Читать книгу "Бумеранг Любви, или Три дела по одной цене"

– Я думаю, он пошел работать. – усмехнулся Павел.

– Да?

– Ну не увольняться же ему. – Подтвердил он – Ты же его предупредила, что ему грозит при увольнении. Не пустят в палату к любимой.

– К любимой?

– К любимой начальнице – хитро добавил Павел.

– Я вообще-то блефовала.

– Я понял, я же тебя хорошо знаю.

– Я сама от себя в шоке. Дело в том, что на своей работе я так не смогла бы разговаривать ни с начальством, ни с сотрудниками. А за Танечку и ее дело готова загрызть.

– Так всегда. За себя тяжело заступаться, просить и требовать. А за лучших друзей можно и покричать.

– Это плохо?

– Нет. Надеюсь, он не догадался, что ты блефовала. Так что думаю, он сделал правильные выводы и пошел работать. Да, кстати, ты была права.

– В чем?

– Во всем, – засмеялся Павел – так что мне нужно позвонить себе на работу, а то после твоей убежденной речи, мне кажется, мои подчиненные не работают, пока я в отпуске на море отдыхаю.

Когда Павел ушел, Наташа позвала, бегающего по лужайкам, Бусика. Он вылез из-под куста розы, весь взъерошенный, мокрый от листвы с грязными лапами. Наташа присела на корточки и погладила мокрую шерстку песика. Странно – подумала она – солнце уже весь день палит, а под кустами грязь. значит кто-то поливал газон. Она ни разу не видела садовника. Но поливают обычно либо поздно вечером, либо рано утром, чтобы вода в дуэте с солнечными лучами не спалила листву растения. Точнее, вода не палит, обжигает солнце, но мокрые листья горят быстрее, чем сухие. Об этом она узнала, когда писала в газету очередную статью об очередной ненужной теме. Надо будет спросить у Тани или Максима кто занимается уходом за садом. Может садовник мог что-то видеть вечерами последних дней.

Она пристегнула к ошейнику Бусика поводок, он возражать не стал, покорно согласился, только громко прохрюкал Наташе в руку.

– Пойдем, мой хороший, проверим Максима. А то что-то мне не верится, что он так быстро работать побежал, а не увольняться.

Она поднялась с корточек и пошла в административное здание.

Максим действительно сделал правильные выводы и находился в рабочем настрое – в этом Наташа убедилась воочию – он, сделав замечание девочкам на рецепшн, уехал на рынок за продуктами. Девчонкам теперь читать стало нечего, кроме прейскуранта цен и они от скуки и нагоняя занялись «разбором» номеров.

Бусик бегал по холлу, громко цокая когтями по плитке, приставал ко всем, а все приставали к нему, и Наташа решила увести его на улицу.

Весь день солнце пекло неумолимо, и Наташа решила спрятаться от него в тень кустов. Она походила по территории Виллы, свободных лавочек не было, зато она нашла беседку. Вокруг нее тоже были лавочки, но на них не падала тень, а наоборот освещались жарким солнцем. Наташа зашла внутрь, отпустила Бусика с поводка и устроилась на скамейку, положив собачьи доспехи на столик.

Вся беседка была увита вьюнками. Утром и вечером они цвели, а ближе к обеду они закрывали свои граммофоны, но все равно было красиво, потому что зелено. Их длинные побеги вились по сетке на наружной стороне беседки, закручивая и обвивая каждую ее веревочку, доползали до крыши и, так как на ней не было за что цепляться, они пробирались в отверстия во внутрь. Некоторые из этих лиан не нашли за что зацепиться под крышей и теперь свисали просто так.

Наташе здесь понравилось – тихо, уютно и не жарко.

Никто не помешает. Не помешает подумать. Ей нужно подумать . очень нужно. Заставляла она сама себя. Вот только по делу ничего не думалось.

Полиция будет заниматься расследованием избиения Тани, если она, конечно, не откажется от этого. Но что-то Наташе подсказывало, что Таня именно это и сделает. Может она боится вмешивать посторонних в это дело. А почему? Странно.

Она взяла со стола поводок и стала его нервно теребить.

