска, наступая в очередную китайскую гвоздику. Благо, что это полезно для размножения гвоздик, именно так ее разводят. Ну, конечно не совсем так, как это сейчас сделала Наташа своими пробежками по цветочкам. Благо, что Таня не видит это варварское мамонтоподобное размножение цветов и газонов.

«Ничто не потеряно – успокаивала себя Наташа – вот, завтра утром Таня это увидит и прибьет лучшую подругу на месте. Если я, конечно, не успею ее прибить за ложный вызов».

Было же уже такое, когда Таня, не подумав и не правильно подобрав слово «больна» ввела в заблуждение и неприятный шок, в связи с чем Наташа оказалась на курорте. Может она и сейчас так сказала и не предвидела последствий? Конечно, может.

Наташа, преступая через ступеньку, влетела в домик Тани. Когда она увидела подругу, то обомлела.

Та лежала на полу, вся согнувшись и скукожившись, как тряпичная кукла, ноги были неестественно подогнуты, одна рука за спиной, а вторая откинута, в ней лежал телефон, в котором была связь с Наташей. На лицо лучше не смотреть – оно было все в крови, кровь из носа, изо рта. Цвет лица неестественно бледный, а в сочетании с кровью это было ужасно.

Наташе с ужасом в глазах опустилась рядом на колени и, наконец, отняла руку с телефоном от своего уха. И больше она не могла пошевелиться. Тут к ней выскочил Бусик, он возмущенно хрюкнул, загавкал и визжал. Потом толкнул Наташу в ноги и лизнул руки, чем вывел ее из ступорного состояния.

–Танюш, Танюшечка.

Та пошевелила пальцем и прохрипела.

Наташа отключила вызов телефона, и набрала номер скорой помощи. Описав увиденную ситуацию, назвав адрес и попросив поторопиться, набрала номер Павла. Он ответил сразу, лишних вопросов не задавал, по голосу Наташи было понятно, что он ей нужен срочно.

Когда он пришел, Наташа сидела возле Тани и гладила ее по голове, плача и уговаривая не умирать.

Павел с порога оценил ситуацию.

– Наташ, скорую вызвала? – спросил он, присев рядом и осмотрев ближе Таню.

– Да – всхлипнула Наташа.

– Полицию?

– Нет.

– Почему? Тут же настоящий криминал. Полиция нужна.

– Паш, – умоляюще попросила она – вызови, пожалуйста, сам – я не могу-у-у-у.

Наташа разрыдалась в голос, а за дверью в ванной комнате в тон ей подвывал Бусик, который не переносил замкнутого пространства, но он все время лез своей слюнявой мордой к Тане и его пришлось закрыть.

– Вызову. Не плач. – Он поднялся и направился к выходу – я быстро.

– Ты куда?– запаниковала Наташа.

– К Максиму. Скажу, чтоб «скорую» встретил. Я быстро, а ты не плач.

– Хорошо – согласилась Наташа, не зная, справится ли со своими слезами.

Как бы ей не было страшно, но Наташа опять осталась одна с хрипевшей и стонущей от боли Таней. Несколько раз подруга приоткрывала глаза и что-то пыталась сказать, но из нее выходили неопределенные звуки вперемешку с хрипами. А потом она провалилась в болезненное небытие.

Наташа пыталась не смотреть на подругу, гладила ее по волосам и просто уставилась на стену. Какое противное ощущение осознавать, что ничем не можешь помочь, но помощь нужна очень остро. Только вот твое присутствие никакой пользы не приносит и от этого бессилия становится так гадко, противно и слезно, что против воли начинаешь плакать.

Дальше все было как в тумане.

Вернулся Паша, приехала «скорая», прибежал Максим и водитель Василий (наверное, Павел Андреевич его вызвал). Врач без всяких эмоций, без сочувствия и сострадания осмотрел Таню, расспросил о случившимся, сделал укол, уложил на носилки и предупредил, что с полицией придется общаться.

Павел взял Танину кофту, надел ее на Наташу, помог сесть в «скорую»:

– Я приеду в больницу – пообещал он Наташе, точнее ее туманному сознанию и растерянному виду.

Максим нервно теребил окурок от сигареты, изо рта у него уже торчала следующая. Павел зашел в номер Тани и выпустил Бусика из ванной, тот от счастья свободы побежал на улицу, обнюхал мужчин, стоявших возле ступенек – поздоровался – поискал хозяйку (не нашел) и побежал на газон ловить сверчков. Павел спустился со ступенек, дверь в домик он не стал закрывать и свет из комнаты хорошо освещал крыльцо. Он давно не курил – бросил, но сейчас взял сигарету у Макса. Они молча покурили, потом Павел Андреевич сказал:

– Сейчас поговорю с полицией и поеду в больницу.

– Я отвезу – сказал Василий.

– Нет. Я сам.

– Я с вами поеду – взволнованно сказал Максим.

– Нет, Макс, вам придется остаться здесь.

– Почему? Зачем?

– Потому что к Тане сегодня никого не пустят, поэтому нет никакого смысла ехать и обтирать стены больницы. И еще – он тяжело и устало вздохнул – я так понимаю вы здесь в должности Таниного заместителя?

– Да.

– Вот и оставайтесь на Вилле. Утром начнется ваша непосредственная работа, которую необходимо выполнять. Сколько Татьяна пробудет в больнице и когда вернется к работе – не известно, поэтому вы должны продолжать налаженную работу.

Паша давал распоряжения Максиму, пытаясь прийти в себя, перестать нервничать и переживать. Он закурил еще одну сигарету – когда-то давно он наивно считал, что курево успокаивает нервы – все это чушь и вымысел, отговорки для курящих – ничего подобного – не успокаивают они. Он переживал и как можно быстрей хотел ехать в больницу, Наташе там тоже сейчас нелегко.

А еще он пытался сам себя убедить, что Таня выйдет из больницы. Доктор ничего конкретного не сказал и никаких обнадеживающих заявлений. После того как Паша увидел в каких кровавых подтеках и ушибах, с закатившимися глазами она была, он не мог дать гарантии и надежды, выживет ли она.

Он затуши окурок и держал оба в руке – урны рядом не было, а кинуть в газон или в клумбу не позволила бы совесть и Таня – и спросил:

– Максим, как вы думаете, кто мог так Таню избить?

– Я не знаю – встревожено ответил он – сам вот стою и думаю, что это за гад такой. Узнаю – своими руками придушу эту сволочь.

– Я понял… у нее были враги?

– Вроде нет.

– С кем конфликтовала?

Максим пожал плечами.

– А может, были конфликты с постояльцами?

– С постояльцами она никогда не конфликтовала. Она очень боялась конфликтов, а еще она очень грамотно подходила к делам. Никогда не портить отношения с курортниками – это ее девиз. И нас этому научила. Даже со скандалистами выходила красиво без претензий, я бы сказал – дипломатично. Любые конфликты решали тихо и мирно.

– Правильно – согласился Павел

– Нельзя портить отношения с курортниками, – продолжил помощник Тани и пояснил – а то пойдет дурная слава и «Де ла Таня» начнут стороной обходить.

– А в последнее время скандальных курортников не было?

– Ну прям скандалистов – нет, единственное так это уборщица Зина перестала выходить на работу, но как говорится свято место пусто не бывает. Наняли другую, но пару постояльцев сделали замечания, что она плохо убирается.

– Новая или прежняя – уточнил Павел

– Прежняя, которая не вышла на работу.

– А почему не вышла?

– Не знаю. Потом курортники стали говорить, что у них деньги пропали, и мы сделали вывод, что это она сперла. Таня деньги вернула людям.

– Много денег пропало?

– Нет. Тысяч пять или шесть я не помню. А перед тем, как официально ее уволить, позвонила и накричала на нее, но этого никто не слышал кроме меня. Уборщица та попросила не натравливать на нее полицию.

– И вы не вызывали полицию? – спросил Василий

– Нет, Таня согласилась сор из избы не выносить. Тем более сумма там не большая была. В общем, эту уволили, а другую взяли.

– Не думаю, что из-за увольнения так избивают, – предположил Павел – если бы все уволенные и взашей выгнанные стали нападать и избивать меня, то я бы уже инвалидом стал.

– Хорошо, а с остальным персоналом как дела обстояли? – поинтересовался Василий.

– На уровне.

– А сам ты, Максим, как считаешь, нужно было полицию вызывать?

– Я, как и Татьяна Семеновна, считаю, что не стоит в некоторых случаях полицию беспокоить. Зина – девчонка молодая, может, одумается. А жизнь ей ломать из-за пяти тысяч рублей не стоило. Сами разобрались, тем более курортники не настаивали, нормальные адекватные люди. Всякое могло случиться на курорте.

– Какое? – спросил Василий.

– Ну, к примеру, кто-то телефон в море утопит, а у кого– то его украдут на экскурсии, но всегда это решаемая проблема, либо мы с Таней поможем, либо сами отдыхающие. Главное правильно подойти к решению проблемы. И Таня, кстати, это умеет. Вы не представляете, но, при желании, проблему можно создать из ничего. Вот например, с инвалидом инцидент вышел.

– А что с инвалидом? – удивился Василий

– Он отдыхал, а потом его вызвали на работу, он уехал, правда предупредил, что скоро вернется. Номер сдал, вещи забрал, все как полагается. Неделю номер пустовал – ждали Алексея, а потом номер сдали. Наталью там поселили.

– И что он ругался?

– Не ругался, но высказывался, был недоволен, что в другой номер его заселяем, говори, что он к тому уже привык, но Таня уговорила его поселиться в соседнем номере, там и пандус один на два номера, все удобства такие же, только в зеркальном отражении.

– Он успокоился?

– Конечно. В том номере на самом деле все точно так же.

– А вы знаете, Максим, что в Наташином номере вчера ночью кто-то устроил погром? – строго спросил Павел.

– Ого – удивился Василий.

– Да. Знаю. Мне Таня сегодня сказала, попросила разобраться, откуда Матвей Сергеевич это знает. Она не хотела, чтобы это кто-то узнал, а он уже все знает.

– Разобрались?– поинтересовался Павел.

– Как? Мне что его пытать. Он говорит, что ему кто-то сказал, но он не помнит кто.

– Врет.

– Врет – согласился Максим.

– Полицию не вызвали, естественно, – укоризненно сказал Василий – что бы не было огласки, чтоб курортники не разбежались, а курортники эти уже все обо всем знают.

– Но у Натальи ничего не пропало, – возразил Максим – только вещи разбросали.

– Зато Татьяна сейчас в больнице. – Зло буркнул Павел – и если бы не ваша идея «не выносить сор из избы», то может, этого бы не было. Я понимаю, Таня хозяйка, начальница, но вы же могли ей не потакать в таких ситуациях – замять все, решать своими силами, разбираться самим. Что это за дилетантство такое.

– Кто же знал – задумчиво сказал Максим.

– И что? – заинтересованно спросил Василий – ничего не пропало, но все было разбросанно?

– Да – ответил Павел.

– Там что-то искали и не нашли?

– Должно быть, да.

– А кто убирался в Наташином номере? Уборщица Зина?

– Я понял, куда вы клоните, Василий. Но Наталья сказала, что сама может прибраться в своем номере и попросила, чтоб у нее не прибирались, Татьяна Семеновна еще возмущалась на нее за это.

– А после Алексея, когда номер неделю пустовал, кто убирался?

– Наверное, Зина, но я точно не скажу, – задумчиво ответил Максим и горько добавил – теперь курортники точно разбегутся, когда узнают, что с Таней случилось.

Переубеждать его никто не стал.

– А сами, вы где были, Максим? – допытывался Василий.

– Когда? – не понимающе спросил Максим.

– Когда? Когда Татьяну Семеновну избили.

– У себя. Спал уже.

– А вчера? Когда к Наталье в номер влезли?

– Что-то полиции нет – устало вздохнул Павел.

– Может они сначала в больницу поедут, а потом сюда? – предположил Василий.

– Хуже нет – ждать – уныло сказал Максим – пойду к воротам встречать.

– Что ты об этом думаешь? – спросил Павел, когда Максим ушел.

Василия тяжело вздохнул и ответил.

– Я думаю, что твои подружки – хохотушки куда-то вляпались. Все это крепко связано: переполох у Наташи и избиение Татьяны Семеновны.

– Да это все понятно, – протянул Павел – я тебя за Максима спрашиваю. Он тебе не кажется странным?

– Павел Андреевич, мне сегодня все кажутся странными.

– Кто именно?

– Взять хотя бы Татьяну Семеновну. Почему она не обращается в полицию? Боится? Скрывает что-то? Или на самом деле боится, что курортники разбегутся, если узнают, что на Наташин номер было нападение?

– Таню брать под подозрение не надо. Сегодня она жертва.

– Хорошо. – Продолжал размышлять Василий – Наталью и Татьяну связывает давняя крепкая дружба, плюс к этому начинают случаться неприятности по очереди у обеих. Что это? Где они вляпались в неприятности?

Павел задумчиво пожал плечами:

– Меня тоже связывает с ними давняя дружба.

– Может Викторию и детей отвезти домой? – предложил водитель.

– Вызови лучше Андрея Викторовича, пусть на море приедет, давно не отдыхал. И за моими в четыре глаза присмотрите.

– Хорошо. Потом – продолжил Василий – в прошлом году мы тоже с вами здесь отдыхали и никаких проблем на Вилле не было, но приехала Наталья, вы и началось. Это может быть что-то из прошлого?

– Не думаю.

– тогда что-то произошло совсем недавно, а недавно, как я только что узнал, произошла попытка ограбления. Так?

– Так. Только Наталью и пальцем никто не тронул, а Таню избили до кровавого месива.

– Тут либо разные дела творятся и одно к другому не имеют отношения, либо… – Василий замялся.

– Либо? – Павел вопросительно и выжидательно смотрел на своего водителя.

– вы же и сами знаете ответ, Павел Андреевич.

– Либо – продолжил за него Павел – человек, который все это творит, с каждым днем все злее и жесточе. А могло за сутки с человеком такое произойти?

– я не знаю, я же не психолог – пожал плечами Василий.

– Надо за отдыхающими присмотреть.

– присмотрим – пообещал Василий.

***

В больничном коридоре было прохладно, хотя на улице стояла душная летняя ночь, вполне в духе Крыма. Прохлада шла от бесчувственных стен, выкрашенных бледно-голубой цвет. От них веяло холодом, противной бездушной твердостью и анти уютом. Наташа сидела на твердом сиденье деревянного кресла, закутавшись в Танину кофту и, обхватив себя руками. Она пялилась на противоположную стену, ловя себя на мысли, что этот цвет, где бы он не присутствовал, с этой самой ночи будет самым ненавистным для нее. Этот бледно-голубой цвет будет всегда ассоциироваться с холодным больничным коридором, с закрытой дверью в реанимацию, с халатами врачей и избитой Танюшей.

Из головы не выходила Танюша, лежащая на полу, стонущая, хрипящая. Изо рта и носа кровь, на всем лице кровавые подтеки.

Мурашки пробежали по всему телу, стало еще холоднее, и она поежилась.

Пока доктор не поставил Тане укол с обезболивающим, она все время стонала. Только в карете скорой помощи она заснула и тихонечко постанывала. Наташе от этого стона становилось плохо на душе, сердце разрывалось на части, а смотреть на окровавленное лицо подруги вообще страшно.

Мимо Наташи проходили врачи и медсестры, она вскакивала со своего твердого кресла и спрашивала о Тане, но те отвечали, чтоб ждала лечащего врача.

И Наташа ждала.

Потом она услышала шаги по лестнице, которые звонко проносились по пустым и тихим коридорам больницы. С лестничной площадки зашел Павел, она подскочила и подбежала к нему, и уткнулась ему в грудь лицом, и пожаловалась.

– Паша, сил нет. Не могу ждать. С ума схожу.

Он усадил ее и сел рядом

– Что врачи говорят?

– Ничего. Они еще ко мне не выходили. Как приехали, Таню сюда на каталке увезли, а я с медсестрой документы заполняла, потом они мне сказали, чтоб тут сидела и ждала. Вот я и жду.

– самое противное дело – ждать.

– Ждать и бояться. Что же теперь будет? – взволнованно спросила она.

– Все будет хорошо – уверенно сказал Павел только для Наташи, сам в этом уверен не был.

Она с доверием и благодарностью за надежду взглянула на него и сказала:

– А я боюсь, Паша. За Таню боюсь.

– Она сильная, – он обнял Наталью за плечи и подтянул к себе – с помощью врачей она справится.

Наташа тяжело вздохнула и поежилась.

– Замерзла?

– Нет – соврала Наташа.

А он и не поверил, молча снял с себя спортивную кофту, накинул Наташе на плечи, а сам остался в белой футболке, которая красиво сочеталась с его мускулистым загорелым телом.

Его кофта была теплая, мягкая, приятно пахла его одеколоном и Наташа закуталась в нее.

– Мне надо у тебя спросить – сказал он, поворачиваясь к ней лицом.

– Хорошо, спрашивай – устало согласилась она.

Ей совсем не хотелось разговаривать, но и сидеть молча и смотреть на эту угрюмую стену бледно-голубой цвета, больше не было сил. Не было сил сидеть и ждать. Не было сил чувствовать эти ужасно холодные мурашки страха, бегающие по ее спине. Не было сил совсем и даже на разговоры.

– Что необычного происходило с тобой в последнее время?

– Ничего – вяло ответила она.

– Наташа, это очень серьезно. Подумай хорошо. Я понимаю, что ты устала, хочешь спать, но сосредоточься, пожалуйста.

Она согрелась в двух кофтах, и ей сильнее захотелось спать. Она зевнула, положила голову на плечо Павла и ответила.

– Только то, что вчера ночью у меня в номере разбросали мои вещи, навели бардак, который мы с Таней полночи устраняли.

– Это я знаю.

– Зачем тогда спрашиваешь?

– Еще что происходило? – допытывался друг юности.

– Ничего – устало ответила она.

– Может, в твою квартиру хотели влезть?

– Нет.

– Может ты видела какого-то подозрительного незнакомого человека возле себя?

– Нет.

– может кто-то странно на тебя смотрит?

– Нет.

– У тебя ничего не пропадало?

– Нет.

– Ключи от дома не теряла?

– Ну нет же.

– Странно, что же тогда?– задумчиво спросил он и предположил– может это давно было? Может все началось еще раньше, вспоминай. Пару недель назад, может месяц назад.

– Паша, – она подняла голову с его плеча и села ровно – пару недель назад странное со мной было только то, что меня Миша бросил и ушел к другой женщине. Хотя, это совсем не странно, если учесть, что он меня давно не любит и давно изменял. И получается, что это совсем не странно. Больше со мной ничего не происходило.

– Извини – сочувственно сказал Павел – я не знал.

Она махнула рукой, но было видно, что этот жест дается ей с трудом. Она не смотрела на Пашу, но он понял, что если посмотрит, то не сможет сдержать слез.

Он не стал ей ничего говорить, не стал сочувствовать, причитать и ругать Михаила, и за это она его мысленно поблагодарила.

В больнице стояла пугающая тишина, к которой все время приходилось прислушиваться. К такой тишине прислушиваешься, а ничего не слышишь и уши, от напряжения, начинают болеть и в них появляется звон.

Звон из ниоткуда.

Еще и этот коридорный холод. Лето, а холодно.

В коридор вышел доктор с медсестрой, остановился возле вскочивших с кресел Наташи и Павла, дал распоряжения по уколам и строго спросил, когда медсестра ушла:

– Родственники?

– Да – быстро ответил Павел, не дав возможности сказать правду Наташе.

Доктор был уставшим и замученным ночной сменой, тяжелыми больными и последней избитой. Он все думал, когда же закончится сегодняшняя смена, мечтал, что через два часа – уже через два часа – он сдаст пост и поедет домой. Заедет в кафе и там позавтракает блинами с мясом, запьет горячим чаем, дома все равно есть нечего, в холодильнике только яйца, а их он пожарит себе после того, как отоспится. И этот самый сон и отдых после смены, сейчас грел ему душу и сердце.

– Значит так, – начал доктор строго – сейчас у медсестры оставите все свои данные – кто, где, когда – и по домам. В палату я вас все равно не пущу. А здесь у меня сидеть не надо. Не зал ожидания. Приходите вечером после четырех часов. Родственница ваша сейчас спит.

– Спит? – взволнованно и в тоже время радостно воскликнула Наташа, отлегло от сердца.

– Конечно, спит. Сейчас же ночь.

– Спасибо, доктор – всхлипнула она – я уж думала, что не выдержит Танюша такого избиения.

– Ну вот – в шутку возмутился доктор – и вам тоже успокоительное дать?

– Нет, нет – через слезы отказалась Наташа.

Павел взял ее за плечи и обнял, успокаивая.

– Как Татьяна? – спросил он.

– Ваша, Татьяна молодец, – похвалил доктор – она сильная, молодая и справится. Но сотрясение все же есть, побои сильные, внутренние органы целы, а это самое главное. Так что сейчас лечение под присмотром врачей, покой и еще раз покой. Ушибы и синяки пройдут. И скоро выпишем ее из больницы. А так еще раз убеждаюсь, что не так страшен черт, как его малюют.

– Что? – удивилась Наташа

Доктор хмыкнул и пояснил

– Я когда ее увидел – родственницу вашу – думал все. Не соберем. Но ничего. Все обошлось.

Павел пожал руку доктору и поблагодарил.

– Спасибо.

– Не за что. Это моя работа. Единственное, хочу обратить ваше внимание, что избили ее с особой жестокостью. Я и полиции это обязательно скажу. Кстати, где это они? Еще не приезжали?

– Нет.

Доктор расстроился – ведь придется ждать полицейских, а если они не успеют в его смену, то ему придется остаться в больнице. А он так сильно устал. И ему так сильно хочется блинов с мясом, аж в желудке засосало. А ему так сильно хочется спать и отдыхать.

– Наташ, – тихо позвал Павел, когда припарковал машину на стоянке Виллы – мы приехали.

Павлу не хотелось тревожить ее сон, но ему еще нужно у нее спросить многое, может она натолкнет его на мысль кто и зачем избил Таню, а может Наташа сама что-то вспомнит и сообщит ему.

– Мугу – она потерла глаза.

– Я провожу тебя.

– Мугу – она с трудом вылезла из машины и обреченно поплелась в сторону своего домика.

Павел на ходу закрыл машину, та весело подмигнула ему оранжевыми ресничками фар, взял Наташу под руку и сказал:

– И все же, Наташа, давай еще раз о наших баранах.

– Давай – кислым голосом согласилась она.

– Самое необычное, что с тобой произошло – это погром в твоем номере.

– Да – со вздохом подтвердила она.

– Ты говорила, что потом полночи с Таней убирались.

– Да, убирались.

– Почему полночи? У тебя много вещей или там стены разобрали.

– Стены, обои и шторы там не тронули, а вот все мои баночки с кремами разбиты, бред конечно. – возмутилась она – но зачем крема бить, не понимаю. Зеркало разбито, в ванной все побито, в комнате кровать чуть не на боку стоит, матрасы перевернуты, вещи мои разбросаны, чемодан выпотрошен. Все валяется в непригодном виде. Из тумбочек все вытащено и сами они передвинуты в другое место. Бедлам полный. Вот мы и убирали полночи.

– А твои личные вещи порезаны или порваны?

– Этого еще не хватало – строго ответила она – только разбросаные.

– То есть вещи твои целы, но валяются, а мебель в другом месте стоит. Передвинута.

– Да, кроме шкафа и кондиционера. Шкаф прикручен к стене, а кондиционер высоко. Чего его снимать. Хотя кто их замыслы знает.

– Ты думаешь, что их было несколько?

– Не знаю. Я просто так сказала. Точно, Паша – она остановилась и нетерпеливо сказала – точно. Я вспомнила.

Она задумчиво остановилась.

– Что? – заинтриговано, спросил он.

– Вчера днем Таню вызвал охранник на проходную, у входа на Виллу встретились с двумя парнями лет двадцати пяти. Они ругались с охранником и требовали пропустить. Он их не пускал. Потом увидели Таню и потребовали от нее, чтоб она позвала Антона. – она подняла восклицательный палец, потом взяла Павла под руку и повела дальше по дорожке – то есть они знали, что она хозяйка Виллы, но наверное ее в городе каждый третий знает.

– Какого Антона?

– В том то и дело. Таня сказала, что нет никакого Антона.