Читать книгу "Сын Президента"

– Минутку, – девушка проверила что-то по своему компьютеру и повернулась к президенту, – четвертый этаж, интенсивная терапия.

Подъем на лифте показался Волкову бесконечным. Он постоянно настраивал себя на то, что с Полиной все в порядке, что сейчас они поговорят и все наладится. Она займется свадьбой Сашки, а Надежда отправится восвояси.

На четвертом этаже было значительно тише, чем внизу. Вызвав по звонку дежурного врача Волков спросил его:

– Я муж Полины Волковой, которая поступила к вам в результате автокатастрофы. Каково ее состояние?

– Стабильно тяжелое, – ответил врач, – я не берусь что-либо предсказывать, но у нее серьезная черепно-мозговая травма. Она борется за жизнь.

– Я могу ее… увидеть?

– Можете, – ответил врач, – я думаю что вам то можно все. Но в этом нет смысла, она ничего вам сказать не сможет.

– Она не в сознании?

– Ваша жена в глубокой коме, которая развилась в результате травмы. И когда она из нее выйдет никто сказать на сможет. Возможно, что и никогда.

Девочка в своем углу продолжала громко плакать. Глаза налились кровью от усталости и боли…

14. Ночь на двоих

И я рядом с тобой

И только любовь

Нам дана в эту ночь для двоих

Твои губы – мои губы

Прикосновения

И этой ночью мы вместе

Просто потому что эта ночь

Дана нам на двоих

Current Music – Uku Suviste – Jagatud öö

Прошло несколько дней. Согласно официальной информации Паулина Вульф находилась в зарубежной поездке по обмену опытом. Надежда активно хозяйничала в президентской квартире и уже давно считала себя настоящей хозяйкой. Особого вреда от нее не было, так как с первого дня она окунулась в подготовку свадебной церемонии. Про свой театр пришлось забыть, так как теперь ей принадлежал совсем другой цирк.

Тем временем в городе произошли события, о которых нельзя не упомянуть. На следующий день после аварии Полины весь город всколыхнулся от событий, произошедших в городском соборе. Огромной архитектурной гордости Озерска. Несколько девушек из радикальной творческой группы «Киски», которые ранее занимались исключительно альтернативным искусством и в политику не влезали, пробрались в главный зал собора и устроили там под тяжелую музыку молитву. Основной темой сего выступления стал рефрен – «святая дева, изгони зверя, покарай, изыди Волков, уйди назад, покайся грешник» и далее в том же духе. Присутствовавшие при перфомансе бабушки после этого активно обсуждали на своих скамейках возле дома то, что они чувствовали в соборе запах серы, а девушки, как им показалось, дымились.

Официальная церковь посчитала это политическим оскорблением не только чувств верующих, но и власти. Причем не спросив у той разрешения. Девушек арестовали и запихали в СИЗО, собирались судить за вандализм и грозились дать максимально возможный тюремный срок. Тут поднялась бешеная волна негодования. Часть наблюдателей провозглашали «Кисок» агнцами божьими, вторым Иисусом (который, как известно, изгнал из храма торговцев) и даже политическими заключенными. С другой стороны быстро созрел и лопнул гнойник возмущения верующих. Если быть точнее – лиц, которые считают себя верующими, но при этом определенно страдают существенными психическими отклонениями.

Церковь предала девочек анафеме и активно давила на средства массовой информации и прокуратуру, чтобы те поскорее шевелились. Патриарх, который лично приехал в органы внутренних дел для подачи заявления на ультрасовременном «Ламборджини», купленном за день до этого на пожертвования с отпущения очередного греха многоженства, высказался в прямом эфире, что девочки неисправимы, они попадут в чистилище и так далее. Очень быстро появились так называемые «заочные» свидетели преступления – так, например, один из представителей немногочисленной армии людей с религиозным циррозом головного мозга выступил опять же по одному из центральных телеканалов. В своем представлении, так как назвать сию истерику громким словом «интервью» язык не поднимается, пациент жаловался на то, что смотрел панк-молебен в интернете. И каждый раз он от него плакал. Каждый здравомыслящий человек мог заподозрить у субъекта определенные мазохистские наклонности и шизоидный бред на религиозной почве, однако таковых в озерской журналистике не нашлось. И все хором жалели юродивого, который обещал выступить на суде в качестве свидетеля обвинения «Кисок» и поведать всему миру о том, какие мучения он испытал. Самое страшное состояло в том, что этого типа действительно собирались пригласить в суд. Более того, прокуратура вела активную работу для того, чтобы судьей на процесс назначили наиболее религиозного человека. Благо, у них всегда были свои инструменты для воздействия на эти органы.