Сначала она не хотела вызывать полицию, когда у меня в номере был погром, но тогда я согласилась, ведь ничего не пропало. А может Павел прав и это связано с нами и нашей дружбой. Как он сказал? «еженощно с нами что-то случается» но я очень давно не была с Таней вместе и влезть в какую-то сомнительную историю мы не могли по элементарной причине – живем мы в разных углах крымской карты.

Нет. Скорей всего это случайность. Стала сама себя убеждать Наташа. Стечение обстоятельств. На Таню напали, потому что думали, что у нее есть деньги, но не из-за того что хотели убить. И в номер ко мне влезли случайно. Никто не знал, что я в это время буду отдыхать здесь. Мой отпуск случился спонтанно. И Таня меня поселила в этот номер без всяких там досрочных договоренностей и броней. И вообще в этом номере должен был жить кто-то другой.

Наташа не успела додумать, хотя уже сама себя заставила это делать. Она услышала приближающийся голос. Приятный женский голос. Все же у нее красивый голос, нежный, певучий. Наташа усмехнулась. Ей вообще нравилась Виктория, и не только голос. Красивая, ухоженная, богатая, успешная, многодетная и счастливая. Сначала Наташа подумала, что Виктория разговаривает с детьми, но потом поняла, что она разговаривает по телефону. И то, что она услышала, заставило ее сидеть тише воды и молить, чтобы Бусик не вздумал вернуться со своей охоты за бабочками и не выдал ее присутствия в беседке.

Виктория была в красивом нежно зеленом сарафане и такого же цвета шляпе с большими полями. Она не боясь солнечных лучей, села на лавочку возле беседке и ласково с чувством продолжала говорить в трубку:

– Ты просто не представляешь, как я по тебе соскучилась… когда ты уже приедешь? Я сил не нахожу, ждать тебя… я так хочу тебя обнять, поцеловать… я устала в разлуке. Я скучаю.

Виктория оглянулась на беседку и замолчала, ей показалось, что там кто-то есть. Кто-то подслушивал ее личный разговор по телефону. Она не стала вглядываться через решетку окон, а медленно поднялась и ушла в другое место.

Когда Виктория скрылась за деревьями аллеи, Наташа села прямо и задышала в полную грудь. Как хорошо, что она не захотела, или не соизволила заглянуть в беседку, а то Наташе было бы не комфортно в этом деликатном подслушивающем положении любопытной особы.

«Но как же так? – подумала она – а Павел вызвал своего начальника охраны, как он сказал присмотреть за Викторией и детьми, а она в открытую любезничает с кем-то. А может она с пашей так любезничает? Как-то это не понятно и подозрительно».

***

На следующий день Наташа с Павлом попытались попасть к Тане в больницу, но их не пустили из-за процедур, осмотров и лечения. Они честно просидели в коридоре, дожидаясь разрешения, но дождались только холодного медсестринского «идите, идите, у больных начинается тихий час».

Не повидавшись с Таней, решили сходить на пляж. Тем более день выдался еще жарче и душнее, чем вчерашний. На Вилле делать нечего, Максим не дает работу, да и после вчерашнего разгоняя, устроенного ему Наташей, он тем более ничего ей не даст, ни работу, ни ватрушку. И чтобы не маяться от безделья, скуки и грустных мыслей, Наташа приняла предложения Павла поплавать.

На пляж решили взять Бусика.

– Таня, сказала, что он любит плавать.

– Тогда не будем лишать его удовольствия – согласился Павел.

Бусик действительно почти не выходил из воды. Благо, что они нашли на пляже тихое и свободное от отдыхающих место.

Павел плавал далеко и на глубину, а Наташа, в связи с тем, что плавала, как топор, но с одной разницей – топор ныряет хорошо, а она и это не умеет. В общем, бултыхалась с трудом и страхом возле берега, на пол метровой глубине, где и тонуть-то стыдно.

Бусик бегал по песку, забегал в воду, поднимая много брызг, и громко похрюкивал от удовольствия. Наташа улыбнулась, она уже стала привыкать к этому бесподобному милому песику, уже привыкла к тому, что он хрюкает, как поросенок.

