Читать книгу "Воланте. Ветер перемен"

«А главное, остальные вели себя так, будто из нас двоих Баррига больше достоин сочувствия! Вот пусть и нянчатся с ним! Лицемеры!»

Шмыгнув носом, она прикрыла глаза. Её деятельная натура требовала немедленной мести, но музыка успокаивала, смягчала… Нежные звуки арфы смывали с души накопившуюся усталость. Дийна совсем растворилась в мелодии и почти задремала, когда кто-то тихонько тронул её за плечо.

Оказалось – Саина. Девушка стояла перед скамейкой, держа в руках две кружки какао.

– Хочешь?

Дийне хотелось гордо отказаться, чтобы продемонстрировать всю глубину своей обиды, но из кружки пахло слишком вкусно, так что она сдалась и взяла одну. Толстые керамические бока приятно согревали руки. Саина уселась рядом, поёжившись:

– Прохладно здесь.

В небе сверкнул завиток Лундиосы, прошуршал наискось через небосвод и исчез. Саина сидела молча, прихлёбывая горячий напиток и слушая, как ветровая арфа перекликается с ночными птицами.

– Ты не сердись на Мартина, – примирительно сказала она спустя некоторое время. – Баррига – его лучший друг, ближе некуда. Даже мы тут не в счёт.

– Да уж! – фыркнула Дийна. – Два сапога пара!

– Ты бы видела его, когда он только приехал в Эль Вьенто! Весь как будто из острых углов, тронь – укусит.

Дийна не сразу поняла, про кого она говорит: про Мартина или Барригу. Похоже, что повадки у них были общие.

– …Мы его не расспрашивали, но и так было ясно, что семейка у него та ещё! Мартин даже на каникулы никогда не уезжает. Так и живёт здесь.

Крупная серая птица, хлопая крыльями, пролетела мимо беседки.

– Это Альваро нашёл ему работу в Орнитологическом парке, – продолжала Саина. – Там Мартин хоть немного оттаял. Уж не знаю, где он подобрал этого Барригу… Терпеть его не могу! – вдруг сказала она. – Опять все шкафы запирать придётся! У этого чудовища просто неконтролируемая страсть к чужим вещам. Но Мартин обещал, что надолго он у нас не останется, только пока рана не заживёт. Ты уж потерпи!

«То есть он ещё и клептоман? Вообще отлично!» – мрачно подумала Дийна. Жизнь во флигеле обещала стать очень весёлой.

Вернувшись к себе, она с некоторым смущением обнаружила, что, пока её не было, Дейзи с Саиной успели прибраться в комнате, а кровать застелили свежими покрывалами. Окно, лишенное занавесок, казалось непривычно голым. Сквозь чёрный рисунок ветвей ярко светила луна.

После всех огорчений прошедшего дня Дийне казалось, что она никогда не уснёт, однако сон захлестнул её, как только голова коснулась подушки, и увлёк за собой.

Скоро в доме всё стихло. Только Баррига беспокойно возился в комнате Мартина. Его злила закрытая дверь, не позволявшая обследовать другие помещения. В этой спальне он уже собрал всё самое ценное и устроил хороший тайничок под комодом, чтобы вещи не разбежались. Но другие комнаты были недоступны, хоть плачь! Он уныло поскрёб косяк, потом неуклюже (мешал бинт) вскарабкался на подоконник. Все форточки были закрыты. Баррига стукнулся лбом в стекло и скорбно вздохнул, свесив хвост. Всё было заперто. Его это очень расстраивало.

Глава 10

Во второй раз подъём в пять утра дался Дийне ещё тяжелее. Посмотрев на окно, к которому льнул синий туманный рассвет, она со стоном уткнулась в подушку. Мелькнула мысль вместо пробежки на рынок просто оглушить Альваро лопатой и отобрать у него ключ. Однако, спустившись вниз, она обнаружила, что сильбандец успел удалиться на свою медитативную тренировку, а выступать с лопатой против двух острых мечей ей совсем не хотелось.