В семействе президента Волкова, как казалось со стороны, особых изменений не произошло. Несмотря на то, что оба брата постоянно твердили, что Надежда это не Полина, и регулярно конфликтовали с будущей мачехой, они не могли не признать, что казавшаяся круглой дурой девушка на поверку оказалась довольно милым собеседником. Конечно, в ней не было стильности и лоска модельера Вульф, делами которой во время ее болезни занимался сын Сашка, но разумом Надежда если и уступала предшественнице, то не очень сильно. По этой причине разговоры за завтраком снова были переполнены политикой, а новая Первая леди, которая, по правде сказать, еще не оформила свой официальный статус, регулярно занимала крайне странную позицию в обсуждениях. Особо забавными выглядели ее лавирования между отцом и сыновьями, так как Надежда попеременно занимала то одну сторону в споре, то другую. Она могла отвесить комплимент Сашке, видимо рассчитывая расположить его к себе, то отругать его за непатриотичные выпады, чтобы подыграть Волкову. Так что, любовница отца приняла на себя выбор тактики бесконечного лавирования. В плане подготовки свадьбы она демонстрировала чудеса рационализации и во всем прислушивалась к пожеланиям Сашки, который не скрывал своего нежелания этого события.

Утонув в заботах о свадьбе Надежда совершенно упустила из вида проблему, которая после торжественного мероприятия должна была обостриться. С первых дней в президентской постели она направила все усилия на реализацию плана по рождению наследника. Наличие двух взрослых детей ее совершенно не смущало, она была уверена в том, что в перспективе сможет подвинуть строптивцев в сторону. Однако, проблема подкралась откуда ее и вовсе не ждали. Полина Волкова знала, когда и как следует напугать любимого супруга. То, что она сделала это в самый ответственный момент для Государственного органа, привело в дальнейшем к его полной неспособности к работе. Каждый раз, наблюдая сушеный банан на месте Александрийской колонны, Надежда унывала все больше и больше. И параллельно консультировалась с армией врачей, заявляя, что лечит проблему своего дедушки, обитавшего где-то в Европе. Причина этой конспирации была бы проста – узнай кто-либо о проблемах президента с его Государственным органом, то это не попало бы в газеты, зато распространилось на уровне бесконечных слухов.

А «Киски» сами того не желая, оказались спасительницами для Жени и Сашки. И это, новый сын президента, не поленился подчеркнуть на семейном завтраке, что повлекло собой весьма интересную дискуссию, в которой обозначились некоторые неожиданные позиции наших персонажей:

– Женька категорически против венчания в соборе, после того что случилось с Кисками.

– Как? – Волков сильно удивился, – их представление задело ее религиозные чувства?

– Ничуть, – покачал головой Сашка, – их перфоманс ее даже позабавил. Просто мы не хотим венчания в месте, которое совмещает в себе Храм господа бога, а также огромный торговый центр Акционерного общества «Озерская православная церковь». Ведь именно против этого протестовали девочки. А их сейчас за это линчует эта толпа религиозных фанатиков. У тебя есть комментарии по этому поводу? – обратился он к отцу.

– А что ты от меня хочешь услышать? – раздраженно бросил Волков, – что я должен выбежать на центральную площадь с плакатом и требовать их освобождения.

– Ну ты же можешь надавить, – вмешался в разговор Максим, – использовать свой административный ресурс в конце концов, что тебе мешает?

– То, что в этой истории у меня его нет совсем, – ответил Волков, – девчонки, как мне кажется, и не понимали во что лезут и кому пытаются нервы щекотать. В этом религиозном зоопарке ханжество и совок, который ты так не любишь, процветает за добрую душу. Я слышал некоторые особо чокнутые на эту тему личности требует для Кисок чуть ли не десяти лет тюрьмы. Правда, на счастье этих дурочек, в уголовном кодексе не предусмотрено столь жестокое наказание за вандализм.

– Папочка, не смеши меня, – сказал Сашка, – у тебя такой ручной парламент, что он за сутки примет поправку к кодексу и впаяет им хоть двадцать лет. Они же тебя там изгонять пытались.

– Но меня они этим только повеселили, – рассмеялся Волков, – и такую чушь через парламент никто не потащит. К счастью, там пока что имеется думающее большинство.

Сашка прыснул. Ему вспомнилась фотография с заседания парламента, где крупным планом был снят один из депутатов, в прошлом спортсмен, борец, а ныне медийная личность, снимавшаяся в рекламе мобильной связи и презервативов. Его каменное лицо, украшавшее яйцевидный лысый череп, было исполнено умиротворенной физиономией на которой было написано – выпустите меня отсюда, что я здесь делаю, когда же, наконец, обеденный перерыв.

– Чего смешного я сказал? – разозлился Волков.

– Да вспомнил фото Толкачева. У него там такой грустный вид, так и хочется купить малышке мороженого…

– Саша, – сжал кулаки Волков, – ты же прекрасно знаешь, что он там сидит для мебели и видимости близости власти к народу.

– И с таким выражением лица думает о судьбах человечества? Да у него на лице написано, что он голодный и не понимает 90 процентов того, о чем говорят на этих заседаниях.

– Его правда жалко, – сказал Максим, – как и этих глупеньких Кисок.

– И ведь их раздерут на радость трем процентам религиозного населения, которые сейчас носятся и вопят о том, как их чувства задел этот забавный инцидент. Пап, ты меня слышишь? Три процента.

– Тут Саша прав, – раздался голос Надежды, – таких людей и правда, меньшинство. Церковь бесится, так как если она это проглотит, то признает, что никакой существенной власти в ее руках не сосредоточено. У нас в театре есть люди, которые ходят в церковь. И их испугало это действо. Но они не кричат о том, чтобы Кисок запихали в тюрьму на десять лет. Они, к счастью, лучше разбираются в природе православия, чем наши замечательные патриархи…

– О да! – вспомнил Максим, – о патриархе. Его новая «Ламборджини» просто секс! Я думал, что такие машины только в фантастических фильмах бывают.

– Спасибо, Максим, что напомнил, – произнесла Надежда, – Дима, ты же знаешь мое отношение к религии. В какой-то момент я даже немного сочувствовала, склонялась к тому, чтобы пройти обряд крещения. Но вот то, что я вижу сейчас меня не просто отталкивает от них. Мне омерзительно то, что они вытворяют вокруг этого безумия. Ведь все их безумные пляски вокруг дурацкого молебна ничто иное как язычество в чистейшем виде. Что за разговоры об «осквернении» собора и алтаря? Что за безумная мистика? В такие вещи православие никогда не верило, ведь это проявление чистейшей воды магии и колдовства. По их мнению теперь это место нечистое, так как тут танцевали Киски? Какие они православные после этого? Что там им Иисус советовал насчет другой щеки? И эти люди будут мне запрещать ковыряться в носу? Нет, спасибо. Пусть они сначала придут в соответствие своей доктрине. Кто они – церковь или акционерное общество, язычники или христиане, истинно верующие люди или фанатики. Я очень люблю людей, которых можно считать истинно верующими, потому что когда общаешься с ними, то не хочется в их присутствии навязывать им свою точку зрения. Это их внутренняя сила. И такие люди никогда не одобрят судебную вакханалию. Например, наша Регина. Вот кому-то из вас придет в голову обращать ее в радикальный атеизм исходя из идей Докинза?

– Нет, – ответил Сашка, – я слишком ее уважаю.

– Вот, – подвела итог Надежда, – потому что ты хорошо знаешь, что она исповедует эту религию, не бросаясь в крайности. Она не пристает к людям в переходе или транспорте. Регина просто верит и это ее глубоко личное дело. Как она, кстати, отреагировала на Кисок?

– Она сказала, – произнес Максим, – что это глупая детская выходка. Девочек надо отшлепать и отправить на все четыре стороны. Все.

– Можно я выскажусь, – вдруг взял слово Волков, – чтобы тут не получалось, что все разбрасываются мнениями, а я просто слушаю и местами восхищаюсь. Мне не нравится эта истерика, то что они сидят в тюрьме, и не имеют шанса выйти оттуда до суда просто неописуемо. А вакханалия психопатов от религии и вовсе удручает. Но я не могу вмешаться в ход этих событий.

– Боишься за электорат? – спросил Сашка.

– Нет, я боюсь, что электорат меня не послушает. Им же выгоден этот режим, пока что. Большинство действительно голосует за спокойствие и стабильность. И все эти выступления они воспринимают как нападения не на меня, а на них самих. На их постоянство, удобство. А тут все это еще смешивается с религиозным аспектом, который, в нашей стране всегда не отличался особой толерантностью. Киски выступили сразу против двух священных коров – президента…

– Пардон, премьер министра, – напомнил Сашка.

– Нет особой разницы, и ты это знаешь. Так вот, с одной стороны президента, с другой – патриарха, который в глазах многих человек вообще непогрешимый и неподкупный.

– Зато какие тачки покупает на пожертвования, – протянул Максим.

– Хочешь я тебе такую же куплю? – спросил резко Волков.

– Нет, – открестился Максим, – я не хочу быть преданным анафеме.

– Я закончу, – продолжил Волков, – и вот эта толпа и создает шумиху. Там, конечно, не три процента, а больше. Но эта толпа мною не управляема. Это невозможно. Потому что всем им удобно так жить. И это уже не президент Волков не хочет спасать Кисок. Это люди. Самая страшная и глупая сила, которую я только знаю. Никакая мафия не сравнится с глупостью и непредсказуемостью этого явления. И не удивляйся. Это их устраивают двойственные законы, коррупция и все прочие атрибуты. Не я главное зло, а они.

Сашка молча смотрел на Волкова и пока не хотел понимать его тираду. Он все еще противился. Хотя понимал, что слова президента не лишены логики.

– Я пойду собираться на учебу, – сказал Сашка и вышел из-за стола.

В своей комнате он дал себе волю и высказал все Олегу:

– Ты представляешь себе его цинизм? – чуть ли не кричал сын президента, – он утверждает, что не его вина в том, что девчонок линчуют. Это все глупая толпа.

– Я рискую быть побитым, – сказал Олег, – но он прав. К сожалению.

Сашка в злобе толкнул стул и тот упал спинкой на пол:

– Нет, он цинично уходит от ответственности.

Вся оставшаяся неделя прошла как странный сон. Сашка медленно плавал между университетом и квартирой. Избегал семейных завтраков и обедов. А ненавистная суббота, день, в который он станет законным мужем Жени Суляниной приближался и, в конце концов, наступил.

Как и ожидалось, он стал звездным часом для Надежды. Она всячески подчеркивала, что присоединилась к семье президента в качестве старшей сестры братьям по просьбе Паулины Вульф.

Вокруг свадьбы была раздута вполне ожидаемая журналистская истерика. Надежда, прекрасно знавшая вздорный характер молодоженов, прятала их от прессы как могла, поскольку любая колкость от Сашки или Жени могли раздуть такой шум, что последнее выступление женской панк-рок-группы «Королева и Дура» в городском концертном зале показалось бы легким писком. Например, Сашка предлагал ответить журналистам, что они отказались от венчания в Соборе в знак протеста на арест Кисок. Но обошлось.

