Текст книги "Вибрирующая реальность. роман"

Глава 28

Народ разошелся по домам, лишь небольшое количество крестьян осталось на прежнем месте. Мужики отнесли Епимаха в баню, бабы обмыли его, одели в чистое, положили в гроб. Гроб с покойным перенесли в церковь и разбрелись кто куда. Нестор всю ночь читал заупокойные молитвы. Три бабы одетые в черное помогали священнику совершать литургию. Их голоса были чисты и звонки и всякий раз, как только они начинали петь, храм наполнялся некой печальной торжественностью и глубоким возвышенным чувством скорби по ушедшему.

Утро было пасмурным, дул холодный северный ветер. С западной стороны, за храмом, на небольшом церковном кладбище трое друзей по несчастью копали могилу.

– За все время первый раз такая погода – поежился Вазян, кидая лопатой, красно рыжеватую, тяжелую глинистую землю.

– Ничего, сейчас быстро согреешься. А, вообще, должно быть мы с тобой много чего пропустили пока в яме сидели – усмехнулся Самсон.

– Не было такой – сконфуженно буркнул Гриша.

– Ты давай не отвлекайся, барин плюшевый, копай, копай.

– И так уж все руки смозолил – Гвоздев поплевал на ладони и вновь принялся копать могилу.

– Не люблю я это дело – разгибая спину, прокряхтел Самсон.

– Какое это дело? – перестав махать лопатой, спросил Вазян.

– Не царское это дело могилы копать – театрально произнес Шитц и улыбнулся.

– И не барское – слегка стесняясь, вторя ему, пошутил Гриша.

– Ну вы, цари Горохи, давайте не сачкуйте – улыбнулся им в ответ Вазян – слушай, Самсон, а что если мы, так на всякий случай глянем у этого попа в голове чип, тем более что черепушка у него уже расколотая?

Самсон воткнул лопату в землю и оперся о черенок.

– Я понять не могу, почему тебе всегда нужно больше чем другим?

Арнольд приподнял бровь и вопросительно посмотрел на Самсона.

– Я как-то не задумывался об этом, а с чего ты решил, что мне всех больше надо?

Самсон почесал затылок, помялся слегка, явно готовясь сказать что-то важное.

– Вот что я вам хочу сообщить – начал он незапланированный кладбищенский митинг – я тут вчера на досуге подумал, подумал и надумал. Всех врагов мы разбили, революция, которую так долго ждали, произошла. Власть в руках пролетариата, то есть в наших. Так какого черта? Зачем нам возвращаться домой, лично меня здесь все устраивает. Ну, кроме копания могилы, конечно – пошутил Самсон.

– Меня тоже – присоединился к нему Гриша.

– Ты молчи в тряпочку – махнул на него рукой Арнольд – хотя, если по чесноку, то и мне не особо хочется возвращаться. С Парашей у нас вроде налаживается кое-чего – засмущался Вазян и добавил – потихоньку, помаленьку.

– Не дрейфь, Вазян, девка она хоть куда – подмигнул ему Самсон – при фигуре, ну и хозяйственная, этого у нее не отнять.

– Да заткнись ты – зацвел, словно полевой цветок, Вазян.

– Так пойдет, глядишь и свадебку справим – не унимался Самсон – а то я уже одну пропустил, даже не надейся, что ваша пройдет без меня. Короче, все довольны, Гриша в топ менеджеры выбился, женой обзавелся, ты приткнулся, нашел свою половинку, а я, друзья мои, буду строить коммунизм в отдельно взятой местности. То есть в нашем селе.

– Коммунизм говоришь – усмехнулся Вазян – а вот представь себе, что мы плывем в той же лодке и нам снится сон, один и тот же сон.

А скоро мы проснемся, откроем глаза и окажется, что наша утлая лодка плывет в бескрайних просторах ночного неба, по млечному пути к неведомым планетам, находящимся на задворках самых отдаленных, забытых Богом галактик.

– Заткнись, Вазян, я даже слушать не хочу весь этот бред – грубо прервал его Самсон, прижав ладони к ушам – а не то я закопаю тебя живьем в этой могиле, вместе с этим, чтобы ты побыстрее проснулся от ужаса. Смех, смехом, а в этом месте может случиться все что угодно. Так что не каркай.