Лелея в душе самые кровожадные мысли, Дийна вышла за ворота колледжа. Долина Оротава совсем скрылась из глаз за плотной пеленой тумана. В это утро туман был особенно силён. Он словно давил на плечи, замедляя движения. Иногда приходилось останавливаться, чтобы вспомнить дорогу – настолько туман менял всё вокруг. Рынок тоже притих. Люди скользили мимо прилавков, как призраки. Единственными, кто бурно отреагировал на её появление, были погонщики ослов, которых неимоверно впечатлила её вчерашняя щедрость. Стоило Дийне перешагнуть порог рыбной лавки, как на неё обрушилась целая горластая толпа.

«Они что, собрались сюда со всего острова?! Как теперь выбраться отсюда?» Ей преградил дорогу десяток людей в толстых куртках и пёстрых вязаных шапках, и каждый наперебой расхваливал крепкие ноги и резвость своих подопечных.

– Нет, спасибо, – отказывалась Дийна, пытаясь незаметно скрыться. – Не нужно, я как-нибудь сама!

Бочком-бочком пробившись через плотный ряд человеческих лиц, жестикулирующих рук и ослиных морд, она облегчённо вздохнула, снова оказавшись на пустынной дороге. Было бы здорово, конечно, вернуться в Эль Вьенто во главе целого каравана ослов! Вот был бы номер! Но тогда проклятый де Мельгар снова найдёт, к чему прицепиться…

Скрепя сердце, Дийна полезла наверх пешком. День постепенно светлел. Из редеющей завесы тумана проступали широкие зигзаги ненавистной «тропы измора», скользкой от ночной сырости. Дорога поднималась всё выше, а восточный склон горы понемногу розовел и подтаивал от тёплого золотистого света. Идти было всё труднее. Стены домов из прохладно-голубых становились нежно-оранжевыми.

Наконец, Дийна остановилась, уперевшись ладонями в колени и жадно вдыхая холодный воздух. По спине струйками стекал пот. «Почему я не догадалась взять с собой воды?» – пришла в голову запоздалая мысль. Поморщившись, она потёрла онемевшие ноги. В этой части города люди, вероятно, ещё не проснулись – на улице было пусто. Оглянувшись, Дийна украдкой прихватила какой-то дрын, валявшийся у забора, и зашагала дальше. С палкой идти стало легче, но ненамного. Когда впереди показались высокие ворота колледжа, ветер успел сдуть туман с крутых склонов Теймаре, и гора заиграла яркими красками.

«Сейчас, должно быть, уже больше восьми! А мне ещё собираться!»

Вдруг в памяти всплыл грозный голос сеньоры Кобры: «Чтобы ровно в восемь была на кафедре!» Вот засада! Как же она забыла?

От страха у неё открылось второе дыхание. Дийна стрелой пролетела сквозь парк, на секунду задержавшись в оливковой роще. Бросила Альваро его треклятый судок с устрицами и умчалась, прежде чем он успел открыть рот. Две минуты ушли на умывание, потом она грустно втянула носом запах кофе, приготовленный Саиной – на завтрак времени уже не осталось! – и через десять минут добралась до кафедры. Теплилась робкая надежда, что, может быть, непредвиденные обстоятельства задержали сеньору ди Кобро подальше отсюда, но…

Как это часто бывает, надежда не оправдалась. Первой, кого она увидела, влетев в кабинет, была Транкилья, погибающая от сочувствия, с красным пятнистым лицом. Она сидела на месте Дийны за пишущей машинкой. Посреди комнаты, скрестив руки, стояла сеньора ди Кобро, словно осколок айсберга. Каждая чёрточка её лица излучала сарказм.

– Явилась наконец-то, – констатировала суровая дама. – А теперь убирайтесь отсюда!

– Но что я такого сделала? – робко возразила Дийна, понимая при этом, что любое сопротивление разозлит деканшу ещё больше. Она чувствовала себя сейчас, как воланте, чей парус неминуемо несло на острые скалы.