В решающее утро субботы все было готово. По образцу американских фильмов был снят павильон в ботаническом саду, собран зрительный зал и накрыты столики. Все было готово к большому празднику.

Сашка не удержался и зашел к Жене, которая уже сидела, облаченная в дорогой свадебный наряд из последней коллекции Паулины Вульф:

– Женя, – сказал жених, – ты все еще можешь отказаться от этого фарса. Ведь назад пути не будет.

– Я знаю, – тихо ответила Женя, – но если они следом за моей мамой уничтожат еще и отца, то я останусь одна. Хватит с меня потерь. А Максим сам доказал, что он трус.

– Ты не лучше, – парировал Сашка, – ведь прекрасно знаешь, как ему тяжело.

– Принимать решения? – удивленно вскинула брови Женя, – не думаю. Он просто трус…

Сашка вышел из комнаты невесты и оставил ее одну. Женя задумалась о своем незавидном положении и посмотрела в зеркало. То что она увидела сильно удивило и испугало, она протерла глаза и повернулась к вошедшему в ее комнату человеку, чье отражение ее так удивило:

– Мама?! Это ты.

– Да, я жива, – и, как и подобает законам мелодрамы и форматного телевидения, в котором все должно быть предельно реалистично, как в настоящей жизни (и при этом с потерянными детьми, памятью, родителями), Женя и Наталья Юрьевна бросились друг дружке в объятья и долго предавались тисканию:

– Почему, – шептала Женя, – почему ты не появилась раньше?

– Я не могла, – сказала Сулянина, – я и не знала, что меня так легко похоронили. Но сейчас это совсем не важно. Ты выходишь замуж?

– Отец… Он надавил на меня, обвинил в том, что я виновата в твоей гибели.

– Вот стервец, – разозлилась Наталья, – я ему еще устрою.

Тут дверь в комнату приоткрылась и вошел Максим. Он застыл подобно соляному столбу:

– А, о, у – в этот момент у него рождались только гласные звуки, отдаленно напоминавшие междометия, – здрасссте, Наталья Юрьевна… А мы вас уже отпеть успели…

– Я не сомневалась, – улыбнулась Сулянина, – ты не позовешь своего брата? Разговор к нему есть.

– Я мигом, – Максим выбежал из комнаты.

– Что ты собираешься делать? – испугалась Женя.

– Я? Прекратить этот фарс прямо сейчас. Не понимаю, как этот, вроде бы умный парень…

– Погоди, – объяснила Женя, – это я дала согласие. Он перед твоим появлением убеждал меня в том, что это безумие должно прекратиться.

– Тем лучше. Вот он сейчас придет и разберемся во всем. Договорились?

Женя молча кивнула. Вскоре распахнулась дверь и появились Сашка с Максимом.

– Я же говорю тебе, – говорил Максим, – она здесь.

– Наталья Юрьевна, – застыл в дверях Сашка, – а мы вас уже отпеть успели.

– Уверена, что еще и на поминках нажрались как сволочи, – съязвила воскресшая, – но мы сейчас не об этом будем вести разговор. Договорились?

– А о чем? – спросил Сашка, про себя прикидывая, что, скорее всего, провидение все-таки убережет его от свадьбы. Но это не главное. В идеале нужно, чтобы Максим принял решение, сделал над собой усилие.

– Об этом фарсе под названием свадьба, – сказала Наталья, – неужели неясно. Поскольку я жива, моей дочери нет смысла приносить себя в жертву своему чувству вины. Я же понимаю, что ты с подачи нашего отца, который порой может вести себя как глупая паникерша, сама себя уже убедила в собственной виновности. Вот теперь все это надо прекратить.

– Но что же будет с праздником? – удивился Максим, – столько угощения, подарки, гости, Надежда постаралась на славу…

– Надежда? – покосилась на него Наталья, – а она здесь каким боком?

И братья пересказали Суляниной грустную историю воцарения бывшей гимнастки в президентской квартире.

– И как? – рассмеялась Наталья, – она вас строит как Золушек и ведет себя как истинная мачеха из сказки?

– Не сказал бы, – ответил Максим, – скорее она нас избегает.

– Но при этом, – заметил Сашка, – активно пытается показать, что не глупая. Ведет разговоры за столом. Причем иногда стоящие. Да, еще к нашей кошке пылает неземным чувством. Если ей с такой же регулярностью наша новая мамочка будет таскать лакомства, то Дагни к своему первому Дню рождения будет напоминать по массе взрослого мопса.

– Может ей и пойдет излишний вес, – философски изрекла Женя, – всегда любила толстых кошек!

– Ну так что мы будем делать? – развел руками Сашка.

– Отменять свадьбу конечно, – заявила Наталья, – а что еще?

– А зачем нам это делать? – вдруг сказал Максим.

– Не совсем поняла юмора, – удивилась Женя.

Про себя Сашка подумал, что сейчас, наконец-то, его братец решится на действие. И докажет всем, что он такой же умный и хитрый, как Сашка.

– Ну свадьбы не будет, а вечеринка состоится. Надо только гостей правильно обмануть.

Черт подери, – подумал Сашка, – этот жиртрест вообще будет что-то делать или нет? Или я его буду вынуждать все время.

– Или ничего не отменять, – Сашка шел на открытую провокацию Максима, – и сыграть свадьбу. В конце концов столько подарков, гостей и вкусностей на столах.

– Саша, – воскликнула Женя, – что ты делаешь?

– Все очень просто, моя милая подруга на сносях, спасаю одну заблудшую душонку.

– Не поможет, – махнула она рукой, – мне кажется он никогда не решится.

– Что у вас за секреты? – недовольно сказала Наталья, – о чем я не знаю?

– У Жени есть молодой человек, – сказал Сашка, – и он очень страдает по причине ее поспешной свадьбы с нелюбимым человеком.

– Вот только, – произнесла Женя, – он боится в этом признаться, потому что трус и тряпка.

– И кто этот несчастный? – раздосадовано опустила руки Наталья Сулянина.

– Этот человек – я, – сказал безвольно Максим.

Аллилуйя, – синхронно пронеслось в голове у Жени и Сашки.

– И вы молчали? – разозлилась Сулянина, – сколько времени?

– Два с половиной года, мама, – ответила Женя, – нам так было проще.

В этот момент в комнату вошла Надежда. Учитывая, что братья вмешались в ее преображение при помощи лучших моделей Паулины Вульф, любовница президента блистала. Роскошное серо-синее платье изящно подчеркивало особенности ее фигуры. Волосы были завиты в тонкие и очень нежные кудряшки. Но главное достижение Надежды состояло в том, что она при помощи макияжа умело скрыла свои огромные губы. Наталья Сулянина поначалу даже не узнала ее. А вот Надежда сразу поняла кто перед ней стоит. Ее реакция по набору гласных звуков и междометий продолжалась не особо долго. Сулянина быстро вывела новую первую леди из ступора фразой:

– Да, детка, я жива. И, боюсь, что свадьбы не будет.

– Как? – удивилась Надежда.

– Потому что невеста шла под венец, неся с собой груз чувства вины. Так понятно?

– Но как же так, – Надежда выглядела как ребенок, который только что построил что-то масштабное и родители отказались посмотреть на ее творение, – столько сил потрачено, – она устало опустилась на стул и тут ее лицо отразило еще более мученическое выражение.

Это зрелище не смог перенести Максим, который, как показалось, осмелел и сказал:

– Свадьба состоится.

Все посмотрели на него удивленно.

– Ведь ничего не изменится, если поменять жениха?

– А неплохая идея, – вдруг сказал Сашка, – заменить одного сына президента, на другого.

– Так! – воскликнула Женя, – а мое мнение вы спросили или нет?

– И что скажут Марат и Дмитрий, – сказала Надежда, но ее этот план устраивал.

– Я думаю, – благоразумно сказала Наталья, – что наших мужчин мы как-нибудь удержим от глупостей.

– А я предупрежу регистратора, чтобы она поменяла имена в документах, – нашлась Надежда и быстро вышла из комнатки.

– Мама, – завопила Женя, – вы опять принимаете решение за меня.

Максим осторожно подошел к ней и посмотрел на нее глазами кота из Шрека:

– То есть ты не хочешь выйти за меня?

Естественно она ответила согласием.

Сама церемония бракосочетания выглядела довольно просто. Первую половину действа казалось, что все идет по плану. Но только до того момента, как невеста прошла через ряды сидящих гостей и подошла к стоявшим Сашке и Максиму. Именно в тот момент и произошла рокировка. Вместо Сашки к Жене примкнул Максим. Этот момент не ускользнул от взгляда Марата и Дмитрия, но именно в это время рядом с ними появилось черное платье мгновенно занявшее пустое место между ними. Наталья двумя руками перекрыла мужчинам выход, сказав:

– Если два государственных самца не останутся на своих местах, то сначала я оторву им яйца, а потом устрою здесь скандал о том, что некая паскуда похоронила меня раньше времени.

Оба застыли от двойной неожиданности и не смогли помещать бракосочетанию. Женя и Максим стали мужем и женой. Для пущей достоверности теперь им предстояло срочно сделать ребенка, чтобы соответствовать журналистской легенде.

Праздник, по случаю громкой свадьбы превзошел все ожидания. Журналисты же были больше захвачены историей чудесного спасения Натальи Суляниной, чем тем фактом, что женихов перепутали. Недовольные отцы стояли в стороне и обсуждали все это представление:

– Что я теперь буду делать? – говорил Сулянин, – кому нужно такое родство?

– Успокойся, – сказал Волков, – Максим, само собой, не такой яркий оратор, но по документам он тоже мой сын.

– Вся страна знает, что он подкидыш…

– Успокойся, – произнес Волков, – сейчас, раз Наталья жива, эти стервятники не накинутся на тебя. Они прекрасно знают, что без жены ты слабее. Но если она рядом – то ситуация меняется…

Оба еще не знали, что в нескольких интервью Наталья позволила себе пассаж, который, в дальнейшем, поможет Волкову избавиться от стервятников и переформировать свое парламентское большинство. Фраза состояла в следующем:

– Понимаете, нам с мужем очень повезло, что Женя с Максимом давно любят друг друга. Они вместе уже два с половиной года. Мы думали, что им еще стоит порадоваться своей молодости. Но обстоятельства оказались намного жестче – дело в том, что наша замечательная партия власти в парламенте позволила себе непозволительные действия в Таманске, о чем мой муж прямо заявил представителям СМИ и руководителям нашей страны. Вместо того, чтобы сделать соответствующие выводы и найти виновных некоторые функционеры собирались инициировать отлучение моего мужа от партии и от поста мэра Озерска. По этой причине и пришлось играть свадьбу. Беременность моей дочери оказалась в этой ситуации просто счастливой случайностью, и мы с мужем очень ждем рождения этого ребенка.

– Но изначально планировался брак вашей дочери с другим сыном президента, – спросил один из журналистов.

– Вас дезинформировали, – отрезала Наталья.

Все сказанное Суляниной было процитировано утренними газетами. Оба семейства, собравшись за совместным завтраком обсуждали новости. За приемом пищи отсутствовали молодожёны, которые укатили на неделю в свадебное путешествие.

– Наташа, – Волков отложил газету и улыбнулся, – я смотрю, что несколько месяцев в ранге мертвой тебя не изменили.

– А почему это должно было случиться? В дешевых мелодрамах героини теряют память, пересматривают отношение к жизни и делают еще массу глупостей. Я же не отношусь к категории подобных дурочек. И я очень счастлива, что смогла вернуться вовремя, спасти дочь от ложного чувства вины и устроить ее личную жизнь.

– Но то, что ты сказала журналистам…

– Ты хочешь сказать, что я позволила себе солгать? Ничуть. Я только поддержала вашу глупую ложь о беременности. А все остальное рассказала как есть, слово в слово.

– Даже не знаю, – пробормотал Сулянин, – благодарить тебя или ругать…

– Марат, успокойся, – сказал Волков, – против нее они не попрут, так как кишка тонка. Кроме того, я сегодня же займусь тотальной чисткой этого зоопарка.

– Наконец-то ты стал называть вещи своими именами, – восхитился Сашка, – потому что иного слова, идеально подходящего для твоей партии власти я не представляю. Хотя нет, есть другое, более четкое – гадюшник.

– Саша, – ответил Волков, – если я не говорил о них так при тебе, то это еще не значит, что я так не думаю.

– То есть все это время, ты пудрил мне мозги? И делал из меня идиота?

Сашка швырнул вилку и пулей вылетел из-за стола. Сулянин и Наталья переглянулись удивленно:

– Какая муха на него напала? – спросила Наталья.

– Оставь его, – махнул рукой Волков, – он бесится от того, что все это время демонизировал меня. А все оказалось сложнее.

– Я пойду поговорю с ним, – Сулянина встала из-за стола и пошла в комнату братьев, которую, кстати, теперь по полному праву можно было считать комнатой Сашки, так как для молодоженов уже готовили отдельную.

Наталья Юрьевна направилась по коридору и без стука вошла в спальню. Где узрела валявшегося на диване, раздраженного Сашку, который ругался с сидевшим за компьютером Олегом. Журналист, по уже ставшей доброй традиции был в одних трусах. Сулянина застыла в дверном проеме и не могла промолвить ни слова.

Сашка моментально среагировал, вскочив и закрыв за ней дверь:

– Вообще-то, все воспитанные люди должны стучать, когда входят в чужую комнату.

– Я знаю, – пролепетала Наталья, – но… Я хотела поговорить с тобой, но вижу тебе есть с кем…

– Да, и что?

После чего жена Сулянина стала очередным посвященным в тайну проживавшего в президентском шкафу журналиста.

Сулянина опустилась на стул:

– Зачем ты во все это полез, – сказала она, – неужели нельзя было придумать что-то такое, что не могло бы повредить другим людям. Куда теперь по-твоему деваться Олегу? Ты его подставил.

– Уже поздно пить Боржоми, – сказал Сашка, – история не терпит сослагательного наклонения. Достаточно того, что мы с Максимом его спрятали.

– Эту игру надо прекращать, все зашло слишком далеко, – сказала Наталья.

– Есть варианты решения?

– Я думаю, что есть. Я помогу тебе. Димка на самом деле неплохой человек. Кроме того – он твой отец.

– Он убийца, – сказал Сашка, – и потому для меня он не может быть «неплохим» человеком. Он монстр и чудовище.

– И поэтому ты бесишься каждый раз, когда видишь, что он поступает не так, как ты для себя запрограммировал?

– Да, – отрезал Сашка, – каждый раз, когда я вижу, что он меняется под моим влиянием меня это бесит.

– А ты не задумывался, что он может быть не причастен к смерти родителей Максима? – спросила Наталья, – просто на секунду прикинуть такой поворот?

– В тюрьму их запихали по его приказу, ведь ты не будешь это под сомнение ставить?

Наталья покачала головой:

– Не буду. Я просто это точно знаю от Марата.

– Ну вот тебе и ответ. Сначала слил в тюрьму, а потом добил их там.

Наталья не стала бороться с Сашкой. Еще раз пообещав придумать выход для Олега, она вернулась за стол. Там она стала наблюдать за Волковым. Наталья очень давно знала этого человека. И была уверена в том, что он не отдавал приказа убивать этих людей в тюрьме. Но как в этом убедить Сашку?

Прошедшая свадьба подняла Надежду на новый уровень. Но теперь ей требовалось новое достижение для реализации своего плана. А именно забеременеть от Волкова. Все медикаментозные эксперименты по подъему Государственного органа поначалу ни к чему не привели. В дальнейшем ситуация улучшилась, но тест на беременность, который несчастная спортсменка делала каждый день упорно давал отрицательный результат.