– Вы знаете, а у меня на самом деле произошёл подобный случай – отложил лопату Гриша, вытер потный лоб рукавом – у моего друга был день рождения. Мы поехали отмечать к нему на дачу, благо весна, месяц май.

– Умоляю тебя – перебил его Самсон – только не надо вновь про небо.

– Да я не о небе, это другое – насупился Гриша.

– Если другое, то валяй – выдохнул Самсон облегченно.

– Мы закупили водки, пива, шашлыка – продолжил рассказывать Гриша – приглашенных было немного или много, не помню.

Главное то, что все они разъехались, толи на следующий, толи на второй день, а мы вдвоем остались доедать, допивать. Ну и буквально так: проснемся, хлопнем по стакану водки, пивом из ковша полирнем и спать. А дача у него – домик небольшой, да огородик соток шесть. День на третий, на четвертый, рано утром, часиков в пять зазвонил телефон. Меня настолько ломало подниматься просто жуть. А телефон все звонил, звонил не унимался.

Какой-то внутренний голос говорил, что я должен встать, взять трубку, якобы это моя мама звонит, потеряла меня. Представляете, все настолько реально, что будто сам я вижу, как она стоит с телефонной трубкой, волнуется, нервничает, ворчит, а на том конце не отвечают. Очень сильно мне это врезалось в память. Я так и не встал, телефон звонил минут двадцать, а затем замолк. Мы проснулись в обед, возможно, и того позже.

У нас еще оставалось немного водки и кислого пива. Как водится опохмелились и закурили. И тут я ему сказал, что с утра достал его телефон. Друг мой вытаращил глаза и с удивлением спросил, ты тоже это слышал? Я в ответ, как не слышать если трезвонило двадцать минут и кажется, что это мама моя звонила, только неизвестно откуда она узнала номер твоего телефона?

– А потом вы проснулись, что ли? – перебил его Вазян.

– Нет, мы уже не спали к тому времени.

Дело в том, что у него там никогда не было телефона. И ближайший аппарат только у сторожа, а это в получасе ходьбы от его избушки на курьих ножках.

– Элементарно, Ватсон – хмыкнул Вазян – мобильник чей-то звонил, вот и вся разгадка.

– В том то и дело, что тогда еще не было сотовых, во как.

– И чего дальше? – без всякой иронии спросил Самсон.

– Ничего, собрались и пошли домой.

– Все ясно – усмехнулся Вазян – белая горячка.

– Нет – покачал головой Самсон – как там про дядю Федора – это только гриппом все вместе болеют, да за любимую команду, а белочка она у всех разная. К кому черти приходят, кто с инопланетянами в контакт вступает. Ладно, хорош болтать, уже вон полдень скоро, а мы и полмогилы не вырыли. Давайте-ка поднажмем.

К обеду могила была выкопана.

Провожать Епимаха в последний путь собралось человек десять. Никто не говорил заупокойных речей, лишь Нестор прочитал молитву, да две женщины всплакнули, вспоминая былое. Гроб с покойным опустили в могилу, и в следующее мгновение большая дождевая капля ударилась о крышку гроба, издавая глухой характерный звук. Через несколько секунд начался проливной дождь. Он был такой силы, что люди, стоящие на расстоянии пяти метров, не видели друг друга.

Вода грязевыми потоками устремилась в могилу и буквально в считаные минуты затопила гроб по крышку.

– Навались ребята подружней, пошустрей – сталкивая лопатой землю, командовал Самсон, громко крича.

Земля от дождя намокла и стала в несколько раз тяжелее, кидать ее было крайне сложно.

Могилу зарыли, в изголовье водрузили крест и в этот самый момент дождь прекратился и из-за туч выглянуло солнце.

Гриша как-то нелепо, стесняясь, быстро, так чтобы никто не заметил, перекрестился и пробормотал себе под нос:

– Пусть земля будет пухом.

– Помянуть бы надо – негромко произнес Нестор, не отрывая взгляда от жирной, разбухшей от дождя земли.

Все стояли промокшие до нитки, вода струями сбегала с сырой, прилипшей к телу, одежды. Одна из женщин развернула узелок с пирогами.

– Угощайтесь – ласково сказала она – он нам грехи пред Господом отпускал, простим и мы ему.

