Текст книги "Вибрирующая реальность. роман"

Глава 16

Они вернулись в деревню, Параша хлопотала по хозяйству. По двору важно ходили куры, поклевывая покрытую жидкой травой, землю двора.

– Прасковья – окликнул девушку Вазян, только они вошли во двор.

– Чего вам? – вмиг отозвалась она.

– У нас веревка есть?

Параша внимательно посмотрела на Арнольда, затем на Самсона и молча покачала головой.

– А гвозди, скобы?

– Нет, это к кузнецу нужно идти, у него есть, но он не даст. Нужно к Демьяну обращаться, а вам зачем?

Вазян огляделся по сторонам, подошел к девушке вплотную и прошептал на ухо.

– Мы хотим сбежать, сделать плот и уплыть по реке, ты поможешь нам?

– Зачем же плот? Вот тут спуститесь – она показала пальцем – там лодки есть, можете их взять.

– Лодки? – обрадовался Вазян – слышь, Самсон, это то что нужно. Ты нам собери в дорогу, чего-нибудь покушать, Прасковья, да воды питьевой. А то может ты с нами? Чего тебе здесь ловить?

– Нет, нет – отмахнулась она – даже не уговаривайте и вам не советую. Вы бы лучше театром занялись, а то время идет. Скоро уж темно будет.

– И хорошо, как только стемнеет, так и тронемся. Перед дорогой нужно поспать, пойдем Самсон, покемарим чуток. Прасковья, ты как стемнеет, разбуди нас.

– Воля ваша – послушно произнесла Параша.

Она внимательно смотрела то на одного, то на другого, словно бы ожидая чего-то. Так смотрят на родителей дети, когда ждут подарка от деда мороза.

Но ни Самсон, ни Вазян не обратили никакого внимания на взволнованность девушки.

– Вы нашли его? – переборов свой внутренний страх, негромко спросила Параша.

Вазян с усмешкой посмотрел на Самсона.

– Похоже, что в вашем полку прибыло – хихикнул он вновь, переведя свой усталый ироничный взгляд на Парашу – пойду я, пожалуй, спать.

– С ним все хорошо – произнес Самсон – но я тоже чертовски устал.

– Да, да – закивала головой Параша и еле сдерживаемая улыбка поползла по ее милому, довольному лицу.

– Все хорошо – обнял по-отечески и прижал ее к себе Самсон – все с ним хорошо, не переживай.

Самсон поцеловал Парашу в макушку и отправился вслед за Вазяном спать.

Приятели закрыли глаза и в тоже мгновение провалились в сон.

Утомленное солнце печально село за горизонт, на небе появилась бледная красавица луна, и мелкими рисовыми зернами высыпали звезды.

Параша разбудила беглецов.

– Я вам тут узелок с едой собрала, только зря вы это – попыталась она еще раз образумить друзей.

– Ладно, ладно – перебил ее Вазян – не твоего ума дело. Не хочешь с нами, бог с тобой. А нас отговаривать не надо, все равно здесь житья не будет. А подыхать в этой дыре по прихоти вашего барина упыря, чего-то нет особого желания.

– Вашего приятеля заместителем Демьяна назначили, он сегодня ходил на правеж.

– Какого приятеля, и что еще за правеж? – оживился Самсон, услышав незнакомое слово.

Вазян от изумления присел на лавку.

– Куда, на правеж? – переспросил он Парашу.

– На правеж.

– Слушай Самсон, бред какой-то, ей богу. Знаешь что это такое? Это выбивание долгов, в средневековой Руси широко практиковалось. Ставили на колени и били по икрам, на протяжении двух часов и так каждый день, пока ответчик не отдаст долг.

Самсон сглотнул подкативший к горлу ком и вопросительно посмотрел на Парашу.

– Так и есть. Приятеля вашего Гришкой кличут? Он вместе с вами в нашу деревню прибыл, неведомо откуда.

– Вот сука – в сердцах произнес Вазян.

– Постой – прервал его бранные высказывания Самсон – что значит неведомо откуда? – обратился он к Прасковье.

– А то и значит, что до этого вас не было, и вдруг вы появились.

– Прасковья, мы ведь не с неба упали, нас сюда посуху в карете привезли.

Прасковья смотрела на Самсона молча, всякий раз кивая в знак согласия.