Она задумчиво смотрела на приятно– притягивающее море, отвлекаясь от своих мыслей на бегающих рядом детей, которые с визгом и криками, поднимая фонтаны брызг, вбегали в воду, не обращая внимания на родителей. Взрослые, наоборот, в воду входили осторожно, с трудом, потому что солнце уже перегрело их, и вода казалась холодной. Наташа не могла решиться сказать Паше об услышанном вчера в беседке разговоре Виктории по телефону. И сейчас она думала и решала этот вопрос. Да или нет. Сказать или не сказать. Ее гложила эта дилемма.

Она посмотрела на Бусика. Песика что-то заинтересовало в воде. Его не интересовали дети и их родители, а вот рыбка в воде– это что-то. Он пытался ее спасти, взять в пасть и вынести ее на сушу, но глупая рыбка не давала себя поймать, чем очень сильно его удивляла.

Она задумалась. Какие-то странные и непонятные отношения у Павла с Викторией. Вчера по телефону она естественно разговаривала с мужчиной. Причем этот мужчина ей не равнодушен. То, что это не Павел – сильно вошло ей в голову и не собиралось эту самую голову покидать. А Павел мало внимания уделяет Виктории. Это же очевидно. Может они в ссоре? Возможно – рассуждала она. Наташа тоже ссорилась с Мишей, но никогда не позволяла себе, даже в мыслях, флиртовать с другими мужчинами. А Виктория не просто флиртовала. Она говорила по телефону так, как позволительно разговаривать со своим мужем. Наташе даже показалось, что она иногда переходила на требования. Может ли она так разговаривать, к примеру, со своим водителем или садовником? Могла, но такое говорят мужчине, который намного ближе к душе и телу, чем наемный работник. Она говорила, что хочет его обнять, поцеловать. Однозначно – это любовник. Бедный Паша. Хотя он тоже хорош. Как приехал на Виллу, все время с Наташей и Таней время проводит, а не с семьей. Хорош муж и отец. Нечего сказать. Вот почему он не поехал сегодня с ними на Тарханкут? Поссорился с Викторией? Вчера? Или это давно уже произошло? Неужели ему сейчас важней проблемы Тани? Или ему совсем не нужна семья? Он же не успевает общаться с женой и детьми, он все время с Наташей. Или он отстранился от Виктории из-за ссоры. Но тогда они не смогут помириться, потому что все время в разных местах и встречаются только… она не знала где они могут встречаться, наверное, только вечером у себя в домике.

Значит, точно поссорились – наконец Наташа убедила себя в этом и даже головой утвердительно покачала.

Ссора ссорой, а ей-то что делать? Говорить ему или не говорить? Опять двадцать пять.

Вопрос дня.

Отличный же у нее получается день.

Хорошо. – Решила она и написала на песке «ДА».

Расскажет она Павлу и как он отреагирует?

Понятно как он отреагирует на информацию – негативно. А как он отреагирует на нее саму? Как он потом будет на нее смотреть? Каким взглядом? Что будет о ней думать? Если об адюльтере жены он узнает от Наташи, то возненавидит ее, Наташу. Оттолкнет от себя, ограничит в общении или вообще перестанет общаться. А это самое страшное, что она может сегодня представить.

Она встретила его после долгих лет разлуки, опять захотелось общаться, видеться, дружить с ним, он поможет ей с работой, поможет с Таниными проблемами. Это ведь прекрасно. А ее болтливый язык может все испортить.

Она посмотрела вдаль моря, нашла взглядом ныряющего Павла. Он то пропадал из вида, то опять появлялся, плавая вдалеке.

Если не говорить – она написала на песке «НЕТ». Не скажет она. Промолчит, вернее скроет. Это как называется? Предательство. Да? Предательство друга всей ее юности. Как это давно было. Но у дружбы нет срока давности. Ни в коем случае. И если Наташа сейчас не заведет разговор о Виктории, то это будет непростительно. Паша ее не простит. И тогда конец дружбе, конец их общению, которое она опять недавно нашла и возобновила. Она только начала привыкать к этому общению, к новому витку забытой и потерянной дружбы. Так нельзя. Она не сможет опять его потерять. Она его уже теряла. Такого нельзя допустить опять.

