Читать книгу "Сын Президента"

В связи с тем, что в плане упрямства президентский сын здорово повторял своего отца, Олег решил совершить невинный реверанс и повернуть беседу в другую сторону:

– Ты последние заметки из суда над Завальным уже читал?

– Еще нет, – отмахнулся Сашка, – да и что там нового может быть?

– Ограниченный контингент стал массовым. Поищи в интернете.

Сашка присел за свой компьютер и стал листать блоги, увидев фотографии с места событий он подскочил:

– Они ему что, увеличили финансирование в десять раз? Там же почти что майдан!

– Я думаю, что там не только оплаченные бастующие. За последние сорок восемь часов было несколько очень больших массированных рассылок по социальным сетям. Они снова взбунтовали всех старших школьников и студентов. Самая благодатная почва для создания протестных настроений. Все эти детки богатых и среднего класса, которые под воздействием юношеского максимализма кидаются протестовать. Мне кажется, что там у суда в основном такие и собрались. Им хочется коммунистической романтики, революции. Потом это пройдет конечно…

– Но одни студенты сто лет назад уже смыли страну в унитаз на семьдесят лет. На протест их потянуло, идиотов. На нашем языке это называется зажрались. Вот что это такое. Почему они не понимают, что их Завальный – это еще большее зло, нежели мой отец?

– Это протест ради протеста, неужели неясно. В молодости часто возникают такие желания. Ты этого не понимаешь так как не вырос в этой квартире, а вот у Максима были все шансы так начать думать, – пояснил Олег про себя радуясь, что они ушли от темы Волкова и его кажущейся положительности.

– Но теперь их нет, я промыл ему мозги на сей счет. А меня родители всегда учили, что человек должен получать столько, на сколько он работает. А не поровну. Мне с детства привили ненависть к социализму, как к самому порочному способу организации государства. Нельзя, чтобы все было поровну.

Вторым спасительным сигналом, уже по традиции этой истории, стал телефонный звонок, на который ответил Сашка. Его лицо заметно менялось с каждой секундой. Отключив телефон, он посмотрел на Олега и вышел из комнаты.

Вся остальная семья все еще была за столом и обсуждала несчастного Стогова. Но они прекратили разговор, когда вошел Сашка с похоронным видом и сказал всего несколько слов, которые ранили каждого в этой комнате:

– Мама умерла.

Раздался грохот. Регина упала в обморок, уронив поднос с посудой. Максим и Волков бросились к ней и стали приводить в чувство.

– Кто сообщил? – спросила Женя.

– Позвонили из больницы. Остановка сердца.

На следующий день все СМИ забыли про суд над Завальным, и что место его проведения пикетировалось толпой в пять тысяч человек. Потому что вся страна хоронила Первую леди. Суд волновал только тех, кому заплатили.

Все остальные пришли на траурную церемонию, которую проводили на стадионе. Здесь собралось около пятидесяти тысяч и еще столько же стадион вместить не смог… Паулину Вульф очень любили в этой стране. Даже слишком. И теперь ее странная смерть в автокатастрофе воспринималась всеми как огромная трагедия.

Больше всех в этой истории не повезло Волкову, поскольку на этом скорбном мероприятии он был вынужден на время вернуть в расклад своего двойника. Так как похороны – это все-таки событие, на котором он должен был появиться в своих обеих ипостасях. Актер долго не соглашался на очередной маскарад, но сломался, когда ему предложили четыре оклада, вместо одного.

Не обошлось и без душеспасительных речей. Дмитрий Волков долго распинался о том, что все произошло по вине коммунальщиков, которые плохо контролировали гололедицу в городе. Это дало возможность Сулянину снять неугодного ему руководителя коммунальной службы города, которого посадили по партийной линии и только за то, что он состоял в ней. А о коммунальных услугах он не знал ничего. Мелочь, но чертовски приятная.

