Читать книгу "Воланте. Ветер перемен"

Кроме того, она беспокоилась, как бы не врезаться в Кордеро, который, по её расчётам, должен был проплывать где-то рядом. Дийна замедлила скорость, напряжённо вглядываясь в серую пелену. И всё равно чуть не проскочила мимо частокола обугленных сосен, промелькнувших в облаке чуть левее и ниже её.

Она дважды описала круг вокруг острова, прежде чем смогла приблизительно вспомнить то место, куда в прошлый раз зашвырнула рюкзак. Почерневший лес производил гнетущее впечатление. На островке, где раньше весело светлели деревья, теперь простиралось сплошное сизое гарево. Дийна знала, что воларовые сосны хорошо восстанавливаются после пожара благодаря своей толстой коре, но всё равно скрюченные кости обугленных деревьев вызывали острую жалость.

Наконец, она отыскала рюкзак в небольшой рощице, почти не затронутой огнём. Он слегка почернел и был наполовину засыпан ржавыми сосновыми иглами, но в целом остался невредимым. В стремительно сгущавшейся темноте трудно было оценить, насколько пострадал драгоценный груз. Дийна просто надела лямки на плечи, подняла парус и отчалила от мёртвого островка, продолжавшего свой вечный бег вокруг «большого брата», острова Керро.

У себя в комнате она закрыла дверь и торопливо распотрошила свёрток. А потом шумно выдохнула, любуясь прохладными волнами гладкого шёлка. Умеют же люди делать такое чудо! Кое-где материал испортился и пожелтел, но по-прежнему переливался текучим неярким блеском. Чистый сливочный цвет в свете лампы казался бледно-золотым. Приложив ткань к груди, Дийна обернула её вокруг талии и подошла к окну. В темной глубине отразилась невысокая хрупкая фигурка, вся в белом, с глазами на пол-лица. Вдруг вернулись давно забытые ощущения: шорох длинных юбок, тяжесть ожерелья на ключицах, мелкая походка из-за каблуков…

Резкий стук вырвал её из воспоминаний. Дверь слегка приоткрылась.

– Дийна, ты здесь? – послышался голосок Саины. – Ох, ничего себе!

При виде шёлковых мерцающих складок, мягко спадающих на пол, у Саины даже рот приоткрылся.

– Нравится? – улыбнулась Дийна. – Это тебе. Подарок.

Девушка только моргнула, напрочь лишившись дара речи.

– Это… всё мне? – изумлённо спросила она, когда они разложили шёлк на кровати, и он покрыл её всю в несколько слоёв. – Но, послушай, здесь вполне хватит на два платья!

Дийна прикинула объём рулона – метров шесть, не меньше. Вероятно, графиня де Мельгар собиралась сшить себе парадный наряд со шлейфом.

– Решено: я сошью платья для нас обоих! – воскликнула Саина. – Нужно срочно снять с тебя мерки! Подожди, я принесу сантиметр!

– Но я вовсе не собираюсь на бал! – запротестовала Дийна.

Карие глаза подруги расширились от шока:

– Конечно же, ты пойдёшь! Это самый главный праздник в Эль Вьенто! И самый красивый!

Дийна пожала плечами. Танцы с ветром и джунтой нравились ей куда больше, чем потная толкотня среди незнакомых студентов, и предстоящая вечеринка в Кастильо Вьенто обещала ей мало хорошего: скучное наблюдение за чужим весельем, одиночество среди толпы и неловкие попытки сойти за свою. Но потом пришла мысль, что кто-то же должен будет проводить Саину на праздник, если Орландо помирится с Дейзи и попробует увильнуть. Так что она спокойно помогла снять с себя мерки, предоставив подруге самой выбрать модель и всё, что угодно, на её усмотрение.

Глава 17

Каждое утро для Дийны теперь начиналось с того, что она бегала смотреть прогностические авиационные карты на Галерее и рассчитывала, пригласит ли их небо сегодня в полёт или отгородится серым облачным одеялом, да ещё хлестнёт ледяным дождём, чтобы не расслаблялись. Уроки с Альваро неожиданно доставили ей много удовольствия, хотя совсем не в том смысле, на который она рассчитывала.