Ой, о чем это я? Он женат – остановила Наташа свой порыв романтичных мыслей.

Хотя чего ей бояться. У нее же принципы – никогда не влезать между мужчиной и его женой, никогда не заводить отношения с семьянином. И даже с Пашей она не позволит себе такого. Так что не смей о нем думать в таком направлении.

Она не такая, и разлучницей не станет никогда. Так что не думать о нем – приказала она себе.

А если на секундочку представить, что она потеряет рассудок вместе с головой и здравыми мыслями и глупыми принципами, то ее вернут к реальности и остановят трое прекрасных и милых детей.

О Паше можно думать только как о друге. И точка.

Наташа глубоко вздохнула и натянула шляпу на глаза, чтоб даже не смотреть на плывущего к берегу Павла.

«Так. Решено. Друг значит друг. Но что же делать? Говорить или не говорить? Скажу – в какой уголок их дружбы это приведет? Не скажу – сделаю вид, что ничего не знаю вовсе. Никого не видела, ничего не слышала. Да и ничего ни кому не скажу. Прям, как те три обезьяны. Только они в отличии от нее означают практический ум и беспредельную мудрость.

В эту минуту она считала себя не умной и не мудрой.

Чтобы говорить, нужно знать, о чем говорить – решила она – нельзя же просто пересказать, услышанный разговор Виктории вперемешку со своими эмоциями, а дать возможность ему самому все понять и додумать, тем более она сама не слышала ни начало разговора, ни его продолжения. Все это как то вырезано из контекста. Нельзя. Тогда нужно самой сначала во всем разобраться и убедиться хоть в чем-то. Но как? Наташа с Викторией только здороваются, мило улыбаются, для галочки, так сказать.

Поэтому подойти и спросить в лоб она не сможет, а значит и разузнать не сможет. Следить и подслушивать она тоже не будет, потому что не умеет. Начать с ней дружбу, зная, что только для того, чтоб разузнать правду она опять не сможет. Ну не умеет она лицемерить, а искренних хороших чувств к жене Павла она не испытывает. Уже не испытывает. После вчерашнего ее разговора возле беседки.

Павел вышел из воды бодрым. Он всегда плавал на глубину с большим удовольствием. Сегодня нырял без маски и трубки, погружаясь под толщу воды насколько позволяло дыхание. Ему нравилось, что морская соль пощипывает глаза, поэтому он ничего не рассматривал, а только наслаждался чувством свободы. Если бы сегодня была маска и трубка, можно было бы наловить крабов и рапаны. А вообще такое снаряжение нужно для дайвинга на Тарханкуте – вот где есть места в скалах под водой, которые радуют и удивляют глаз. В какой-то момент даже пожалел, что не поехал с ними на Тарханкут.

Сейчас он плавал для проверки своего физического состояния. Поплавал– устал– вернулся– отдохнул. Такая усталость мышц всегда приводит его к бодрости духа и чистым правильным мыслям. А то что-то мысли в последнее время путаются и уводят от дел к Наташе. Да и тупик в Танином расследовании. Только он начинает думать о Тане, как сразу переключается на Наташу. Она сидела на берегу, накрыв плечи полотенцем, чтобы не усугублять загаром свою пострадавшую спину и натянула шляпу почти по самую шею.

– Печет? – сочувственно спросил он.

– Ага – она приподняла шляпу с глаз.

Павел сел рядом и внимательно на нее посмотрел.

– Наташ, не грусти.

– Я не грущу, задумалась просто.

– Что ты думаешь? О Тане – уточнил он.

Наташа тяжело вздохнула.

– Я никак не пойму, почему Таня не хочет и отказывается от расследования полиции?

– Боится огласки.

