Текст книги "Вибрирующая реальность. роман"

Глава 22

Вазян открыл один глаз, какой-то бородатый мужик тряс его изо всех сил.

– Ты кто? – заплетающимся языком пробормотал Арнольд.

– Кто, кто, дед Пихто. Полезай взад, не то застукают, греха не оберешься.

Вазян неспешно приподнял второе веко. Его мутные, пьяные глаза, выражали крайнее недоумение.

– В какой зад? – спросил он раздосадовано – за кого вы меня принимаете вообще? Самсон! А где, где мой Самсон?

– Уполз уже и ты полезай, а то хватятся, а тебя нет – нес что-то не совсем понятное для Вазяна мужик.

Он был кряжист, невысок ростом и очень походил на сказочного гнома.

– Кто, кто хватится? И почему же меня нет, когда вот он я есть. Тебя как зовут, Гимли? Попить, дай воды.

Бородач зачерпнул ковшом из ведра и протянул Вазяну. Арнольд вцепился в деревянную посудину, словно утопающий в спасательный круг и принялся жадно пить. Вода текла по его подбородку и лилась на одежду.

– Да ты еще хмельной совсем, доползти сможешь?

Вазян оторвался от ковша, перевел дух и вновь принялся пить. Затушив похмельный пожар, Арнольд утерся рукавом и покачнулся.

Мужик поддержал Вазяна, чтобы тот вновь не завалился на лавку спать.

– Куда? А, в яму. Смогу – с запозданием дошло до Арнольда – а Самсон уже там? Разве же он без меня уполз?

– Да, да там, уполз, вставай.

Вазян кое-как поднялся на ноги, мужик помог ему дойти и забраться в лаз.

– Вот и ладно, ползи себе не спеша – приговаривал в густую бороду подземный старожил, закрывая за Вазяном вход.

Арнольд, словно крот, продвигался по земляному тоннелю обратно в яму. Путь давался ему с трудом, он, то полз на брюхе, то переворачивался на спину, толкаясь ногами, затем долго лежал, переводя дух, и вновь принимался ползти. Вскоре силы покинули Вазяна, он уже не чувствовал ни рук, ни ног, все его тело стало, словно из ваты. Тошнота подступила к горлу, голова кружилась и гудела, мозги запутались в сплошной пульсирующий узел. Арнольд закрыл глаза и стиснул крепче зубы, раздувая ноздри, как загнанная лошадь. Грудь его вздымалась и опускалась, сердце бешено колотило в ребра. «Все будет хорошо, все будет хорошо – успокаивал себя Вазян – сейчас, сейчас, все пройдет». Постепенно дыхание нормализовалось, тошнота пропала, страх подобно заряду молнии, пронзив тело Арнольда, ушел в землю. Наступила эйфория, и вскоре изнеможенный узник уснул. Проснувшись от холода Вазян, не сразу понял, где находится, но, собравшись мыслями и восстановив в памяти события, стал интенсивно работать руками и ногами, чтобы хоть как-то согреться и побыстрее доползти до ямы. Все его естество было пропитано лютой злобой по отношению к Самсону. «Как он мог бросить меня одного там, как мог оставить, пьяного, сонного, с этими бородатыми свиньями. Почему не дождался, почему, почему, почему?»

Вскоре Вазян оказался в яме.

– Самсон – промолвил он зло.

– Ты разве один? – раздался недоуменный возглас Нестора.

Загорелась свечка, и яму наполнил тусклый свет.

Вазян огляделся, место Самсона пустовало.

– Где он? – испуганным голосом спросил Арнольд, так, что невозможно было понять к кому обращен его вопрос.

– Не знаю – ответил монах – вы же вместе уползли, а вернулся только ты.

– Как же, я же после… – напряг память Вазян – что же он там, что ли, остался? Но тот гном сказал, что Самсон уполз и мне пора. Я обратно, узнаю.

– Нет, нет – попытался остановить его Нестор – сам приползет, никуда не денется. Здесь иного пути нет.