Что ни говори, а приятно чувствовать себя хорошим учителем, и ещё приятнее осознавать, что она приносит колледжу реальную пользу: ведь чем скорее де Мельгар выучится летать на джунте, тем проще ему будет собирать показания с метеостанций, используемые для анализа поля флайра. А паровой катер тем временем освободится для других студентов и преподавателей, которым пока приходилось записываться в очередь, чтобы добраться на соседние острова.

Откинув одеяло, она выглянула в окно. Судя по тому, как быстро исчезал туман и таяли прозрачные облака с появлением солнца, день обещал быть хорошим. Улыбаясь своим мыслям, Дийна вприпрыжку сбежала по лестнице.

На кухне уже сидели Мартин с Альваро, причём оба имели необычайно суровый вид. Саина лопаточкой сгребала с противня свежее печенье.

– Привет, – улыбнулась ей Дийна. – Ну что, полетаем сегодня? – спросила она де Мельгара, потянувшись за чашкой для кофе.

– Если у тебя останутся силы, – ответил он. – Сегодня ты бежишь марафон.

Дзынь! Дийна чуть не выронила чашку, в последний момент поймав её на краю стола. Забыв про кофе, она присела на стул, вдруг почувствовав слабость в ногах и холодок в желудке.

– Магистр Гонсалес сказал, что лучше сделать это сейчас, пока не зарядили зимние дожди, – пояснил Мартин.

– Да не переживай ты так! Хочешь, я сделаю тебе укрепляющий напиток? – подбодрила её Саина.

Легко сказать – не переживай! Дийна бегала по саду почти каждый день, но ещё ни разу ей не удалось преодолеть «марафонскую» дистанцию за нужное время, то есть за час. Упражняться в беге за пределами замка она не решалась: было откровенно страшно выходить за ворота колледжа после того, что случилось с доном Гаспаром. То плато, на котором они с Альваро отрабатывали навыки пилотирования, она условно сочла безопасным. Во-первых, это место было слишком открытым, чтобы подкрасться к нему незаметно. Во-вторых, нужно быть совсем ненормальным убийцей, чтобы попытаться напасть на де Мельгара, особенно когда у него в руках тяжёлая джунта. Рядом с Альваро кто угодно почувствовал бы себя в безопасности!

Саина успокаивала её, говоря, что приемная комиссия всегда снисходительно смотрела на время дистанции – мол, пробежали и ладно, но Дийна подозревала, что к ней донья Кобра не проявит такого великодушия.

– Сегодня хороший день и дорога сухая, – сказал Альваро. – Кстати, в правилах нигде не указано, по какой именно трассе должен бежать испытуемый, – добавил он, выразительно пошевелив бровями. Дийна незаметно кивнула.

Оба помнили о верёвке, привязанной над оврагом. Благодаря этой уловке можно было сократить дистанцию примерно на четверть, и Дийна очень надеялась, что это поможет. «Хоть в лепешку расшибусь, но я обязана прибежать вовремя!»

Выпив какао, сваренный заботливой Саиной, они втроём направились к воротам. Сонное утро тускло светилось в подмёрзших лужах. Согласно правилам, на марафоне должны были присутствовать наблюдатели, чтобы проследить за стартом. Для Дийны на эту роль назначили Альваро и Мартина, а на площади её должен был встретить магистр Гонсалес, у которого там всё равно было какое-то дело, и отметить время на городских часах.

– Обычно марафон проводится со всей помпой, – рассказывал Мартин. – Флаги, праздничные флейты, зрители вдоль обочин, подбадривающие бегунов… Сегодня придётся обойтись без этого. Но зато у тебя есть мы!

– Это гораздо лучше! – заверила его Дийна.

Не нужны ей ни флейты, ни флаги… А уж зрители – тем более не нужны! Иначе она не смогла бы свернуть с дороги к той заветной шелковице на краю оврага.

Сеньор Гарра, чопорный и бесстрастный, как всегда, отворил им ворота. Мелодичный колокольный звон наполнил замковый двор, отразившись от башен, и Дийна пустилась бежать.

– Удачи! – долетело ей вслед.

Дорога, убегающая вниз по холму, словно сама стелилась ей под ноги. Первую четверть дистанции Дийна пролетела на одном дыхании, не останавливаясь. Только чуть притормозила под конец, чтобы не пропустить секретную тропку к оврагу.