– Почему тогда не говорит, что боится именно этого? – не согласилась Наташа – ну разве мы не поймем? Я точно пойму. Это же просто. Всю свою осознанную жизнь она строит этот бизнес. Добивается успеха, проходя трудности, испытав на себе сезон убытков, когда курортники не ехали. И тут, когда все налаживается, начинаются безобразия. И вмешательства полиции ей только навредит. Выходит, от этих проблем ее репутация рушится и все нужно начинать сначала. А народ у нас какой?

– Какой?

– Только услышат, что– то интересненькое – в кавычках – сразу допридумывают, приукрасят, а то что народ не сделает, конкуренты помогут. Поэтому мне понятен был бы ее мотив отказаться от привлечения полиции.

– А с другой стороны произошло ЧП – избили хозяйку Виллы. Так?

– Да. Это серьезное преступление.

– Тут нужно прибегнуть ко всем силам и средствам, чтобы поймать и наказать виновных. Правильно?

– Я не знаю, Паша, по логике вещей именно это правильно.

– А наша Таня этого не хочет. Не логично.

– Боится?

– Вопрос. Чего именно она боится. И почему не говорит тебе? Ты же лучшая подруга.

– Либо что-то серьезное боится, раз уж и от меня срывает, либо на самом деле не понимает сама.

– Сегодня в больницу сходи без меня, может, расскажет тебе без свидетелей.

– Хорошо. Попробую ее разговорить.

– А вечером сходим за твоей машиной. Уже отремонтировали.

– Ой, а я уже забыла про нее. Спасибо, что напомнил.

– Да, пожалуйста. И все же я на Танином месте воспользовался бы профессионалами.

Наташа собралась с силами и вопреки своему последнему решению повременить с рассказом о Виктории начала.

– Послушай, Паша.

Она не успела продолжить – сильный порыв ветра налетел на пляж, поднял песок и надувные матрасы, вырвал зонтик у отдыхающих и погнал его в море, он несколько раз перекрутился по воде, потом все же зачерпнул ее в себя и утонул. Отдыхающие стали прятаться от песка, накрываясь полотенцами. Наташа тоже укрылась с головой и подумала, что огромная сила в виде ветра закрыла ей рот, в тот момент когда она уже готова была поговорить с Пашей о Виктории. Вывод пришел сам собой – значит она не должна об этом говорить.

Ветер так же резко прекратился, как и налетел.

Все с облегчением стали выползать из своих хилых укрытий. Дети с радостным визгом бежали от своих родителей обратно в море.

– Зонтик у кого– то утонул – озабоченно сказала Наташа, вставая с песка.

– Да. И надувные круги у ребят улетели. – Павел указал в море на уплывающий яркий круг.

К ним подбежала девочка лет десяти и взволнованно спросила:

– Это не ваша собачка?

Наташа внимательно посмотрела, куда указывает девочка и испуганно закричала.

– Бусик! Паша, это Бусик! Паша он уплывает!

Паша складывал свои вещи в спортивную сумку и не сразу понял, почему Наташа испугалась. Он поднялся с корточек, посмотрел в сторону моря, увидел маленькую собачку, плывущую за надувным кругом, оценил ситуации и бросился в море. Наташа с ужасом смотрела, как быстро удаляется яркое пятно, некогда бывшее надувным кругом, песика в воде уже было сложно разглядеть.

Павлу ничего не стоило доплыть на такое дальнее расстояние, ему хватало сил плавать еще дальше, но сможет ли собака удержаться на воде? А Бусик уже уплыл очень далеко. Главное, чтоб он не устал и не захлебнулся.

Наташа все время присматривала за песиком, но когда налетел ветер, она накрылась с головой в полотенце, а Бусик в это время решил догнать, пролетающий мимо него надувной круг. Круг проскользил по песку, попал в море и стал удаляться. Бусик не растерялся и кинулся на спасение, поплыл за ним. Хорошо, что его заметила девочка, которая с сожалением и горестью смотрела на быстро уплывающий свой яркий круг.