Гвоздем программы стал спич Александра Волкова, который всем заявил, что его мать перед смертью завершила свою коллекцию. И что она будет показана, когда закончится траур. Этот бизнес-проект обещал разорвать всех конкурентов на части, а происходившее только доказывало старую аксиому. Но об этом позже.

Надежда также выступила на панихиде, прилюдно пообещав помочь этой семье, которая являлась для нее словно родной.

Ну и самым незаметным последствием этих пышных похорон стало освобождение «Кисок» и их фактическое помилование. По плану Волкова это должно было отвлечь общественность от осады судебного дела Завального огромной толпой. Но само собой, главным достоянием президента стало то, что этот мягкий приговор был совершенно не замечен средствами массовой информации и стал поводом для ограниченной агрессии особо религиознутых лиц, и то, исключительно в Интернете.

Истинные причины столь легкого разрешения конфликта заключались в том, что почти вся семья Волкова встала на защиту «Кисок». Сашка даже пригрозил:

– Я не буду тебе больше ничего подсказывать, а завтра же выйду на центральную площадь с плакатом «Освободим «Кисок». И еще шапку эту жуткую одену. Розовую. Со стразиками.

– Но у них не было стразиков на шапке, – заметил Максим.

– А у меня будут. Чтобы всех бабушек у подъезда хватил кондратий от этого безумного шоу.

В результате сопротивление президента было повержено, хотя он искренне пытался делать хорошую мину при плохой игре, даже заявив:

– Понимаете в чем фокус, они будут слушать именно мое решение и ничье другое. Бог, в которого верит наша церковь – это нечто эфемерное, его никто никогда не видел, да и проявления могущества за авторством главного отрицательного персонажа Библии остались в ней самой. А я – вполне осязаем и опасен. Так что боязнь перед господом проиграет боязни перед всесильным Волковым.

И потом, уже после освобождения скандальных девиц сказал:

– Им просто очень крупно повезло, что у моих детей настолько ярко выраженная гражданская позиция и они умеют ее отстаивать. Несмотря на некоторые слабости, я вами горжусь.

Сам президент в вечер похорон жены позволил себе слабость, которая долгое время была огромным табу для Дмитрия Волкова, установленным ныне умершей (хорошо, якобы умершей) супругой Полиной. Да. Сильный человек решился поискать дно у бутылки виски. Отказав Надежде в своем обществе, он уединился в гостиной вместе с двухлитровой бутылью отличного пойла и стал искать правды в собственных воспоминаниях.

Братья и Женя заперлись у Сашки в комнате и тихо поминали Паулину Вульф там. Кроме того, Волков с трудом пережил чтение завещания, состоявшийся сразу после роскошной массовой панихиды. Полина все оставила Сашке. И Волкова это и удивляло, и разоружало одновременно. Потому что теперь, его любимый сынок оказался владельцем всего того, что до смерти Полины Дмитрий считал своим. Но в этом карточном раскладе было одно но, которое, как считал Волков сыну не известно. А именно тот факт, что все, чем владела президентская семья принадлежало именно Полине.

Если бы Волков знал, что Сашке все это давно известно (а иначе, с чего бы взялось столь странное завещание), то он вряд ли бы ограничился одной двухлитровой бутылкой зелья.

На счастье президента его оставили в неведении. И поэтому он наслаждался своими призраками, которые носили большое количество очень приятных и на самом деле нежных воспоминаний совместной жизни с Полиной. И она по-прежнему оставалась единственной женщиной, которой Волков отдал свое сердце. И сейчас он был готов отдать жизнь за то, чтобы тихо посидеть с ней рядом, поговорить. Но было уже поздно. А виной тому для Волкова являлась Надежда, на которую он покусился столь глупо и необдуманно. Ругать в тот момент себя он не мог. И по той же причине запретил любовнице находиться рядом с ним. И продолжал хлестать горячительную жидкость, пока, действительно, не увидел дно бутылки. А ведь Полина не любила, когда Дмитрий много пил. Но сейчас, он полагал, можно нарушить этот запрет. Ведь он никогда больше не сможет обнять ее, поцеловать и рассказать как любит…

Надежда посмотрела на часы – они показывали один час ночи. Она решила вмешаться в пьянство, творившееся в гостиной и спустилась вниз. Но на диване она увидела лишь спящего Волкова и пустую бутылку виски. Попытки растолкать его и разбудить оказались бессмысленными. После двадцати минут действий по пробуждению президента Надежда оставила все свои попытки и, тяжело вздохнув, отправилась в спальню.