Когда вместо утоптанной широкой дороги под ногами оказалась скользкая извилистая тропа, бежать стало сложнее. Она пошла шагом. Ничего, потом наверстает. До оврага осталось совсем немного. Собственные шаги показались вдруг очень громкими. Их отголоски шуршали в кустах, разбегались между обломками скал… Чувство опасности заставило Дийну резко остановиться. Что это? Эхо, или, действительно, кроме своих шагов, ей слышатся ещё чьи-то? Неужели её преследуют?

Страх напал на неё внезапно, как злобный зверь. Деревья, серые в рассветных лучах, выглядели недобрыми призраками. Треугольный просвет между низко нависшими кронами над тропой вдруг показался ловушкой, а ветка, протянувшаяся поперёк дороги – когтистой лапой, готовой её схватить. Рот наполнился горечью, голову повело, и дорога, камни, кусты – всё поплыло у Дийны перед глазами.

«Нет! Только не сейчас! – в панике взмолилась она, чувствуя, как бешено колотится сердце и холодеют руки. В прошлый раз такой острый приступ случился с ней давно, ещё на Ланферро. – Ну почему эта дурацкая болезнь должна была вернуться именно сегодня!»

Справившись с головокружением, она бросилась бежать к знакомой шелковице. Деревья вокруг зашумели. Дийна забыла о марафоне; всё, чего ей хотелось – поскорее оставить позади этот страшный овраг, убежать от косматого злого ветра, который, хрипя что-то в спину, пытался ухватить её за плечо. Поскользнувшись, она оступилась на крутом склоне, нелепо взмахнула руками. Потом за глазами вспыхнула резкая боль – и всё затянуло мраком.

* * *

Её разбудил резкий шум и треск веток. Кто-то напролом ломился через кусты. «Дийна!» – послышалось в стороне.

«Я здесь», – хотела она ответить, но не могла выдавить ни звука из пересохшего горла. Хруст послышался ближе, кто-то прошёл совсем рядом.

– Смотри! – испуганно выдохнул чей-то голос.

– Что? Где?

«Мартин», – узнала она. А второй голос? Неужели Альваро?

Почему так больно просто открыть глаза? На лицо Дийны упала тень, когда кто-то склонился над ней. Она чувствовала рядом с собой чьё-то дыхание. Потом послышалось резкое:

– Не трогай её, вдруг перелом!

«Точно, это Альваро». Вот теперь он звучал очень знакомо! Дийна с усилием разлепила веки, но ничего не увидела, кроме мутного пятна. Свет вокруг был такой яркий… Пятно обеспокоенно спросило:

– Дийна, ты как? Здесь больно? А тут?

– Нет, – выдавила она. – Только голова…

– Ну, это не страшно! – «успокоил» Альваро.

От возмущения у неё даже в глазах прояснилось. Что значит «не страшно»? Он такого невысокого мнения о её умственных способностях?! Дийна обиженно отвернулась в сторону Мартина, но тот смотрел на неё с такой жалостью, что она предпочла снова зажмуриться. Когда на тебя так смотрят – значит, ты не жилец.

– Что будем делать? – долетел еле слышный панический шёпот.

Альваро уже снимал с себя мантию.

– Что делать, что делать… Отнесём её в лазарет!

Дорога запомнилась ей урывками. Над головой, словно огромный голубой колокол, качалось небо. Оно заполняло собой всё пространство и стучало в висках. Прядь волос, выбившаяся от ветра, щекотала ей щёку. Потом бездонную пустоту неба сменил серый каменный потолок. Где-то слышался сухой, деловитый голос медсестры и запах лекарств…

Когда мир немного пришёл в норму, яркий свет сменили длинные вечерние тени. На тумбочке мягко мерцал огонёк керосиновой лампы. Дийна лежала в постели, а рядом, сидя на стульях, негромко переговаривались Альваро и Дейзи. Она кашлянула, чтобы обратить на себя их внимание.

– Ну, привет, – улыбнулся Альваро. – С возвращением. Пить хочешь?

Повернувшись к Дейзи, он попросил: «Принеси воды». Та послала ему насмешливый взгляд человека, прекрасно понимающего, когда его хотят отослать прочь, однако молча взяла кружку и удалилась.