Пока Наташа бегала в палатку к спасателям, пока объясняла ситуацию, Паша догнал Бусика и поддерживая песика, ждал приближающихся на скутере спасателей. Спасатель, молодой парнишка лет двадцать помог Паше погрузить Бусика на мотоцикл и забраться самому. И к удивлению Наташи, а также радости девочки, догнали уплывший надувной круг. Многие отдыхающие с интересом и нескрываемым переживанием наблюдали за спасательной операцией Бусика – отважного песика, который считал, что не его спасали, а он сам спасал. Когда скутер высадил своих героев на берег, все переживавшие захлопали в ладоши, девочка от счастья запрыгала, ведь ей вернули круг, а Наташа после нервного напряжения прослезилась.

Она схватила Бусика на руки и вытирала своим полотенцем. Песик сильно устал, его трясла крупная дрожь, и он не сопротивлялся, хотя ему это не нравилось.

– Бусик, миленький – взволнованно повторяла она – что же ты это придумал? Там же глубоко. Чего это ты за ним поплыл? Разве ж так можно? Ты что смерти моей хочешь? Нельзя так. Я же уже девушка не молодая, могла и инфаркт получить. Что ты со мной делаешь? А если ты не удержался на воде? Ты так больше не шути.

Отдыхающие стали потихоньку расходиться по своим лежакам, девочка поблагодарила Пашу, погладила песика и тоже ушла, забрав свой яркий круг.

Паша сел рядом с Наташей, она что-то шептала закутанному в полотенце песику, обнял ее за плечи, притянул к себе и поцеловал. Нежно и уверенно. Целовать было не удобно, потому что Бусик, зажатый между ними, засуетился и норовил выбраться. Наташе тоже было неудобно – у нее принципы, а Павел женатый человек. Она отстранилась от него, отпустила песика и стала собирать вещи.

***

Павел только открыл дверь в свой домик, как сразу все понял. В домике был посторонний. Или еще есть. Этот посторонний наследил в холле – на полу Павел заметил два четких отпечатка обуви. Значит, он влез через окно. Окно действительно было приоткрыто, а этого не могло быть. Уходя из домика, они всегда закрывали окна, потому что в открытые окна с улицы непрерывно поступала жара. Поэтому они всегда закрывали окна, включали кондиционеры и уходили. И сегодня сделали точно также. А сейчас Павел понял, что кондиционер работает, а с окна дует жаркий воздух.

Он неслышно прикрыл дверь и стал медленно двигаться по всем комнатам, стараясь не издавать звуков. Самая крайняя комната Василия, он открыл дверь и заглянул – никого. Следующая – Виктории и мальчишек – тоже никого. Он заглянул в кухню, ванную и санузел – чисто. Он медленно поднялся по винтовой лестнице на второй этаж, заглянул в комнату Светочки, а потом уже в свою. Никого. Осталась только душевая. Там тоже никого не оказалось, значит непрошенный гость уже ушел.

Павел вернулся на первый этаж, обошел со всех сторон следы, нашел более освещенный ракурс, присел на корточки, достал свой телефон и сфотографировал их. На телефоне они оказались не очень хорошо видны, но все равно понятно, что следы от кроссовок с очень характерным рисунком. Паша встал и выглянул в открытое окно. Дерево растет далеко от окна, да и не дерево это вовсе, а куст, высокий и разросшийся куст. Он хорошо скрывал от посторонних взглядов человека, который влез в окно.

Вот только вопрос – кто и как может открыть окно со стороны улицы?

Специалисты по открыванию окон естественно существуют в природе воров, но не высоко ли окно? Лестницы или других приспособлений видно не было. Так, понятно. Влез в окно, открыв его отмычкой или чем-то в этом роде. То, что человек был один, Паша не сомневался, потому что следы были от одной пары обуви. Второй человек мог бы сидеть в засаде за кустом, но рано или поздно это могло привлечь внимание отдыхающих.

Значит, он пролез в домик, прошел везде и ничего не взял. Это не вор. Вор бы не прошел мимо украшений, которые Вика сняла с себя перед отъездом на Тарханкут. Сказала, что будет нырять, и побоялась, что они с нее упадут и утонут. Она просто положила золото с бриллиантами аккуратной горкой на своей прикроватной тумбочке. Не вор, но окна с уличной стороны открывать умеет.

– Интересненько.