Вазян слегка успокоился и принялся ждать друга. На душе было неспокойно, теперь уже он укорял себя, за то, что напился и бросил друга одного.

«Быть может, именно сейчас, ему нужна помощь. А если они его попросту убили, а я не помог другу» – терзал себя Арнольд.

Вдруг наверху раздался какой-то шум.

– Еда – негромко произнес Нестор и задул свечу.

Через мгновение крышка ямы отворилась, и на двух узников хлынул иглами, ослепляющий водопад света. Вазян заслонил ладонью глаза, сердце бешено колотилось, трудно было дышать.

– Вот суки – пробормотал себе под нос Арнольд – в самый неподходящий момент. Где же этот урод, нет, он не мог так просто умереть? Где же ты Самсон, что б тебе пусто было.

Прошло не больше минуты, вместо еды в яму спустили лестницу.

Мороз пробежал по спине Вазяна, руки и ноги, и все его тело, стало слегка потряхивать.

– Пришлые, вылезай – раздался сверху бодрый голос.

Вазян прижался к земляной стене и умоляюще взглянул на Нестора, словно моля о помощи, хватаясь за этого святого человека, как за соломинку, в надежде, на то, во что никогда не верил, на чудо.

Священник, увидел наполненные ужасом глаза Вазяна и сердце его сжалось от сострадания к этому бедному юноше.

– Молись, сын мой, ибо только так спасешься. Молись и Бог услышит. Молись и проси и по вере твоей дано будет тебе.

– Эй, чего вы там умерли? – заржали, будто кони, наверху.

– Что про Самсона-то сказать? – трясущимся от страха голосом спросил Вазян.

– Ничего не говори. А коли пытать станут, терпи, а ежели невтерпеж будет, то и Бог тебе судья. Ступай, я помолюсь за душу твою.

Арнольд нехотя поднялся, ноги отказывались его слушать, кое-как он, ухватившись за лестницу и превозмогая страх, пополз вверх.

Бородатый мужик помог выбраться узнику из ямы и вновь затворил ее крышкой.

– Пойдем – подмигнул он улыбаясь.

– Куда? – тонкими безжизненными губами спросил Вазян.

Его все еще потряхивало, толи от нервного тика, толи от страха мученической смерти, а, может, просто от внутреннего холода, что пробрался в тело за время сидения в яме.

– Не робей – усмехнулся мужик – придем, увидишь.

Вазян шел молча, обреченно, мысли путались в голове, они словно растревоженный рой ос кружились, жужжали и безжалостно вонзали в мозг искусствоведа свои стальные, равнодушные жала. Мужик вел пленного по деревне к дому барина. Арнольд без труда узнал барские хоромы. Он шел, и каждый шаг отдавался в голове, словно удар колокола, предвещающий беду. Не выдержав напряжения и страха, переполняющего душу, Вазян предпринял попытку бежать, но тут же споткнулся и беспомощно упал лицом в душистую, зеленую траву.

Мужик неторопливо подошел к плачущему, от обреченности и невозможности хоть что-нибудь изменить, юноше, взял его за шиворот, приподнял и поставил на ноги.

– Экий же ты дурной человек, неужели ты думаешь, что я тебя не догоню? – усмехнулся мужик. Небоись, ступай.

Конвоир не сильно толкнул арестанта в спину, и они вновь зашагали в сторону барского дома.

– Подожди здесь, доложу управляющему – приказал мужик, оставляя узника одного, без всякого присмотра, а сам вошел в дом.

Вазян огляделся по сторонам. Можно было бежать, но он остался стоять на месте, полностью подчинившись судьбе, предоставив ей решать и распоряжаться всем.

«Где же, куда же пропал Самсон?» – размышлял Арнольд, оглядываясь по сторонам, словно бы ожидая увидеть лицо друга, подсознательно продолжая надеяться на чудо.