Пироги были мокрыми и противными на вкус. Тесто казалось каким-то кислым, а мясо таким соленым, что аж челюсти сводило. Все это сдобрили самогонкой и разошлись по домам.

Изможденная, вымокшая, слегка пьяная троица возвращалась с похорон. Все были настроены на философско-лирический лад.

Вели разговоры об иллюзорности и причудливости мира, о матрице и буддийском вероучении, о современных технологиях и компьютерных играх.

– Вы же знаете Пифагора? – глубокомысленно спросил Вазян, продолжая начатую беседу.

– Эврика – воскликнул Гвоздев и засмеялся.

– Нет – поправил его Самсон – Пифагор – это треугольники.

– А – хлопнул себя по лбу Гриша – Пифагоровы штаны во все стороны равны. Помню, как нас математичка мучила этими штанами.

– Так вот – продолжил Вазян – дело в том, что в древней Греции была масса философских школ. И главный вопрос, который тогда стоял на повестке дня и будоражил мозги философов, был о происхождении и развитии мира. То есть из чего состоит бытие? Одни говорили из воды и огня, иные, Платон, например, что из эйдосов, то есть из идей.

– Что за идеи? – спросил Гриша и широко зевнул.

– Это долго объяснять, короче все в этом мире уже есть в виде идей, а человеку только остается воплотить это в жизнь.

Скажем если бы он сконструировал ракету не в двадцатом, а в двенадцатом веке, разницы нет. В идеях ракета уже была и в первом, и в десятом веке, только человечество додумалось до нее лишь к двадцатому. Мне почему-то кажется, что и машина времени существует, но мы до нее еще не дошли, не готовы еще к этому чуду техники. Все остальное вопрос времени.

– Ясно, а Пифагор-то чего? Сказал, что мир из треугольников состоит? – вновь усмехнулся Гриша.

– Так вот, я к этому и веду. Нет, он сказал, что все в этом мире: человек, звезды, музыка, вода, огонь, все состоит из цифр, последовательности цифр. Скажите мне, кто из вас, живущих в глуши в четвертом веке до нашей эры, может предположить, что мир состоит из цифр? Уму непостижимо. И вот приходит век двадцатый с телефоном, телевизором и, наконец, компьютером. Музыку пишут на цифру, кино снимают на цифру, виртуальная реальность ничем не отличается от обычной.

В ней есть все: запахи, вкусы, сексуальное наслаждение, полный набор эмоций, переживаний, ощущений, но это все, не более чем цифры.

Арнольд закончил, удовлетворенно посмотрев на приятелей.

– Круто – одобрительно закивал головой впечатленный рассказом искусствоведа Гриша – да, это реально круто.

– Чушь собачья – выходя из какой-то легкой задумчивости, произнес Самсон – Вазян решил, что у нас в голове чипы, а все что вокруг виртуальная реальность, а мы лишь главные действующие герои. Ты режешься в компьютерные игры? – обратился он к Грише.

– Так, играю немножко, но не особый фанат.

– Стало быть, должен разделять точку зрения Вазяна, а я в этом деле полный профан. Скорее поверю если мне скажут, что ничего такого в реальности нет и что мы вовсе не цифры, а буквы и весь наш реальный мир: я, ты, Вазян, деревня эта всего лишь набор букв, в разной последовательности.

– Чего-то я никак не въеду, о чем ты говоришь и почему обо мне в третьем лице, словно я малыш пять лет, а папа рассказывает приятелю, какой его сынок шалун – взбрыкнул Вазян.

– Извини. Только мне кажется, что проще поверить в то, что мы персонажи какого-нибудь литературного произведения, написанного каким-то писателем, чем в то, что говоришь ты. Хотя, конечно же, нельзя отрицать технический прогресс, матрица повсюду и все такое – сыронизировал Самсон.

И вдруг все трое, как по команде застыли на месте и открыли рты.

По дороге, навстречу им ехала знакомая повозка, и управлял ей Андрюшка, тот самый мальчуган, который привез их в эту деревню.

– Скажите мне, что я вижу то же самое, что и вы? – словно боясь спугнуть призрачное видение, выдавил из себя Вазян.

Приятели ничего не ответили, они молча наблюдали, как телега все ближе и ближе, подъезжает к ним.

– Это просто призрак, галлюцинация – не унимался Вазян, не отводя глаз от повозки – пытаясь прогнать, уже возникавшее ранее наваждение.

– Нет, скорее это ты галлюцинация, а то, что видят мои глаза в данную минуту, очень похоже на реальность – ответил ему Самсон.

Повозка подъехала поближе, юноша увидел троицу и заулыбался.

– Здрасьте – весело поприветствовал он трех богатырей – я за вами.

Все стояли, не веря в происходящее, и смотрели на юношу, боясь отвести глаза.

– Это призрак, мираж, он ненастоящий – нарушил молчание Вазян.

Самсон подошел к лошади, слегка похлопал ее морде, чтобы убедиться в подлинности происходящего.

– Как тебя зовут? – спросил он у мальчика.

– Андрейка – какая-то идиотская улыбка не сходила с лица юноши.

– А как же ты, Андрейка – Самсон слегка замялся – как же ты попал сюда, как приехал?

– По дороге – удивился вопросу мальчик – на лошади, как в прошлый раз, когда вез вас сюда. Да тут все прямо, не заплутаешь.

– Господи, у меня голова идет кругом – Самсон схватился руками за голову – а можно тебя потрогать?

Мальчик еще больше удивился, он недоверчиво посмотрел на приятелей Самсона и снисходительно сказал:

– Потрогайте.

Самсон подошел к мальчугану и взял его за руку. Затем взглянул на Гришу с Вазяном, сглотнул подкативший к горлу комок и замогильным голосом произнес:

– Он настоящий.

Юноша совсем растерялся, удивленные глаза его бегали от одного к другому, на Самсона и вновь к искусствоведу.

– Ну что вы едите? – Андрюшка высвободил руку.

– Да, да, конечно – забормотал Самсон – где же ты…, нам тут…, я… Конечно, сейчас, нам кое-что тут… Нам обсудить нужно. Мы щас, щас.

– Времени мало – Андрюшка взглянул на небо – как бы вновь дождь не пошел. Кое-как добрался, грязь, дорогу размыло, да и темнеть уж скоро будет. Оно бы ничего в темноте то, да вот видите сами дорога во что превратилась.

Вазян, все еще не веря в реальность происходящего, широко открытыми глазами смотрел на юношу.

– Гриша, ущипни меня – сказал Арнольд негромко.

Гвоздев проигнорировал слова Вазяна, он подошел к Самсону и с обидой в голосе заговорил.

– Ты же сам полчаса назад убеждал нас в том, что все хорошо, природа, коммунизм, свадьба. У меня жена тут, я барин в конец концов. Их убьют без меня.

– Их все равно убьют с тобой или без тебя. У них нет шанса, а у тебя он есть. В этом государстве больше нет хозяев. Мы не хозяева.

А там, где нет власти там анархия, резня, смерть. Не веришь мне, спроси у Вазяна, он знает историю хорошо.

– Именно поэтому никак нельзя уезжать, потому что теперь мы здесь можем стать хозяевами, слышишь Самсон. Мы все сможем, все в наших руках, ты же сам говорил.

– Что я говорил? Ну, говорил, безвыходная ситуация была. Будь тогда выбор бежать или остаться, клянусь тебе, не стал бы убивать барина.

– Что? – изумление проступило на лице менеджера – ты убил барина?

– Да, я убил барина – с твердостью в голосе произнес Штиц.

Он потерял интерес к Грише и переключился на Арнольда.

– Ты едешь?

– Я не знаю, Самсон, не знаю.

– Не тупи. Если мы в твоей долбанной компьютерной игре, то этот уровень пройден полностью, и, более того, настало время выйти из нее напрочь. Гейм овер. Скажи мне, скажи как на духу, у тебя есть стопроцентная уверенность, что барин, поп этот, Демьян, да хоть кто, не воскреснут из мертвых и весь этот уровень нам не придется проходить заново. Я ни готов больше не воевать, не сражаться, не соревноваться, вот где это все у меня.

Самсон сделал вилку из двух пальцев и упер их в горло.

– Что тебе еще нужно знать? Скажи, едешь или остаешься в этой дыре, карасей с русалками ловить?

Сам покумекай, сколько нам с тобой должны бабла, прилично. А с таким лавандосом, хоть где устроишься, на Таити, на Гоа, куда хочешь. Не тупи Вазян, прошу тебя.