Оставшись вдвоём, они заговорили одновременно:

– Что с тобой случилось?

– Как вы меня нашли?

– Сердце подсказало, – усмехнулся Альваро. В его лице было что-то тревожное и злое. – На самом деле, с вершины холма прекрасно виден последний участок дороги до Оротавы. Ты давно должна была там появиться, но тебя всё не было. Мы с Мартином решили проверить.

Он перевёл на Дийну хмурый взгляд:

– Ты совсем ничего не помнишь?

Страх. Она помнила только страх, заставивший её оступиться.

– У меня… вдруг закружилась голова. Такого со мной давно не было.

– А раньше, значит, бывало? – прищурился де Мельгар.

– Давно, в детстве. Ощущения – ну… как будто в первый раз в облако входишь. Потеря ориентации, паника, клаустрофобия, трудно дышать.

– А после этих приступов не случалось чего-нибудь странного? Каких-нибудь происшествий?

– Я не помню уже. К чему ты клонишь?

Дийну начали злить и его расспросы, и его похоронно-мрачная физиономия. По мере того как возвращалось чувство реальности, она постепенно осознавала своё печальное положение. Похоже, экзамен она провалила. Нет, даже хуже – она провалилась ещё до экзаменов! Ясен пень, донья Кобра не позволит ей бежать марафон ещё раз! Не смогла – значит, не смогла. Значит, прощай, колледж, Библиотека и последняя надежда когда-нибудь добраться до Эспиро!

Под веками вдруг стало горячо-горячо от слёз. Сморгнув, она загнала их назад. А тут ещё де Мельгар что-то бубнит над ухом!

– … В отличие от Мартина, я не поленился дойти до оврага, – говорил он. – Верёвка висела на месте, но была аккуратно подрезана. Теперь понимаешь, к чему я клоню? Если бы не твой своевременный приступ паники, то лежала бы ты сейчас не в лазарете, а в овраге… со сломанной шеей!

На последних словах голос у него изменился. Они молча уставились друг на друга. Прошло некоторое время, прежде чем до Дийны дошёл смысл его речи, и от страха её обдало жаром. Подрезанная верёвка… что это значит?! Кто-то пытался её убить?

– Поэтому я и спрашиваю, не заметила ли ты чего-нибудь? – уже спокойнее спросил де Мельгар. – Может, видела кого на дороге?

Она молча покачала головой, избегая встречаться с ним взглядом. Нет, она никого не видела. Да и кто мог узнать, где именно она собирается срезать дорогу? Никто, кроме…

– Надеюсь, ты не думаешь, что это я подстроил тебе ловушку? – тихим страшным голосом спросил де Мельгар.

Именно эта мысль и пришла ей в голову. Верёвка, подвешенная над оврагом, была их общим секретом, о котором больше никто не знал! Судя по лицу де Мельгара, разговор стремительно приближался к точке взрыва, но внезапно за его плечом возникла запыхавшаяся Дейзи. На этот раз Дийна была рада ей, как никогда!

– Держи свою воду, – фыркнула она, демонстративно сунув под нос Альваро полную кружку. – Сам её пей! А для Дийны я принесла кое-что получше! – подмигнула она подруге.

Из толстой керамической кружки пахло кофе, ванилью и ещё чем-то непередаваемо вкусным, свойственным только Саине. Дийна, сразу почувствовав себя воскресшей, живо приподнялась на подушках.

– Я забежала во флигель, – пояснила Дейзи. – Саина передаёт тебе привет. Говорит, что зайдёт завтра утром.

Альваро возвел глаза к потолку:

– Кофе в сочетании со снотворным?! Скажи спасибо, что медсестра тебя не засекла!

– Но-но, пусть только попробуют у меня его отнять! – сказала Дийна, крепче вцепившись в кружку.

Дейзи бесцеремонно отпихнула Альваро:

– Иди и сделай вид, что ты ничего не видел! А мы тут поболтаем, по-девичьи.

Они засмеялись, но Дийна умолкла, поймав взгляд де Мельгара. Было заметно, что он сверхъестественным усилием воли воздержался от очередной колкости. Просто коротко кивнул и ушёл. На его место уселась Дейзи, положив рядом с собой папку с портретами.

– Ты с ними не расстаёшься? – улыбнулась Дийна.

– Всегда тянет порисовать, когда тяжело на душе. Я так отвлекаюсь.

– Что-то ещё случилось?

Отставив кружку на тумбочку, Дийна села в постели. Неужели у «мисс гениальность» тоже возникли проблемы? Дезире в самом деле выглядела расстроенной.

– Да так… – пожала она плечами.

– Можно посмотреть? – спросила Дийна, потянувшись за папкой. Ей давно хотелось взглянуть на своих новых друзей глазами художницы.

Раскрыв папку, она, к своему удивлению, наткнулась на портрет Альваро, который якобы не любил позировать. Он был похож… и в то же время не похож на себя. Дейзи хорошо удалось передать его черты: чуть приподнятые к вискам глаза, высокие скулы и упрямый подбородок, но здесь не было его обычной вызывающей насмешливости. Человек с портрета смотрел пристально и понимающе. Она редко его таким видела – собственно, всего один раз, на Палмере.

– Ты подловила его в удачный момент, – похвалила она.

Дейзи махнула рукой:

– Это же портрет, а не моментальный снимок! Я вообще по памяти рисовала. Иногда Альваро поразительно добреет – например, когда болтает с Саиной. А иногда просто превращается в каменную стену, вот как сегодня, когда он прицепился к нашему доктору и битый час допрашивал его, точно ли у тебя нету трещин в черепе, и как тебя лечить, если что.

Дийна снова покосилась на портрет, вдруг осознав, что сильбандец кажется ей необыкновенно привлекательным. Она решительно убрала листок с глаз долой, сунув его в папку между других эскизов. Это всё из-за сотрясения мозга, однозначно!

Теперь перед ней оказался портрет Орландо. Здесь мастерство художницы проявилось ещё сильнее: было видно простодушие Ортиса и его всегдашняя готовность рассмеяться в еле заметных морщинках и широком разлёте бровей, но также была заметна некоторая властность в изгибе носа и намечавшихся складках возле рта. Это был портрет будущего учёного… или политика. Портрет человека, чьё будущее могло пойти совершенно разными путями.

– Мойзес всё-таки выбрал его, – вздохнула Дейзи. В её голосе была горечь.

– Для работы в лаборатории, я имею в виду. Хотя мои расчёты ничуть не хуже! Ну конечно, ведь я просто женщина, разве я могу заниматься чем-то действительно важным?! Все они так считают! Это они будут двигать науку, а я здесь просто время провожу в ожидании подходящего мужа, который отведёт меня в ратушу и наденет кольцо на палец! Стану почтенной матроной, займусь домом и забуду обо всех этих флайровых завихрениях!

Дийне стало не по себе от её вспышки. Дейзи всегда казалась такой уверенной… Кто бы мог подумать, что признание её заслуг так много для неё значит!

– Ты всегда будешь кем-то большим, чем просто «семейной матроной», – серьёзно сказала она. – Жаль, что мне нечем тебя утешить… Разве что кофе могу поделиться!

– Давай. – Схватив кружку, Дейзи сделала крупный глоток. – Саина – просто волшебница. Будь у меня три руки, я взяла бы две кружки!

Аромат ванили и отголоски домашнего уюта, связанного в их воображении с Саиной, немного развеяли гнетущее настроение. Дийна снова вернулась к портретам.

Вот набросок Мартина. Сидит, глубоко задумавшись, у окна, а его лицо скрыто в тени. Если подумать, Мартин тоже всегда старался держаться в тени. Ещё один человек, которому есть что скрывать.

– Да… – восхищённо вздохнула Дийна. – Ты действительно зришь прямо в корень! Какими скучными мы, наверное, тебе кажемся!

Дейзи фыркнула, подавившись кофе:

– Я бы так не сказала!

– Я серьёзно. Это реальный талант! – Дийна потрясла папкой. – Будь у меня такие способности, я бы только и делала, что путешествовала, рисовала разных людей и этим зарабатывала себе на хлеб!

На минуту она представила себе такую жизнь, яркую и насыщенную, полную приключений и новых встреч. Дейзи посмотрела на неё с лёгкой грустью:

– На самом деле чистое искусство никому не нужно. Чтобы зарабатывать на жизнь портретами, нужно рисовать не то, что ты видишь, а то, что другие хотят видеть. Только такое и будет востребовано!

Глава 18

Дийна не знала, как рассказать донье Эстер о своём позорном провале на марафоне, но её начальницу это, похоже, нисколько не обескуражило:

– Ничего страшного, поступишь на следующий год, вместе со всеми.

– Но потерять целый год! – не сдержалась она. – Ох, простите. Мне так жаль, что я вас подвела!

Доктор Солано улыбнулась ей, как все взрослые люди улыбаются семнадцатилетним детям, для которых год кажется вечностью.

– Время движется с такой скоростью, с какой ты ему позволишь.

«Это просто слова! – в отчаянии подумала Дийна. – Не думаю, что у меня в запасе есть целый год! Или у Ланферро! Неужели она сама не чувствует?!»

Иногда вечерами, сидя на утёсах в ожидании Альваро, который зигзагами рассекал по плато, отрабатывая лавировку, она могла ощутить это: смутные отголоски тревоги, растущее напряжение, будто где-то вдалеке закручивалась тугая пружина. Что произойдёт, когда она лопнет?

– Тебя уже выписали из лазарета?

Дийна умолчала, что медсестра отправила её домой, прописав ей неделю постельного режима, но Эстер каким-то образом узнала об этом и решительно отстранила её от пишущей машинки.

– Врач сказал отдыхать – значит, нужно отдыхать. Со здоровьем не шутят!

Таким образом, уже в полдень Дийна оказалась дома и целый час угрюмо просидела в спальне, размышляя о своей печальной участи. Рядом с ней грустил Баррига, сожалея о том, что люди зачем-то повадились запирать шкафы, а когти алагато мало годились для взламывания замков. Чтобы его утешить, Дийна позволила ему собрать маленький клад из своего небогатого запаса красивых вещиц (расчёска, заколка, писчее перо и карандаши), а потом отнесла его к Мартину и сказала Саине, что пойдёт в порт за лодкой.

Та от изумления чуть не уронила кастрюлю с супом: «То есть ты недостаточно здорова, чтобы печатать на машинке, но достаточно хорошо себя чувствуешь, чтобы гонять на джунте?!»

Альваро, вернувшийся вечером, наоборот, поддержал Дийну и выразил всяческую готовность продолжать уроки.

– Ты просто эгоист! – прошипела Саина, перехватив его в коридоре. – Она и так на ногах еле держится, какие ещё уроки?!

– Брось, полёты ей только на пользу.

– А если донья Кобра заметит ваши отлучки?

– Скажу, что назначил Дийне свидание, – пошутил де Мельгар.

– Где, в порту?! Обалдеть, какое романтичное место!

– Да какое ей дело, где мы проводим вечер!

– Донье Кобре есть дело до всего, что происходит в колледже! А на Дийну у неё давно длинный зуб! Хочешь, чтобы её уволили?!

Он отмахнулся:

– До этого не дойдёт.

Саина осталась при своём мнении. Однако, увидев за ужином, как Дийна сметает еду с тарелки, а потом засыпает прямо в кресле у камина, она переглянулась с Альваро и еле заметно улыбнулась.

Дийна не возражала против занятий. Когда её голова после сотрясения пришла в норму, она решила, что зря подозревала Альваро в организации «покушения» на марафоне. Если бы он хотел с ней покончить, то мог выбрать для этого более подходящий момент! Но похоже, он пришёл к выводу, что от живой Дийны ему будет больше пользы.

Неожиданно на плато прибавилось учеников. Прежде всех к де Мельгару присоединилась Дезире Бланко, заявив, что тоже будет учиться летать. Дийна сначала подумала, что ей просто хотелось позлить Орландо, однако Дейзи взялась за дело всерьёз. Она даже написала отцу, который приобрёл для неё собственную джунту – очень изящную лодочку с небольшим алым парусом. Когда её привезли на Керро, аспиранты всем флигелем отправились в порт, чтобы на неё полюбоваться.

– Не уверен, что это безопасно, – нахмурился Орландо.

– Дийна же летает. И Альваро тоже. Думаешь, я глупее? – тут же насупилась Дейзи, которая с некоторых пор любое замечание Орландо Ортиса воспринимала в штыки.

– Нет, конечно, просто я удивлён, что сеньор Бланко тебе разрешил!

– Летая на джунте, я смогу собрать больше данных, нужных мне для прогнозов! Это очень полезно для колледжа, и мой отец, в отличие от тебя, прекрасно это понимает! А запрет на полёты распространяется лишь на студентов, и к тому же он давно устарел!

– Наверняка твой отец предпочел бы, чтобы ты приносила пользу каким-нибудь другим способом, вместо того чтобы гонять вокруг острова на этой скорлупке! – завёлся Орландо.

Дийна послала ему испуганно-предупреждающий взгляд: «По краю ходишь!» Разговаривать с Дезире таким тоном – всё равно что ловить триденту за хвост. Девушка опасно прищурилась. Её глаза, которые поклонники обычно сравнивали с мирными прозрачными озёрами, сейчас метали зелёные брызги.

– Да? И какая же польза, с твоей точки зрения, считается допустимой? Вступить в общество добровольных разливальщиц бульона?!

Саина решительно вклинилась между ними:

– Брэйк! Давайте все успокоимся. Лодка просто отпадная и не заслуживает, чтобы её так встречали. Как ты её назовёшь? – спросила она у Дейзи.

Лицо девушки разгладилось, когда она посмотрела на трепещущий на ветру алый парус. Недолго думая, она сказала: «Эрмоса»[4]4
  Ermosa на старом языке островов означает «прекрасная».


[Закрыть]. И все согласились.

Часто по вечерам на плато их сопровождала Транкилья. Она очень сочувствовала Дийне из-за травмы на марафоне и поначалу приходила лишь для моральной поддержки. Но со временем её тоже захватила страсть к полётам. Очень уж заразительное увлечение оказалось!

– Как они догадались, что именно возле того хребта можно поймать подходящий термик? – удивлялась Транкилья. Затаив дыхание, она наблюдала за двумя парусами – оранжевым и ярко-алым, которые, медленно кружась в восходящем потоке, поднимались всё выше. Дийна подумывала, не пора ли звать летунов обратно. Сумерки, мягко наступающие на холм, постепенно стирали окрестности.

– Облака, – коротко объяснила она. – Рисунок облаков для воланте – это всё равно что карта воздушных течений. По их цвету, форме, размерам и расстоянию между ними можно многое узнать о полётных условиях! Старые облака обычно желтоватые, с размытыми кромками. Под такими высоту не наберёшь. Но опытный пилот всегда отличит рабочее, растущее облако от распадающегося.

– Хотела бы и я так попробовать! – вырвалось у Транкильи.

– Ну так попробуй! – Дийна легко вскочила с утёса и поёжилась от бритвенно-холодного ночного ветра. Подняв парус «Плясуньи», она вынесла лодку на стартовую площадку. – Вставай сюда.

– Боже мой! Я упаду!

– Ничего, здесь невысоко, – усмехнулась Дийна, затягивая на талии подруги специальный пояс и пристёгивая к нему трапеционные тросы. Теперь джунта с Транкильей образовали одно целое.

– Если упадёшь, залезешь обратно, ничего страшного. Главное – не отпускай гик. Пока он у тебя в руках, лодка управляема!

Вскоре «Плясунья» с перепуганной пассажиркой медленно дрейфовала по флайру.

– Так, теперь чуток повернём парус! Передвинь левую руку поближе к мачте.

– Вот так?

– Нет, другую левую. Так. Очень неплохо! Мы ещё сделаем из тебя воланте!

Когда через полчаса Транкилья спрыгнула с джунты, её лицо светилось от гордости:

– Я думала, что никогда не отважусь на это, но я смогла!

Дийна улыбнулась, вдруг подумав, что даже если Транкилья не станет пилотом, это не имеет большого значения. Победить свой страх – не менее важно. Это может сделать тебя другим человеком. Страх, как гиря, придавливает к земле. Освободившись, ты можешь стать кем угодно!

У Альваро и Дейзи тоже было чему поучиться. Дейзи, например, рассказывала остальным, как рассчитать градиентный профиль ветра – то есть зависимость скорости ветра от высоты.

– А что, на разной высоте ветер может дуть с разной скоростью? – удивилась Транкилья.

– Более того, в разных слоях воздуха ветер может дуть даже в разных направлениях! – засмеялся Альваро. – Поэтому, чтобы его поймать, приходится следить за всем, что шевелится: за деревьями, флюгерами, высокой травой, рябью на озере… Ветер всегда выдаёт себя.

Теперь, когда над плато летало сразу три лодки, Дийне пришлось объяснить правила «воздушного движения»:

– При встрече облетаем друг друга слева, а если курсы пересекаются, то действует правило «помехи справа»!

И, конечно, им всё труднее было держать свои занятия в тайне. Когда группа студентов каждый вечер исчезает из замка, а ближе к полуночи возвращается с обалдело-счастливыми лицами, кто угодно заподозрит неладное! Сеньор Гарра уже начал провожать их задумчивым взглядом.

Ситуация осложнилась ещё больше, когда Альваро, по-прежнему любивший заковыристо садиться куда ни попадя, вторгся на территорию соседней фермы: при посадке он нечаянно снёс спиной сухой куст и проломил торчавший за ним ветхий сарайчик. Хозяева были просто в экстазе! И хотя сильбандец долго извинялся, клятвенно обещая возместить ущерб, появление летунов на джунтах теперь вызывало острое недовольство местных жителей. Один раз на них даже спустили собак.

– Кажется, придётся искать другое место, – удручённо сказала Дийна.

– Этого бы не случилось, если бы кое-кто научился вовремя тормозить! – едко заметила Дезире, бросив на Альваро уничтожающий взгляд. – Ты вечно торопишься так, будто за жратвой летишь! Про тебя на острове уже легенды ходят!

– Ладно, я поговорю с Мойзесом, – хмуро буркнул Альваро, сознающий свою вину. – Попробую его убедить. Нам нужны ангары на территории замка и нормальное место для тренировок. Не можем же мы таиться до бесконечности!

– Мойзес – это ещё что, – вздохнула Дезире. – Ты попробуй донью Кобру уговорить! Устав колледжа для неё – священная книга. Скорее Архипелаг перевернётся «изнанкой» кверху, чем она согласится вычеркнуть оттуда хоть один пункт!

* * *

Тайна раскрылась внезапно и драматично, как это обычно бывает с тайнами. Спустя неделю «домашнего режима» Дийна снова вернулась к работе и в обеденный перерыв заскочила к Транкилье, чтобы отметить своё возвращение кусочком яблочного пирога в столовой.

– Яблочные пироги доньи Люсии – это нечто! – мечтательно протянула Транкилья, надевая жакет. – Боюсь только, что не удержусь и слопаю тройную порцию, а потом придётся неделю отказываться от полётов, так как твоя джунта меня просто не выдержит!

Они весело засмеялись, но тут же умолкли, когда возле двери ядовито прозвучало:

– Какая ещё джунта?

Сеньора ди Кобро, незаметно вошедшая в кабинет, смерила притихших девушек поистине драконьим взглядом.

– Я жду объяснений, – заявила она среди бездыханной тишины, повисшей в комнате. – Ну?

Лицо Транкильи, патологически неспособной ко лжи, медленно расцветало красными пятнами. Дийна молчала. Донья Кобра смерила несчастную секретаршу уничтожающим взглядом:

– Если ваша куриная голова не способна запомнить двадцать пунктов Устава, то хотя бы здравый смысл должен был предупредить вас, насколько опасны подобные развлечения! Посмотрите на себя! Ну какой из вас лётчик-воланте?! Неуклюжая, несобранная…

– Стойте! – не выдержала Дийна, потрясенная тем, как мгновенно и страшно изменилась Транкилья. От её недавней сияющей победительности не осталось и тени. Опустив голову, она прямо на глазах превращалась в забитое серенькое существо, лишённое собственной воли.

Забывшись, Дийна шагнула вперед, и, хотя была меньше ростом, ухитрилась заслонить собой подругу:

– Это я уговорила её попробовать управлять джунтой! – заявила она, глядя в лицо декану. – И если хотите знать, она с этим прекрасно справляется!

Донья Кобра перевела свой взгляд на неё – будто лязгнул ружейный затвор:

– О вашем безответственном поведении мы поговорим отдельно. Прежде всего, лодку нужно уничтожить, немедленно. Где вы её прячете? Сейчас подойдёт сеньор Гарра…