– Кучер Андрюшка нас привез, ты знаешь такого?

Параша отрицательно покачала головой.

– Ты что, в рот воды набрала?

– Нет, я не знаю кто такой Андрюшка. Мне велено быть у вас служанкой и исполнять любую вашу просьбу – зашмыгала носом Прасковья.

– Ты не реви, пожалуйста, а присядь вот тут.

Самсон усадил Парашу на лавочку.

– Ну вот – он вытер ей пальцем проступившие слезинки.

– Кто велел тебе? – спросил Самсон, как можно ласковее – Демьян? А про нас что-нибудь говорил?

Параша поджала губки и отрицательно покачала головой.

Самсон нахмурил лоб и почесал подбородок, он явно был недоволен происходящим.

– Ну, скажем, говорил кто такие, откуда, по делу ли, без дела, в гости, на работу?

Пытал Самсон девушку, а Параша на все это лишь отмалчивалась, низко опустив голову, словно провинившийся школьник.

– Но ведь что-то он все-таки сказал? – не унимался Самсон.

– Сказал – пробурчала Параша.

– Вот и хорошо, а что сказал?

– Что бы любую вашу просьбу исполняла.

– Чью, чью просьбу? – давил на нее Самсон.

– Так, вашу же, вашу – чуть не плача, бормотала, ничего не понимающая, Параша.

– А он, он, как тебе это сказал? – не отставал от нее Самсон, почти крича.

– Да так и сказал, что бы исполняла.

Давление Самсона было слишком яростным и ожесточенным, девушка, не выдержав этого натиска, вновь принялась плакать.

– Оставь ты ее – вмешался Вазян – не знает она ничего, кто будет с такой дурехой делиться.

– Небось ночью не дуреха была – сквозь слезы, бросила Параша.

Самсон пристально взглянул на Вазяна, тот вспыхнул и отвел глаза.

– Давай собираться, нужно еще нож и топор взять – перевел разговор в нужное русло Вазян.

– Давай – тяжело выдохнул Самсон.

– А там в лодке весла есть? – обратился Арнольд к Параше.

– Есть – глотая слезы, произнесла она.

– Хорошо – одобрительно кивнул Вазян – значит, говоришь, по тропинке спустимся к реке, и там будут стоять лодки?

– Да, всегда стояли – вытерла рукавом сопли Параша.

– Пойдем что ли? – обратился Вазян к Самсону.

– Пойдем.

Самсон взял со стола узелок с едой.

– Счастливо оставаться, барышня.

Приятели вышли из дома, оставив Парашу одну.

Они украдкой, словно преступники, кутаясь в ночь, быстро спустились по тропинке к реке. Ночь принесла долгожданную прохладу, подул легкий ветерок, разнося по окрестности низкое заунывное пение жаб, перемешивая его с высоким мажорным стрекотанием кузнечиков, дополняя эту какофонию звуков монотонным, утомительным напевом кукушки. Друзья без труда отыскали старую, просмоленную лодку, одиноко стоявшую на берегу. Лодка была довольно просторная, не смотря на свой неказистый вид, на ощупь оказалась довольно прочной. Дно было сухое, в уключинах торчали два увесистых, сделанных на славу, деревянных весла. Приятели спустили лодку на воду, Вазян, запрыгнул, и удобно расположившись, уперся веслами в песчаное дно реки. Самсон ни без труда столкнул лодку, с находящимся в ней Вазяном, с отмели и запрыгнул сам.

– Все – прошептал Арнольд – Бог нам в помощь.

– Давай поднажмем на весла, чем скорее мы покинем это лукоморье, тем лучше – Самсон, усевшись рядом с приятелем, поплевал на ладони и вцепился обеими руками в весло.

Весла в уключинах протяжно заскрипели, словно старые петли на дверях, лодка набирала скорость, плавно скользя по воде, носом рассекая зеркальную гладь водоема.

Час или два они плыли молча, лишь плеск воды, да монотонный скрип весел сопровождал их плаванье.

– Я люблю реку – нарушил молчание Вазян – в Москве мне этого очень не хватает. Круглый год ждешь лета, а оно придет, не успеешь оглянуться, вновь осень в дверь твою стучится. Осень, Осень, все попросим у тебя тепла – вдохновенно прочел первые строки стихотворения Вазян и перешел на прозу – опять ждешь, осень, зиму, весну, все ждешь и ждешь. Я вообще редко выбираюсь на природу, то времени нет, то дождь, то дела. А ты знаешь, ничего нет лучше во всем свете, сядешь вечерком на бережку, закинешь удочку, закуришь сигаретку, хлебнешь пивка и так спокойно на душе, так хорошо.