– Ага, ждите – вмешался Гриша – так и дали. Догонят и еще дадут. Где гарантия что вас просто не убьют, когда вы вернетесь?

– Заткнись ты, чучело – рявкнул на него Самсон – нас уже столько убивали, что аж тошнит. Кому там надо нас убивать, скорее здесь башку по-тихому отвернут и все, ни слезинки не прольют.

Это тут джунгли, а там какая-никакая, а советская власть есть.

– Точно, потому и грохнут вас без шума и пыли, чтобы эта самая советская не узнала вдруг про деревню эту.

– Деревню? Да кто в эту чушь поверит? Я и сам не верю, что все это было. Это сон, выдумка, бред. Короче насрать, Вазян, ты едешь?

– А Параша, как же Параша?

У Арнольда больно сдавило сердце.

– Забудь ты про эту Парашу, ты ведь не барин и не крестьянин, что тебе тут делать, коров доить? А там аспирантура, будущее, профессия, жена и деньги.

– Искусствовед? – чуть не плача произнес Арнольд – какая это к херам собачим профессия, куда я пойду работать искусствоведом? В магазин, картинами торговать?

– Вазян, милый мой, там мир, большой, огромный мир, сверкающих огней, в котором ты можешь найти себя, состояться как человек. Стать известным, великим, оставить свой след в истории.

А здесь, случись что, он тебя первого на убой пустит – Штиц ткнул пальцем в Гвоздева – сам знаешь, не нужно объяснять.

– Какая же ты скотина, Самсон – в сердцах произнес менеджер.

– Нет, Гриша, я не скотина, извини просто я смертельно устал и хочу домой. Мне все здесь осточертело, не могу уже видеть эту деревню, этих мух, собак, морды эти бородатые. Пока мы находились здесь, кстати, по твоей вине, не было минуты, чтобы я не думал, как сбежать отсюда.

И теперь когда вот оно, дверь открыта, ты говоришь мне, что я должен отказаться?

– Я еду – зашмыгал носом Вазян – мне не выжить здесь без тебя. Я еду.

– А ты Гриша? – Самсон, не отрываясь, смотрел прямо в глаза.

– Нет – отрезал Гвоздев – там мне нечего делать, а здесь, поживем – увидим.

– Ну не поминай лихом – Самсон протянул руку.

– Прощайте.

Пожатие их было крепким, но недолгим.

Гриша развернулся и быстро зашагал домой. Арнольд и Самсон не видели его слез, они сели в тарантас, Андрюшка крикнул – «Но» – и кони помчались.

Лишь только повозка выехала за край села, утомленные, изнеможенные приятели забылись сладким сном.

Они спали, как младенцы, не слыша ни шорохов, ни звуков, не замечая, ни ям, ни ухабов, встречающихся на пути, не видя снов, безмятежно прислонившись друг к другу.

Так они проспали остаток дня и всю ночь, лишь рано утром, когда повозка прибыла в пункт назначения, друзья проснулись.

Глава 29

Вазян проснулся оттого, что у него затекли ноги. Широко зевнув, он сладостно потянулся, протер руками глаза, и его нижняя челюсть непроизвольно поехала вниз. Во дворе, рядом с высоким дощатым забором стояла машина, тот самый джип, на котором они очень и очень давно приехали в это захолустье из Москвы. Несколько секунд Арнольд смотрел молча на черно-блестящее чудо, боясь даже моргнуть, чтобы не спугнуть нечаянную радость.

Вазян даже ущипнул себя, но все осталось по-прежнему: забор, джип, кудахчущие курицы, утро и непонятное, смешанное чувство вселенской радости и неземной тоски. Ощущение какой-то внутренней пустоты и в то же время, переполняющее душу счастье, оттого, что им удалось выбраться из этого ада, выбраться живыми, мелкие увечья были не в счет. Они были живы и это было главным. Слезы навернулись на глаза искусствоведа.

– Самсон! – заорал он от счастья, как ненормальный – мы выбрались, выбрались.

– А, что? – встрепенулся Штиц – готовый к обороне.

– Все, все, мы выбрались – хохотал со слезами на глазах Арнольд, обнимая, целуя Самсона – вон, джип. Все, все закончилось. Ты видишь, ты понимаешь, конец, мы выбрались, выбрались.