Павел осмотрел оконную раму, выглянул на улицу и осмотрел с обратной стороны. Идеально гладкая, ничего нет, хотя он ожидал увидеть царапины от отмычки или отвертки, ну хоть что-то. Но их не было.

– Странно.

Может окно открыли уже с внутренней стороны, когда убегали?

Нет. Следы на полу говорят, что влезли в окно.

Паша слышал, что во внутреннем дворике, куда выходило это окно, гуляли отдыхающие, не пугаясь раскаленного солнца и нестерпимой жары. Они болтали о своем и шлепали ногами. Из-за кустарника ему не было их видно. Чтобы их увидеть, нужно смотреть со Светиной комнаты. Он поднялся на второй этаж, машинально взял ее медвежонка, открыл окно и выглянул в него.

На лавочке сидели дедушка с бабушкой и внучком, который шлепал ногами в резиновых тапках, все время бухтел и всем был недоволен. По тропинке, в своем инвалидном кресле ехал Алексей, он не спеша, устало толкал руками специальные колесики, которые приводили в движение колеса кресла и они жутко и неприятно скрипели при движении. Этот скрип раздражал всех. Паша давно уже хотел предложить свою помощь по смазыванию колес. Нужно будет с машины принести моторного масла. Нужна всего лишь одна капля, чтоб избавить всех и Алексея от этого ужасного скрипа.

Он уже надоел и сильно раздражал. Приближение Алексея было слышно за километр и без труда можно определить с какой стороны он едет, с какой беседке он выехал и куда направляется. Паша, даже уже, научился различать с каким настроением он передвигается. Если скорость маленькая, то Алексей устал, либо в не настроении, если быстро едет, то бодр и рад.

Конечно, нужно быть благосклонным к инвалиду, но и инвалид должен быть таким же к окружающим, ну нельзя же так раздражать людей скрипом.

Все, сегодня же смажу ему колеса, хочет он этого или нет.

По тропинке не спеша прошел Матвей Сергеевич, нашел качели-навес и там устроился с газетой.

Павел облокотился на подоконник и задумался.

Все это очень интересненько, ничего не скажешь. События набирают обороты. Что же все-таки происходит?

Сначала влезают в номер к Наташе, потом, вообще из ряда вон выходящее, избивают до полужизни Таню, теперь влезают к нему в домик.

Одно понятно. Все что происходит последние три дня происходит с ними – Паша, Наташа, Таня – гроза института и студенческого городка. Это может быть из прошлого? Из студенческой жизни? Или просто события трехдневной давности? Может это все стечение обстоятельств? Случайности? И одно с другим не связано.

Много вопросов и мало ответов.

Он столько лет не виделся с Наташей, что ее с Павлом сегодня ничего не объединяет. Только прошлое. С Таней он виделся каждое лето. Она выстроила этот комплекс, назвала его Виллой, позвала Павла, а он влюбился в этот отдых. Уже пять или шесть лет каждый свой отпуск, он берет Викторию и привозит ее с детьми на недельку другую сюда.

И ничего никогда не происходило. А сейчас, когда Наташа приехала к Татьяне, причем под предлогом выдуманной болезни, которую сама же Таня и придумала и выманила подругу из дома, все и закрутилось.

Все правильно. Как только здесь появилась Наташа, все и началось.

Что получается и какие выводы можно сделать? – сам себе спросил Павел.

Никакого конкретного вывода.

Наташа совсем не изменилась. Такая же красивая, молодая и притягательная. И сегодня он ее поцеловал. Просто взял и поцеловал. Как когда-то давно. Как и не было этих лет расставания. Поцеловал, потому что его к ней тянуло. И тогда и сейчас. И он почувствовал, что произошло в поцелуе. Все как раньше. Не охладели еще чувства к ней, не забылись, все так же горят и разливаются горячей лавой от самой макушки, продвигаясь по груди, зажимая легкие, до стона в груди и спускаясь ниже. Лава расплывается в низу живота.

Ничего не забыто. Он не забыл. Сделал вид, что забыл, но себя-то не обманешь. И никогда он не забудет то, что связывало их.

