Текст книги "Вибрирующая реальность. роман"

Арнольд, забыв про боль, провел рукой по ее груди, животу. Рука его скользнула между ног девушки, Параша тихо всхлипнула и скорее из состродания, нежели из рабской покорности, уступила домогательствам чужака. Она нежно обняла Арнольда и привлекла его к себе. У Вазяна клокотало все внутри, он пытался справиться с собой, но это никак не удавалось, с регулярной последовательностью тело его вздрагивало и принималось мелко дрожать, словно в приступе лихорадки. Подобного возбуждения за всю свою сексуальную жизнь ему не доводилось переживать.

Вазян трясясь мелкой дрожью, забрался на девушку, и только параша обхватила его тело ногами, в тот же миг, семя изверглось из его плоти. Тело Вазяна обмякло, он лег на спину и заплакал. Тяжелые как ртуть слезы, впитавшие в себя отчаяние, стыд и какую-то опустошающую никчемность, потекли весенними ручьями по искаженному мукой лицу искусствоведа.

– Чего это вы? – не понимая, что происходит, спросила Параша – может, я не то сделала?

Вазян не слышал, что говорит девушка, он рыдал, рыдал в голос, не в силах сдержать нахлынувшие на него эмоции.

Запели петухи, оглашая окрестности своими сильными, звонкими голосами. Деревня потихоньку просыпалась, начинался новый трудовой день.

Самсон, разбуженный петушиным пеньем, открыл глаза, сел на лавку, потянулся и сладко зевнул. В избу вошла Параша, она застенчиво улыбнулась, увидев Самсона.

– Доброе утро, хорошо ли спалось? – приветливо поинтересовалась она.

– Хорошо то хорошо, да все бока отлежал с непривычки – улыбнулся ей в ответ Самсон – а где наш Станиславский, спит еще?

Прасковья кивнула головой и занялась своими делами.

– Вы не будите его, пусть поспит – выглянула она из-за печки – он не спал полночи, все с рукой маялся.

– Нет времени у нас, милая моя, спать-то.

Самсон сам не понимал почему, но слова Параши относительно странного Любомудра, запали ему в душу и не давали покоя. Доктор, словно через сито, просеял весь мусор, относительно прошлых жизней и прочих фантастических вещей, связанных с этим человеком, оставив лишь существование диссидента, как данность, как, быть может, призрачную, неосязаемую надежду на спасение. Что-то подсказывало ему, какое-то внутреннее, шестое чувство, что этот таинственный философ существует и им просто необходимо разыскать его. Все равно никаких иных альтернатив у них нет. Предложение Вазяна было вполне здравомыслящим, но Самсон прекрасно понимал, что так просто до Москвы они не дойдут. Понимал он и то, что из деревни они могут убежать, но после этого вырисовывались самые печальные последствия. Так как они совершенно не знают этой местности, то аборигены их без труда изловят. Иной вариант событий – их просто сожрут волки. Если этими тварями кишит весь лес, то можно быть уверенным, двух сдобных тупых человеков они ни за что не пропустят. И в-третьих, городские люди без знания и умения, как добыть себе пищу в дикой природе долго не протянут, умрут от голода. Нужно просто выждать, все разузнать.

– Послушай Прасковья, а ты не смогла бы нас к учителю своему отвести?

– Нет, нет – замахала Параша руками – не могу, и не просите.

Самсон почесал лоб, размышляя о том, как добиться от девушки встречи с ее странным старцем.

– Ну а дорогу показать сможешь, или хотя бы направление куда идти нужно?

Параша помедлила с ответом, украдкой взглянула на Самсона и одобрительно кивнула головой.

– Вот и славно. А скажи мне Прасковья, чего это вдруг барин захотел театр устроить?

– Да это не вдруг и не он. Это дочь его и жена любят, им нравится, чтобы там про любовь было. А барин наш больше охоту предпочитает. Каждую субботу с утра прям и выезжает вместе с собаками, да со свитой своей.

– На кого ж охотятся? – из любопытства спросил Самсон.

– Когда как, в основном на дичь, кабанов, да лосей, а иногда и на людей, но нечасто. Да еще волков у нас в последнее время шипко много развелось, так много что спасу нет, вот на них облавы и устраивают. А, вообще, лес-то у нас, там кого хошь встретишь. И медведи тебе, и белки, и лисицы, и птица разная имеется.