– Ну, все, все – Штиц оттолкнул Вазяна, еще не совсем понимая в чем дело.

Он огляделся по сторонам, увидел машину и печально улыбнулся.

– Слава богу – выдохнул он и почувствовал дикое облегчение. Словно глыба, которая все это время лежала на его плечах, в один миг рухнула, освободив тело и душу от невыносимой тяжести.

Друзья вышли из тарантаса, Андрюшка распрягал лошадей.

– Поди устали с дороги? – доброжелательно спросил юноша – поешьте, отдохните. А к вечеру тятя придет.

– А где твой тятя? – поинтересовался Самсон, похлопывая лошадь по крупу.

– В поле, сено косит.

– Далеко?

– Километров пять, а то и семь. Вы его не сыщите, заблудитесь. Он вечером будет, а то и завтра, кто его знает.

Арнольд тем временем подошел к машине, потянул на себя дверь и она совершенно свободно открылась. Он внимательно все посмотрел, ничего не изменилось с тех пор, как они оставили здесь этот джип.

– Самсон – позвал Вазян – можно тебя на минутку?

Штиц не спеша подошел к другу и тоже заглянул внутрь салона.

– Надо сваливать пока не поздно – как можно тише произнес Арнольд, чтобы не услышал Андрюшка – я не хочу еще и здесь застрять. Чем быстрее свалим, тем лучше.

– Так-то оно так – согласился Самсон – но нужно выяснить, мы как слепые котята. А старик на многое может открыть глаза, как мне кажется. Узнаем все и поедем.

– Что ты хочешь узнать?

– Зачем нас держали, поговорить, что за место такое.

– Много узнал, проживая в той деревне? Не надо ни с кем говорить и знать ничего не нужно, прошу тебя. Я тебя умоляю. Он может оказаться таким же зомби, как все те упыри. Давай возьмем еды, сядем в машину и поедем куда подальше, по дороге спросим, как до Москвы добраться.

Самсон подумал слегка, затем повернулся и окликнул парнишку.

– Андрейка, поть сюды – на деревенский манер обратился к юноше Вазян.

Юноша ничуть не смутился и в тот же миг подошел, словно дрессированная собачка, которой подали команду.

– Чего желаете – добродушно произнес он, и на лице его мелькнуло, что-то наподобие улыбки.

– Вот что, скажи, кто тебя за нами послал. Почему ты именно вчера приехал, а не раньше и не позже?

– Так, тятя и послал – без всякого лукавства, ответил Андрюшка – сказал, поезжай, поди загостились уж там. Заберешь их и сразу взад вертайся. Покуда лето, хлопот невпроворот.

– А он откуда взял, что нас пора забирать – вмешался Вазян – чего раньше-то не посылал?

– Так, ведь я говорю, работы много было, правда, и теперь не меньше. Не сегодня завтра уж Семенов день. А там глядишь уж вскоре и снег ляжет. До снега все успеть нужно – деловито, по-хозяйски произнес Андрюшка.

– Мы, пожалуй, не будем отца твоего ждать – Самсон понял, что от этого юноши ничего толкового они не добьются. – Он нам никакой информации не оставлял?

– Чего? – слегка напрягся Андрюшка, услышав непонятное слово – сказал еды в дорогу дать и еще конверт.

– Что за конверт? – встрепенулся Вазян.

– Не знаю – пожал плечами Андрюшка – сейчас принесу.

Юноша зашел в дом, минут через десять вернулся с корзиной еды и толстым бумажным пакетом.

Самсон вскрыл конверт, и аккуратно вынул увесистую пачку долларов, еще три лежали внутри.

– Вот и все – произнес он спокойно, как что-то обыденное, словно каша которую он ел, закончилась.

Вазян взял пачку и вынул из середины одну бумажку. Это была стодолларовая купюра. Бенджамин Франклин высокомерно взирал на искусствоведа, словно бы надсмехаясь над ним.

– Как-то странно все это не находишь? – произнес Арнольд задумчиво.

– Чего странного-то? Работа сделана, деньги получены сполна.

– Пожалуй, ты прав – согласился Вазян – в любом случае больше нам здесь делать нечего.

Самсон сел за руль, Вазян разместился рядом, откинув спинку кресла. Машина завелась с пол-оборота. Штиц высунул голову в окно.

– Спасибо, Андрюшка и прощай. Отцу передай от нас привет и огромную благодарность.

– Хорошо, передам – бесхитростно ответил юноша и побежал отпирать ворота.

Джип плавно тронулся с места и, набирая обороты, повез двух приятелей подальше от этого проклятого места, домой в Москву.

Проехав некоторое время, друзья остановились на обочине справить нужду.

– Ну что, Вазян, вот она вольная воля. Я себя чувствую, словно бы лет двадцать в тюрьме отсидел и вот наконец-то освободился.

Самсон полной грудью вдохнул свежего воздуха.

– Ты знаешь, всегда мечтал о такой куче денег. А теперь, когда они у меня есть, мне как-то грустно. Они мне даже некоторым образом противны, словно я ради них в говне извалялся.

Арнольд говорил медленно и печально, совершенно не слушая и не слыша друга.

– Даже не начинай свою рабоче-крестьянскую ахинею, ты хоть понимаешь сколько здесь счастья. Мы сказочно богатые люди. А ты уезжать не хотел – воодушевленно произнес Самсон.

– Я думал, этот босс сбежал давно и забыл как нас звать-величать.

– А чего ему бежать? – принялся размышлять Самсон – если он был в курсе, куда нас увезли. Слушай, не хочу во все это вникать. Достаточно того, что у меня на руках куча бабла. Может, он тупо испугался, решил не связываться с нами.

Мы ему там, в этой деревне, весь бизнес изговняли. Правящую верхушку скинули, из феодализма сразу в коммунизм решили прыгнуть. Вот, наверное, они и подумали, уж лучше их домой отправить. А чтобы помалкивали, сунули нам бабла. Все по чесноку.

– Помнишь, когда нас отметелили и деньги все выгребли, сдается мне это его рук дело, поэтому здесь не две, а четыре пачки.

– К гадалке не ходи – хмыкнул Самсон – давай-ка лучше перекусим, а то кишка за кишку цепляется.

– Давай – одобрительно кивнул Вазян – люблю повеселиться, особенно пожрать.

Солнце уже поднялось над горизонтом и изрядно припекало устроивших пикник на обочине путников.

Они постелили на капот машины полотенце, разложили на него еду из корзины. Там была колбаса, вареные яйца, помидоры, огурцы, картошка в мундире, две большие лепешки хлеба и бутыль молока. Назойливые мухи, почуяв запах еды, тут же слетелись на пиршество.

– Хотя, – задумался Самсон, очищая яйцо – мы так и не выяснили, кто такие эти иностранцы, и для чего нужен был весь этот цирк: Добрыня, твой палец, гиперборей, нечисть всякая. Сейчас мне кажется, что я либо просто сошел с ума, либо еще не проснулся. Знаешь, раньше такая песня была, в детстве я ее даже пел. «Лукоморья нет на карте, значит в сказку нет пути! Это присказка не сказка, сказка будет впереди».

– Вот ты не слушаешь, а я тебе в десятый раз повторю, что у нас в башке чип – вновь оживился Вазян – они смотрят нашими глазами, управляют, возможно, не мыслями, но уж точно поступками нашими. Мы на вроде кукол, в которых играют большие дяди и тети. В детстве, видимо, не наигрались. Вот тебе и присказка и сказка.

– Ох – выдохнул Самсон – ты достал меня фантаст любитель. Как, по-твоему, они внедрили нам эти чипы? Иди сюда.

Самсон отложил наполовину очищенное яйцо, детально осмотрел голову Вазяна.

– Ну и? – закончив обследование, Штиц вернулся к яйцу – ни одного рубчика и шовчика, даже намека нет. Если только эту дрянь через нос засунули, ну или, она очень маленькая, через иглу впрыснули. Короче бред это все, полный вздор. И зачем, скажи на милость, давать деньги, тем у кого в головах вместо мозгов чипы?

– Хорошо, пусть так – согласился Вазян, разламывая лепешку – а все что с нами произошло и происходит, не бред? А теперь ответь мне, откуда им все известно про нас?

– Вот что, Вазян, не парь меня больше своими чипами, догадками и прочей хренотенью. Я устал от этого всего и тупо хочу домой. Мы остались живы и с кучей бабла, чего тебе еще надо? Чип там у меня в голове, ни чип, по хрен.

– Ха-ха – иронично произнес Вазян – а ты не задумывался, что нас ждет дома? В курсе, сколько мы пробыли здесь, дней, месяцев, или лет? Там, поди уж, похоронили нас давно, у наших жен новые мужья, у детей свои семьи. Самсон, ты себя в зеркало-то когда последний раз видел? Тебя там просто не узнают.

– Для особо тупых повторюсь – хмыкнул Самсон – с деньгами, Вазян, кто хочешь узнает и признает, даже тот, кто никогда тебя не видел.

Это когда ты нищий, тебя забудут через пять минут и больше никогда не вспомнят. А вот когда у тебя наличности мешок, тебя узнают даже те, кто не видел ни разу. Так-то брат.

Они все съели, допили молоко и тронулись дальше.

– Интересно как там Гриша?

Арнольд смотрел в окно, любуясь проплывающим мимо пейзажем, и вспоминал деревню.

Все это было еще так близко и держало его стальными клещами. Вазян вспомнил Парашу, ее доброе, красивое лицо, милый деревенский говорок, и запах парного молока, которым пахло молодое упругое тело девушки.

– Либо это все подстроено и этот чертов менеджер был в игре, тогда его босс-барбос пришлет туда новых братков и они вновь устроят средневековье.

А если все взаправду, так как мы там оставили, кердык Грише придет, не сегодня так завтра – совершенно спокойно произнес Штиц – клеевая тачка, я бы от такой не отказался.

– Ты страшный человек, Самсон, словно оборотень. Сначала говоришь одно, затем другое. И никак не поймешь, где правда, кто ты на самом деле, герой или подлец.

– Ага – поддакнул Штиц – я фантомас, все время хожу под личиной. Только не понял, почему ты меня в подлецы записал, а себя нет? Чего поехал-то, оставался бы с Гришей и спасал его от бородатых упырей. Блин, я реально тащусь от этой тачки.

Самсон был полностью захвачен ездой, машина держалась на дороге очень устойчиво, мотор работал, как часики, скорость практически не чувствовалась, хотя они летели сто пятьдесят километров в час.

– Просто супер – еще раз восхитился машиной Самсон и слегка придавил педаль газа.

– Неужели тебе его не жалко? Мы столько времени прожили бок о бок, столько всего вынесли.

– Ты добродетель, если опять про Гришу, то заткнись – грубо прервал его Самсон – он или сволочь, которая все знала, но делала вид, что ни при чем либо баран в любом случае не вижу надобности его жалеть? Я до последнего уговаривал его, что-то с памятью твоей стало? А бок о бок, мы с тобой в яме сидели, его я там не видел.

И по-моему, не я, а ты, жалостливый наш, хотел Гришеньку сдать толпе на растерзание. Я не пойму, чего ты добиваешься? Посчитай лучше, сколько там выходит на брата.

– Сам не знаю просто вспомнил, грустно как-то, тоскливо. Параша там осталась, жил бы с ней, детей завел.

– Параша, говоришь? У нее там дом, она там своя, а вот менеджеру нашему придется, ой, как несладко. Сам посуди, кому он в этой деревеньке нужен? Говорил я ему идиоту. Местные чухнут, что мы свалили, прикинь чего там начнется. Короче не хочу я об этом даже думать. О деньгах куда приятнее говорить. Ты чего себе купишь первым делом?

– Меня от них тошнит.

– Не понял, ты, часом, не перегрелся на солнце? – Самсон недоверчиво посмотрел на Вазяна. – Ляг, поспи лучше и все само собой пройдет.

Это как перезагрузка компьютера, поспал, проснулся и все опять нормалек.

– И то верно – согласился Вазян – наши предки не дураки были, утро вечера мудренее.

Он устроился поудобнее в кресле и постарался заснуть. Однако сон никак не шел, в голове мешались, словно колода карт, мысли о том, что было, о том, что будет, как его встретят дома, что он скажет в ответ.

– Не могу заснуть – открыл глаза и выпрямил спинку сидения Вазян – всякое говно в голову лезет. Слушай, я тебя спросить хотел, чего ты дома скажешь?

– Не знаю – увлеченный ездой, ответил Самсон – зачем чего-то говорить, кину на стол пачку долларов и все. Нет, хотя скажу жене, раздевайся и живо в койку.