«Почему этот мужик ничего не спросил про врача, и почему именно сейчас им приспичило вынуть меня из ямы. Простое совпадение – нет. Что-то случилось и, по всей видимости, что-то очень серьезное. Может быть, Самсону удалось бежать, и они хотят выведать где он, но я ведь ничего не знаю. Это ясно, как день, что мне никто не поверит. Значит, будут пытать. Я сразу все расскажу, все что знаю. А что если они поймали его, и уже разделались с ним?

У Вазяна больно кольнуло сердце. Вдруг дверь дома открылась, и навстречу перепуганному Арнольду вышел улыбающийся Самсон.

Он был не только жив и здоров, более того, довольное, расплывшееся лицо его светилось, словно начищенный до блеска шар. Вазян при виде друга напрочь потерял дар речи, окаменев, наподобие древнегреческого героя встретившегося со взглядом медузы Горгоны.

– Вазянчик, Вазянчик – распростер к нему объятья новый управляющий.

Арнольд стоял, открыв рот и выпучив глаза. В голове его, что-то замкнуло, все мысли разом улетучились, будто и не было их вовсе, жизненно важные процессы в организме остановились.

Самсон подбежал к Вазяну и крепко обнял его. От этого чудодейственного прикосновения камень вновь приобрел человеческую плоть и когда Штиц разжал объятия, Вазян словно кусок мыла, выскользнул из рук и грохнулся на землю. Потихоньку приходя в себя, но все еще оставаясь в состоянии аффекта, не понимая, что происходит – «это ты?» – негромко спросил Арнольд.

– А что непохож? Вазянчик, неужели ты меня не узнал? Конечно же, это я. Давай вставай.

Обдал перегаром Самсон, протягивая приятелю руку.

– Нет, нет – отказался тот от помощи – я посижу немного.

Самсон усмехнулся, он выглядел крайне довольным собой.

Вазян все никак не мог понять, что тут происходит.

– А где же управляющий? – шепотом спросил он.

Самсон присел на траву рядом со своим потерянным другом.

– Не боись дружище, спектакль окончен, представление удалось на славу и более некому резать тебе уши. Мы сделали это и теперь все в наших руках – словно марш, напел Самсон.

– Почему? – как-то по идиотский, спросил Вазян.

– Потому что все получилось, как мы планировали – негромко произнес Штиц, не скрывая своей обворожительной улыбки.

– Что получилось? – Вазян все еще казался напуганным.

– То и получилось. Теперь я управляющий. Революция, которую мы так долго ждали, свершилась. А теперь дискотека – во весь голос закричал Самсон.

– А как же барин? – недоверчиво спросил Вазян.

– Завтра похороны.

– А Демьян?

– Пал смертью храбрых.

– И … – все не решался спросить Арнольд.

– Нет, Гриша жив пока, он теперь за барина.

– Фу – выдохнул Вазян, не веря до конца в то, что чудо свершилось.

– Все, хватит уж сидеть тут, в яме насиделись – грозно произнес Самсон – вставай, в дом пойдем, там все расскажу.

В столовой они выпили и закусили. Самсон поведал другу обо всем, что приключилось с ним этой ночью. И чем ближе Штиц подбирался к концу повествования, тем светлее и трезвее становился затуманенный страхом, разум Вазяна.

– Так что, друг мой, теперь нам необходимо решить еще одну задачку, найти путь домой – закончил Самсон свою длинную речь.

На протяжении всего рассказа Арнольд жадно слушал, не перебивая друга.

– Домой? – вопросительно произнес он – а зачем нам домой, чего ты там не видел? Ты теперь помещик, имеешь сотни душ, которые будут на тебя работать. Это маленькое государство, такой Ватикан, а ты у нас «Папа Римский», Самсон первый.

– Я не священник – вдруг стал серьезным Штиц.

