Текст книги "Взвейтесь соколы орлами!"
![](/books_files/covers/thumbs_240/vzveytes-sokoly-orlami-161025.jpg)
Автор книги: Андрей Сиваков
Жанр: Историческая фантастика, Фантастика
Возрастные ограничения: +12
сообщить о неприемлемом содержимом
Текущая страница: 2 (всего у книги 29 страниц) [доступный отрывок для чтения: 8 страниц]
– А может, это остаточное воздействие клофелина? Давай сделаем так. Сейчас вернёмся, плотно пообедаем, но на сухую и всхрапнём по паре часиков. Глядишь вся дурь то и повыветрится. До вечера времени у нас ещё много, а ночью силы нам понадобятся. Девчонки явно чего-то не договаривают. Наверняка наша маман имела с ними приватную беседу, в которой ясно намекнула, что от них требуется. Оттого и такая безотказность.
– Скорее всего, ты прав, Андрей. На других условиях их и близко бы не подпустили ко дворцу. Ну да оно и к лучшему. Зато нас не будут мучить угрызения совести, что обидели сирот. Не мы это замутили.
Уже у подъезда я вручил кучеру обещанный целковый, а за то, что больше не канючил, ещё и гривенник на водку.
– Премного благодарен, вашсочество. Храни Вас Господь!
– Да мы только не него и уповаем. А ты сам-то чьих будешь? – вспомнил я фразу из любимого фильма.
– Что значит чьих, барин? Ноныча ведь не то, что давеча – крепостных-то ужо отменили. Так что мы сами по себе. Беловы мы. По извозной части значит. И брательники все мои тож. Даже самый малой наш брательник, Сашка Белов, гимназию закончил, все науки превзошел, но в чиновники не пошел, а в извозчики подался. Сам себе хозяин. Опять же каждый день свежая копейка в дом. Ему тесть евонный нову лакировану коляску купил на резиновом ходу, а мы лошадёнку справили. Так у него теперича жизнь разлюли-малина.
После плотного обеда и крепкого послеобеденного сна я полностью врубился в сознание Великого князя Андрея Владимировича. Итак, пару месяцев назад мне исполнилось восемнадцать. Через пару месяцев я закончу Николаевское кавалерийское училище досрочно, так как один год пропустил и сдал экзамены за него экстерном. И мне присвоят чин корнета. Ну, а пока я юнкер, но с таким набором орденов, что позавидовал бы даже бывалый боевой генерал. Но я не Брежнев – мне кичиться незаслуженными наградами не пристало. Из спальни я прошел в соседнюю комнату – мой кабинет. Посередине массивный письменный стол, кресла, книжные шкафы. У окна кульман – ведь в училище преподавали черчение и фортификацию. Ну а в кустах – рояль. Ну не в кустах, а рядом с огромными фикусами и кадки с пальмой. А вот это уже интересненько. Ведь в той, прошлой жизни мне не просто медведь на ухо наступил – на моих ушах топталась вся берлога. И вдруг рояль. Не для мебели же он тут стоит. Хотя Винокур говорил, что на нотах можно селёдку чистить. Ну, как вариант. Я открыл крышку, подсел, и ничуть не напрягаясь, заиграл Рахманинова, помню – второй концерт. Как Иван Израилевич Шниперсон.
– Ну так все могут! А мурку могёшь? – сказал из за спины брат.
Я без труда заплюмкал Мурку – куда уж проще.
– Ну что Кондрат? Я как Шварцнегер – вспомнил всё – даже бабу с тремя грудями. А ты как?
– И я тож. Но на меня обрушился такой шквал знаний, о которых я даже и не подозревал, что сам удивляюсь. Неужели я всё это изучил и черепушка не треснула? Теперь становится ясным, почему в императорском флоте после чина лейтенанта сразу следует капитан второго ранга. Я пока гардемарин, но уже сдал все выпускные экзамены. Осталось лишь летом сходить в плавание, для накопления определённого ценза и меня произведут в мичманы.
– Это конечно радостно слышать, но вот жить-то нам осталось всего 21 год.
– С чего ты взял? – удивился Кондрат.