– А как же там, твой Любомудр живет, не боится волков?

– Конечно, нет, чего ему бояться, он их язык знает. А то сядет, да как запоет, так они к нему сами прибегают, расположатся вокруг и слушают, а некоторые даже подпевают.

Самсон сделал серьезное лицо и, сдерживая себя, чтобы не засмеяться, спросил:

– И чего же поют, русские народные или блатные хороводные?

– Нет – на полном серьезе ответила Параша – по-своему, по-волчий если не знаешь их языка, то и не разберешь.

– Забавно, а потом как напоются, чего делают, пляшут? – не унимался Самсон.

– А ничего, попоют, да в лес убегут.

– А чего же еще им делать – усмехнулся Самсон – петь да по лесу бегать. А гиперборей твой чем же в лесу занимается, кроме того, что песни с волками разучивает? От людей прячется? Барин не охотится случаем на него.

– Ну что вы – улыбнулась Параша – если он сам не пожелает, никто к нему близко подойти не сможет, да и подойдет покуда, сделать ничего не сможет. Вот вы, например, захотите его ударить, а не сможете.

– Вот как – усмехнулся Самсон – это еще почему?

– Не знаю, он мне сказывал, будто есть в мире такие техники то ли древнеславянские, то ли гиперборейские, а, может, одно и то же, я в этом мало чего понимаю. Только знаю, он наперед ведает, что ты сделаешь или скажешь. Он в человека, как в воду глядит и все мысли его тоже знает.

– Странные вещи ты говоришь, Прасковья. Как же это он тогда дал над собой такое зверство совершить, что бы ему нос вырвали? – попытался уличить ее во лжи Самсон.

Параша насупилась, но не из-за того, что ее пытаются поймать на обмане, воспоминания о Любомудре и все что было с ним связано, больно жгли ее ранимое сердце.

– Ему сказали, или он, или я.

Параша замолчала и низко опустила голову.

– Ну ладно, ладно, прости меня – постарался успокоить ее Самсон – все уже позади, Любомудр твой поди живет у себя в лесу, да и забыл все что было прежде. Спит наверное, как медведь в своей берлоге, да лапу сосет.

– Нет – утерла слезы Параша – он никогда не спит. Днем ягоды, да грибы собирает, а ночью молится.

– Кому же он молится, неужели гиперборейским Богам?

– Троице Святой молится – сказала Параша и лицо ее засияло, вся она преобразилась и какая-то благость, словно свет от пламени, стала исходить из нее – Отцу, Сыну и Святому Духу. Любомудр говорит, что не только христиане, но и славяне с их ведическими Богами верили в единую троицу. И еще говорит, что на Руси не было никогда язычников. Епимах его язычником обзывал, Любомудр обижался на это, говоря, что Епимах и есть самый язычник.

– Вот так новость.

Самсон не на шутку заинтересовался, его усмешки сменились любопытством.

– А как же все эти славянские Боги: Перун, Велес и иже с ними, разве они не языческие? И что есть язычество, если не многобожие? – слегка повысив голос, увлекся спором Самсон.

– Не знаю я – отмахнулась Прасковья – сами у него спросите, если он пожелает с вами разговаривать. Я вам покажу и расскажу куда идти, а вы уж там сами.

Она слегка помедлила, огляделась по сторонам и негромко добавила.

– Скажите ему – но вдруг засмущалась – нет, ничего. Не говорите, что это я вам дорогу показала, и, вообще, не нужно ничего про меня. Обещайте мне.

– Хорошо, хорошо – успокоил ее Самсон – обещаю.

Глава 14

Рано утром в конюшню вошел Демьян. Он по-хозяйски зорким глазом осмотрел помещение. Тимошка приветственно поклонился управляющему.

– Здрав будь, дядя Демьян – произнес юноша, смотря на управляющего с опаской.

– Чисто, молодцы – похвалил Демьян – можем, когда хотим. А где кучер-то?

Тимошка виновато опустил голову и указал на кучу сена.

Гриша спал, не видя снов, зарывшись с головой в мягкое, пахучее сено. Ему было тепло и уютно, лишь сено слегка покалывало кожу, и Гвоздев то и дело почесывался во сне. Лошади стояли смирно.

Демьян подошел к спящему и пнул его ногой в бок.

– Вставай, петухи уже давно отпели заутреню.

Григорий, разбуженный подобным образом, вскочил, словно новобранец под звук тревоги, и вытянулся по стойке смирно.

– Спать любитель? – недовольно произнес Демьян.

– Я…э-э-э-э – принялся мямлить Григорий, не зная, что ответить на вопрос.

– На том свете отоспимся. Слыхал пословицу, кто рано встает, тому бог подает?

– Да, то есть, конечно.

– Говно скворечно – презрительно произнес Демьян – бают, ты управляющим был, так ли?

Гриша покосился взглядом на Тимофея. Тимошка словно свечка вспыхнул и потупил свой взор.

– В общем и целом – замялся Гвоздев, с опаской поглядывая на Демьяна – так должность называлась, вообще-то, она звучит, как менеджер, а переводится, как управляющий, но…

– Делал чего? – перебил его Демьян, не дав договорить.

Гриша инстинктивно вжал голову в плечи, боясь продолжения вчерашнего. Управляющий заметил это и оскалился своей кровожадной ухмылкой.

– Всего понемножку – робко произнес Григорий.

Демьян прищурился, у Гриши стали ватными ноги от этого взгляда. Ему показалось, что управляющий смотрит не на него, а куда-то внутрь, просвечивая насквозь, словно рентген. Гвоздев не выдержал столь пристального взгляда и отвел глаза.

– Пойдем – сказал Демьян сухо.

Гриша послушным щенком посеменил за новым хозяином.

Управляющий привел Гвоздева на барский двор, приказал подождать, а сам вошел в дом. Пробыл там недолго и вскоре вернулся.

Гриша еще раз хотел объяснить, что произошло недоразумение и он должен вернуться, его ждет шеф, но Демьян грубо взял Гвоздева за шкирку и увлек за собой.

– Отправишься на правеж.

– Куда? – не понял Гриша.

– Что от тебя требуется – произнес управляющий серьезно, проигнорировав вопрос – нужно будет пройтись по домам должников. Сегодня день платы по долгам. Вот и соберешь, то, что барину причитается. Все по списку, грамоте надеюсь обучен. Кто воспротивится, не захочет отдавать, бей плетьми, пока родственники не дадут за него причитающееся. Понял ли? Вот тебе трость.

Он отдал Грише трость, с золотой головой собаки на конце.

– Это для того, чтобы каждый видел и знал, кто ты и кого представляешь. До тебя эту трость Добрыня носил. Тебе будут помогать еще трое, они люди бывалые, прислушивайся к ним.

Демьян свистнул и в тот же миг появились три здоровых молодца.

Вида они были жуткого, эдакие заправские костоломы с наглыми, не знающими ни жалости, ни сострадания свирепыми мордами.

Янычары, брезгливо смерили взглядом Гришу, словно перед ними стоял некий клоп, об которого и руки-то марать не хочется.

– Это Фрол, Кузьма и Евтюх – представил молодцов Демьян – вечером я с тебя спрошу, понял?

Грише ничего не оставалось делать, как покорно кивнуть головой.

– Думаю, что нет – рявкнул управляющий – видел, как с овцы шкуру сдирают?

Гриша промолчал.

– Я с тебя живого кожу спущу, если барин останется недоволен, уразумел?

– Так точно – отрапортовал Гриша, смекнув, что дальнейшее молчание может еще больше разозлить Демьяна. А злить Демьяна Гвоздев не хотел ни при каких обстоятельствах. Этот босс совсем не походил на предыдущего. Новый босс если ему чего-то не нравилось сразу бил в челюсть и бил довольно сильно. Гриша не испытывал никакого желания еще раз проверить свое лицо на прочность.

– Эта челядь тебе никогда и ничего так просто не отдаст – продолжил нравоучения Демьян – будут ныть, канючить, жаловаться на судьбину свою горемычную. Не смотри и не слушай, бей до рубцов кровавых, да только гляди до смерти не забивай. Они у меня смирные, я их вот здесь держу.

Демьян поднес к лицу Гриши кулак.

– Так что смотри, как проявишь себя в первый день как поставишь, так и до конца пойдешь. Повернешься к ним задом и никто за тебя замуж не пойдет.

Амбалы загоготали, как лошади.

– Цыц – прикрикнул на них Демьян – все ли понял?

– Так точно шеф, я не подведу – словно рядовой отрапортовал Григорий.

Опричники заржали вновь.

– Пошел вон – зло произнес Демьян – вечером здесь, будешь ответ держать. Все. Фрол, пригляди за менеджером, а то он, не ровен час, в штаны навалит.

– Не волнуйтесь Демьян Савельевич, все сделаем аккуратно.

Гриша, сопровождаемый тремя гоблинами, отправился на какой-то неведомый ему правеж. Он совершенно не мог себе представить, как он обычный московский менеджер среднего звена будет выбивать из кого-то долги, бить до кровавых рубцов. Однако выбора у него все равно не было и Гриша внутренне настраивался на выживание. Он легко приспосабливался в Москве, когда речь шла о зарплате, тут же на кон было поставлено его здоровье, если не сама жизнь. Гриша покрепче сжал в руке трость, нахмурил лоб и, пропуская мимо ушей насмешки орков, решительно двинулся, не отставая от них, на правеж.

Глава 15

Вазян и Самсон вышли за пределы деревни, обойдя парк барина стороной, спустились в овраг и поднялись на пригорок. Их взору предстал великолепный вид. Мохнатые кучевые облака проплывали над землей так низко, что, казалось, протяни руку и достанешь. Внизу на несколько километров растянулось поле, засеянное рожью. Рядом с лесом, словно забором, огораживающим это поле, проходила дорога, точнее сказать, наезженная телегами, размытая дождями и чавкающая грязью колея. Все это упиралось в густой, непроходимый лес, величаво возвышающийся над этим благолепием и тянущийся до самого горизонта. А сверху раскинулось голубое, в белых оспинах облаков, вечно молодое, небо.

– Господи, как же красиво – вдохновенно произнес Вазян и глаза его слегка увлажнились, то ли от ветра, ласкающего их лица, то ли от душевной впечатлительности – Левитан отдыхает. Ни один «вечный покой» не сравнится с подобным чудом.

– Пожалуй, ты прав – отреагировал на его слова Самсон – это прекраснее любого твоего искусства. Но, честно говоря, я бы не смог слишком долго любоваться подобными красотами. Для меня выезд на природу – это своего рода поход музей. Так, порционно, приобщился и хватит. Хорошего понемножку. Просто я через чур городской человек, родился и вырос в каменных джунглях. Улицы, дома, мостовые, реки, одетые в гранит, воздух, состоящий из паров бензина, лучше воспринимается моим организмом, нежели эти прелести девственной природы. И вообще, если честно, я соскучился по Москве.

– Ты же врач – запыхавшись от подъема, произнес Вазян.

– И что с того, что я врач? – удивился Самсон – в чем подвох?

– Нет тут никакого подвоха, как раз это и объясняет твою нелюбовь к природе.

– Что за бред, что объясняет и с чего ты взял, что я не люблю природу? – встал в стойку Самсон.

– Возможно, я не так выразился. Твоя профессия врача, она, как бы это сказать, городская, что ли, ну как сантехник. Кому нужен сантехник в деревне, когда вода у них из колодца, а туалет – огромная говно яма на улице.

– А при чем здесь врач? – недоумевал Самсон – я не унитазы лечу, а людей. Люди-то в деревне есть?

– Люди есть, но, как правило, в деревнях они обходятся без врачей, им знахари помогают, типа Параши. Травки там всякие, примочки, то есть природа. На природе живут, ей и лечатся, они любят ее, она их. Поэтому им врачи не нужны, а вот городскому жителю, тут уж без терапевта, не обойтись. Что бы с нами ни случилось, наш лучший друг доктор поможет нам. Городские без этого жить не могут, только и знают, тут болит, там колет, аллергия замучила, астма, понос, мигрень, геморрой, гайморит и прочая хня. Да и вот палец мне отхватили, что ты сделал, ничего, а Параша мазью какой-то помазала, пошептала, поворожила, сегодня уже и не болит почти.

– Дебил, ты Вазян – раздосадовано произнес Самсон – я в отличие от тебя в деревне хоть в чем-то могу пригодиться, а вот ты. Даже не знаю, куда с твоей профессией на селе податься. Разве что в сантехники или на театральные подмостки, трудовой народ веселить.

– Заткнись ты – не на шутку разобиделся Вазян.

– Ладно, не обижайся, сам завел этот разговор – попытался выправить создавшееся положение Самсон.

– Пошел в жопу, я, вообще, не знаю на кой хрен мы идем к этому гиперплатону, он, поди, такой же питекантроп, как и все остальные уроды, этого богом забытого села, если это не продукт воспаленного сознания сумасшедшей бабы. Безносое существо из огненной реки, мать их – в сердцах произнес Вазян.

– Может и продукт – задумчиво сказал Самсон – но с чего-то нужно начинать, как-то искать выходы из этого безвыходного лабиринта. Еще несколько дней и злобный минотавр проглотит нас не жуя. А гиперборей, если он реально существует, один из них, но против них. Улавливаешь смысл?

– Улавливаю – недовольно буркнул Вазян – типа диссидент, Александр Исаевич Солженицын, только без носа и с березкой в заднице, высланный на чужбину.

– Солженицын, не Солженицын, этого пока мы с тобой не знаем, но не мешало бы выяснить. Тут нужно все обдумать, а вдруг он поможет нам выбраться из этой глуши, не попав в руки троглодитам.

– Точно – усмехнулся Вазян – и не угодить в ледяное озеро.

– И еще у меня есть совершенно бредовый план – Самсон вдруг остановился.

Лицо его покрылось задумчивостью, словно гладь водоема рябью в ненастную погоду. От сосредоточенности жвалы заиграли на скулах.

– Что еще? – без всякого интереса спросил Вазян, не надеясь услышать хоть какое-нибудь дельное предложение из уст врача.

– А то, знаешь ли, ты о том, какой способ обороны самый лучший и самый надежный? – словно заговорщик, понизив голос и оглядевшись по сторонам, произнес Самсон, выйдя из задумчивого ступора.

– Я не понимаю тебя – развел руками Вазян.

– Нападение, лучший способ самообороны. Если нам ничего другого не остается, мы должны действовать решительно. Предлагаю устроить революцию. Мне почему-то кажется, что в данном, конкретном месте, давно уже назрела революционная ситуация. Верхи не могут, а низы не хотят.

– Слушай, Че Гевара, не знаю с чего ты это все взял, про ситуацию, но я начинаю тебя побаиваться, честное слово. Ты, что ли, спятил, какая революция? Будем выпускать газету «лимонка», устроим марш несогласных или объявим голодовку, расположившись на лужайке перед барским дворцом? Ты думаешь, если мы уложили этого геркулеса, то все нам под силу?

– Я, а не мы – совершенно грубым образом прервал его Самсон.

– Ах, да, да. Простите Илья Ильич с Волги космодрич, – обиделся Вазян – что посмел примазаться к вашей славе.

– Ты не юродствуй тут, герой войны двенадцатого года – рявкнул Самсон, зыркнув исподлобья на приятеля.

Вазяну вдруг стало стыдно, ведь если не Самсон, здоровяк попросту разорвал бы его пополам.

– Ладно, извини, погорячился – сказал Арнольд виновато.

– То-то и оно, что погорячился. И не стоит больше этого делать, настоятельно тебя прошу. А сейчас, давай найдем этого старика и расспросим его, что к чему, а потом уже будем делать выводы. А, вообще, – слегка успокоившись, произнес Самсон – я просто думаю, как нам дальше быть, что делать, что предпринять?

– Давай просто уйдем – подхватил его Вазян – нас никто не держит, забора здесь нет. Мы просто уйдем. Пройдем через лес, выйдем на дорогу, поймаем попутку и до ближайшего города. А там и до Москвы глядишь доберемся.

– Давай не будем пока ничего загадывать. Как фишка ляжет, так и будем действовать. Будет возможность свалим, хотя и деньги на кону не малые.

– Какие деньги – ощетинился словно еж Вазян – не будет никаких денег. Нам и тех-то не дали, думаешь в два раза больше дождемся. Мне не надо никаких денег, я домой хочу. Ты как знаешь, Самсон, а я не останусь здесь дожидаться пока мне сначала уши, а потом и голову отрежут. Насрать мне на деньги. Здоровье, а тем более жизнь она дороже любых денег.

– Все, ты меня уже достал своим нытьем. Давай беги, а я первым делом хочу найти партизанское сопротивление в лице гиперборейского товарища. А там будет видно.

Самсон и Вазян вошли в лес. Это был обычный смешенный лес, с мохнатыми елками и различными лиственными деревьями. Из яркого солнечного дня они окунулись в прохладный полумрак, наполненный тонкими нитями солнечных лучей, пробивающихся сквозь плотный лесной покров.

Сделав несколько шагов, Вазян остановился и вдохнул полной грудью, этот густой, давно забытый, пьянящий лесной аромат.

– Какой-то сказочный лес – произнес он негромко.

– Любой лес сказочный – нахмурился Самсон – ты идешь или?..

– Иду, иду.

Самсон шел первым, прокладывая путь. За ним семенил Вазян, переполняемый детскими воспоминаниями.

– Я вдруг вспомнил, как мы с отцом ходили за грибами. У меня отец, очень любил собирать грибы. Это была одна из многих его страстей. Еще он любил рыбалку. А вот насчет охоты, никогда не слышал, что бы он о чем-нибудь таком рассказывал. Мне кажется, он не охотился, а грибы очень любил собирать. Это, наверное, из-за леса? Как думаешь?

– Что из-за леса? – недовольно пробормотал Самсон, слегка повернув голову.

Он явно был недоволен болтовней Вазяна.

– Ну, грибы. Мне кажется, ему ни так важны были эти грибы, как то состояние, когда находишься в лесу. Какой-то мистицизм накрывает с головой. Духи там всякие, лешие и все прочее.

– Слушай, Вазян – прервал его сказочные разглагольствования Самсон – ты мог бы заткнуться.

– Мог – обиделся Арнольд.

Они заходили все дальше и дальше в лес. И вскоре лес поглотил их настолько, что невозможно было понять, откуда они вошли и куда идут. Они просто шли, по густому, дремучему лесу.

В непролазной лесной глуши то и дело на пути им встречались белки и зайцы. Хруст раздавленного хвороста, пугал притаившихся в густой траве птиц, и они стремительно взлетали, порой из-под самых ног, заблудившихся путников.

– По-моему, мы заблудились – оглядываясь по сторонам, произнес Вазян.

– Удивительная у вас, Арнольд, наблюдательность – съязвил Самсон – что предлагаете делать?

– Не знаю – удрученно выдохнул Вазян – есть два пути, можно залезть на дерево или идти дальше.

– А в какую сторону ты предлагаешь двигаться дальше? – Самсон был явно недоволен происходящим.

– Я почем знаю – обозлился Вазян – есть разница в какую?

– Ты прав – согласился Самсон, чуть смягчившись – разницы нет, кругом лес и комары, что б им пусто было.

Он шлепнул себя по лбу и раздавил очередного напившегося крови комара. На лбу осталось довольно крупное, кровавое пятно.

– Ты хоть знаешь, как в лесу ориентироваться? Где восток, где запад? – отмахиваясь от сонма звенящих, летящих, с остервенением кусающих вампиров, спросил Вазян.

Самсон зло посмотрел на него.

– Ты, возможно, забыл, я врач, а не географ и не путешественник, и на кой хрен скажи мне нам нужен твой юг или север. Мы что на северный полюс собираемся попасть? – раздраженно прикрикнул Самсон.

– А куда мы собираемся попасть? – заорал в ответ Вазян – сам ведь затащил меня в этот лес. Какой, к такой-то матери, гиперборей, кого, вообще, мы здесь ищем? Ау, ау – сложив руки лодочкой, закричал Вазян.

– Почему сразу гиперборей – попытался найти оправдание Самсон – мы тупо убежали из деревни, как ты хотел. Чего же ты ноешь? Просил, получи. Ты же сбежать хотел, ну вот мы и сбегаем.

– Ладно – отмахнулся Арнольд – полезу на дерево.

Вазян слегка подпрыгнул, зацепился за ветку, подтянулся, Самсон помог снизу и Арнольд оказался на дереве.

Могучая вековечная сосна упиралась своей пушистой, заостренной вершиной в небо, ее колючие, мохнатые лапы на несколько метров выдавались в стороны. Вазян не без труда, карабкался вверх. Всякий раз чертыхаясь и матерясь при новой колючей пощечине.

– Ну что там, пух, мед есть? – съязвил Самсон.

– Нет, пятачок – зло бросил в ответ Вазян – ни хрена тут нет.

– Видно чего-нибудь?

– Как бы это тебе сказать, чтобы не обидеть тебя?

– Не бойся, говори прямо чего видишь.

– Жопа одна зеленая, ни деревни, ни поля, один лес кругом, словно джунгли.

– Ясно – грустно произнес Самсон – слезай. Должно быть, это тайга уссурийская, ожидаем доброго тигренка, оставшегося в этом году без подсолнуха.

Минут через пятнадцать Вазян спустился на грешную землю. Его щеки и лоб были покрыты кровоточащими царапинами, впрочем, как и руки. Он был крайне недоволен, пот ручьями бежал по лбу, разъедая глаза, рубашка промокла и прилипла к телу. Комары так и накинулись на его расцарапанное лицо, возбужденные запахом пота и крови.

Самсон сидел на какой-то коряге, обмахиваясь веткой, отгоняя назойливых мерзко пищащих кровососущих тварей. Увидев приятеля, он чуть не рассмеялся, настолько смешным в своей усталой беспомощности показался ему Вазян. Однако Штиц сдержался, прекрасно понимая, что Вазяну далеко не до смеха. Необходимо было признать всю несостоятельность теории заговора, родившейся в мозгу Самсона. Ни гиперборея, ни даже легкого намека на какое-нибудь жилище, не было и в помине. Вокруг стоял густой, непроходимый лес, словно лабиринт, в котором вместо минотавра живут не менее кровожадные комары.

– Я не могу так больше – Арнольд присел на ядовито-зеленую подушку изо мха, опершись о ствол дерева, и размазал по лицу грязный пот.

– Не раскисай – строго произнес Самсон – найдем мы этого хренова гиперборея, и все у нас будет хорошо, все направится.

Штиц мало верил тому, что говорил в данный момент, но он точно знал, нельзя потакать Вазяну, нельзя поддаваться панике и унынию. Он чувствовал, каким-то внутренним чутьем, что если сейчас он даст слабину, и пойдет на поводу у Вазяна и своей невыносимой усталости, то лес не выпустит их никогда, поглотит, словно болотная трясина и оставит в себе навсегда.

– Никого мы не найдем и ничего не направится – вытирая лицо ладонью, огрызнулся Вазян – лучше просто сдохнуть здесь и не мучиться больше.

– Все, давай не ной, возьми себя в руки и пошли дальше. Пошли, пошли – приказным тоном скомандовал Самсон, поднимаясь с места.

Вазян нехотя подчинился. Он поднялся, превозмогая усталость и раздражение, поплелся за Самсоном, отодвигая ветки деревьев руками, не обращая внимания ни на возобновившуюся пульсирующую боль в пальце, ни на кожный зуд, вызванный царапинами и укусами комаров, ни на самих вреднокрылых насекомых, ни на минуту не прекращающих свое вампирское пиршество.

Долго так приятели бродили по лесной чаще, или же и десяти минут не прошло, они не знали. Время для них словно остановилось, даже, более того, перестало существовать.

В лесу было пасмурно и прохладно, словно в облачную дождливую погоду. Измученные путники шли молча, скрипя зубами, путаясь в колючих ветках, запинаясь за коряги сухого хвороста, торчащего из мохнатого, ярко-зеленого мха, мягким ковром, расстелившегося под ногами. Не было разницы в какую сторону идти, кругом был лес. Изредка попадались небольшие полянки, на которых в изобилии росли грибы и ягоды. Приятели останавливались, чтобы отдохнуть и подкрепиться, сочной, спелой лесной ягодой, а после вновь пробирались через лес, неведомо куда.

– Это не грибы, это мутанты какие-то – всякий раз изумлялся Самсон, натыкаясь на очередной гриб, размером с большую тарелку – их поди есть нельзя?

Вазян то отмалчивался, то мрачно шутил на вроде того, что один раз можно, ударяя ногой, словно по футбольному мячу, по огромной шляпе гриба.

– Что ты их все время пинаешь? – возмутился Самсон, когда Вазян в очередной раз с остервенением распинал и потоптал все грибное семейство – может, они съедобные.

– Может, и съедобные – огрызнулся Вазян – только собирать их тут некому и незачем.

Самсон хотел напомнить, своему разгневанному приятелю, что если здесь нет людей, то – это еще не повод пинать, ломать, уничтожать, есть еще звери, которые питаются этими грибами, однако, промолчал, чтобы не усложнять и без того напряженную ситуацию.

Дальше они шли молча, не произнося ни слова. И вдруг лес, неожиданно закончился, словно бы перед ними кто-то открыл дверь, в которую они вышли и оказались на берегу реки.

– Все, приехали, Амазонка – с облегчением выдохнул Вазян.

Он был настолько измотан, что не осталось никаких сил, для того чтобы выразить ту, переполняющую душу, радость, которая словно пламя огня посреди ночного безжизненного неба, вспыхнула в его груди.

– Спасибо, Господи – произнес он вдохновенно, задрав голову к небесам.

Вазян снял с себя одежду и вошел в реку.

– А-а-а… Бог ты мой – запричитал Вазян – все колется и чешется. Вода! Вода! Вода!

Вода была холодная, он слегка поежился, умыл лицо, намочил тело, для того чтобы привыкнуть к воде.

– Ты идешь? – повернув голову к Самсону, спросил Арнольд.

Штиц помедлил, затем отрицательно покачал головой.

– Нет, я так, на бережку, умоюсь и все. Я неособый любитель купаться.

– Ну и зря.

Вазян нырнул и скрылся под водой.

Самсон, не отрывая глаз, следил за тем местом, куда нырнул его приятель, переживая, как бы чего ни случилось. В прошлый раз, увидев в воде обнаженную девушку, будучи в трезвом уме и здравой памяти, он вполне реально осознавал, что все это происходит наяву, здесь и сейчас. А в данный момент, толи от усталости, может, от палящего солнца, или по иным причинам, Самсон не мог понять, на самом ли деле все это или же только иллюзия, сновидение. Но все же, когда Вазян скрылся под водой, Штиц жутко напрягся, пульс его участился, в висках застучало. Пробыв под водой не больше минуты, Арнольд вынырнул, сплюнув попавшую в рот воду, вытер лицо рукой и поплыл назад к берегу.

– Ух, кайфушка, ты чего не купаешься? – весело, словно школьник, произнес Вазян – понюхай себя, от тебя после этого леса, воняет, хуже чем от лошади после скачек и морда вон вся в волдырях.

У Самсона отлегло от сердца.

– Кому меня тут нюхать, а волдыри их водой не смоешь – выдохнул он с облегчением – да и ты выходи давай, покупался и хватит. А то, как дите малое, дорвался до воды.

– А знаешь какая тут глубина, хочешь покажу? – развеселился Вазян.

– Нет – словно ужаленный закричал Самсон – не смей, быстро на берег я сказал.

– Слушай, Самсон – нахмурил брови Вазян – ты мне что мама, кум, сват, брат? Чего ты меня все время поучаешь?

– Я не поучаю тебя – оправдываясь, сказал Самсон – просто в этой реке…

Штиц замолчал, он не знал, как сказать Вазяну, чтобы тот не стал над ним смеяться и понял всю опасность долгого пребывания в воде. Но, не придумав ничего подходящего, закончил начатую фразу.

– Короче тут у них русалки водятся, я сам видел.

Вазян не без любопытства посмотрел на приятеля и подумал, не сошел ли тот часом с ума, затем улыбнулся, покачал головой и брызнул водой на Самсона.

– Бог в помощь – раздалось за спиной.

От неожиданности Самсон вздрогнул и резко обернулся на голос. На пеньке, стоящем на возвышенности, отходящей от воды метров на пять, сидел мужичок, не сказать, что старик, но и не молодой. Волосы длинные, подвязаны на голове тесемочкой, седая бородка клинышком и острый, цепкий взгляд.

«Откуда он взялся – подумал Вазян, смотря на мужика – еще мгновение назад его здесь не было?»

Незнакомец, ехидно усмехнулся себе в усы, словно прочитав мысли Вазяна.