– Ладно – отмахнулся Вазян – пусть не Ватикан, Лихтенштейн. Государство, ты понимаешь? Создадим законы, напишем конституцию и все прочее, рабфаки создадим – «мы не пироги, пироги не мы», культуру, так сказать, поднимем до нужного уровня. Это же подарок судьбы, ты пойми, только задумайся на секунду, крышу сносит, причем напрочь, это круче чем полет в космос. Ты император этой дыры, можешь собственноручно казнить, можешь миловать.

Невозможно было понять по тону, шутит Вазян или же говорит это взаправду, свято веря в свои слова.

– Я не хочу – перебил его Самсон – не казнить, не миловать. По горло уже достала эта сказочная дыра. Я не понимаю, что здесь происходит, такое впечатление, что мы попали в тридевятое царство. Бред какой-то, кругом один идиотизм, словно нас с тобой загрузили в компьютерную игрушку и вот мы проходим уровень за уровнем, собираем бонусы, мочим врагов, а потом, когда все наши ходы будут сделаны, откроется новый уровень. Я не знаю, что это за хрень и самое печальное, что эти зомби вокруг, тоже не хрена не знают. Они живут и радуются, огорчаются и печалятся, любят, ненавидят и во всем остальном, это обычные люди, только странные слегка. Вчера на моих глазах, толпа разорвала Демьяна, я не увидел в его теле ни одного провода. Все по-настоящему, кровь, крики, мясо. А если мы просто умерли, те молодцы, которые напали в кафе просто убили нас? Вот и деревенька, навроде ада, а Андрюшка, неких Харон, переправивший нас на ту сторону Стикса?

– Слушай, Самсон, ты пургу-то не неси. Выбрось из головы все эти чудеса и задумайся на секунду, как ты жил в Москве. Чем та жизнь отличается от этой? Кому ты там нужен, ни работы, ни семьи? Скажи еще, там моя родина, сынок. А ты нужен этой родине, куда ты стремишься, в эти непролазные пробки, где, чтобы проехать сорок километров, нужно пять часов простоять? Туда, где в воздухе кислорода практически вовсе нет, туда, где вся пища – продукт лабораторных химических реакций, где вода из-под крана продается в пластиковой таре.

Чтобы половить рыбу, необходимо ехать за сто пятьдесят километров, чтобы попасть на прием к врачу, нужно выстоять очередь длиною в демонстрацию, я уже не говорю о сберегательном банке и его обслуживании. Там, Самсон, в твоей родине, осталось ввести цветовую дифференциацию штанов, и все будет в порядке, появится у людей смысл и цель в жизни. Подумай, кто ты здесь и кем в лучшем случае можешь стать там – менеджером среднего звена Гришей Гвоздевым. Ты явно спятил Самсон.

– Наверное, все так, только можешь ли мне сказать с полной уверенностью, что сам ты не спишь или не сдвинулся крышей?

– Не знаю – нахмурил лоб Вазян – а, может, эта та самая зона, о которой писали Стругацкие и здесь тайные желания, те о которых мы даже не могли и помыслить, становятся явными?

– Ага – усмехнулся Самсон – а ты у нас типа сталкера. Не знаю, что это за зона такая, но аномальностей ей явно не занимать.

– Послушай-ка, чуть не забыл, а что там с иностранцами? Удалось что-нибудь выяснить?

– Такое впечатление, что здесь их нет и не было никогда и никто о них ничего не слышал. Я спрашивал барина и он, зная, что вот-вот умрет, все равно не сказал. А почему?

– Почему?

– По очень простой и банальной причине, не знал. И Гриша не знает, быть может, Демьян знал. Но его уже не представляется возможности спросить. Так-то вот.

– Делать нечего – подвел итог длинной беседе Вазян – нужно жить дальше.

– Согласен – поддакнул Самсон – и искать, искать этот чертов выход, потому как Змею Горынычу головы мы срубили, а как нам найти того, кто его послал незнаем.

Дверь скрипнула, в комнату вошел Никанор.

– Барина обмыли, одели, положили в гроб – отрапортовал он.

– Вот и славно – одобрительно кивнул Самсон – садись с нами, пропусти рюмку, другую.

– Нет, благодарствуйте. Я вот что хотел спросить.

Никанор слегка замялся, чувствуя какую-то неловкость.

– Спрашивай, чего как неродной – подбодрил его Штиц.

– Насчет кабака моего, да и Нестора тоже.

Самсон потрепал пальцами свою куцую бороденку.

– Ты вот что, присядь-ка – он указал Никанору на стул – давай посоветуемся. Садись, садись.

Никанор несмело присел на краешек стула.

– Как ты думаешь, стоит нам прямо сейчас Епимаха в яму посадить, а Нестора вынуть, что бы именно он барина отпевал? Или же повременить пока?

Никанор поскреб затылок.

– Как бы чего худого не вышло.

– Чего худого? – возмутился Вазян – все равно кто будет отпевать, но Нестора нужно вынуть из ямы.

Никанор проигнорировал Вазяна, словно и не было его, продолжил начатую речь, обращаясь к Самсону.

– Тут ведь как, посадим Епимаха сегодня, народ заропщет, чего доброго, и взбунтуется. А ежели Епимах станет отпевать, есть опасность, что против вас народ настроит.

– Нас – поправил его Самсон – против нас.

Никанор покачал головой.

– Вы пришлые. Я пособил вам, сквитался с должниками. Тут конец, на должность помощника управляющего я негоден. Мне достаточно своего кабака. Ты спрашивал откуда у меня шрам этот, от Демьяна.

Никанор замолчал, наступила томительная тишина, каждый думал о своем.

– Как знаешь – прервал паузу Самсон – по поводу кабака вопросов нет. Незачем тебе сидеть под землей, словно кроту. Руки есть, леса вон навалом, строй дом, переноси туда заведение и пусть работает круглые сутки. Кто захочет отметить чего просто посидеть с друзьями, может безбоязненно прийти в любой час дня или ночи. А, вообще, Никанор, я рассчитывал на тебя и на твоих ребят.

Вам всем тут известно, кто, как живет, кто в чем нуждается. Создадим комитет, все будем решать сообща, голосованием. Дадим землю народу, пусть пашет, строит, садит. Никаких тебе притеснений, опричников, ведьм, пыток, костров, нормальное сосуществование. А кто провинился, нарушил закон, так сообща разберемся.

Никанор покачал головой.

– Не получится у вас ничего. Ты им землю, в кабак позволишь ходить, наказание отменишь, они завтра тебя зарежут и дом твой спалят, а затем друг дружку передушат. Барин прав был. Поэтому, пожалуй, оставлю-ка я свой кабак на прежнем месте, спокойнее будет.

– Вот тебе раз – возмутился Самсон – чем спокойнее, все о нем знают и ползают к тебе словно крысы в нору. Не дури Никанор, ты свободный человек, а не червяк, чтобы под землей сидеть. Поговори с мужиками и знай, что мы с Вазяном на вашей стороне.

– Ну – выдохнул Никанор, поднимаясь – бывайте.

И вышел из комнаты, закрыв за собой дверь.

– Вот так-то вот, рано мы обрадовались.

– Да – согласился Вазян – чего там наш революционный классик по этому поводу писал. Лишь та революция чего-то стоит, которая умеет защищаться. Может, террор устроим, раз они привыкли так жить?

– Может и террор, не знаю – задумчиво произнес Самсон – знаю лишь одно, чужие мы здесь, чужие. И нам с тобой во что бы то ни стало нужно довести начатое до своего логического завершения. Вот только посоветоваться не с кем. Новый барин, такой же чужак, как и мы. Барыни ни в зуб ногой, что в их царстве государстве творится. Вот собственно и все.

– Как все? – встрепенулся Вазян – а Параша, она в курсе всех дел и не сказать, что конченная дура. Нестора из ямы вынем и Любомудра позовем обратно

Прасковья поможет, а с ним мы уже чужаки, да только не те, которых можно обидеть.

– То-то и оно, что одному Богу известно, кто таков, твой Любомудр, толи леший, толи мертвец, а, может, Дух Святой.

– Это неважно – возразил Вазян – главное, нужно с Парашей потолковать, пока есть время. Все равно иных альтернатив нет.

– Быть может, ты прав – согласился Самсон.

Прасковья встретила их сдержано без слез, без восторга, она лишь молча поклонилась. Вазян же, напротив, так растрогался, увидев Парашу, что даже прослезился. Смотря на эту скромную, милую девушку, он вдруг подумал, что ближе и роднее людей, чем Прасковья и Самсон, наверное, у него, и не было никогда. Арнольд хотел броситься к Параше, обнять, расцеловать ее, но нарочитая холодность девушки, осадила его возвышенный пыл.

Он остановился, потер глаза, сделав вид, что попала соринка и первое время старался вовсе не смотреть на Прасковью.

Самсон тоже был рад старой знакомой, однако, вида не подал.

– Ну, здравствуй, что ли, краса-девица! – поприветствовал он ее – как жива здорова?

– Спасибо, вашими молитвами – сухо произнесла в ответ девушка и вновь замолчала, покорно опустив голову.

– Нам бы поговорить с тобой нужно.

Самсон взглянул на Вазяна, тот стоял, погруженный в свои думы, словно бы его это все не касалось.

– Что ж – послушно произнесла Параша – говорите коли надо.

– Знаешь ли, что барин умер?

– Кто ж этого не знает.

– И то, что Демьян его отравил?

Параша слегка замялась, раздумывая что сказать.

– Слыхала.

– Прасковья – набрался духа Вазян – нам очень приятно тебя видеть. Ты… – он взглянул на Самсона – мне, по крайней мере, как родная стала.

– С чего бы вдруг? – огрызнулась Параша.

– Не знаю, быть может, оттого, что здесь, кроме тебя да Самсона и нет никого больше у меня. Там в яме, я уже попрощался с жизнью и не надеялся увидеть даже солнце, а тут вот как получилось, точно бы второй раз на свет народился. Чудо – одним словом. А тебя увидел, и будто остатки льда в сердце растаяли.

Слова Вазяна задели девушку за живое, она слегка смутилась.

– Чем же я вам помогу? – смягчилась Параша.

– Видишь ли – усталым голосом, лишенным всякого лукавства и официоза, произнес Самсон – совет нам твой нужен. Мы бы сегодня же покинули деревню и оставили вас самих решать ваши проблемы.

– Вот те раз – возмутилась Прасковья – барина убили, а теперь, значит, сами проблемы свои решайте, хорошее дело.

Вырвалось у нее. Она зажала ладонью рот и испуганно посмотрела на Самсона. Штиц недобро взглянул на Вазяна, затем перевел свой взгляд на девушку.

– С чего ты взяла, что это мы его убили? – как можно мягче спросил Самсон.

– Люди говорят.

– Странно. И чего же еще люди говорят?

– Чего же тут странного – хмыкнула Параша – барин, дочь свою за Григория выдал. И все, зачем Гришке таков тесть, сам захотел властвовать и управлять. Вот для того он вас и вынул из ямы-то, чтобы вы барина сгубили, и дядю Демьяна, конечно. Гриша в бары записался, а вас вон управлять назначил. А вы ко мне за советом, как бы убежать отседова побыстрее.

– Не так все, Прасковья, не так. Мы хотим сделать, чтобы вам лучше жилось, чтобы на кол никого не сажали и не вешали почем зря. Работать каждый на себя будет, а не на барина. Никто без разрешения хозяина не войдет в дом и силой не сможет взять что пожелает. Понимаешь?

– А чего тут понимать, я, что ли, Гришки вашего не нюхала или кто другой? Вы, быть может, ничего худого не сделали, но вместе пришли неведомо откуда и потому вам веры нет.

– Прасковья – подошел к ней Вазян и взял ее за руку – а кому есть вера, кого народ послушает?

– Я не знаю – осторожно высвободив руку, произнесла девушка – Епимаху разве что.

– А Нестору? – не отступал Вазян.

– Нестору? – задумалась Прасковья – он ведь давно уже сидит в яме. Правда, раньше любили его, уважали, он кроткий, добрый был. Не знаю.

– Ладно, спасибо тебе, выручила. Завтра похороны барина, приходи.

Словно на праздник пригласил ее Самсон, краешками губ состряпав нечто похожее на улыбку.

– Все придут, и я приду.

– Спасибо.

Вазян вновь взял руку Параши и поцеловал ее.

Девушка отдернула руку, словно от укуса змеи.

– Вы что – перепугалась она – я же, я…

Хватая ртом от волнения воздух, забормотала Параша. Крупные горошины слез непроизвольно брызнули из ее испуганных глаз и девушка, рыдая, убежала в дом.

Самсон оторопело посмотрел на Вазяна, приподняв правую бровь.

– Вот так ухарь!

Арнольд стоял бледный, словно опущенный в воду.

– Я обидел ее. Я что-то не то сделал? Но я не хотел, не хотел – попытался оправдаться он перед Самсоном.

– Все, все успокойся. Я верю, верю тебе. Не бери в голову, она девушка впечатлительная, да и сдается мне, влюблена в тебя тайно.

– Дурак ты, Самсон – засмущался Вазян.

– Ой, не до любовей нам сейчас, Вазянчик. Нужно пока горячо, ковать. Так что суй ноги в стремена и пошли ковать.

– Куда? – удивился Вазян.

– Как куда, домой.

– Куда домой? – все никак не мог сообразить Арнольд.

– В барские хоромы, куда же еще – резонно заметил Самсон.

– А? – Вазян показал пальцем на дом Параши.

– Увы, теперь и наш дом, и наша крепость там.

– Знаешь что – замялся Вазян – чего-то мне не хочется туда идти, здесь оно как-то спокойнее.

– Не сомневаюсь – обиделся Штиц – только сейчас уши для начала резать никто не будет. На первое нас с Гришей задавят, на второе за тобой придут, и в качестве компота, твоя ненаглядная. Насрать на себя, подумай о ней.

Вазян совсем не обиделся на «ненаглядную», наоборот, слова Самсона заставили его задуматься. Он потеребил мочку уха и произнес.

– По-моему, ты неправ. Мне кажется, останься я здесь, всем будет лучше.

Самсон открыл рот и уже хотел что-то сказать, но Вазян жестом руки прервал его.

– Не перебивай, я попытаюсь объяснить. Если мы все обоснуемся в барском особняке, то народ подумает, что это заговор и еще больше уверится в том, что мы, а вовсе не Демьян, избавились от барина, по воле Гриши. А вот останься мы здесь, все будет выглядеть по-иному. И еще, прошу тебя, вынь Нестора из ямы, коли ты тут главный.

– А Епимаха посадить? – усмехнулся Самсон – Гриша сказал, что будто бы этот чертов священник сосватал его за дочь барина и настоял на своем. Так что теперь он ему на вроде отца родного.

– И Епимаха не нужно садить.

– Слушай, дорогой – оглядел его с ног до головы Самсон – кто это? Тебя словно подменили. Того вынули, а вот этого, незнакомого мне засунули. Хотя внешне все тоже. Ну да ладно, оставим лирику на потом. Давай так, дуй к яме и распорядись по поводу Нестора. Я к Грише, завтра устроим пышные похороны и поминки, по безвременно усопшему отцу народа. Выпьют, закусят, глядишь и о переворотах забудут.

Это только с голодухи всякие доблестные дела творятся, а когда у тебя полон желудок, хочется лишь с бабами воевать под одеялом или же попросту спать завалиться. Так-то вот, давай дуй, выполняй поручение, заместитель управляющего.

Самсон весело подмигнул Вазяну и хлопнул его по плечу.