– А подсчитай. Кузена Николашу Второго расстреляют в 1918 году, второго кузена Мишу, потенциального наследника престола, тоже шлёпнули тогда же. Получается, что следующие престолонаследники – ты, Боря, и я. И что думаешь – нас большевики пожалеют? Сумлеваюсь я что-то. Поставят к стенке, как миленьких, и не поморщатся. Уж если даже наших племяшек, Никишеных дочек не пожалели и мальчонку племяша Алёшу, то про нас и говорить нечего. Ты хоть что-то помнишь из истории о судьбе Великих князей Владимировичей?
– Ну, что-то смутно, да и то из Пикуля, а он позволял в своих романах литературные отступления и искажения истории. Но помнится, что все Владимировичи были пьяницами и бабниками. Да и к службе относились с прохладцей даже на войне.
– А я вот помню из всех романов про попаданцев, что все герои обладали большими познаниями из науки и технологий 21-го века. Или имели порталы обратно и могли скачивать нужную им инфу, а то и гнать целые автофуры из будущего в прошлое. У нас же с тобой ничего нет. Из истории помню только про «Титаник» – он утонул после дня космонавтики, но в двенадцатом году. Тунгусский метеорит – упал в середине лета 1908-го года. И про Цусиму, конечно, но Порт Артур я читал лет сорок назад. А ты как, Кондрат?
– Да так же примерно – мы ведь с тобой одни книжки читали. Вернее ты перечитывал то, что уже прочел я.
– Ну и давай не заморачиваться, а просто жить и наслаждаться вновь обретённой молодостью. А там время покажет. Может, и сбежим куда после первой Мировой, накануне революции. Ты Чапаевым станешь, а я – Петькой в какой-нибудь Ломбардии или Бухляндии. Не будем о грустном! Тем более скоро девчонки придут. Не вечно же им там крестиком вышивать!
– А вот и они – легки на помине! – обрадовался я.
– Проходите, барышни, присаживайтесь. Что у Вас новенького? Не влетело за полудневное отсутствие? – спросил брат.
– Ой, ваши высочества, вы не поверите. Нашу баронессу как подменили. То шпыняла нас – и то ей не так и это не эдак. А сейчас иначе как душечками нас и не называет, никаким рукоделием не грузит. Сидите, говорит, и книжки читайте. Вам теперь много ума понадобится.
– А что это вы её баронессой величаете? – спросил я.
– Так она самая и есть – Баронесса фон Ядушливая Анна Марковна из Австро-Венгрии. Она раньше в Смольном была классной дамой – немецкий преподавала. Но что-то там с начальством не заладилось. И тогда ваша матушка великая княгиня Мария Павловна, пригласила её к себе, дворцом управлять. А батюшка ваш вскоре мажордома Анатолия Ивановича откуда-то из Тобольска выписал. А тот ни слова сказать, ни шагу ступить по благородному не умеет. Но видать кто-то сверху ему протекцию составил. Хотя кто может быть выше в те годы Вашего батюшки? Разве что сам покойный государь Александр Третий, царствие ему небесное. Вот тогда-то баронессу Анну Марковну и назначили домоуправительницей. Она всем дворцом управляет, командует и распоряжается, а Анатолий Иванович так – вывеска одна! – пояснили девушки наперебой.
– А дети у неё есть? – спросил Кондрат.
– Да недавно приехали из Австро-Венгрии. Там они образование завершали. Сынок, Марк Николаевич, и доченька, Жанна Николаевна. Молодой-то барон большого ума и учености. А молодая баронесса, хоть и блестяще образована, но всё больше по балам да банкетам разъезжает. Любит она эти банкеты! – и Марина завистливо вздохнула.
– Не грустите, барышни, нам ли быть в печали. Будут и у вас впереди и балы, и банкеты, и фуршеты. – пообещал я.
– Да ведь баронесса мудрая женщина. На раз срубила, кто есть кто и кем теперь стал! – подметил Кондрат.
– Не поняла, ваше высочество, что она срубила? Да она и топора-то наверно отродясь в руках не держала! – сказала Зина.
Мы с братом дружно усмехнулись.
– Она и без топора, что надо срубила – это аллегория такая. – И хватит вам нас высочествами величать. В нашем узком кругу давайте просто по имени. Вы Зинуля и Мариша, а я – Андрюша. А вот князя Кирилла, раз уж он нам старший товарищ, то так и зовите Комрад. Ему это очень нравится. И давайте перейдём на «ты», пока мы наедине.
– Э нет, Андрюша! – возразила мне Зинуля. – Что бы на «ты» перейти, надо на брудершафт выпить и троекратно расцеловаться. Это я во всех романах читала!
– Так за чем же дело встало? Сейчас организуем. Прошка!!!! Где тебя носит?
– Не старайтесь, не дозовётесь!
– Это почему ещё? Он что, в бега подался?
– Так вы же сами ему ещё днём пять рублей пожаловали. Вот он на радостях целый полуштоф «Смирновской» и выкушал. А много ли ему, болезному, на старые дрожжи-то и надо? Так навзничь в дворницкой и рухнул. А мажордом Анатолий Иванович велел его в холодный чулан отнести, где до этого Фролка прохлаждался. Фролку-то выпустили, но похмелиться не дали. Чаем отпоили. Так что до завтрашнего обеда Прошку и не зовите! – пояснила Зина.
– Ну а Фролка-то где?
– Так его ещё позвать надо! – сказала Мариша.
– Вот что, Комрад, твой лакей, ты и зови.
– Фрол!!! Фрол!!!
– Ещё зовите. Он же хитрющий, сразу не придет!
– Фролка! Подь сюды! А не то обратно в холодную угодишь!!!
– Да тута я, тут. И что за моду взяли – чуть что и сразу в чулан. Уж и минутку обождать не можете. И чего орать-то – колокольчик же есть!
Вот тут он прав. Про колокольчик-то мы и забыли. Дерзок, конечно, но в меру. Да и видать не только хитёр, но и умен.
– Вот что, Фролушка, спроворь-ка нам с полдюжины шампанского в ведёрках со льдом. Ну и там фруктов разных, пирожных, да мороженого не забудь!
– Так нешто я про мороженое-то забуду! – И глазки у него почему-то жадно заблестели.
– И пошевеливайся, что бы одна нога тут и вторая здесь, Время пошло! – приказал Комрад.
– Ну вот, сударыни, если Фролка не оплошает, то скоро и на ТЫ перейдём.
– А что это Вам, барышни, так шампанского-то вдруг захотелось? Нам вот с Комрадом, даже водки не хочется.
– Да нам-то шампанского только пригубить, – сказала Мариша.
– Но ведь после шампанского-то надо троекратно поцеловаться! – напомнила Зина и зарделась.
Только тут до нас дошёл замысел коварных обольстительниц. Почаще бы так.
– А что слыхать про наших папеньку с маменькой? Не вернулись ещё? – спросил я.
– А то как же, конечно, вернулись. Чаю попили, да спать завалились. Ведь почти сутки не спали. Сначала всеношную в Исаакиевском отстояли, потом заутреню в Казанском соборе. Молодой-то государь, говорят, в вопросах веры строг. Сам набожный и от других того же требует. А братец ваш, Борис Владимирович, прямо из Зимнего в Мариинский театр поехал к балеринкам разговляться. Любит он этих балеринок, хотя что там любить-то? – сказала Зинуля и, как бы невзначай, поправила вырез платья на пышной груди.
А тут и Фролка подоспел – вкатил тележку с парой серебряных ведёрок с шампанским, вазы с фруктами, пирожными. В отдельном серебряном же небольшом блюде было мороженое.
– Фролушка! Тебе сколько было велено шампанского-то подать? А сколько ты привёз? – спросил я.
– Так нешто Вы сразу из шести бутылок пить-то будете? Пока первую пару одолеете, остальное-то холод потеряет. Лёд-то он тоже нагревается и тает!
Вот же опять прав оказался, шельмец. И не поспоришь. Ну, ничего – я тебя ещё достану по старой памяти.
– А с мороженым-то что? Блюдо-то вон какое большое, а мороженное только посередине – маловато будет!
– Так с мороженым та же история. Еже ли его сразу всё принести, то оно же таять начнёт. Вот и буду подносить, понемногу, но холодного.
И опять же прав, хороняка, не подкопаться. Ну, Фролка, ну погоди!
– А что это, Фролушка, у тебя нос такой большой? Ты случаем не из цыган ли будешь? – спросил я.
– Нет! Я чистопородный грек. И все предки мои чистопородные местечковые греки из-под Бердичева. И чем это Вам мой нос не понравился?
– Так ты же его мороженым выпачкал! – сказал я.
– Да не может быть, я же его вытирал! – но тут он и сам понял, что прокололся и только мы его и видали, но хоть похохотали.
Шампанское было разлито по фужерам, руки переплелись, мы пригубили по глотку и приступили к целованию. Троекратно почему-то не получилось – назовём это многократно. Ну теперь-то мы уж точно Выкаться больше не будем, а будем Тыкаться!
– Барышни! А не устроить ли нам музыкальные посиделки? Рояль есть, а я Вам несколько музыкальных новинок наиграю, а Вы уж потом мелодии на ноты переложите. Вот только опасаюсь, как бы папеньку с маменькой не обеспокоить! – предложил я.
– Да мы-то с радостью, тем более, что будет что-то новенькое. А о родителях и не думайте – они же в другом крыле замка. Тут хоть из ружья пали – не услышат!
Я подсел к роялю и стал наигрывать «Как упоительны в России вечера», через пару минут ко мне подсела Зинуля, быстро уловила мотив и мы уже продолжили играть в четыре руки. Слова-то я помнил, лишь одного куплета, но ничего, что не вспомню позже, все вместе досочиняем. И тут я заметил за портьерой гитарный гриф. Когда-то я пытался в молодости бренькать на шестиструнке, даже пяток аккордов выучил. Но полное отсутствие слуха положило конец моей музыкальной дворовой карьере. А тут-то ещё семиструнные в ходу. А умею ли я вообще играть на гитаре? Ну если рассуждать логически, раз кабинет мой, то и гитара, стало быть, моя. А на что мне гитара, если я играть на ней не умею? Значит надо попробовать. Уж простенькую цыганочку как-нибудь забацаю. Пока Зина продолжала играть «Упоительные вечера», я взял гитару и попробовал лишь нащупать пальцами лады. Но руки сами стали брать замысловатые аккорды. Когда рояль умолк, я почти до конца пропел под гитару «Мохнатого шмеля» и ничем не хуже Михалкова.
А тут и Фрол подсуетился – принёс ещё пару шампанского – совсем хорошо стало. Но мороженого больше не принёс. Сказал, что ещё не подморозилось в леднике. Когда же он его всё же принёс, то на блюде лежал брусок, размером с небольшой кирпичик. Да и заморожено оно было крепко накрепко – кирпич кирпичом.
– Ну поставь его в сторонке, пусть немного подтает.
– Зачем же ему подтаивать, его и так можно кусать! – возразил Фрол.
– А давай держать пари, что не сможешь ты его вот так слопать, пока оно твердокаменное! Об дорогу не расшибёшь!
– Это я-то не смогу? – удивился он: – Ну Вы прямо как ваш батюшка – любите пари да споры разные. Он и дня не может прожить, что бы с кем-то не побиться об заклад. А на что спорить-то будем? – уточнил Фрол.
– А вот еже ли сможешь уплести этот брусок мороженого в один присест, то я тебе буду целый год своё мороженое отдавать. А уж ежели не сможешь, то целый год не возьмёшь в рот хмельного. Спорим?
– А где наша не пропадала, была не была! Спорим! – и мы ударили по рукам.
Не буду вдаваться в подробности, но пари он выиграл. И что же из этого следует? Он теперь будет по-прежнему водку жрать и моим же мороженым закусывать? Опять у меня с ним осечка вышла. Между тем музыкальные посиделки продолжались. Я импровизировал на все темы. И Шуфутинского, и Добрынина, и Танича. Ну, вобщем всё, что мог вспомнить, хотя бы по пол-куплета.
Разошлись по своим спальням только за полночь. Но и там конечно сразу не успокоились. А вот когда уже в полном изнеможении откинулись на подушки, тут-то я и вспомнил, про бархатную коробочку. Я встал, засветил у зеркала оба канделябра и попросил Зину подойти ко мне, встать передо мной и закрыть глаза. Когда она это исполнила, то надел на неё колье.
– А теперь открывай!
Не буду описывать всего восторга Зинули, но золотая чеканка с мелкими брюликами смотрелась действительно очень нарядно на лоснящемся от пота обнажённом женском теле.
– Это тебе в благодарность и на память о нашей первой Пасхальной ночи!
– Ну, а теперь я тебя отблагодарю! – сказала она, крепко обнимая меня и прижимаясь всем телом.
Я только и успел подумать: «ГОСПОДИ! УКРЕПИ И НАПРАВЬ!»
Глава 2. Гамаюн надежду подаёт
Купола в России кроют чистым золотом,
Что бы чаще Господь замечал.
(В. Высоцкий).
На следующее утро мы с братом завтракали вдвоём. Прислуживал нам Прошка. Трясущимися руками он подавал что-то, но старался опять дышать в сторону. На наш вопрос про Фролку, сообщил, что тот слёг с воспалением горла и лечится только перцовкой с мёдом. Видя страдальческую рожу Прошки, мы отпустили и его – пускай подлечится. Мы же не звери какие.
– Вообще мне эта сладкая парочка напоминает Кастора и Поллукса – сказал я.
– А кто это? – поинтересовался брат.
– Да были такие мифологические герои. Когда погибал один, появлялся другой и наоборот. И так много-много раз. Но одновременно вместе их никогда не видели, – пояснил я.
Брат лишь усмехнулся.
– А я вот о чем ещё подумал. Срок нашего пребывания здесь может сократиться более чем вдвое! – сказал я.
– Это с какого такого рожна? – удивился Комрад.
– А сам подсчитай. В 1904-м начнётся Русско-Японская война. Мы же с тобой офицеры и потому не будем же в тылу труса праздновать, а отправимся на фронт. Наша профессия Родину защищать. И там ты благополучно утопнешь на каком-нибудь самотопе, а меня скосят в какой-нибудь дурацкой контратаке, типа – кавалерия против полевой артиллерии. Прецеденты уже были у англичан под Севастополем. Со шрапнелью-то не поспоришь. Ну, так хоть погибнем геройски за отчизну – на миру и смерть красна. А может быть и уцелеем, но не факт. Но ведь после проигранной войны грянет революция 1905 года. Её не подавят, а как-то так, мягенько замнут. И вот тут уж разгуляются эсеры-террористы. И это ещё хорошо, если нас взорвут какие-нибудь бомбисты. Раз – и нету. А если покалечат или отравят на хмельной пирушке? И будем валяться в лазарете, скорбно животом маясь и помрём не как попаданцы, а как засранцы. Яркая такая картина маслом.
– И что ты предлагаешь? – спросил брат.
– Ну, раз мы не можем эту войну предотвратить – не мы же её объявили, а Япония нам… То нужно тогда в этой войне победить. А уж потом так закрутить гайки антитеррора на волне всеобщего патриотизма, что всякие там Азефы и Савинковы не то, что в Швейцарию – в Антарктиду сбегут и на пингвинах поженятся. А мы преспокойненько будем почивать на лаврах – победителей не судят! – завершил я.
– Звучит как тост! – сказал брат и наполнил рюмки: – Вот только легко сказать – победить. Я же не адмирал Макаров, да и ты не генерал Кондратенко. А других положительных героев из книги «Порт-Артур» я не помню. Были там ещё Старк и Стессель, но вот кто из них нормальный генерал, а кто нет – не помню. Потом был ещё главком Куропаткин – ну тот вааще эскимо на палочке. А вот наместник Алексеев вроде был дельный мужик. Что-то скромненький у нас багаж познаний о той войне. Ну, дослужимся мы с тобой к тому времени, благодаря протекции папеньки – я до капитана второго ранга, ты – до подпола кавалерии, хотя и лошадей боишься. Так ведь тонут-то одинаково, что кочегар, что адмирал. Да и шрапнель как-то не особо разбирает, чей доломан прошить навылет. Так что мы ничего изменить не можем! – подытожил брат.
– Это ты точно подметил – мы не адмиралы и не генералы. Но мы можем ими стать. И в корне изменить ход войны. И без всякой протекции! – сказал я.
– Разъясни вот с этого момента поподробнее! – брат намазал бутер черной икрой и налил ещё по одной.
– А помнишь, когда мне исполнилось 14 лет, ты подарил мне на день рождения сборную модель планера и книжонку по планеризму?
– Может, и было такое, разве всё упомнишь. Больше полвека прошло. Ну будь здрав, боярин! Вздрогнули! – и мы махнули ещё по одной.
– А я помню. И вот после этого, осенью я записался в ЮПШа – Юношескую планерную школу. Там ещё начальник был по фамилии Макаров. Но брали туда только с 16-ти лет и по паспорту, а мне-то только 14 исполнилось. Вот я и подтёр одну цифирку в комсомольском билете, а про паспорт сказал, что отдал его на прописку. И ведь видел же Макаров, что я вру, но сделал вид, что поверил и записал меня. Вообще мне по той жизни везло на командиров по фамилии Макаров – может, и в этой повезет. Учились мы тогда подлётывать на планерах КАИ-11 в Чертаново. Планер был из алюминия и перкаля. А подлётывали мы на высоту аж метров до пяти. И полёт длился чуть меньше минуты. Но мы уже тогда считали себя заправскими пилотами. А уж если кого при взлёте ветерком поддует метров на десять, то это уже был вааще – высотный истребитель. И очень нам хотелось поставить на планер ну хоть какой-нибудь моторчик, чтобы хоть и на планировании со снижением, но продлить время полёта. И моторчик уже подыскали от мотика Макака – М-16. А уж винтов-то понавыстругивали – пропасть. От полуметра до метра в диаметре. Хотеть-то мы хотели поставить моторчик, да кто бы нам разрешил? И вот как-то наш инструктор Гвоздиков – ветеран Отечественной, бывший истребитель, вскользь заметил, что после войны был деревянный планер БРО-11. Ну мы и загорелись идеей самим построить такой планер. Благо досок навалом, а под перкаль любая простыня сойдет, если её эмалитом промазать. А запускали этот планер с резинового троса, как из рогатки. Пошел я в Музей Авиации на улице Радио на Разгуляе. А при музее была библиотека и в ней читальный зал. Так я два месяца по субботам туда ездил после школы и на кальку копировал чертежи этого планера. А библиотекарь увидел мой интерес и как-то подсунул мне книжонку про авиетки – летающие блохи. Так на них стояли движки аж по 8 лошадок и они летали как-то. Ну я все перекатывал на кальку. По субботам после школы я в библиотеку, а по выходным на аэродром. Нас тогда на Клязьму перекинули. Но наша идея про планер с моторчиком так и сгинула. Ведь была нужна мастерская и лётное поле – а где их взять? Я потом в аэроклуб поступил на вертолёты, после в училище на спец набор. А дальше пошло-поехало. Но вот чертежи планера так в голове и застряли.
– И к чему ты это клонишь? Больше не наливай! – обрезал брат.
– А вот к чему. Кажется у Чонкина, кто-то из мужиков сказал, что ероплан тока с виду палки, тряпки да фанера. А вот ежели их тысячу понаделать и скопом на врага пустить, то любому супостату трындец. Ну или как-то так.
– Это ты что, предлагаешь создать новый род войск, ВВС?
– А почему бы и нет? Все другие ниши заняты – где нам ещё продвинуться. А тут своя армия, свои правила и никакой конкуренции. Братья Райт в штатах, только в 1903-м году взлетят. Да и то их этажерка пролетит всего 150 метров, но их на века станут считать основоположниками авиации. У нас в Штатах даже автомобильные номера из Каролины отличаются – на белом фоне в левом углу этажерка, далее по верху надпись – Первые в полете. Ну а посередке уж буквы и цифры госномера. Вроде пустяк, но они очень гордятся этим. Имеют право. Но у нас-то до войны ещё 7 лет. Неужто не состряпаем чего-нибудь такого? Да я за лето смогу планер замастрячить. Вот только где бы моторчиком разжиться? Как думаешь – здесь уже есть моторы или их ещё не изобрели? Или в мире пока только паровозы? Ведь был же самолёт Можайского с паровиком.
– Ну про самолёт Можайского я тебе точно могу сказать, у нас в МАИ даже группа энтузиастов была по воссозданию этого аппарата. Так вот он не взлетел и взлететь не смог бы – это точно доказано, – сказал брат.
– Так давай сами придумаем что-то. Мои познания в аэродинамике считай никакие. Нам же вертолёт преподавали, да и то я половину лекций проспал. Но и мы-то не вертолёт строить собираемся. А на базе того же планера – налепим крыльев побольше да поширше – или поширее? Как правильно говорить?
– Да как скажешь – главное смысл ясен. У меня-то после МАИ тоже не очень-то с теорией полёта. Я же после института в совсем другой отрасли работал.
А там всё, как у Райкина – молодых специалистов привезли на завод. Ты видел дачу Максима Галкина? – Так вот, завод ещё больше. И забудьте дедукцию, а давайте продукцию! А теорию полёта и аэродинамику потом профессор Жуковский придумает, – завершил Кондрат.
– Слушай, брат, а тебе курить не хочется? – спросил я.
– Да есть какой-то дискомфорт, особенно после секса, но точно сказать не могу – я ведь никогда не курил.
– А я вот всю жизнь дымил, как паровоз в той жизни, а в этой ну совсем не хочется. Да если бы и захотел, то не стал бы. Все мои болячки под старость – и диабет, и гипертонию и много чего ещё я нажил курением и водочкой. Так что в этой жизни уж дудки – курить не буду, да и с зелёным змием надо бы поубавить. Печень-то пока всё терпит, но обиду копит.
Тут влетел Прошка:
– Вас папенька с маменькой на ланч приглашают!
– Ну давай одеваться! В чем мы тут обычно на ланч ходим? Не в халатах же!
Прошка быстро подал нашу домашнюю одежду.
– Кондрат! Ты хоть примерно представляешь, как выглядят наши названные родители? Я вот ясно вижу их из подкорочки тутошнего Андрея.
– Ну Кондрат может и не представлять, но Кирилл-то точно своих родителей знает. Вот только ты не обмишурься с моим именем. Хотя если они завтрак ланчем называют, то и фишка с Комрадом прокатит! – улыбнулся брат.
И вот мы уже входим в столовую залу. Первым делом похристосовались с матушкой, хотя уже и понедельник. Она конечно учуяла, что мы уже причастились, но виду не подала. А с папенькой ещё проще – он уже был под шафе, но в полградуса. Мы уселись за стол и сразу попросили чаю. А на столе самовар матерушит – артельный. Ситного целое блюдо. Разных закусок и заедок сладких множество. Но я памятуя о своём диабете из прошлой жизни, от сладкого отказался. А вот икра полезла в глотку и компот полился в рот. Чай разливала сама хозяйка дома, – видать, традиция такая. При такой-то снеди, как не быть беседе?
– Порадовали вы меня, сыны. Ох, порадовали. Справлялся я у вашего начальства о ваших успехах в учебе. Специально при государе справлялся. Лестно о Вас отзывались и отменно, даже изрядно, а порою и отнюдь. Брешут наверно, собаки льстивые, но приятно. Похвально, похвально. За то и презентовали мы Вам с княгиней по тысяче рублей на Пасху, что бы и дальше так было. Ведь по осени Ваш выпуск. Тебе, князь Кирилл, осталось лишь в летнее плавание сходить, а тебе, князь Андрей, летние манёвры в Царском селе предстоят. Ну а куда бы Вы хотели после выпуска на службу пойти? – вопросил великий князь Владимир Александрович.
Первым, как и положено, взял слово старший брат.
– Мне бы конечно надлежало продолжить образование в Академии Генштаба, а князю Андрею в Пажеском корпусе. Но уж очень не хочется идти проторенной дорожкой. Печально сознавать, что всё у тебя расписано, как по нотам, на многие годы вперёд. Грустно, как-то. Повседневная рутина заест. Пожитуха с бытовухой засосёт, хоть в запой уходи, хоть стреляйся. А душа жаждет подвига во имя Отечества! – подытожил брат и весь как-то сник.
– Бытовуха с пожитухой, говоришь! – взвился отец: – Слова-то какие выдумал! А что бы Вы хотели взамен, что бы грусть-тоска вас не съедала?
Тут разговор перехватил я, вспомнив, что Фрол говорил про любовь отца к спорам и пари:
– Так ведь князь Кирилл уже сказал. Душа жаждет подвига. Вот и нам хочется совершить, что-то такое, доселе неизвестное и всех удивить. И намётки уже кое-какие имеются.
– Ну и что Вам для этого надо, чтобы всех удивить? – спросил отец.
– А надо нам время, которого у нас нет, и которое жаль тратить на всякую ерунду. Ну, уйдет брат летом в плавание на броненосце куда-нибудь на пару месяцев – многое ему это даст в познании мореходства? А я всё лето буду лозу рубить, ходить лавой в атаку на соломенные манекены и кобылам хвосты крутить – от этого тож ума-то не прибавится. А так бы мы за лето, что-то удивительное и придумали бы, – сказал я.
– Ну и рассмешили вы меня! Да я стока уже повидал на своём веку, что меня трудно чем-то удивить! Даже невозможно! – усмехнулся великий князь.
– А вот давайте держать пари. Если удивим, то вы нас с братом на год пошлёте в Америку – мир посмотреть. Ну а не удивим, так мы год ни к табаку, ни к водке не притронемся. И на том готовы хоть сейчас поклясться на оружии! – я даже встал для торжественности момента.
– Ну что же, ради того, что бы вы хоть год не пили, да не курили – принимаю пари! А от меня-то что вам нужно?
– Ну перво-наперво отмажешь нас своей властью на все лето до осени от плаваний и манёвров. Произведёшь нас с братом в офицеры. А в Гатчине в нашем имении выдели нам луг, да поровнее, десятин на сто. Да вели на краю луга срубить терем о двух этажах и большой амбар. Что и как, мы потом архитектору набросаем. А сроку на всё про всё месяц. Ну как, папенька, годятся такие условия? – спросил я.
– Да условия, право слово, никакие. Луга у меня все ровные, мужиков сгоню, так они и за пару недель управятся. В младший чин я Вас хоть сейчас произведу, чай не в фельдмаршалы. На вас и форма-то уже пошита. На князя Кирилла мичманская, а на тебя, князь Андрей, гусарского корнета. Вот только что за словцо ты ввернул – отмажешь?
– А это он, папенька всё от вольнодумства и вольтерьянства! – и брат показал мне под столом кулак: – Но на свежем воздухе из него этот дух повыветрится. А пока, как аванс, уже зарекаемся, что курить не будем – я уж за ним прослежу.
– Вы такую интригу развесили, что даже мне интересно стало. Что же – пари есть пари. На учебу-то обратно, когда собираетесь? – спросил отец.
– Да мы и не торопимся – ведь все экзамены уже сданы. Да и ночевать теперь будем каждый день дома! – ответил брат.
А маман при этом лукаво улыбнулась. Видать ей уже донесли о наших ночных бдениях.
Уже вернувшись в своё крыло замка, мы снова уселись в моём кабинете.
– Кажись мы папеньку-то ушатали! – усмехнулся я.
– А зачем тебе терем, амбар, да ещё и целый луг для сенокоса? Неужели коров вздумал разводить?
– А тебе бы всё тёлок приманивать. В той жизни одну уж подманил! – съязвил я: – В тереме будем жить, амбар превратиться в ангар, а луг в лётное поле. Или ты хочешь планер строить в спальне, а летать на нем в бальном зале? А почему в Гатчине, а не в Царском селе – так Гатчина вдвое подальше будет. Да и в Царском-то много заморских гостей бывает, а нам лишние глаза и уши пока не к чему. Надо будет ещё и батальон оцепления выставить.
– Ну ты и мозгокрут, братец! Эка ты всё по-своему выкрутил. А раз эту стройку Великий князь на себя взвалил, то и платить за все будет он!
– А как у нас с деньгами? – поинтересовался я.
– С деньгами-то хорошо, вот без денег плохо! Но нам с тобой, как кавалерам высших орденов Российской империи, за каждый из них положена пенсия со дня рождения и в сумме она составляет две тысячи рублей в год на брата. Так что за все годы немало набежало. Но главное, что в день 16-летия, нам каждому, как наследникам престола второй очереди пожаловано ещё по миллиону рубликов. Из своих наградных за ордена Кирюша-то успел немало промотать. Оказывается у меня и у князя Бориса репутация кутил и бабников. Но миллион с гаком всё же лежат на моём счету. А ты свои наградные почти и не тратил – не успел. Так что и у тебя миллион с гаком на счету. Вот только гак значительно побольше! – уточнил Кондрат.
– Так это же здорово! Планер-то мы построим буквально за копеечки, а пара миллионов нам ох как пригодятся, когда мы через всю Европу в Америку сначала покатим, а потом уж и поплывём! – обрадовался я.
– А вот за каким лешим, нам в Америку то? Нас и тут неплохо кормят!
– А за таким, что нам в скором времени понадобится много миллионов. И не рублей, а долларов. Ты же хочешь стать адмиралом? А для этого нужна своя флотилия в несколько больших кораблей. Но строить их дешевле всего в Америке в Филадельфии. И деньги можно взять там же. Я ещё в Нью-Йорке по телику на канале «Дискавери» смотрел про Аляску. Так там на реке Ном в 1898 году золотые самородки прямо на берегу валялись. А мы туда на месяц раньше нагрянем с экспедицией и сливки-то и снимем. Вот тебе и деньжата на свои броненосцы особой конструкции. Как тебе идейка – строить корабли в Америке за Американское же золото?!
Правообладателям!
Данное произведение размещено по согласованию с ООО "ЛитРес" (20% исходного текста). Если размещение книги нарушает чьи-либо права, то сообщите об этом.Читателям!
Оплатили, но не знаете что делать дальше?