– Я не люблю пиво.

– Я знаю – улыбнулся Вазян – кажется, так давно это было. Как же я хочу принять ванну, развалиться на своем диване, включить телик и тупо смотреть, все подряд. Или пойти в какой-нибудь клуб на концерт, а можно и просто в кабак, нарезаться до чертиков. И по жене я тоже соскучился.

– И я – мрачно произнес Самсон – не трави душу. Слушай, а чего там Параша про ночь говорила?

– Да так – смутился Вазян – ничего особенного, просто, короче, я проснулся, попросил, что бы она принесла попить.

– Принесла?

– Принесла, затем прилегла рядом, вот собственно и все.

– Ну ты даешь – усмехнулся Самсон – как это собственно все. Все то, что было до мог бы опустить и сразу начать с этого места. Давай колись.

– Чего колоться то, обычное дело, она женщина я мужчина. Вообще я так понимаю, ее за этим к нам и приставили.

– Не понял – напрягся Самсон – зачем за этим?

– А так она сказала. Мы, мол, крепостные и полностью принадлежим барину, как он захочет, так и будет. Каждая женщина, ну или почти каждая имеет от барина ребенка, потому что первая брачная ночь, принадлежит их господину, или его слугам, когда он занят или занемог. Так она сказала.

– Что за дикость – возмутился Самсон – двадцать первый век, правовая страна, государство, конституция, права человека, а у них крепостные, правеж какой-то, первая брачная ночь. Это сумасшествие, бред, тихое помешательство. И еще, это я тебе как врач заявляю, вероятность забеременеть с первого раза не высока, она есть, но говорить, что все дети от барина, потому что он провел первую брачную ночь, бред сивой кобылы. Скажи мне, что это все не по-настоящему.

– И рад бы, да вот не могу, видишь – и Вазян поднес к лицу Самсона руку с отрезанным пальцем.

– Болит? – сочувственно спросил Штиц.

– Практически нет, так поднывает слегка.

– И что, Параша тоже с барином спала? – поинтересовался Самсон.

– Нет, ее поп оприходовал. Ты ведь слышал, как она рассказывала, чего спрашиваешь.

– Про попа я слышал, а про барина, не в зуб ногой – возмутился Самсон.

– Нет, нет, она от попа залетела. Он в этом гиперборея обвинил, видимо тот имел вес в деревне. И это религия его гиперборейская, я так понимаю, устраивала местное население. На этой почве вышел у них конфликт с Епимахом. Все банально, борьба за власть – усмехнулся Вазян – все как у всех и как всегда. Воюют за власть, страдает народ.

– А с ребенком чего? – перестав грести, озабоченно спросил Самсон.

– Ничего, греби, давай.

Самсон вновь взялся за весло.

– Родила она мальчика. Поп дите ее проклял, так как в грехе было зачато, от греховного человека, снюхавшегося с дьяволом.

– И что?

– Да ничего, в мешок и в воду.

– Младенца? – в изумлении вскрикнул Самсон.

– Чего ты орешь – осадил его Вазян – младенца, кого же еще. Я читал, казаки времен Богдана Хмельницкого, когда устраивали еврейские погромы, еврейских младенцев в котлах варили. Поскорее бы выбраться из этого дурдома и вернуться домой.

– Да, и все забыть как страшный сон – мечтательно согласился Самсон, вглядываясь в молоко звезд, разлитое по небу – хочу попросить прощение у жены. Прижаться щекой к ее прекрасной груди. Какая же у нее прекрасная грудь, если бы ты только знал.

– Ничего – съязвил Вазян – доберемся до Москвы, покажешь, с удовольствием посмотрю.

– Заткнись ты, остряк самоучка, с удовольствием он посмотрит. Я люблю ее. Мне не хватает ее глаз, губ, душевного тепла, наших бесед. Первые несколько лет – начал исповедоваться Самсон – мы то и делали, что обсуждали всякие запретные темы.

– Что за темы такие? – навострил ухо Вазян.

– Как бы это тебе лучше объяснить. Мужу и жене, обычно принято ревновать друг друга, по крайней мере, первые года два. Сначала они занимаются сексом, потому что в них кипит и бурлит страсть. Но это проходит, как и все на земле и вскоре бурная река, становится спокойной и гладкой. Начинаются дополнительные поиски возбуждения. А что это?

– Что?

– Порно фильмы.

– Порно фильмы?

– Порно фильмы. И когда такая парочка занимается сексом, каждый из супругов представляет себя в роли тех персонажей, которые лицедействуют на экране. Но вскоре и это приедается. Они начинают по-тихому заниматься мастурбацией, она ночью, когда муж уснет, он с утра в ванной. Секс между ними уже до ужаса скучный и однообразный, простые механические движения не более, не приносящие удовольствия ни тому, ни другому. Скажи мне сколько раз ты бы смог посмотреть твой самый любимый фильм? Предположим двадцать, пусть сто, даже двести раз, а потом бы он вызывал у тебя только рвотный рефлекс и не более того.

– И чего?

– Ничего, все банально, до жути. Каждый из них, или, по крайней мере, один, находит удовольствие на стороне. Технология такова. Муж или жена, не важно, влюбляется, сначала все целомудренно, походы в кино, легкие поцелуи, рестораны, но секса еще нет. А плоть кипит, гениталии клокочут, мораль не позволяет. Вот, вся эта не израсходованная сексуальная энергия достается супруге или супругу. Но она не натуральная, понимаешь, это сильно действующий препарат, он способен вызывать только телесное возбуждение, но с внутренним холодом отчуждения он справиться не может. И что же делать, спросишь ты? Ничего, дальше два пути развития: первое – из этой любовной интрижки вырастает роман, возможно в стихах и как последствие этого, скандал, битье посуды, развод. Либо все засыхает вместе с подаренными розами.

– Слушай, Самсон – не без любопытства спросил Вазян – это ты сейчас как врач, или как гражданин говорил?

– И то и другое – многозначительно произнес Самсон.

– Ясно, и что у вас с женой?

Самсон слега помолчал.

– Не твоего ума дело, греби, давай не сачкуй.

– Сам не сачкуй, я гребу.

Дальше они плыли молча, прислушиваясь к звукам ночной природы и всплеску воды, производимым их веслами. На небе не было ни тучек, ни облачка, звезды, рассыпались по черному бархату неба. Теплый, летний ветерок, обдувал изнеможенные лица беглецов. Утомленные греблей, убаюканные мерным журчанием воды, они заснули. Их лодку несло небыстрое течение реки. В полусонном состоянии, оба сползли на дно лодки и прибоченясь друг к другу провалились в глубокий сон.

Вазяну снилась Параша. Она вышла из темноты на середину комнаты, обнаженная, с распущенными волосами. К ней подошел Самсон и произнес, каким-то не естественно скрипучим голосом.

– Вот она, моя жена. Правда, у нее прекрасная грудь? Если хочешь, можешь потрогать.

Вазян подошел к Параше и помял ее молодые упругие груди. Девушка легла на пол и закрыла глаза. В избу вошел поп. Он был похож на грязного, растрепанного бомжа, одетого в вонючую, засаленную рясу, на пузе блестел огромных размеров крест.

– Грешница – пробасил он, увидев Парашу – я изгоню из нее дьявола, очищу ее лоно от скверны.

Поп снял с себя рясу и остался совсем голый, лишь медный крест, украшал его большое, волосатое пузо. Священнослужитель взгромоздился на Парашу и принялся пыхтеть, как ездовой конь. Параши практически не было видно, под его могучим телом.

«Наверное, он ее задавил» – подумал Вазян.

– Ибо, дабы, коим ознаменовано – нараспев, словно песнопение басил поп – эх, эх, эх. Изыди, изыди, изыди Сатана – заорал он во всю мощь, кончил и поднялся.

– А теперь, юноша, прошу вас – обратился поп к Вазяну – я очистил ее от скверны, входите в эту райскую обитель, не побрезгуйте, отведайте сдобного мясца.

Вазян прилег рядом с Парашей и обнял ее. Поп натянул на себя рясу и вышел, не закрыв за собой дверь. С улицы подул холодный, пронизывающий до костей, ветер. Вазян сильнее прижался к Параше, почувствовав тепло ее тела. Вдруг со стуком распахнулось окно, и появилась голова Демьяна.

– Все спите, голуби? Теперь у вас новый босс, вот он.

В комнату вошел Гриша.

– Ну что, друзья, товарищи – делово произнес тот – театр готов?

Вазян взглянул на Гришу и увидел на его шее бусы, но вместо бисера, на нитке красовались отрезанные уши. Гриша раскрыл опасную бритву и двинулся в сторону Вазяна.

Арнольд вскрикнул и проснулся, открыв глаза, он увидел над собой мужское лицо, однако это был не Самсон. Вазян потер глаза, сфокусировал взгляд.

– А.а.а.а… – заорал Вазян и схватился за уши.

– Че ты орешь, идиот. На силу вас нашел – раздраженно произнес Григорий.

Вслед за Вазяном проснулся Самсон, его разбудили дикие вопли. Штиц открыл глаза, приподнялся и огляделся по сторонам.

– Вот те, нате, ты как здесь оказался? – заметил он Гришу.

– Искал вас – недовольно буркнул Григорий – чего вам дома-то не спится, рыбачили, что ли?

Самсон и Вазян принялись вертеть головами в разные стороны, совершенно не понимая, что происходит. Их лодка стояла на берегу, ночь давно растаяла, оставив лишь воспоминание о себе, а высоко в небе, освещая землю светом, на золотой цепочке, висело красное солнышко.

– А где мы? – боясь получить ответ, спросил Вазян.

– Как где? – удивился Гриша – там же где и были.

– Где были? – Самсон смотрел на Гришу, словно на призрака.

– В деревне, где же еще? – недовольно ответил Григорий, думая, что его разыгрывают – мне поручили присматривать за вами, по поводу этого театра. Так что вставайте, нет у нас времени спать до обеда, рыбаки любители.

Самсон и Вазян вылезли из лодки на берег.

– Я чего-то ничего не понимаю – никак не мог прийти в себя Вазян.

– Та же херь – поддакнул ему Самсон.

– И понимать нечего, нужно идти, собирать актеров и репетировать. Вы уже придумали, что будете играть?

– Я ни хрена не понимаю – заорал словно сумасшедший, Вазян – каких актеров, какой театр, какая деревня и ты, откуда ты взялся?

Лицо его налилось кровью, жилы на лбу и шее вздулись, из глаз вылетали молнии. Вазян был страшен, как никогда до этого.

– Ты, че, мать твою орешь на меня? – решил как-то обуздать его

Гриша и тоже перешел на крик – что происходит, вы оба спятили?

Сосредоточенное лицо Самсона, выражало крайнюю степень озабоченности. Наблюдающему за ним со стороны, в этот момент, могло показаться, что врач напряженно пытается что-то вспомнить, но у него никак не получается. Дважды два перестало в голове Самсона равняться четырем.

– Гриша – сказал он негромко – ответь мне на один вопрос, где мы?

– В деревне, в деревне, еще раз для особо тупых – прокричал Гриша – в деревне, там, куда нас привезли.

– Да как же мы сюда попали? – уже не обращаясь к Григорию, а просто пытался размышлять Самсон.

Вазян уселся на землю и обхватил голову руками. Он слегка покачивался и бормотал себе под нос.

– Бред, какой-то бред. Какой-то непонятный, непонятный бред…

– Я понял – обреченно произнес Самсон – гиперборей был прав, да, да, он был прав.

Гриша, недоумевая смотрел то на, словно бубнящего молитву, Вазяна, то на Самсона, по виду напоминающего приговоренного к смерти на электрическом стуле.

– Какой, мать вашу, гиперборей? – что есть мочи заорал Гриша – вы накурились местной дури?

Григорий никак не мог понять, что же с ними произошло.

«А если они ломают комедию? С какой целью? Быть может показать, как низко я пал в их глазах» – размышлял Гриша, внимательно присматриваясь к бывшим друзьям по несчастью. «Ну, нет, я выживу, буду землю грызть, но выживу, придется этих идиотов убить, убью, не поморщусь. А потом, когда я выберусь и получу свои кровные денежки, я развернусь на всю катушку. Уж я гульну, так гульну».

И вдруг, словно второе я, откуда-то из глубины подсознания спросило его – «а как ты с этим будешь жить дальше?»

– Иного выхода у нас нет.

Обреченные интонации Самсона, заставили Гришу вернуться в реальность.

– О чем это ты?

Гриша внимательно посмотрел на Самсона, пытаясь понять смысл его странной фразы.

– О революции – спокойно произнес Самсон.

Гриша натужно улыбнулся.

– Вы, наверное, до сих пор не поняли, что на территории этой деревни нет ни одной лечебницы для душевно больных, дебилов попросту отстреливают, как бешеных собак. Просто уничтожают, порой жестоко, настолько жестоко, что вам и не снилось. Поверьте мне, я знаю.

– Он знает – оскалился Вазян – здесь кругом один сплошной дурдом. А ты, я гляжу, санитаром заделался, Иуда Христопродавец.

– Ты бы пасть свою закрыл – угрожающе рявкнул на него Гриша – а не то, не ровен час, чего доброго…

– Послушай, Гриша – осек его Самсон – мне как-то это все не очень нравится. Сначала нас пытаются убить, затем Вазяну отстригают палец, потом пугают, что отрежут ухо, теперь ты еще стращать нас принялся. Что происходит? Куда ты нас затащил? По-моему уговор был немного иным и с деньгами нас опрокинули. Вы чего же думаете, лохов отыскали и все дела? Хрена с два, мы аннулируем контракт или чего там у вас, короче мы выходим из игры.

Гриша помялся слегка, покусал губу, размышляя, какую тактику разговора выбрать. Он решил, взять быка за рога и поставить его в стойло.

– Вы не сможете выйти из игры – довольно резко произнес он – не надо на меня наезжать, я в таком же положении, как и вы. По-моему нас просто кинули, вот и все. И нужно выживать, поэтому будете делать, как я вам скажу и не пытайтесь…

– Ты знаешь, кто эти иностранцы? – перебил его Самсон, не обращая внимания на тон и угрозы.

– Вам-то это зачем, что от этого изменится?

– Я тебе задал вопрос и не получил на него ответ – со сталью в голосе, произнес Самсон.

– Нет – Гриша слегка смягчился, почувствовав твердость во взгляде и словах врача – и знать не хочу, какая разница.

– Ты тупой, Гвоздев, я это понял еще при нашей первой встрече, таким и останешься. Как ты думаешь выбираться из этой жопы? Быть может ты решил, что нас для потехи убьют, деревню сожгут, а тебя отправят домой, скажут спасибо за службу и выпишут медаль?

Гриша помолчал, что-то размышляя про себя. Слова Самсона заставили его всерьез задуматься.

– Ну и что? Если вы узнаете, кто они, что изменится? – развел он руками.

– Мы убьем их – Вазян посмотрел на Самсона, ища его поддержку.

Штиц был погружен в думы, мозги его кипели от напряжения, он пытался сосредоточиться, но ничего не получалось. Сотни мыслей, словно блохи прыгали и скакали в его черепной коробке, появляясь, сталкиваясь, разлетаясь в разные стороны, исчезая и появляясь вновь.

– Вот уж кто тупой из нас, так этот ты – Гриша ткнул пальцем в сторону Вазяна – а знаешь почему? Потому что ты наивно полагаешь, что сможешь их убить. Но даже если тебе вдруг несказанно повезет и у тебя все получится, то после этого жить ты будешь не долго, а умирать мучительно и страшно.

– Все, завязывай – прервал Гришу Самсон и не дал Вазяну развить тему взаимных обвинений – никто, никого убивать не собирается. Мы возьмем их в заложники и потребуем доставить нас домой. Что ты думаешь по этому поводу?

– Я вообще не понимаю, что за говно вы тут несете? Что это все за говно?

Гриша потихоньку закипал, как чайник.

– Какие убийства, какие заложники? О чем, о чем, о чем вы вообще говорите?

– Вот о чем – Вазян поднял руку с отрезанным пальцем – следующим будет ухо.

Гриша потупил взор.

– Надо ставить спектакль – произнес он сквозь зубы.

– Какой спектакль? – вновь сорвался на крик Вазян – я что вам Станиславский, Мейерхольд, Любимов может? А ты случайно не Высоцкий? Может Пугачева поставим, ты Хлопушу сыграешь, Самсон Емельку, а я песню про родину спою. Широка страна моя родная, много в ней лесов, полей и рек – затянул гнусавым голосом Вазян.

– Мне все это по барабану, что хотите то и ставьте – делово произнес Гриша – мне велено присматривать за вами и если что, сообщать кому надо.

– Стукачек у нас завелся – бросил ему в лицо Самсон.

– Мне до колена, что вы там обо мне думаете или говорите. Все равно сдохнете, рано или поздно.

Гриша повернулся к приятелям спиной и собрался уходить. Вазян кинулся, схватил весло и со всего размаха заехал Грише по затылку. Новоиспеченный управляющий в тот же момент рухнул, распластавшись на земле.

– Ты что, охренел, что ли, в конец? – заорал на Вазяна Самсон.

Арнольд стоял, открыв рот, с силой сжимая весло в руках, ноги его дрожали, левое веко заметно дергалось, лицо сделалось каменным от испуга.

– Выслужился, сука менеджерская – замогильным голосом произнес он.

– Дебил – плюнул Самсон и подошел к лежащему ничком на земле телу.

Штиц перевернул Гришу на спину и приложил два пальца к шее.

– Ну? – застыл в ожидании Вазян.

– Вроде жив.

– Фу – выдохнул Арнольд, бросил весло и утер ладонью, проступившие на лбу, крупные капли пота.

Самсон бросил на Вазяна полный ненависти и укора взгляд.

– Рано радоваться.

Врач раздвинул Грише веки, посмотрел один, затем второй глаз, ощупал череп.

– Зрачки расширены и плохо реагируют на свет. Сколько он пробудет без сознания, сказать не берусь. Хорошо ты приложился, очень сильное сотрясение мозга. Будем надеяться, что без кровоизлияния.

Вазян, как нашкодившая собака, когда ее ругает хозяин, опустил глаза. Вид у него был жалостливый и виноватый.

Самсон приподнял руку Гриши и отпустил, рука, как плеть, послушно шмякнулась на прежнее место.

– Что делать будем? – обратился Самсон к Вазяну.

Тот лишь молча пожал плечами.

– Добьем может, да в реку? Чего молчишь, терминатор сушеный?

Вазян стоял и хлопал глазами, подобно юной гимназистке, застукавшей родителей за занятием сексом.

– Не надо его убивать – выдавил из себя, словно остатки пасты из тюбика, Вазян.

– Что вы говорите, не надо его убивать – передразнил его Самсон – ты уже практически убил, чуть сильнее и все, кобздец нашему другу, бывшему менеджеру среднего звена, хорошему парню Грише. А если он в кому впадет, что делать будем?

В этот момент на берегу показалась Параша, без удивления посмотрела на приятелей.

– Не убёгли? – на деревенский лад спросила она – а это кто?

Параша подошла к распластанному на земле телу Григория и от страха зажала ладонью рот.

– Это наш новый управляющий – с ужасом в голосе произнесла она – вас четвертуют за это.

– Ты не болтай давай, он упал и ударился головой. Мы причем? Может он пьяный был? Ты вот что – Самсон огляделся по сторонам – глянь там, что бы никого не было, а мы в избу его снесем. А кто появится, дай знать. Лучше если нас не будут видеть вместе с ним.

– А ты случайно не знаешь – обратился Вазян к Параше – может нас уже хватились и послали кого вдогонку, ищут поди во всю?

– Нет до вас никому дела, только этот заходил, спрашивал – Параша ткнула пальцем, указывая на Гришу – его Демьян послал за вами присматривать. Теперь вам никто не поверит, что он сам упал и зашибся.

– Нам не надо верить – повысил голос Самсон – придет в себя и все сам расскажет, как дело было. А сейчас, давай ка взяли и потащили – приказным тоном рявкнул он на Вазяна – а ты, Прасковья, иди, гляди там.

Параша, ничего больше не говоря, развернулась и зашагала вверх по тропинке. Вазян брезгливо взял Гришу за ноги, Самсон подмышки, они подняли тело и понесли.

– Клади его – скомандовал Самсон.

– Зачем?

– Неудобно так тащить, ты развернись и иди вперед, а то я пячусь спиной и не вижу ни хрена.

Вазян развернулся, схватил поудобнее менеджерские ноги, и приятели продолжили путь.

На улице никого не оказалось, они прошли незамеченными. Внесли, не подающего признаков жизни, Гришу в избу и положили на кровать.

– Слушай Прасковья, ему бы компресс с холодной водой на голову.

Самсон взглянул на Парашу и прочитал в ее глазах полное непонимание его просьбы.

– Просто тряпку намочить и приложить к голове, хорошо? – пояснил он девушке.

– Хорошо – недовольно произнесла Параша и зашуршала.

– Слушай, Рембо, я вот что подумал – Самсон напряг лоб и надавил себе двумя пальцами переносицу – наш потерпевший должен знать выход из этой деревни.

– В каком смысле? – оживился Вазян.

– Не тупи, в прямом смысле. Сам посуди, казачек он засланный, шефом своим. Предположим, что иностранцы ему не известны, однако с боссом он должен как-то поддерживать связи?

Вазян задумался не на шутку.

– Возможно.

– У него здесь должны быть люди, которые, как бы это сказать, развлекают этих иностранцев.

– Самон, ты забыл – мы эти люди. Это мы с тобой заброшены в эту дыру, что бы развлекать их – возмутился Вазян.

– Те люди, тоже наемные, только может быть им поручено более важное нежели ходить говно пинать, как мы с тобой делаем.

– И что?

– Да, сам не знаю, пробую что ли размышлять вслух. Но все равно он должен, должен знать, как выбраться из этого захолустья. Если мы сюда попали, значит есть и выход.

– По идее так – согласился Вазян – и на Крите в лабиринте был выход, правда минотавр никого не выпускал. Боюсь, что и мы в лапах минотавра – выдохнул Арнольд обреченно.

– Знать бы еще, кто этот минотавр. Честно говоря, я ничего не понимаю. Двадцать первый век, мы вовсю летаем в космос, в каждом доме интернет, мобильные телефоны, а тут какое-то средневековье. Как это все может быть? Мой разум не справляется с этим. Дикость какая-то, крепостные, бои, гипербореи, вырванные ноздри, голова кругом идет. И еще этот закидон, как так получилось, что мы всю ночь плыли, а оказались на том же месте, словно бы и с места не двигались? Бред, бред, чистой воды бред.

– А может и не бред – задумчиво произнес Вазян – то-то и оно, что 21 век. Век не ограниченных возможностей. Еще немного и люди станут равными богам.

Самсон посмотрел на Вазяна не без любопытства, однако большая доля скепсиса отражалась в его взгляде.

– Современные технологии позволяют моделировать любую ситуацию. Виртуальная реальность и не смотри на меня так, словно бы я тебе открыл тайну из тайн.

Самсон хмыкнул.

– Читал Льюиса? Нет не того, который писал про Алису, другого? Так вот он писал, не помню точно цитату, но смысл постараюсь передать. Он сказал, как бы кто не парил в облаках, зубная боль, опустит его на грешную землю в доли секунды.

Самсон зло улыбнулся и указал пальцем на руку Вазяна.

– Поковыряй в носу, своей виртуальной реальностью.

Вазян оглядел бревенчатые стены избы, постучал по столу, о чем-то подумал и произнес.

– Тут может быть вот что, моделирование этой ситуации не виртуальное, а реальное, или то и другое вместе.

– По-моему ты чего-то мудришь. Я нисколько не сомневаюсь в твоем научно техническом уме, но послушай это все взаправдашнее, это не сон и ни кино с Ди Каприо.

– Послушай, пожалуйста, спокойно – попытался успокоить его Вазян – люди которые здесь живу, быть может такие же как мы. Им заплатили денег или пообещали заплатить, когда все закончится. В глухом лесу построили что-то типа киноплощадки, наставили камер, вывели звук и рулят. Забава такая, игра. А иностранцев тут нет, они играют нами, словно фигурами в шахматы.

– Ты бредишь, Вазян – отмахнулся Самсон – шоу Трумэна, очень смешно. Я люблю кино, смотрю кино, но я не в кино, Вазян. Я не в кино.

– Это ни кино и я бы не сказал, что это смешно. Прасковья – окликнул девушку Вазян.

Параша положила Грише на лоб мокрое полотенце и подошла к Арнольду.

– Что? – тихо спросила она.

– Раздевайся.

Параша посмотрела на Самсона, словно ища у него защиты. Штиц, не проявляя никакого сочувствия и не предпринимая каких либо попыток остановить приятеля, молча смотрел на девушку.