Её вопрос дал возможность сеньоре ди Кобро с удовольствием перечислить все её недостатки: разгильдяйство, неряшливость, безответственность, лживость… Госпожа декан разошлась вовсю. Она не дошла ещё до середины списка, когда дверь кабинета вдруг скрипнула, и кто-то деликатно сказал:

– Добрый день, донья Кармен, я услышала, что вы здесь, и решила зайти.

Это была Эстер Солано. Несмотря на все обстоятельства, Дийна невольно отметила, как молодо она выглядит – не отличишь от студентки! В прошлый раз она приняла её за одну из студенток Гонсалеса, что, конечно, не оправдывало её грубость. Опустив голову, она разглядывала свои ботинки, чтобы не встречаться взглядом с Эстер. Надо же было ей прийти именно сейчас! «Мало того, что я в прошлый раз опозорилась, а теперь ещё Кобра будет меня распекать, как девчонку!»

Декан как раз набрала воздуху в грудь, но доктор Солано успела прервать новый поток красноречия:

– Видите ли, мне как раз нужна Дийна Линарес, – сказала она. – Гонсалес рекомендовал её как прекрасную машинистку.

– И напрасно! – прогремело над ухом. – У магистра Гонсалеса странные представления о дисциплине!

– Я видела её работы, и они вполне хороши, – перебила Эстер. – А мне нужно срочно перепечатать сборник эссе для типографии.

– Но…

– Вам она сейчас всё равно не нужна, насколько я поняла? В общем, я её забираю.

Пять минут спустя Дийна вместе с Эстер Солано направлялись к кафедре мифологии. Это было похоже на сбывшийся сон. Дийна мысленно успела проститься и с колледжем, и с Ланферро, поэтому неожиданное вмешательство доньи Эстер казалось ей просто чудом. Доктор Солано шла впереди, легко касаясь стены кончиками пальцев. Она выглядела деловитой и сосредоточенной. Всю дорогу Дийна мысленно подбирала слова, чтобы извиниться за свою прошлую выходку, но после головомойки, устроенной деканом, её язык словно одеревенел, а мысли в голове ворочались тяжелые, будто камни.

Вскоре они остановились перед очередной дверью с бронзовой табличкой, неотличимой от других. Доктор Солано вытащила ключ. Она уверенно вставила его в замочную скважину, но тот случайно выскользнул и упал на пол. На лице женщины почему-то отразилось замешательство.

– Вы не могли бы помочь мне? – тихо попросила она.

Дийна недоумевающе посмотрела на неё. Ключ лежал у Эстер прямо под ногами. Что значит помочь? У неё больная спина? Ей нельзя наклоняться? Доктор Солано молча смотрела сквозь неё отрешёнными прозрачными глазами.

Потом Дийну пронзила догадка, и от стыда вся кровь бросилась ей в голову. Вспомнился собственный едкий тон: «Нет его здесь, не видите, что ли?» Оказалось, что Эстер действительно не видела…

– Да, конечно! – Она поспешно подняла ключ и отперла дверь.

* * *

Маленькая комната, где располагалась кафедра истории и мифологии, встретила их тишиной и покоем. Дийна, которой происшествие в коридоре добавило этической чуткости, сообразила, что Эстер, вероятно, чувствовала себя удобнее в небольших помещениях. И не зря на её столе всё было разложено так аккуратно: свежие документы на подпись – справа, стопка папок – слева, в середине – принадлежности для письма.

В отличие от буйного интеллектуального беспорядка, царившего в кабинете Гонсалеса, здесь чувствовалось присутствие женской руки. На стене рядом с книжными полками размеренно тикали часы. На окне безмятежно цвели бегонии – судя по виду, им никогда не приходилось умирать от жажды и бороться за свою жизнь. Дийна вспомнила маленький храбрый кактус на кафедре ветроведения, который она спасла из-под кучи бумаг.

В шкафу ровными рядами стояли папки, надписи на которых будоражили воображение: «Легенды о происхождении флайра», «Влияние ветров на войны», «Ветра и антропоморфизм», «Ветра, созданные зельями и заклинаниями»… На книжных полках также стояли толстые тетради в пружинных переплётах. Поскольку донья Эстер деликатно вышла, чтобы дать ей время освоиться на новом месте, Дийна, сгорая от любопытства, потянулась к тетрадям. Ей помогли бы любые, даже обрывочные сведения об Эспиро!

Листы были плотные и чуть шершавые. Раскрыв наугад страницу, она непонимающе уставилась на ровные ряды выпуклых точек. Что это? Какой-нибудь древний язык? Она провела пальцами вдоль строки и ощутила разочарование. Ах да, ну конечно…

Тетради, купленные или напечатанные, вероятно, доньей Эстер, могла прочитать только сама Эстер. Чтобы узнать заключенные в них секреты, Дийне пришлось бы сначала изучить язык Брайля.

Она собиралась заняться папками, но в этот момент вернулась доктор Солано с пачкой черновиков. На удивление, в них было мало ошибок. Либо Эстер научилась печатать вслепую ещё до того, как лишилась зрения, либо ей пришлось здорово потрудиться для написания этой статьи.

– Как вы справляетесь? – вырвалось у Дийны с невольным смущением. Она покраснела. Ей вовсе не хотелось показаться бестактной. – То есть, я имею в виду, что по вашему поведению ни за что не догадаешься… В прошлый раз я ляпнула, не подумав…

Эстер, сидя за столом, улыбнулась.

– Первое время было трудно, конечно. Но потом я решила – какого чёрта?! Мои знания остались при мне. Я умею печатать, и у меня не отнялся язык, чтобы общаться с коллегами и студентами. Я по-прежнему могу заниматься историей! Трудности возникли только с книгами. Приходилось заказывать специальные издания или приглашать чтеца.

– О, я бы с радостью вам помогла! – воскликнула Дийна, подумав, что такая работа полностью отвечала бы её тайным желаниям.

– Для начала, давай разберёмся с этим эссе, – предложила Эстер.

Дийна вставила чистый лист в каретку и принялась за дело, решив доказать всему колледжу (и в первую очередь – донье Эстер), что ругательства сеньоры ди Кобро в её адрес не имели под собой никаких оснований.

Доктор Солано задумчиво смотрела в окно, или, вернее сказать, вслушивалась в свои мысли.

– Думаю, когда жизнь отнимает у нас что-то одно, то взамен всегда даётся другое, – вдруг сказала она. – Я не могу увидеть твоё лицо, но чувствую, как ты улыбаешься. Слышу, как меняется голос сеньоры ди Кобро, когда она растеряна или довольна. После того как со мной это случилось, я стала более смелой. Я сказала себе: «Если ты смогла выполнять свою работу не хуже, чем раньше – значит, ты сможешь всё, что угодно».

Это было знакомое чувство. Когда-то Дийна тоже так думала: «Если я справлюсь с парусом – значит, смогу добиться и всего остального». Только у доньи Эстер процесс обретения самоуверенности был ещё более травматичным.

Её пальцы добросовестно печатали строку за строкой, а тем временем у неё из головы не выходил рисунок, мельком увиденный на одной из папок. Треугольник, перечеркнутый горизонтальным штрихом. «Где я могла его раньше видеть?» Почему-то этот знак казался ей важным… Можно, конечно, спросить у доньи Эстер… но Дийна стеснялась. «Ещё подумает, что я действительно разгильдяйка, которая умеет только глазами шарить по кабинету!»

Она снова сосредоточилась на работе, и в течение следующего часа тишину на кафедре нарушало только стрекотание пишущей машинки.

* * *

За обедом её уже поджидала Транкилья, нервно постукивая пальцами по столу.

– Ну, как ты? – спросила она, едва только Дийна появилась с подносом. – Я утром просто не знала, что делать! Сеньора ди Кобро притащила меня к вам на кафедру, приказала отпечатать ваши учебные планы и была жутко зла! Я боялась, что она тебя прямо там же уволит!

– Мне повезло, – согласилась Дийна, прихлёбывая густой суп с гофио. От волнения на неё всегда нападал аппетит. – Было бы проще, если бы магистр Гонсалес почаще присутствовал на рабочем месте! Почему он так часто уезжает, кстати?

– Обычно он ездит на Аррибу, на конференции по климату вместо профессора Мойзеса, – сообщила Транкилья, которая всё про всех знала. – Когда сенаторы в очередной раз поднимают шум о катастрофическом изменении климата, продовольственной безопасности и нарушениях в экосистеме, Гонсалес едет туда, так как Мойзесу вечно некогда. А ещё он много ездит по школам. Принимает экзамены, ищет будущих новых студентов – достаточно мозговитых, чтобы учиться здесь.

«В общем, Гонсалес у нас не столько преподаватель, сколько специалист по связям с общественностью», – подумала Дийна.

Из низенькой двери, ведущей на кухню, появился Кайо с подносами. Он подошёл к студентам, сидевшим за отдельным длинным столом, и принялся собирать тарелки. Среди стриженых затылков Дийна узнала рыжую макушку того чижика, которого Орландо допрашивал у доски. Значит, это первокурсники. Нагрузив поднос грязной посудой, Кайо двинулся обратно. Вид у него был довольно угрюмый.

– Наверное, опять поругался с сеньором Гаррой, – сказала Транкилья, заметив её взгляд. – Кажется, они в последнее время не ладят.

Транкилья, очевидно, унаследовала способность к вездесущести от своей шефини, иначе непонятно, как она ухитрялась быть в курсе всех замковых дел. Поразмыслив, Дийна спросила:

– Тебе не встречался где-нибудь в документах вот такой знак?

Она изобразила пальцем в воздухе перечеркнутый треугольник.

– Хм. Не помню.

Резкий грохот и звон заставил их вздрогнуть. Оказалось, это Кайо не донёс свою ношу до двери. Из кухни тут же вылетела невысокая женщина в белом переднике, разразившись негромкой, но яростной бранью. Кайо вяло отругивался, сгребая осколки. Вдруг он вскинул голову, хрястнул подносом и выбежал из столовой – бледный, с красными пятнами на щеках. Женщина, покачав головой, сама принялась убираться.

Транкилья притихла, студенты с дальнего стола вытягивали шеи, а Дийна вдруг ощутила озноб, будто кто-то ледяной ладонью провёл по спине. Казалось, что-то недоброе, скользкое проникло в трапезную – незаметнее тени, легче, чем наплывающий кошмар. Даже свет, широко льющийся из витражного окна, как-то потускнел.

– Мне что-то нехорошо, – вдруг шепнула Транкилья.

– Давай выйдем наружу.

Она не понимала, что это значит, но похожие ощущения были у неё ночью, во время той бесславной попытки проникнуть в Библиотеку.

В дверях девушки столкнулись с профессором Мойзесом, которого сопровождал ещё один магистр. Тот был выше Мойзеса на целую голову, с худым костистым лицом и полуседыми волосами, будто присыпанными пеплом. Нос с горбинкой и пристальный жёлтый взгляд делали его похожим на пожилого ястреба, случайно принявшего человеческий облик.

– Кто это? – потом тихо спросила Дийна.

– Доктор Эриньес. Он работает на кафедре сенсорных искажений.

– Ясно.

Они шли по галерее, окружавшей небольшой газон. На подмёрзшей буро-зеленой траве яркими пятнами выделялись лохматые осенние астры.

Транкилья на улице порозовела, расправив плечи:

– Здесь совсем другое дело!

– Да-да.

Дийна её не расслышала. Вдруг показалось, что за колоннами мелькнул край коричневой мантии де Мельгара. Он явно шёл в сторону трапезной, но затем передумал, и вскоре его спина снова скрылась среди построек.

Зарядил слабенький нудный дождь, протянув между небом и башнями колледжа тонкие, как паутина, дрожащие струны. По небу ползли ленивые дымные облака. Транкилья, спрятавшись под сводами галереи, со смехом потянула подругу за собой, но Дийна осталась стоять, чувствуя, как прохладные капли остужают разгорячённый лоб.

В колледже назревало что-то странное. Необычное поведение де Мельгара, серое изменившееся лицо привратника Гарры, гневные вспышки сеньоры ди Кобро – всё это было как-то связано между собой.

«Интересно, – думала она, – сколько времени понадобится, чтобы разобраться в этой паутине!»

* * *

Несмотря на инцидент в трапезной, вечером Дийна возвращалась домой в приподнятом настроении. Ей понравилось работать с доньей Эстер. От неё можно было узнать столько полезного! А главное, никто не кричал на неё, не срывал с места и не гонял то в прачечную, то в кладовку. Вот бы всегда так!

Чтобы продлить это ощущение внутреннего покоя, она свернула в беседку. Ей хотелось послушать арфу и немного побыть наедине с собой. Оказалось, однако, что место уже занято: на скамейке под арфой расселся де Мельгар. По охватившему её возмущению Дийна только сейчас поняла, насколько она привыкла считать это место своим.

– Я думала, тебе больше нравится отдыхать на веранде!

– Я сбежал, – флегматично заявил Альваро, откинувшись на спинку и созерцая железные завитушки на потолке. – У меня был травматический опыт общения с Барригой. Мартин попросил подержать его во время перевязки. В следующий раз я лучше подержу ручную гранату без чеки, чем этого паршивца!

– Надеюсь, обошлось без жертв?

Аспирант печально вздохнул:

– И зачем тебе понадобилось швыряться в него ножом? Теперь нам придётся терпеть его как минимум неделю!

– Это не я! – запротестовала она. – Это Кайо.

По ассоциации с именем Кайо в её памяти снова всплыл эпизод в Коста-Кальмо, и Дийна, уже собиравшаяся сесть рядом на скамейку, осталась стоять у входа, прислонившись к столбу. Их с Альваро разделяло лишь узкое пространство беседки, но это расстояние теперь казалось огромным. Даже воздух, казалось, сгустился от враждебности.

Де Мельгар тоже почувствовал пробежавший между ними холодок. Его лицо стало отчуждённым, и он произнёс совсем другим тоном:

– Сегодня утром ты опоздала. Значит, будет ещё один забег. Штрафной.

– Тебе ещё не надоел такой однообразный завтрак? – поддела его Дийна.

– Надоел, поэтому завтра ты сбегаешь не на рынок, а к скорняку после обеда. Я заказал новые ножны, но никак не могу их забрать – времени не хватает.

– Конечно, зато у меня времени просто навалом!

– Не хочешь – не надо. Сходим тогда к сеньоре ди Кобро, и она мигом освободит тебя от всех нудных обязанностей вместе с должностью. Хочешь?

Дийна нахмурилась. Как она устала от этой его манеры загонять её в угол! Наверняка он узнал о сегодняшнем скандале на кафедре и решил использовать это против неё. Да уж, после утренней выволочки бы очень некстати дать донье Кобре новый повод для обвинений… Узнав о ключе, декан разорётся, как стая чаек, и даже вмешательство доньи Эстер тут не поможет!

Альваро наблюдал за ней с каким-то энтомологическим интересом:

– Тебе нужно научиться меньше зависеть от окружающих. Как говорят у нас на Сильбандо: скорпиона не должно волновать мнение навозных жуков.

В этот момент она ненавидела его, как никогда.

– Ты отвратителен, знаешь это?

Уголок его губ дрогнул в улыбке:

– Спроси меня, что я чувствую по этому поводу.