Она ответила ему на поцелуй. Чуть удивленно, но ответила. При воспоминании о том, как она ответила, горячая лава проснулась в голове и стала спускаться вниз.

Так дело не пойдет – остановил он себя. Ему нужно подумать, но не о поцелуе. Отвлекся он что-то.

Он закрыл окно, спустился в кухню, сделал себе кофе и устроился за столом раздумывать и размышлять. Главное не отвлекаться на поцелуй с Наташей.

Отвлекаться не получилось, потому что с громким весельем в домик ввалились дети с Викторией. Они с огромной радостью рассказали Паше как здорово съездили на Тарханкут, как там здорово и красиво, как они там отдохнули и устали одновременно, потому что плавали и из воды практически не вылезали. Когда громкая компания уселась у телевизора и перестала быть шумной и Паша негромко рассказал Василию и Андрею Викторовичу о незваном госте, побывавшем в их домике.

– Что у нас получается? – спросил он, отхлебнув еще горячий кофе – Таня вытаскивает, точнее хитростью вытягивает Наташу на Виллу. В это же время сюда еду я. Совпадение. Детей и Викторию ты привез сюда на неделю раньше. В любом случае Таня знала, что я приеду тоже. Она подстраивала нам встречу или это стечение обстоятельств?

– А зачем ей это надо? – спросил Василий.

Он сделал себе кофе и сел рядом.

– Правильно. Не зачем. И не могла она подстроить. В дороге у Наташи ломается машина и я останавливаю тебя помочь одиноко стоящему под дождем старенькому Вольво. Это Таня не могла предвидеть, даже если Ванга ее родственница. Мы встречаемся случайно. На следующий день к Наташе влезают в номер.

– Что-то пропало?

– Ничего не пропало. Брать нечего? Если вариант – ограбление, то на Вилле есть более «озолоченные» отдыхающие, которые на себе пять килограмм золота носят и в чемоданах столько же на смену. Могли бы влезть к другим.

– Промахнулись?

– Тогда можно было повторить с другими, но серии ограблений не последовало.

– Значит это не ограбление.

– Значит, влезли, чтобы что-то найти? Нашли? Или влезли, устроили погром, чтоб просто насолить, нахулиганить?

– Кому?

– Тане или Наташе? Опять много вопросов – Он допил холодный кофе одним большим глотком.

– Зачем влезли сюда? – задумчиво спросил Василий.

– Правильно. Зачем? Золото так и лежит у Вики в комнате.

– Не успели взять.

– Нет. Он обошел все комнаты. Слабые следы виднеются и на втором этаже. Логичнее предположить, что он сначала обошел первый этаж, а потом поднялся наверх. Значит, в комнате у Вики он побывал раньше и мог бы прикарманить ее украшения. Вот, кстати, следы – Павел достал телефон и показал фотографию.

– Кроссовки фирмы тайк. У каждого второго они есть.

– Значит, мы не сможем найти хозяина следов.

– Да. Потому что под подозрение подпадают пол Виллы и полгорода. Это не улика. Может и у Натальи и у вас что-то искали? Вы ведь вместе учились. Может у вас что– то есть такое, что кому-то это надо.

– У нас есть только воспоминания, но это нельзя взять в руку и унести – невозмутимо ответил Павел потом подумал и добавил. – К нам просто влезли, причем, когда нас не было в номерах, а Таню жестоко избили.

– Это уже не просто хулиганство.

– Покушение на жизнь – согласился Павел.

***

– Танюш, – просила Наташа – ну подумай, кто бы это мог быть?

Таня еле заметно пожала плечами и посмотрела на белый потолок палаты. Палату ей организовали одноместную, комфортабельный, и если бы не больничный запах и суетливая медсестра, каждые полчаса забегающая к ней «Проверить – как самочувствие?», то можно было подумать, что это дом отдыха или номер пансионата, по количеству звезд не уступающий «Виллу де ла Таня». И этот белый потолок ей уже сильно поднадоел.

«Буду делать ремонт на Вилле – подумала она – обязательно перекрашу потолки, чтоб не напоминали больничную палату». Она тяжело вздохнула и устало ответила: