Читать книгу "Бумеранг Любви, или Три дела по одной цене"

И тут опять вернулся страх, или стереотип, и стал качать свои права и утверждать, что нельзя заниматься любовью здесь, за барной стойкой. Татьяна Семеновна – утверждал страх – может расценить это как невоспитанность, или еще хуже вандализм.

И Максим в ответ своему страху, или стереотипу, – снял свою спортивную кофту, Таня ему помогала от нее избавиться – и кинул ее на пол, именно здесь, за барной стойкой. Назло страху. И страх в купе со всеми стереотипами лопнул как мыльный пузырь и больше не возвращался.

Максим потянул Таню на пол. А потом случилось все в туманной неге. Он снял с нее все, чтоб не мешало видеть. Видеть то, что он плохо видел через эту негу. Чтоб не мешало чувствовать ее и ощущать. Ощущать ее упругое тело, ее бархатную кожу, ее теплые руки, ее страстные поцелуи. Чтобы не мешало слышать ее томные вздохи и стоны страсти и любви.

Да, да любви.

Именно любви.

Она некоторое время полежала на нем и сползла, легла рядом. Он подложил ей под голову свою руку и притянул к себе.

– Максим – тихо позвала она.

– Да – не открывая глаз ответил он.

– Я люблю тебя.

– Мне кажется, ты не это хотела сказать. – Нежно ответил он.

– Именно это. Почему мы не решались раньше?

Она положила свою ладонь ему на грудь и стала гладить его и целовать в плечо. Каждая мускула его тела реагировала на ее ласку. И было видно, что он уже отдохнул и хочет повторить все поцелуи и ласки и искреннюю любовь. Но он спросил, глядя на нее сбоку.

– Почему не решались?

Она приподнялась на локте и заглянула ему в лицо.

– Максим, я девушка воспитанная бабушкой, а она всегда мне повторяла, что девушки не должны первые показывать свои чувства и тем более говорить о них.

– Все так просто – поразился он.

– Нет, – она расхохоталась – совсем не просто.

– А что?

– Теперь я буду стыдиться и краснеть – она все хохотала.

– Почему?

– Просто по хронологии события, которые бабушка мне вдалбливала, должны были быть такие: букеты-конфеты-кино. А у нас с тобой выпал этот набор и вот…

Она обвела взглядом вокруг себя и Максима и продолжила веселиться:

– И вот тебе барно-половая жизнь.

Он улыбнулся, обнял ее и повалился на нее и зацеловал и задвигался и придавил ее, потом поднял ее и усадил на себя и опять задвигался и застонал и замычал и опять зацеловал и в шею и грудь и в плечо и за ушком. А еще, как и хотел в больнице погладить по больной руке, поцеловать в ушибленную скулу и опять в ушко. Ее прелестное ушко, ее мягкая грудь – она как раз по размеру с его ладонь – он брал ее, нежно сжимал и ласкал. Все в ней такое возбуждающее.

И нет никаких преград в виде одежды и страхов со стереотипами. А есть только они вдвоем – такие нагие и чистые, и влюбленные, и безмятежные, и она, воспитанная бабушкой, и сильно не будет краснеть и стыдиться, что не было конфет-кино-цветов. Он не позволит краснеть и стыдиться. Все это будет. Да он еще столько ей цветов подарит. И конфет с чаем еще столько поедят. Да и в кино и в театр и на концерт обязательно пойдут. Так что это все еще будет. И многое другое. Хорошее, нежное, необыкновенное и лучшее.

А сейчас только они вдвоем. И только им принадлежит этот мир и эта ночь.

***

Он пытался быть незамеченным, поэтому спрятался за деревьями. Он плохо видел в окно столовой, что происходит на полу за барной стойкой, но очень хорошо понимал, что именно происходит на полу за барной стойкой.

Он нервно плюнул себе под ноги и стал вылезать из своего укромного поста наблюдения, понимая, что пора действовать конкретно и без ошибок.

Много он ошибок уже сделал, в том числе и подкинутые записки, которыми он пытался запугивать. Ошибки пора исправлять.

***

Наташа даже задремала. Хотя все время боролась со сном и пыталась себя убедить, что на посту не спят.

Но лежать у Павла на плече в два часа ночи в удобном положении и не заснуть – это просто нонсенс. Тем более, сегодня, вернее уже вчера проснулась она не свет не заря. Бусик разбудил ее в шесть утра и вывел гулять. И если не считать кратковременного, но скоро действующего препарата, который ей вкололи громилы Валерия Гавриловича и, от которого она заснула. Но сон от препарата со спокойной душой и чистой совестью можно считать не отдыхом, а подлым отключением ее разума. Значит можно сказать, что она со вчерашних суток на ногах.

И она задремала и даже увидела сон, но не успела его досмотреть и запомнить.

Она резко проснулась от того, что Павел как-то напрягся и насторожился. Наташа приподнялась на локте и в проникающих в окно свете луны, увидела как он подает ей сигналы не шуметь.

– Тише – почти беззвучно сказал он.

Она застыла и услышала, как в коридоре на первом этаже кто-то ходит. Шаги были еле слышны, но присутствие чужого человека улавливалось кожей, на энергетическом уровне. Если бы Наташа не ожидала этой ночью прихода постороннего, то, естественно, не заметила и не услышала ничего подобного. Но они с Павлом ждали и сидели в засаде.

Уже после полуночи, как настоящие ниндзя в черных одеждах, они бесшумно вылезли из окна Наташиного домика, предварительно поставили таймер на телевизоре, чтоб он через час отключился и в ее номере стало темно. Потом также бесшумно влезли в окно Пашиного номера и засели в Светочкиной комнате. Павел одел кобуру с железным и тяжелым пистолетом, надеясь, что не придется его применять, но подстраховаться не мешает, только потому что Наташа рядом с ним. И всякое может случиться и ее нужно будет защитить, а голыми руками это может не получиться. К тому же не известно, какое оружие имеется у этого человека и на что он готов в продвижении своих поисков.

Они правильно просчитали, человек, который уже однажды был в этом домике, знал, что в детской комнате, кроме игрушек ничего нет и заходить в нее он не станет.

В час ночи телевизор выключился, человек еще некоторое время понаблюдал за окнами Наташиного номера, убедился, что Павел остался ночевать у нее и в свой номер до утра не вернется. Он пошел за тем, что уже несколько дней не может достать.

Так все и произошло. На это рассчитывал Павел, а он рассчитывать умел.

Как он вошел в номер, Павел на слух не смог определить, но как он передвигается по комнатам, уже было ясно – вот он идет по коридору, вот приоткрыл дверь в комнату Василия. Зачем? Проверяет, на самом ли деле все уехали?

Слабый свет фонарика проехался по лестнице. Фонарик совсем уж слабый. Зато незаметен с улицы. Но и человек уже хорошо ориентировался в чужом номере. Он знает куда идет.

Наташа взяла руку Павла и еле слышно спросила:

– Один?

Он не ответил, только махнул головой.

Павел медленно поднялся с кровати и подошел ближе к двери, встал за проемом.

Человек уже был уверен, что в домике никого нет и более не скрывая своего присутствия уверенно, прошел в комнату Павла, туда, где два дня назад должен был стоять компьютер, туда, где сегодня он уже стоит.

Павел посмотрел на Наташу – она также и затихла, приподнявшись на локтях, стараясь не нашуметь. Павел прислушался. Торопиться еще нельзя. Он медленно вышел в коридор, услышал щелчок, приятное гудение творения компьютерных гениев, увидел через открытую дверь слабое мерцание от экрана. Еще минута. Характерные щелчки мышкой. Открывает нужные окна. Все. Пора.

Павел бесшумно, но быстро и уверенно пересек коридор, вошел в свою комнату и включил свет.

Павел был готов к яркому свету, а вот человек, который уже по-хозяйски расположился в кресле и щелкал мышкой, ища нужную информацию – не ожидал. Не ожидал ни яркого света, ни присутствия Павла.

Он засуетился, закрутился на кресле, подскочил. Кресло упало. Побежал, зацепился спортивной курткой, споткнулся. И упал. И стукнулся. И застонал от боли.

– Ну что ж вы так не аккуратно? – спросил Павел – не ушиблись?

Тот ничего не сказал, только простонал.

Наташа зашла в комнату и удивленно спросила:

– Матвей Сергеевич, это вы?

– Я – обреченно ответил он и стал подниматься на корточки, потом на свои две опородвигательные.

– Но зачем?

– Это вас не касается, Наташенька. – он потер ушибленное колено.

– А вас, значит, касается? – возмутилась она – вас-то каким боком касается компьютер Павла Андреевича?

– Сто лет мне ваш компьютер не нужен.

Матвей Сергеевич зло осмотрел их – оба в черных спортивных костюмах, у Павла кобура с пистолетом, готовились, значит к его приходу. Более того они здесь на него облаву приготовили. Он же точно видел, как они были у Наташи в номере, а потом выключили телевизор и спать легли. Где-то просчитался.

Он притянул кресло к себе, поставил его и сел, понимая, что сейчас придется выкручиваться, спасать свое честное имя, да к тому же колено сильно болело. Хоть бы не сломал.

– Правильно, – согласился Павел – ни к чему вам мой компьютер, вам нужна из него информация. Вот только не пойму, что вас интересует. База клиентов?

Матвей Сергеевич в ответ скривился и покачался на кресле.

– Вы же журналист? Наташа вас узнала. Вы были вместе на интервью.

– Журналист – согласился он и поморщился и добавил – бывший.

– Компромат на меня ищите?

– Нет.

– Тогда что?

Матвей Сергеевич угрюмо молчал, потирая ушибленное место.

– Ну хорошо, – предложил Павел – молчите дальше. И чем дольше вы молчите, тем позже вам окажут медицинскую помощь. А как я уже понял, упали вы не удачно и скорей всего у вас перелом ноги.

– Сильно болит? – сочувственно спросила Наташа.

– Жутко – согласился Матвей Сергеевич.

– В таком случае, рассказывайте быстрее, и я отвезу вас в больницу. – Потребовал Павел.

Матвей Сергеевич умоляюще скривился и попросил:

– Давайте сначала в больницу.

– Нет, Матвей Сергеевич! – Павел добавил холодного тона в голос – я не могу дать вам возможность опять придумать слезную историю, в которую вы попробуете меня поверить. Это вам удалось Наташе и Татьяне сказку рассказать про больную жену и ее любовь к красивым цветкам гибискуса. А мне нужна правда. И не пытайтесь со мной торговаться. Мы ведь не на базаре, а в номере, в который вы влезли не законно. И если я сейчас не услышу правду, то буду вызывать полицию. А вам еще часок другой придется посидеть на этом стульчике, убаюкивая боль в переломанной ноге.

– Да уж, умеете вы, Павел Андреевич, уговорить – он тяжело и обреченно вздохнул.

– Начинайте. Я весь во внимании.

«Пострадавший», как он мысленно себя прозвал, стал рассказывать:

– Я давно уже на пенсии, давно не журналист. Но иногда берусь за работу. Статейку написать. Компромат собрать, как вы выразились. Но на вас не собирал. Кстати, уже давно ничего не писал.

– Ближе к делу. – поторопил Павел.

– Не торопите меня. – Попросил он, поглаживая колено – Давно не писал, но все знают, что я берусь за любые заказы и выполняю работу качественно. И живу я, Наташенька, один. Нет у меня жены. Ни больной, ни здоровой. Это я на ходу придумывал, когда вы с Татьяной меня в кустах с фотоаппаратом увидели.

– А на самом деле вы снимали планировку моего домика – не сколько спросил, а сказал Павел.

– Да.

– Ужасно, – тихо возмутилась Наташа – а я вам даже сочувствовала, по поводу болезни вашей жены.

– На это и был расчет, да, Матвей Сергеевич?

– Извините, Наташа.

Наташа тяжело вздохнула.

– И что же дальше? – требовательно спросил Павел.

– Однажды пришел ко мне сосед. Хороший человек. С детства его знаю. И родителей его знал. Он теперь богатым стал, бизнес раскрутил с другом. Я еще тогда удивился, зачем меня нанимать на эту работу, когда при его-то деньгах любого хакера купить можно, а те взломать и Пентагон могут, уже не говоря о вашем компьютере. А он посмеялся. Так и говорит: «тебе, дядя Матвей, сейчас деньги нужны, без работы сидишь, а хакеры более серьезным делом должны заниматься». В общем, я согласился. А чего не согласиться, он мне еще и отдых на «Вилле» оплатил. Вот в срочном порядке я приехал сюда, а вас нет. Правда, сначала промахнулись с адресом. Кто-то что-то напутал и мне сняли и оплатили номер в соседнем доме.

– Точно. – вспомнила Наташа – соседка Валентина упрекала Таню, что она у нее мужчину увела. А Таня никого не уводила. Она даже не знала, что это вы переехали от Валентины к ней.

– Да. Я в первый же вечер понял, что поселился не там. Увидел Викторию с детьми с балкона за соседским забором. Утром съехал от Валентины. А вас нет.

– Да правильно, я должен был приехать на два дня раньше, но задержался – были неотложные дела на работе. – Пояснял он Наташе.

– Так за эти два дня у моего соседа чуть не случился инфаркт вместе с инсультом и разрывом сердца. Я должен был все изъять и уничтожить, а вас вместе с вашим рабочим компьютером еще нет.

– А что изъять и уничтожить?

Матвей Сергеевич потер ногу и покачался от боли из стороны в сторону.

– Письмо из электронной почты от двенадцатого июля.

– Двенадцатого июля я должен был приехать сюда.

– Да. А вы остались на работе. Но сосед мой звонит и говорит, что вы письмо еще не прочитали, раз в его жизни нет кардинальных изменений и все пучком.

– А сосед ваш кто?

– Коля. Коля Слобин.

– Вот это поворот – Павел присел на край своей кровати.

– Кто это? – спросила Наташа у Павла.

– Мой друг и заместитель.

Этого он не ожидал.

– Да ваш друг и заместитель.

– Очень интересно. И от чего же у моего заместителя может случиться инфаркт?

– Вы успели уничтожить письмо? – поинтересовалась Наташа.

– Нет. Я предполагаю, что письмо вы не видели, раз вы его еще не прочитали.

– Я не читал от Николая письмо, которое может его скомпрометировать – согласился Павел.

– Вот и зря. Я вам все рассказал. Может, мы поедим в больницу? – попросил Матвей Сергеевич – Нога невыносимо болит.

– Поедем – задумчиво согласился Павел.

Он помог Матвею Сергеевичу добраться до Наташиной машины, посадил его на заднее сидение, а сам сел за руль. Наташа поехала с ними, Павел не возражал, он не хотел оставлять ее одну.

Пока ехали в больницу, Павел вспоминал, что происходило на работе последние несколько дней.

Ничего особенного. Все как обычно.

Они помогли зайти Матвею Сергеевичу в травм пункт и сели на лавку возле двери.

Наташа всю дорогу молчала и сейчас задумчиво смотрела на противоположную стену.

– Наташ. – позвал Павел.

–ммм – она посмотрела на него грустно.

– Ты чего?

Она тяжело вздохнула.

– Паш, я в людях ничего не понимаю.

– Ты думаешь, я что-то понимаю.

– Ты ведь догадался, что это Матвей Сергеевич. Справки о нем наводил.

– Он у меня под подозрением был, когда ты вспомнила, что он журналист. И когда рассказала, что он фотографировал гибискус. Но я все равно не ожидал его увидеть, вернее не хотел, чтоб это был он.

– Вот и я думаю. Почему он?

– А это просто стечение обстоятельств, вернее стечение знакомств. Мой заместитель с детства знает Матвея Сергеевича. И обратился к нему с этим грязным и щепетильным вопросом. И я тебе больше скажу – я ведь тоже ничего не понимаю в людях. Заместитель мой, Николай Николаевич Слобин, какое-то дело за моей спиной проворачивает. А я, кстати, ему доверял. Теперь остался один вопрос, что именно пришло мне по электронной почте, от чего мой заместитель может получить инфаркт.

Он достал телефон и поводил пальцем по экрану.

– Доступных сетей нет, так что прочитаю его, когда на «виллу» вернемся.

В коридор вывезли Матвея Сергеевича и сообщили, что нужно сделать рентген, объяснили куда пройти. Павел взял кресло-каталку и покатил ее по коридору.

– Что врач говорит? – спросила Наташа.

– Непонятно. Снимок нужен.

– Эх, Матвей Сергеевич, разве стоили ваши… приключения ушибленной ноги?

– Эх, Наташенька, ничего-то вы не понимаете.

– Да уж куда мне.

Пока ждали снимка, Матвей Сергеевич сетовал, поглаживая ногу.

– Это вы правильно подметили, Наташенька. Приключение. Я прям помолодел, лазал в окна, забирался в чужие номера, пытался бомбануть чужую машину.

– Так это не приключения, а криминал.

– Адреналин – поправил он. – Я как будто стал героем детективного романа, нет не детективного, а приключенческого. Это настоящее приключение. Высматривать, выглядывать, следить, узнавать, раскручивать чужие тайны. А до этого я кем был?

– Кем?

– Журналистом – ответил за него Павел.

– Неа – скривился Матвей Сергеевич – до этого я чах, давно уже чах без работы. Журналист – громкое слово. Я давно уже не журналист. И давно я пишу, никому не нужные статейки. И давно сижу, разочаровавшийся в себе без дела и денег.

Наташа слушала его с чувством глубокого понимания и грусти, ведь она, оказывается, в точно таком же душевном и моральном состоянии – журналист с местом работы на последней полосе газеты со статьями, которые по сути своей только пустое место закрывают. А ведь она может большего, и написать и пропечатать. Только главный редактор ей это не даст делать в своей газете и не позволит сделать в чужой. И каким бы талантом и пониманием нужной темы она не обладала, все, что он делает, это только взять ее слова из текста и вставить в другой текст. «Для красоты словца». Так он это объяснял.

– И давно я не испытывал – продолжал Матвей Сергеевич – чувства, которые испытывают журналисты, когда добывают информацию. Не утку, не выдумку, а сенсацию. Понимаете? А тут Коля предложил дело. И какое? Найти информацию. А с учетом того, у кого ее нужно найти, так это точно сенсация.

– Я не понимаю. Вы собирались воспользоваться найденной информацией? – спросил Павел.

– Нет. Коля предупредил, что письмо с вашей электронной почты должно быть уничтожено. Но найти, уничтожить и не прочитать… вы что? Это же глупость. И я знал, что прочитаю. И Коля это знал.

– И как же хотели воспользоваться сенсацией?

– Да никак.

– В смысле?

– Вы ничего не поняли – махнул он рукой – просто это приключение. Для себя. Найти-прочитать – запомнить – понять о вас что-то такое – и… уничтожить письмо. Как и договаривались.

– Ну и как результат? Запомнили? Поняли?

– Не успел – засмеялся он – но это уже не важно.

– Зато ногу сломали – взволнованно проговорила Наташа.

– Вы не вовремя зашли.

– А я считаю – вовремя – возразил Павел.

– Может и так. Может там такая информация, узнав, которую будет страшно жить.

Наташа хмыкнула, а Павел ответил:

– В моем бизнесе нет ничего криминального. Сколько кстати вам заплатил Слобин?

– Он оплатил мне здесь отдых на десять дней и пять тысяч долларов.

– Не плохо. – восхитилась Наташа.

– Хорошо раскошелился – подтвердил Павел .

– Больших денег сейчас стоят электронные письма – хихикнула Наташа. – в вашем ноутбуке, Павел Андреевич.

– Одно не могу понять, за какую такую информацию Слобин платит такие деньжища.

– За ценную.

Матвей Сергеевич пожал плечами.

– Вопрос времени. Скоро обо всем узнаем.

– Вы не будете обо мне сообщать в полицию? – на всякий случай уточнил Матвей Сергеевич.

– Нет.

– Спасибо.

– Только у меня к вам просьба – не сколько попросил, а предложил Павел.

– Да, конечно. Все что угодно.

– Вы свои десять дней на «Вилле» уже отдохнули?

– Нет, еще два дня осталось.

– Вот и отлично. Отдыхайте. Все равно отдых ваш оплачен. Загорайте, дышите морским воздухом. В полицию я на вас подавать не буду. Но вы оставите меня и Наташу в покое. И компьютер мой тоже.

– Я лучше поеду домой – неуверенно предложил Матвей Сергеевич и добавил – если вы меня, конечно, не держите.

– Не держу. – Согласился Павел – но, приехав домой, вы должны будете встретиться со Слобиным и отчитаться по проделанной работе. А я бы хотел, чтобы вы сейчас молчали. Молчание ваше сколько стоит? Пять тысяч долларов хватит?

Матвей Сергеевич тяжело вздохнул и ответил:

– Я буду молчать без оплаты.

– Да?

– Считайте, что вы оплатили мое молчание, не заявив на меня в полицию.

– Отлично. Я еще и сэкономил – грустно хмыкнул Павел.

Наташа грустно вздохнула

– Какой-то отпуск у нас выдался, вторую ночь сидим в больничном коридоре. Да, Паша? То с Таней сидели, то теперь с Матвеем Сергеевичем.

Павел сел ближе и обнял ее.

– Я видел того человека. – Сказал Матвей Сергеевич

– Какого? – не поняла Наташа.

– Ну того, который Татьяну избил.

– Серьезно, почему вы раньше молчали? – возмутился Павел.

– Я не был уверен.

– Кто это был? Кого вы видели? – спрашивала Наташа.

– Я не знаю. Он был в маске. В тот вечер я гулял по аллеям, и точно знал, что ваша троица сидела в столовой. Я вас видел, когда уходил после ужина. В общем, я гулял, гулял, от безделья маялся. И когда совсем стемнело, возле Татьяниного домика через забор скаканул кузнечик.

– Скаканул кузнечик? – не поняла Наташа.

Матвей Сергеевич засмеялся:

– Это я его так прозвал. Уж слишком он спокойно, без труда перескочил через забор. Как кузнечик.

– Возле Таниного домика один забор – соседский. – уточнил Павел.

– Так значит он не постоялец «Виллы»?

– Наверное, нет.

– И что же было дальше? – поторопил Павел.

– Я притих. Я когда его увидел, сидел на лавочке, потом притих на ней, а потом совсем с нее сполз и спрятался в кустах. Оттуда наблюдал за ним. Он влез в Танин домик и ходил там с фонариком.

– Вы не видели его лица?

– Нет.

– Вы видели, как этот человек избивал Таню? – спросила Наташа.

– Нет. Он что-то искал в Танином домике. Ходил и светил фонариком. Я думал – найдет и уйдет. Он вышел минут через десять, а я не хотел быть замеченным и ушел. Я вообще не думал, что он задержится.

– А куда он ушел? Опять через забор?

– Это я не видел. Когда он открыл дверь, я на полусогнутых нога ретировался через кусты.

– А мы сидели в столовой. – пискнула Наташа.

– А он ждал ее?

– Паша, пока мы сидели в столовой, он что-то искал в ее номере, потом ушел. Либо притаился, либо вообще ушел. А ночью вернулся, когда Таня уже была в номере. Она открыла, он ударил ее по голове, а потом избивал. А она еще и в полицию не хочет обращаться. Ужас.

– Если он вернулся, значит не нашел то, чего искал – согласился Павел.

– А может он, вообще ее убить хотел – подал голос Матвей Сергеевич.

Паша с Наташей внимательно на него посмотрели.

– Я так в полиции и сказал.

Медсестра вынесла снимок, с которым Матвея Сергеевича отвезли к доктору.

– Перелома нет – поизучав снимок, констатировал он – трещин тоже. Ушиб мягких тканей. Это не страшно. Завтра уже сможете ходить, но не перетрудите. Сейчас выпишу вам обезболивающие таблетки и мази. И идите уже по домам. – Попросил доктор.

***

– Но здесь ничего нет – разочарованно проговорил Павел, щелкая мышкой по экрану ноутбука – ничего не понимаю.

Наташа заварила чай и поставила две кружки на стол, по кухне расплывался приятный аромат ягодного чая.

– Ты смотрел в спаме?

– Точно. – Согласился Павел. – Какая ты молодец.

Он взглянул на нее с любовью и опять уставился в монитор. Она села рядом, и стала дуть в кружку на горячий чай.

– Иногда так случается, что некоторые письма в спам отправляются. Не знаю, от чего это зависит, но потом они находятся там.

– Ну вот. Двенадцатое июля. Вот оно. Иди сюда. Смотри.

– Можно? – удивилась она.

– Наташа, ты действительно думаешь, что здесь на меня компромат?

– Нет. Я так не думала. Я думала это связано с твоим бизнесом.

– Правильно. С бизнесом – согласился он, просматривая файл.

– Не всегда же можно посвящать в подробности бизнеса посторонних людей.

– А ты не посторонняя.

Он взял ее за руку и притянул к себе. Она обняла его за шею и села ему на колени.

– Удобно?

– Да.

– Вот тут и сиди. Мне нравится.

– Мне тоже – она поцеловала его в щеку.

– И не отвлекай меня, а то мы перекочуем в кровать. Мы, конечно же туда перекочуем, только чуть позже. Смотри.

Он откинул экран ноутбука, чтоб ей было удобно смотреть.

– Это документы.

– Платежки и расписки – уточнил он.

– Платежки с твоей фирмы?

– Да. Платежи на фирму «СтройВек»

– Ого, суммы какие.

– Да, не маленькие.

– А куда отправляли платеж, ты не знаешь?

– Ты права. Я не знаю, что это за фирма и куда отправляются мои деньги.

– На платежке две электронные подписи. Твоя и главного бухгалтера?

– Я не ставил подпись под этими платежами. И я думаю, мой главный бухгалтер не при чем. Ему сказали оплатить, он и оплачивал. Документы на товар, естественно, липовые, ему потом привозили. На объектах главный бухгалтер не бывает. Если есть документы на поставку, значит, товар поступил на объект. Думаю, на объекте кто-то из прорабов или кладовщиков участвует в схеме. Это я еще выясню.

– Кто же тогда ставил подпись на платежках?

– Доверенное лицо.

– Твой заместитель. Слобин.

– Да. Завтра позвоню главному бухгалтеру и узнаю, сколько туда перечисли денег.

– Тут в платежке есть номера – Наташа потыкала пальцем.

– Какие номера?

– Волшебные. А если серьезно – зная эти номера можно многое узнать о предприятии.

– Да? И что можно узнать?

– Все. Кто ее учредитель, кто ее основал, когда и где.

– И как же это узнать?

– Зайти на сайт налоговой службы. Ввести данные «СтройВек»

– Очень интересно. И как это сделать?

– Делала пару раз, – она взяла мышку и стала ею щелкать – вот. Сейчас загрузится. Так. Готово.

– Что это?

– Это выписка из государственного реестра. – Наташа стала читать – основано три месяца назад. Учредитель Слобин Николай Николаевич. Директор Слобина. Жена что ли?

– Да – угрюмо ответил Павел. – Семейный подряд.

Наташа повернулась к нему и обняла.

– Паша, не расстраивайся.

– Я доверял ему.

– Хорошо, что быстро все открылось.

– Он со мной с самого начала.

– Позвони бухгалтеру, чтоб не перечисляли деньги на эту фирму.

– Чего ему не хватало?

Наташа пожала плечами. Она не знала ответ. Многие люди поступают так, как Слобин. Но не для всех есть объяснение и оправдание. Что двинуло Слобина предать Павла, может ответить только он сам. Это могла быть элементарная зависть, или замысловатая жадность к деньгам. Большие деньги толкают на большие подлости.

Наташе было чуждо чувство зависти и жадности, и она не могла дать объяснение.

– Подло – грустно сообщил сам себе Павел. – Зачем все это?

– Я тоже не понимаю таких людей.

– Зависть?

Павла не сильно расстроило то, что Слобин послал Матвея Сергеевича ковыряться в его личном компьютере, не так сильно расстроило, что Слобин был в курсе дела по махинациям с переводом денежных средств на фирму «СтройВек», и сам же подписывал платежные документы. Но его морально убило, то, что Слобины были учредителями этой самой фирмы. Его заместитель, его напарник, которого он считал своим другом, открыл фирму «СтройВек», поставил там директором свою жену, и стал перечислять туда крупные суммы денег, подписывая платежки по доверенности, которую Павел ему выписал на случай командировок. Обман и предательство друга, вот что убивало Павла. Обман был долгим, не сиюминутным. А предательство готовилось давно, не вчера.

– Вот так – Павел тяжело вздохнул.

– Может, ему срочно понадобились деньги?

– Он мог их у меня попросить. Я бы дал. Нет, Наташа, тут другая причина прячется. Он давно планировал это делать – по-тихому тянуть из моей фирму в свою. «СтройВек» уже три месяца зарегистрировано. До регистрации еще как минимум месяц нужен на сбор документов. До этого еще нужно было все обдумать и продумать. Это не в одну минуту все делалось. Это нужно время посидеть, посчитать, планировать. Так что эта прибыльная идея пришла ему в голову где-то полгода назад.

– Ты прав – согласилась Наташа.

– Так что не так уж и срочно ему деньги понадобились. Ему понадобился стабильный дополнительный заработок. Вот и все.

– Что ты теперь будешь делать, Паша?

– Я вообще не знаю, как теперь буду жить после такого предательства.

– Паша, ты чего? Я буду рядом.

Он нежно обнял ее и улыбнулся.

– А это не обсуждается. Ты теперь всегда будешь со мной. Я теперь тебя никуда не отпущу. Однажды я уже совершал такую ошибку. Отпустил тебя и горько пожалел. Теперь я умный.

– Умный – согласилась Наташа – и любимый. Я тоже не буду совершать ошибки и никуда от тебя не уйду.

– Вот и хорошо. А теперь, моя хорошая, иди отдыхать. Засыпаешь уже.

Он подтолкнул ее со своих колен, но она не торопилась уходить, хоть и очень хотела спать. Но спать без него она не хотела.

– А ты?

– А я еще поработаю на благо нашей фирмы. Подумаю, как вывести Слобина на чистую воду и заставить его во всем признаться и вернуть деньги. Самому. Без подключения полиции. Давай, иди. Я скоро к тебе приду.

***

Со Слобиным, которого Павел считал в первую очередь, своим другом, разбираться будет служба безопасности.

Павел хотел сам вывести Слобина на чистую воду и заставить его во всем признаться и вернуть деньги. Но потом передумал. Чтобы выводить заместителя на чистую воду самому придется уехать и оставить на вилле Таню.

А он это не сделает, потому что нельзя оставлять Татьяну. Ей грозит опасность и, кажется, он знает откуда.

***

В тренажерном зале в это время дня всегда безлюдно. В это время все отдыхающие на море. Вот когда самая жара начнется, и они вернутся в свои прохладные от кондиционеров номера, вот тогда и желающих позаниматься на снарядах увеличится.

Павел специально подгадал такое время, чтоб меньше людей было и отправил ее «на дело». Фу, ужасно. Ей самой было неприятно и противно о своих мыслей и от того, что согласилась на эту авантюру, автоматически приписав себя к обвинителям. Она шла в тренажерный зал, как на эшафот. Мысленно поблагодарила всех отдыхающих, которые не соизволили сейчас находиться в нем. Ей очень хотелось все сказать, как ее научил Павел Андреевич, без свидетелей. Без свидетелей ее причастности к авантюре и ее подлости.

Подойдя к двери, она услышала стук и скрежет металла, кто-то занимался на тренажерах.

– Ох – вздохнула она и вошла внутрь

Кроме Киры никого не было. Он сам тянул и опускал штангу, привязанную тросами к грузу.

– Кира, привет – затараторила она, надеясь быстро все сказать и уйти от этого ужасного подлого разговора.

– Хай, Таня.

Не смотря на прохладу от кондиционера, пот с него скатывался большими крупными каплями, он вытер его со лба и шеи.

– Ты занимаешься? – Спросила она и подумала «глупо, конечно он занимается» – я зашла спросить.

Он взял бутылку и глотнул из нее.

– Что?

– Ты не знаешь где мать твоя? Валентина.

– У себя, наверное.

– Я не могу ей дозвониться. Может, уехала куда?

– Была в пансионате. Вроде никуда не собиралась. А что?

– А если я ей не дозвонюсь, ты можешь вечером ей передать, что я записала нас к нотариусу.

Он подошел к штанге и опять стал ее тянуть и с железным стуком опускать груз.

– На завтра?

– Да. Завтра в два часа нужно быть в нотариальной конторе, чтоб оформить куплю-продажу участка.

– Передам. Позанимаюсь, сам позвоню матери, если не дозвонюсь, то вечером после работы скажу ей. Тем более она сама недавно вспоминала, что нужно с вами на сделку сходить.

– Вот, спасибо – с явным облегчением сказала Таня, развернулась и пошла к выходу.

Ей стало легко и спокойно. Она уверовала, что это точно не Кирилл на нее напал. Слишком спокойно и непринужденно он согласился передать ее приглашение Валентине. Если бы Кира напал на нее из-за этого участка, то план Павла Андреевича сработал бы. А по его плану Кирилл должен сейчас нервничать и переживать, а он спокойно без всяких злых умыслов согласился.