Она легла в постель, которая так и не стала ей принадлежать. И Надежду никак не отпускало ощущение, что все в доме почти напрямую намекают ей на то, что она в этом доме лишняя, и никому не нужная. Захлопнув книгу, и выключив свет, она только сейчас поняла, что впервые ложится спать в этой комнате одна. И все ей казалось необычным и странным.

Надежда положила руку под подушку и закрыла глаза. В следующий момент она услышала странный звук, какое-то поскрипывание и стон. А потом странный женский голос сказал:

– Надежда…

Любовница президента открыла глаза и повернулась к источнику звука. Прямо перед ней, вся в белом, стояла Полина Волкова. Казалось, что ее явление парит над полом. Вокруг нее распространялся белый свет, а одежды светились невероятным по красоте светом.

Девочка в углу забилась в истерическом плаче.

17. Спокойной ночи, спокойной ночи

Спокойной ночи, спокойной ночи

День уже подошел к концу

Спокойной ночи, спокойной ночи

Ты уже уставший

Но завтрашний день подарит новые радости

Потому что мы еще молоды…

Current Music – Karavan – Hääd ööd, Hääd ööd

Надежда от неожиданности вцепилась в одеяло руками и медленно спустилась на подушку. Глаза ее выражали панический ужас. А призрак Полины продолжал парить над ней и светиться. В этот момент Надежда почуяла странный запах. Некоторое время она не могла понять, что может так пахнуть, но, вскоре вспомнила характерный аромат, что исходит от горящей спички. В комнате установился сильный запах серы. А призрак Полины продолжал парить и медленно приближался к кровати.

– Ты слышишь меня, Надежда… Ты слышишь меня?

Голос перекатывался по комнате, казался чем-то совершенно неземным. Лицо Полины было раздраженным и немного надменным. Цвет лица был землисто серым, но яркое свечение оттеняло этот устрашающий оттенок. Зрачков в глазах не было. Световое мерцание ее белого одеяния пугало оттенками белого и красного. Цвета сменяли друг друга, и возникал оптический эффект, в результате которого казалось, что при каждой смене меняется и выражение лица Полины. Красная подсветка несомненно была страшнее, потому что возникало ощущение, что белки глаз призрака наливаются кровью и сосуды выходят на поверхность. А кровь в них пульсирует и играет своими жуткими красками. Страх постепенно съедал Надежду изнутри, она боялась пошевелиться. Все ее конечности словно отключились и делали вид, что отсутствуют. В горле пересохло, очень хотелось пить. А страх раскачивал ее живот, играл на спине холодным потом, начал подергивать мышцы глаз. Руки ее тряслись.

– Что… Что ты хочешь, – прошептала Надежда в ужасе, – зачем ты явилась мне.

– Ты заняла чужое место, которое тебе не принадлежало, да и не будет никогда твоим.

– Это неправда, – сорвалась на крик Надежда, – я рожу ему ребенка, мы воспитаем его вместе. Я буду беречь его как зеницу ока…

– Роди его сначала, – раздалось в комнате. Звуки продолжали гулять эхом и создавать впечатление, что действие происходит на том свете. Надежда раньше никогда не верила во все эзотерические и мистические штучки. Ее голова болела от благовоний, а карты таро вызывали ироничную улыбочку. Но сейчас она была готова со всех ног побежать к первой попавшейся ведьме и не взирая на экономический подтекст спустить на нее все деньги. Только бы знать, что с ребенком все будет хорошо и он родится. Да. Завтра она точно пойдет к ведьме.

– Я сделаю все, – кричала в ответ Надежда, – я уже получила все рекомендации врача и буду пить все лекарства, которые он прописал.

Призрак подошел к туалетному столику:

– Это вот эти то? – сказал голос Полины, – ты собралась сохранять ребенка этой ерундой? Никого еще витамины от выкидыша не спасали. Это такой же обман, как и вся твоя беременность. Как и то, что ты ждешь ребенка не от Волкова, а нагуляла его со случайным знакомым.

– Откуда ты знаешь?

– Нам сверху видно лучше, – Полина потянулась рукой к животу Надежды, та попыталась сопротивляться, но тут поняла, что ее ноги стали ватными и не слушаются, словно во сне, в котором невозможно убежать от преследователя. Она пыталась перебирать ими, но движений не получалось, и Надежда упала без сил на кровать, а призрак прикоснулся к ее животу. Рука была очень холодной и немного влажной.

– Я проклинаю тебя, – сказала Полина, – проклинаю тебя и твой плод на вечные страдания, проклинаю его на то, чтобы он не смог родиться и навсегда остался внутри тебя. А ты гнила вместе с ним. За то преступление, которое ты совершила против моей семьи.

Тут нервного напряжения для Надежды оказалось достаточно, и она отключилась. Призрак Полины внезапно перестал двигаться по-мистически медленно. Она осмотрела ее, после чего повернулась и сказала уже нормальным голосом:

– Отключай свои спецэффекты и подсветку.

Освещение погасло:

– Ты все снял? – раздалось в темноте.

– Конечно, – чтобы я пропустил такое шоу.

– Она заполнена страхом по самые трусы, – сказала Полина, – как ей не стало плохо раньше понять не могу. Я бы умерла на месте, если бы со мной такое проделали.

– Там были такие гримасы, – сказал Максим, когда они вышли из спальни, – все что она корчила, когда Олега в шкафу искала не идет в сравнение с этими картинками.

– В интернет их только не выкладывай, умоляю, – сказала Полина.

– Не-е-ет, зачем, – сказал Сашка, – у нас другие планы насчет этого видео.

Вскоре они устроились в комнате и обсудили дальнейшее развитие событий:

– Мне было очень сложно притворяться, – говорил Максим, – пару раз, глядя на отца и его картинную драму для фотографов и журналистов хотелось засмеяться в голос.

– Да, – сказал Сашка, – более лицемерного действа я еще в жизни не видел. Все настолько скучно и нудно. Просто кошмар какой-то.

– Зато теперь, – заметила Полина, выходя из душа, где она смывала весь тот землистый грим, который был наложен ей Женей для произведения на Надежду максимального впечатления, – я узнаю, что такое дрыхнуть в шкафу. Да еще и с незнакомым молодым человеком.

– Все, Олег, – заметил Сашка, – в одних трусах по комнате больше не побегаешь.

– А как же кушетка? – изумился Олег.

– По очереди будете спать. Вместе все равно не поместитесь, – заметил Максим, – эта кушетка очень тесная.

– Нам ли этого не знать, – сказала Женя, – кстати, Полина, тебе очень идут эти очаровательные линзы без зрачка.

– Спасибо за комплимент, – я старалась не смотреться в зеркало, после того как вы на меня их одели. Уже говорила мальчишкам, что я бы умерла от такого жуткого зрелища.

– Еще бы! – воскликнул Сашка, – а с нашими стереоэффектами и светодиодами вообще сумасшествие получилось.

– Мне кажется, – заметила Полина, – что наш кинематограф лишился отличного режиссера фильмов ужасов.

– Это ты мне? – удивился Сашка.

– И оператора, – добавила Полина, – может посмотрим, что получилось.

Просмотр нового видео сопровождался возгласами и взрывами смеха:

– А в ее лице, – говорил Олег, – наше кино потеряло отличную актрису лицом. Я бы хотел посмотреть на нее, убегающую от бульдозера по узкому коридору. Тоже, наверное, сочное зрелище в плане выражения лица получилось бы.

На этом обсуждение решили закончить и все разбежались по своим углам, чтобы немного выспаться, так как прошедший день и ночные события. Полина выиграла спор за кушетку, а Олег ушел спать в шкаф. Оставшаяся часть ночи прошла без происшествий. На небосводе взошла полная луна, словно подчеркивая всю мистику происходившего в доме. Легкие потоки света приятно опускались на пол и стены, чтобы раствориться в них окончательно…

Это уже было своеобразным везением для Сашки и его команды. Проблема состояла в том, что Сашка и его мать зашли в своей игре слишком далеко, и не факт, что они были готовы к тем тяжким последствиям, к которым она приведет в дальнейшем.

Утром, само собой, эта история получила продолжение. Потому что, проснувшись, Надежда начала анализировать то, от чего она уснула. Поскольку она прекрасно помнила, какие последствия могли вызвать ее разговоры на тему явления призрака с Волковым, выбор собеседника пал на Регину. Так как она являлась наиболее суеверным обитателем всей квартиры.

Как выяснилось позже, с Волковым у нее поговорить возможности не было – президент проснулся рано утром и, приняв душ, уехал в неизвестном направлении по делам государственной важности.

Регина, разумеется, находилась на кухне и занималась приготовлением омлета для завтрака. Она очень удивилась появлению Надежды на кухне – та никогда не лезла в кулинарные дела:

– Доброе утро, – улыбнулась Регина, – что вас сюда привело в столь ранний час?

– Регина, – сказала серьезно Надежда, – мне с вами надо очень серьезно поговорить.

– О чем?

– Вы верите в привидения? В то, что они существуют?

– Наденька, – по-доброму сказала Регина, – в этом мире возможно абсолютно все. Меня ничем уже не удивишь. Конечно, панночку в летающем гробу я не видела, но вот другие странности…

– Регина, послушайте меня, это очень важно. Мне сегодня являлась Полина.

Регина уронила на стол лопаточку. Та издала металлический звук, пробежавший дрожью по кухне:

– И это в первый день после похорон, – прошептала Регина загадочно, – какой нехороший знак.

– Ее дух не может успокоиться? С чем это все связано.

– Такое происходит, – сказала Регина, – когда у души умершего в этом мире еще остались какие-то важные дела, нерешенные, незавершенные. И они за этим являются к очень важным для них людям.

– Тогда почему ко мне? Мы были едва знакомы.

– Может она хочет передать вам какое-то послание, что-то очень необходимое…

Да уж, – подумала Надежда, – важное. Но тебе, бабуля, не стоит знать, о чем я общалась с призраком твоей покойной хозяюшки.

– Регина, скажите, а у вас есть знакомые, которые могли бы… Ну, не знаю, как бы это сказать… Вызвать этого духа и расшифровать то, что он скажет, или же наоборот, сделать так, чтобы этот дух не появлялся.

Регина задумалась. Точнее она сделала вид, потому что прекрасно знала, что интерес Надежды к поиску колдуньи или экстрасенса подогрет тем, что вчера ночью к ней явилась Полина в образе жуткого призрака. Регина не переносила Надежду всеми фибрами души, так как в ее глазах молодая спортсменка являлась сосредоточием всего гадкого, что может быть в женщине. Ничего страшнее, чем любовница-разлучница не было в системе ценностей этой женщины. Но положение обязывало ее быть учтивой. И это разбирало в ней еще большую ненависть. Более того, это распространялось и на ребенка, которого Регина считала недопустимым средством по удержанию Волкова. Самого президента она оправдывала про себя тем, что он мужчина, и ему, иногда, свойственно гулять на стороне.

– Я должна сначала с ней сама поговорить, – сказала Регина спокойно, – если она возьмется за ваше дело, то я вам сообщу. Только, прошу вас, никому об этом ни слова. Если Дмитрий узнает, что я вам в этом помогаю, то мне не поздоровится.

– Обещаю, что буду молчать, – сказала Надежда и удалилась мило улыбнувшись.

Регина перевернула омлет, ослабила огонь. После этого, убедившись, что Надежда вернулась в комнату она тихонько побежала в комнату к Сашке. Там уже все проснулись – Полина принимала душ, Сашка смотрел новости в интернете, а Олег, как обычно, бегал по кругу.

– Она заходила ко мне и все рассказала, – произнесла Регина, закрыв за собой дверь, – и ей нужна ведьма, которая сможет сделать ей защиту от призрака.

– Что? – не поверил своим ушам Сашка и развернулся от монитора, – эту материалистку потянуло на потусторонние силы?

– Они самые, – сказала Регина испуганно, – и после завтрака она ждет, что я созвонюсь со своей мифической знакомой ведьмой, которая и соорудит ей защиту от духа Полины.

Тут как раз этот самый дух и выбрался из душа. Полина вытирала голову и услышала последнюю реплику:

– Меня собираются изгонять? – удивилась она, – вот уж не думала, что наша чушка может опуститься до такой глупости.

– Эта красавица попросила Регину помочь, – улыбнулся Сашка.

– Я пойду, – проговорила кухарка, – а то завтрак сгорит. Все что нужно я рассказала, после завтрака жду предложения по решению.

Дверь закрылась, Полина села напротив Сашки и удивленно проговорила:

– Ты не находишь, что это не совсем входило в наши планы?

– Ты права, – ответил он, – но это нам только на руку. У нас достаточно денег, чтобы организовать ей ведьму со всеми вытекающими последствиями.

– И у меня даже есть идея, где мы все это устроим, и как, – Полина взяла в руки «мышку» и открыла в интернете карту Озерска, – вот в этом доме всегда есть свободные места. Мне нужны ровно сутки, чтобы все там быстро обставить. Знакомая актриса, которая с радостью согласится мне помочь тоже. Так что за тобой только аренда пары комнат, желательно на последнем этаже. Антураж я закажу сама и оформлю завтра за ночь, а дальше… Там снова потребуется твоя видеокамера и Максим в качестве оператора. Думаю, что новое кино получится покруче ночного, уж поверь мне, – и Полина расплылась в довольной улыбке, предвкушая феерию.

Сашка наблюдал за мамочкой и понимал ее действия. Потому что сам был по характеру очень на нее похож. И оба не подозревали, что готовят себе ловушку. Сашка быстро договорился об аренде комнат в оговоренном здании:

– Ты специально выбрала именно это место?

– Разумеется, – произнесла Полина, – а ты не догадываешься почему?

В этот момент к монитору подбежал запыхавшийся Олег и посмотрел на карту:

– Даже я понял, – сказал он, – при этом вашими способностями к интригам и сарказму я не владею.

И Олег показал Сашке объект, располагавшийся через дорогу от указанного дома.

– А вы уверены, что она потом оттуда живой выберется? – испугался Сашка.

– Будем считать, что это наш «план Б», – сказала Полина, – если концерт у ведьмы покажется ей недостаточным, то она примет участие в другом мероприятии, гораздо более масштабном и кровавом.

Сашка покачал головой:

– Тут ты меня переплюнула. Снимаю шляпу.

И он раскланялся перед Полиной.

– Я пойду завтракать, вам Регина потом принесет поесть, – добавил Сашка.

– Хорошо, – сказала Полина,

В гостиной он встретил Волкова. По его виду было понятно, что он только что пришел с улицы. В руке Дмитрий держал вскрытый конверт:

– Куда это ты ездил так рано?

– Тихо, – полушепотом сказал Волков, – не говори никому.

– Почему?

– Я был на кладбище у мамы, – вдруг выпалил президент, – только там я мог справиться со своим чувством вины.

Так гулять не надо было, – про себя подумал Сашка, – и не было бы этого чувства. Надо тему менять, чтобы он мне лишних сентиментов не наговорил тут. В Сашкины планы не входил приступ жалости к отцу, которого он уже почти добил. Оставалось всего ничего до развязки.

– Что за письмо? – полюбопытствовал Сашка.

– Удивишься, его прислал мне Теляткевич.

– Это который музыкант, повар и путешественник?

– Да, он самый, – ответил Волков.

– И что там интересного?

– Жалуется на откаты. Что они слишком высокие…, – Волков заметно потерял интерес к беседе и не догадывался, что за завтраком придется держать ответ, – я пойду переоденусь.

Президент поднялся к себе и увидел довольно спокойную Надежду, которая приводила себя в порядок после сна:

– Где ты был утром? Я тебя искала, – спокойно спросила она.

– Нужно было побыть на свежем воздухе, протрезветь. Два литра виски, это тебе не абы что.

– Представляю, – процедила она сквозь зубы, – завтракать идешь?

– Да, – сказал Волков, – сейчас переоденусь и иду.

За столом Сашка не поленился вытащить письмо Теляткевича на свет божий и пощипать папочку, испортив ему аппетит.

– А наш президент получил письмо от самого Теляткевича, – выпалил Сашка.

– Правда, – удивилась Женя, – мама очень любит его музыку. А готовить на самом деле он не умеет. О чем пишет?

– Очередные ходоки у Ленина, – отмахнулся Волков, – его достали слишком высокие суммы откатов.

– Удивлен, – сказал Максим, – неужели у них в шоу-бизнесе это тоже есть?

– Боюсь, – заметил президент, – что там это в еще больших масштабах.

– Так что же ты не вмешаешься? Не поставишь под своей жесткий контроль все эти замечательные откаты? Ведь это фактически легализованная форма коррупции. То, что тормозит в нашей стране нормальное развитие бизнеса.

– Саша! Я не господь бог, – всплеснул руками Волков, – почему все проблемы, которые возникают в нашей стране должны решаться под моим жестким контролем? Причем, к этой самой неприятности и к ее появлению я имею весьма отдаленное отношение.

– Неужели? Откуда такое самомнение? Во все сферы жизни в нашей милой стране ты имеешь возможность влезть. Если бы хотел, само собой. Но не хочешь. Не выгодно, не нужно. Бороться с откатами? Не мое.

– Но это так и есть, – продолжал крыться Волков, – если наш бизнес спокойно и удобно живет с ними, закладывает их заранее в сметы расходов, то их такое положение вещей тупо устраивает. И я со своими установками полезу не в свой монастырь с новыми законами.

– Учти, я уверен, – заметил Максим, – что Теляткевич факт отправки письма засветил всем, кому не лень.

– И не страшно, я с радостью ему отвечу, чтобы он написал такое же нашим замечательным бизнесменам. И посмотрим, что они ему ответят. А я знаю – они пожмут плечами и скажут – и что, мы с этим жили, так и будем жить.

– Какое дикое нежелание что-то менять. Как ты живешь с этим?

– А вот получается!

– Мне вспоминается одна из твоих очень смешных реформ, которая показала, что вы ничего не знаете о стране и народе.

– И какая же?

– Да ваш госэкзамен, которой централизовал всю систему поступления в университеты и институты. Раньше за одну сессию поступления каждый преподаватель покупал себе новую машину, а теперь тем же занимаются школьные учителя.

– Зато установили равновесие, – улыбнулся Волков, – разве нет? Пусть учителя теперь покормятся.

– А не проще установить им заработок, при котором им не придется жить на взятки?

– Нет. Когда есть сто, хочется двести. Есть двести, хочется пятьсот. Ты что, не понял еще этого? В этой стране всегда воровали, воруют и будут воровать. Это заложено вот здесь, – президент постучал себе кулаком по лбу, – если ты хочешь их от этого отучить – пересади всем мозги. Так же и с твоими откатами. Запрети их, здорово. Но уже через год эти умельцы найдут другой способ присосаться. Серость и менталитет не истребишь. А когда в самом сознании народа заложена эта позиция, то делать что-то бесполезно.

– Иными словами, при подобных несправедливых условиях распределения ресурсов, у некоторых людей отсутствуют даже теоретические шансы на то, чтобы подняться и сделать что-то существенное? И они обречены всю жизнь копить на жилье, которое с нашими астрономическими ценами, многим просто не по карману.

– А ты хочешь вернуться назад и ввести государственное регулирование цен? Как в столь нелюбимые старые советские времена? Послушай меня наконец-то, не по моей вине у этих, как ты выразился, некоторых нет никаких шансов. Это и не их вина. Это обыкновенная жадность. И умение вовремя украсть. Вот и все. Если хочешь пойти выше, научись пробивать все необходимые заслоны, иди по трупам, открывай двери с ноги.

– Но эта философия ужасна, – проснулась Надежда, которая до этого времени просто слушала их беседу.

– Надя, – пожал плечами Волков, – вспомни свою карьеру.

– Но все свои награды я заработала сама! – парировала она, – потому что это спорт.

– Эм, – задумался Волков, – напомни мне кто был твой папа?

– Ну конечно, во всем папа виноват. Да, он был министром спорта республики.

– Еще бы его дочь не взяли в сборную страны. А теперь вспомни своих одноклассниц по спортивной школе, ты была лучшей?

– Я бы попросила, – сказала Надежда, – я была одной из лучших. Нас было четыре. Все одного уровня.

– Интересно, – потянулся Максим, – а где же остальные три бедняжки.

– Так, – Надежда задумалась и заметно погрустнела, – кажется я поняла, что ты имеешь в виду… Да, согласна. В сборную страны взяли меня. Потому что я была его дочкой, а результаты были равные.

– Ты сама подтвердила мою теорию. И я еще раз повторю, что это заложено уже на уровне подсознания. Никакой культуры соблюдения законов, которыми ты так грезишь не будет никогда. Просто люди привыкли жить так, и не иначе. А играть в Дон Кихота и драться с ветряными мельницами – по-моему глупое занятие. Народ его не поймет. Те же откаты – рано или поздно они осточертеют, может за них оторвут парочку голов, но ничего не поменяется. Это как сицилийская мафия, только в масштабах отдельно взятого государства. И не говори мне про то, как это принято в других странах. Если тебе нравится – езжай туда и живи по их правилам, но не устанавливай их тут.

– Так ведь уезжают, и я тебе это говорил.

– Это прозвучит цинично, но я скажу тебе – и слава богу. Потому что для них подобный исход – лучшее, что они могут сделать для себя. Этой стране не нужны думающие люди. Мне всегда интересно общаться с такими. Но им не место в этой стране. Потому что, как только они начинают думать, то понимают, что так жить нельзя. Это осознаешь ты, я, все за этим столом. Небольшой процент. А всех остальных это устраивает, они живут как привыкли и не хотят что-то менять. Это тяжело, долго и невыгодно. В этой стране не ценится сила одного человека. А эгоизм считается едва ли не смертным грехом. Твоя любимая Айн Рэнд всегда писала про свою обожаемую Америку. И никогда не имела в виду свою Родину, которую ненавидела. И дело не в советском строе. Дело как раз в этом пресловутом менталитете. Именно его она не выносила. Терпеть не могла. И я во многом ее понимаю, представь себе. Но как невозможна реализация ее идей в этой стране, так и коммунизм здесь тоже невозможен. Так как воровать любят. И халяву.

Позже Сашка передал содержание разговора Полине, пока та завтракала вместе с Олегом:

– А что тебя удивляет, – спросила она, – Волков прав на 110 процентов. Как ты этого не замечал?

– Я во всех неприятностях винил только его.

– И зря, – заметил Олег, – не в первый раз тебе говорю об этом.

– Чтобы удержаться в этой стране у власти нужно быть очень умным, – заметила Полина, и не творить того, что толпа не потерпит, понимаешь?

Сашка снова отмахнулся от их слов, потому что, по-прежнему, не был готов принять эту правду.

Тем временем Надежда проникла на кухню к Регине: