Читать книгу "Сын Президента"

– Вы поговорили со своей знакомой?

– Да, – кивнула кухарка, – она готова вас принять завтра в час дня. Адрес я записала, – Регина подала Надежде карточку, на которой был записан адрес.

– Не думала, – заметила Надежда, – что у вас такой почерк.

Регина поняла, что чуть не попалась, но вовремя придумала отговорку:

– Я писала, прижав трубку рукой, потому такой почерк получился.

А Надежда даже не заметила подвоха и не обнаружила, что этот почерк подозрительно напоминает сашкин.

На следующий день, ровно в час дня она приехала по указанному в карточке адресу. Это оказался небольшой серый дом семи этажей. Разумеется, лифт отсутствовал, а заветная комнатка находилась под крышей. В связи с этим Надежде пришлось вспомнить о своих спортивных достижениях и преодолеть четырнадцать лестничных маршей. Подъезд выглядел немного запущенным и старым. В некоторых местах через окна не проникал дневной свет, а лампочки на стенах не справлялись с освещением. В результате сама лестница выглядела очень мистически и зловеще. Во время подъема в преисподнюю Надежда успела пропитаться страхом заочно. К пятому этажу ей даже стало казаться, что она слышит, как где-то капает с потолка вода…

Седьмой этаж был последним в здании. Его площадка освещалась тусклым светом красной лампы, одиноко висевшей под потолком и поскрипывавшей. Надежда не могла понять, как в ультрасовременном Озерске можно найти настолько старый и ветхий дом.

Дверь, с характерным знаком пентакля она отыскала безошибочно. Она выглядела наиболее аутентично на этаже. Толкнув ее, Надежда оказалась в небольшой прихожей, которую освещали свечи в подсвечнике. В воздухе висел тяжелое сочетание запахов ладана и красного сандала. Из-за освещения было невозможно рассмотреть стены. Аромат этой комнаты подарил Надежде некоторое количество спокойствия, отчего объем страха заметно снизился.

Из основной комнаты свет прорывался через бамбуковую занавеску, которая висела на дверном проеме. И Надежда, повесив плащ в прихожей, пошла туда.

За огромным столом, задрапированном красной тканью сидела женщина. Волосы были немного накинуты на лицо, длинные кудри струились по телу. Одета она была в бесформенное одеяние, которое спускалось до самого пола и было вышито красочными драконами в китайском стиле. По правую руку от нее стоял огромный стеклянный шар. По левую лежала огромная колода карт таро. На столе красовались три тяжелых подсвечника с горящими свечами. Саму комнату было сложно рассмотреть из-за тусклого света. Окно, судя по всему, было затянуто тугой темной тканью. Единственное, что было видно – это небольшой комод в глубине комнаты. На нем лежал небольшой деревянный пенал, который был открыт. Из него поднималась тонкая струйка ароматного дыма от благовоний. Это, разумеется, был сандал.

– Вы Надежда? – спросила женщина своим тяжелым голосом, – я ждала вас. Садитесь.

Она повиновалась приказу и села в удобное кресло точно напротив женщины.

– Мне сказали, что вас посетила проблема. Я готова слушать. Расскажите все, вплоть до деталей.

Надежда была достаточно накручена и потому понимала, что сейчас следует играть открыто и по-крупному. В связи с этим, она рассказала все как есть: что она отбила у умершей мужа, что та явилась и прокляла ее ребенка, что дети ее любовника ее ненавидят.

Женщина взяла колоду карт и стала ее перемешивать. Делать это было сложно, так как они оказались довольно большими:

– Возьми и перемешай их. Думай о своей проблеме, – сказала колдунья почти что загробным голосом.

Надежда сделала все, как сказала женщина и отдала ей карты. Та быстрым движением левой руки раскидала на стол пять штук и стала переворачивать их.

– Этот дух намеренно остался в переходном состоянии, – сказала ведьма, – и она не оставит в покое ни тебя, ни твоего любовника. Этот дух поставил себе цель извести тебя, иначе она не сможет перейти на иной уровень и воссоединиться там с Гармонией и Космосом.

Все это показалось Надежде чистейшей тарабарщиной, но она искренне старалась разобраться в том, что звучало над столом. В конце концов, когда колдунья перебрала половину известных ей Сил и Светил, Надежда не удержалась и прервала десятиминутный спич фразой:

– Но вы можете сделать мне защиту от этого духа?

– Это называется блок, – сказала колдунья, – но это будет стоить недешево. Так как потребуется несколько ритуалов. Один из них мы можем провести прямо сейчас и здесь….

– Я готова, – сказала Надежда.

– Раздевайся, – сказала колдунья.

– Что? – не поняла Надежда.

– Раздевайся, – повторила колдунья, – тебе нужно пройти обряд очищения.

Женщина встала из-за стола и подошла к комоду, достав оттуда кусок мыла.

– Используй это. Я провожу тебя в душ. Ты должна вымыть себя целиком с ног до головы.

Надежда оказалась в душевой, там тоже горели только свечи. Когда ее оставили одну, она принюхалась к мылу. Оно пахло дегтем.

Процесс мытья не отличался удобством, так как запах только усилился. Кроме того, теперь сама Надежда пропиталась этим амбре. Когда она собралась выходить из душа, то услышала:

– Не одевайся, просто возьми свои вещи с собой.

Надежда сделала так и вернулась в комнату к колдунье. Та уже активно водила руками вокруг стеклянного шара.

– Садись, – сказала она и положила перед Надеждой амулет, – это поможет тебе. Но нам нужно его зарядить.

В этот момент в стеклянном шаре возникло ярко-красное свечение, а женщина стала издавать странные звуки и подрагивать. Ее тело затряслось, словно через нее пропускали электрический ток. Тут колдунья стала кричать. А после этого резко забегала по комнате кругами. На пятый круг она забежала в коридор и снова возникла, словно из ниоткуда. Потом снова застыла и стала трястись.

И вдруг, словно успокоившись, она упала на свое место. Волосы перепутались и полностью закрывали глаза. Надежда боялась поднять взгляд и посмотреть на нее.

– Я не могу больше так, – заговорила колдунья, и было заметно, что ее голос сильно изменился.

– Не могу…

Надежде стало не по себе. Страх подкатился к горлу. Она закрыла свое тело руками и…

– Не могу, – и резким движением колдунья подалась вперед, точно к Надежде и сказала, – даже не пытайся, Наденька, – голос изменился и та его уже почти узнала, как вдруг колдунья подняла волосы, и она увидела лицо Полины. Глаза той налились кровью, подрагивали, и снова этот землистый грим и отсутствие зрачков и роговицы.

– Я все равно сильнее, – сказала она и, прежде чем Надежда опомнилась, схватила ее одежду и бросила ее на подсвечник. Все быстро вспыхнуло.

Надежда разразилась диким криком ужаса. Это был крик, от которого, казалось, закачались стены и зазвенели стекла в затянутом темной тканью окне. В следующий момент она уже подпрыгнула из своего стула, схватила сумочку и выбежала в коридор, где быстро набросив плащ на голое тело вылетела на площадку. По лестнице вниз она не бежала, а летела, преодолевая каждый пролет за три шага, словно снова оказалась на Олимпиаде и на ее совести Честь Страны и чиновников спортивного комитета, которые разворовали три четверти бюджета на подготовку к играм. Но у Надежды там был отец, и потому ей приходилось отдуваться за честь семьи…

Когда за беглянкой захлопнулась дверь Полина быстро слезла со стола и одним ударом куском ткани погасила начинавшийся пожар. Зажглось освещение. Из углов появились Сашка и Максим. Из кухни пришла вторая ведьма. Все переглянулись и тут то и сорвались на дикий смех:

– Это было наше лучшее представление, – говорил Сашка сквозь смех, – хорошо, что мы Олегу не сказали, что отправим ее гулять голой по городу в этом районе. Вот диво!

– Ее лицо, – повторял Максим, – это были непередаваемые гримасы. Волшебные и красочные. Но не рано ли мы свет врубили, а вдруг она вернется?

– После моего явления? – спросила Полина, которая уже вовсю снимала с лица ненавистный серый грим, – лучше спроси, не обделалась ли она, пока бежала вниз по лестнице.

– Она уже вышла из дома, – сказал Сашка, отогнув черную ткань, – теперь, главное, чтобы она попала во вторую ловушку.

– Скажи спасибо, – заметил Максим, – что она не померла прямо здесь.

– Успокойся, – сказала Полина, – это сделают те, кого она очень скоро встретит на другой стороне площади, – и она снова громко рассмеялась, – я с вами соглашусь, самое сложное в этих играх – это достойно сдержать смех. Потому что наша гимнастка сегодня была восхитительна.

– Правда, – сказал Сашка, – я поставлю ее сегодняшний крик себе на мобильный телефон рингтоном о получении СМС.

– Хорошо, что мы с Женей спим в другой комнате, – пробурчал Максим.

– А ты о матери подумал? – возмутилась Полина, – что если она ночью заорет, у тебя же телефон звонит так, что мертвого поднимет. На наше счастье, что у тебя звонком играет что-то негромкое и мелодичное.

– Я на ночь буду звук выключать, – пообещал Сашка, – просто я не могу этот шикарный звук не использовать. Он же на камере сохранился?

– Разумеется, – сказал Максим, – эта малышка запишет все, что нам нужно. Пойду посмотрю, что на улице творится.

И братья стали пристально следить за приключениями своей несчастной мачехи на улице, где ее уже поджидал другой, не менее жестокий сюрприз от обманутой жены президента.

Оказавшись на улице Надежда, не оглядываясь, быстро перебежала через дорогу и оказалась возле огромной толпы митингующих. Они держали в руках плакаты, на которых красовались портреты и лозунги, призывающие прекратить беззаконный суд над Завальным.

Несколько мужчин отвлеклись от своего протеста и повернулись к ней:

– Смотрите, – сказал первый, – мне кажется, или это сучка нашего премьера, которая бывшая гимнастка.

– Точно, – ответил второй, – интересно, что она тут забыла?

Они быстро окружили Надежду, которая зябко куталась в плащ и пряча под ним сумочку и свою честь.

– Что же вы тут забыли, девочка? Может хочешь пожелать нам спокойной ночи? Чего дрожишь то?

Тут они заметили, что она была босая:

– Так ты с тренировки бежишь, или… просто решила позакаляться?

– Пойдем с нами, деточка, будет весело, – настаивал второй, – ну не закрывайся так. Неужели ты, как настоящая приближенная к власти откажешь нам в маленьком празднике.

И он медленно потянулся к ее плащу, которым Надежда так активно прикрывала собственную наготу. И тут то и увидел, что под ним ничего нет.

– Девушка, – серьезно сказал он, – вы не находите, что в феврале небезопасно для состояния здоровья разгуливать. Может начаться бо-бо.

– Без тебя знаю, – наконец-то произнесла Надежда, – поймай мне такси и тебе не оторвут яйца за то, что назвал меня сучкой премьера.

– Как страшно то, – сказал первый, – а ты в курсе, что уже завтра не будет ни тебя, ни премьера.

– Уже сколько раз слышала! – возразила Надежда и тут она увидела, что происходило на площади. Толпа начала продавливать оцепление полиции и прорываться к зданию суда. В окна полетели палки и камни, раздался звон разбитого стекла. Гул толпы был каким-то странным. Тут послышались выстрелы и крики. Толпа начала штурм здания суда.

– Началось! – сказал второй и схватил Надежду в охапку, – а ее мы прихватим в качестве трофейного вознаграждения. Спокойной ночи, спокойной ночи, дорогая.

Девочка в углу мило улыбнувшись снова уронила слезу…

18. Нравится, то что видишь?

Смотри, как я повернусь, и уже никуда не уйду

Посмотри, как я тут зависла и «вежливо ожидаю»

А ты так далеко, и не согласен с этим?

А время делать первый шаг уже настало

И постарайся, чтобы я была на твоем маршруте.

Тебе ведь нравится, то, что видишь?

Current Music – Ivy Quainoo – Do you like what you see?

Телевизионная картинка передавала сумасшествие в прямом эфире по всем телевизионным каналам. Взбесившаяся толпа, которая совсем недавно изображала из себя мирную манифестацию, запрудившую огромную улицу и прилежащие переулки, перешла в активные действия. На самом деле все это было заранее спланированным актом, при помощи которого зарубежные спонсоры планировали извлечь свой рупор из заключения и поставить тем самым судебную систему государства под огромный вопрос. Только эти люди не учли главного аспекта. Они наняли для имитации революции местных людей. И не были готовы к тому, что в итоге появилось на телеэкранах. А это обсуждала вся страна. И она сочувствовала не Завальному и его псам. А тем несчастным, которые оказались в здании суда. Кто по долгу службы, а некоторые и просто случайно – по другому судебному делу. Но досталось всем без разбора, их приняли за последователей жестокого режима, которых не спрашивали, красный ты, или волковец.

По этой причине, когда толпа прорвала оцепление и смела собой скромные ряды полиции, то внутри здания начался настоящий погром. Люди Завального показывали свои пролетарские зубы. Первыми пострадавшими стали охранник и сотрудница бюро пропусков. Огромное стеклянное окно, отделявшее девушку от толпы, треснуло и рухнуло множеством блестящих осколков. Множество рук вытащило девушку с рабочего места, несмотря на сопротивления и бросили на пол. Несколько человек накинулись на нее, а женский крик о помощи потонул в общем гуле. Позже ее найдут мертвой со следами изнасилования. Экспертиза покажет, что ею овладели пять человек.

Далее толпа прорвалась в коридор. Все что продолжалось дальше в большей степени напоминало беспощадное нашествие племени тумбо-юмбо на оплот цивилизации. Люди словно сошли с ума, не понимая, что своими глупыми действиями ставят всю идею под удар. Но кто будет думать о последствиях в момент, когда судьба выдала тебе билет с пометкой «кард-бланщ». Ты можешь совершить здесь все что угодно. И так как людей слишком много никто никогда не найдет концов в этой ситуации. Любая приглянувшаяся тебе в коридорах суда девица – твоя на выбранный тобой промежуток времени. Она будет кричать и сопротивляться, но следом ею воспользуется кто-то другой, а запомнит она в лучшем случае последнего. Если, конечно, этот последний не убьет ее.

Надежда видела, как в окне пятого этажа вылетело окно и несколько сумасшедших высунули через подоконник женщину в черном. Это была судья по делу Завального. Следовательно, думала Надежда, они прорвались в зал. Сейчас у ребят настанет эйфория, а она воспользуется суматохой и сможет скрыться:

– Что они хотят сделать с судьей, – включила Надежда панические нотки, которые очень понравились мужчинам, ее пленившим.

– Сейчас воспользуются, а потом в окно выкинут.

И его слова воплотились в реальность. Вся площадь видела, как висевшую над пропастью четырех этажей женщину поочередно насиловали сразу шестеро. Судья кричала и извивалась под их телами, но не могла вырваться. Когда все закончилось один мужчина крикнул:

– Вот где мы видели ваше правосудие.

И судью отправили в полет вниз головой. Ее тело шлепнулось на асфальт и разметалось по серому камню. Под женщиной быстро оформилось огромное кровавое пятно. Толпа ликовала.

В этот момент из здания суда вышел освобожденный Завальный. Он приветствовал толпу и те в ответ просто взорвались криком радости.

– Завального в президенты, – истерила толпа.

Надежда воспользовалась этим актом радости и нанесла одному из державших ее мужчин точечный удар, отчего он согнулся в три погибели и застонал. Та же участь постигла и второго. Они только видели, как побежала бывшая гимнастка. Надежда быстро поймала такси и скомандовала:

– Капицы…

Машина сорвалась с места и оставила за собой легкий дымок…

Максим и Сашка вернулись домой. Полина тем временем поднималась по черной лестнице, чтобы не светиться перед камерами и охраной. Как это не покажется забавным и ироничным, но сотрудники службы безопасности заметили подозрительную женщину на черной лестнице и отправили сотрудника проверить ее. На его беду, Полина была готова к такому развитию событий. На лестнице появился накачанный молодой человек, и произнес:

– Извините, что вы здесь делаете?

Полина бесшумно подошла к нему и прошептала:

– Ищу тебя, мой птенчик, – и быстрым движением ноги, на которой красовались туфли на высокой платформе нанесла охраннику небольшую травматизацию паховой части тела, которая повлекла собой временный перехват дыхания, круги под глазами и возглас:

– Мои шары!

Полина толкнула согнувшегося пополам парня и тот скатился на один пролет вниз. А сама она бросилась к лифту, попутно кидая детали своего экстравагантного платья на висящие видеокамеры наблюдения. От глаз видеосистемы не был упущен тот факт, что за бесчинства творятся на последнем этаже и туда были направлены еще несколько сотрудников.

А тем временем Полина успешно оказалась в квартире:

– Ты запыхалась, – заметил Сашка, – решила еще похудеть?

– Иди ты, – резко отреагировала Полина, – я едва от охранника ноги унесла.

И эта история закончилась бы ничем, если бы в тот день в здании не дежурила бригада полных кретинов, замаскировавшихся под сотрудников охраны. Один из них решился позвонить в президентскую квартиру. Его встретил Сашка, уже готовый к небольшому развлечению, но не ожидавший, что сцена завершится не менее феерично, чем приключения в квартире колдуньи.

– Да, – надменно сказал он, увидев охранника.

– В вашу квартиру проникла женщина в возрасте, одетая в лохмотья, – сказал охранник, – мы должно осмотреть все.

– Не понял, – удивился Сашка, – мальчик, ты что, вчера выписался из психиатрического санатория? Что ты собрался обыскивать?

– В дом проникла женщина, она напала на охранника и пропала с камер наблюдения возле вашей квартиры. Это в интересах вашей же безопасности…

– Мальчик, – ответил Сашка, – в этом доме только одна женщина, и это, позволю заметить, жена моего брата и дочь мэра этого гребаного города. И если ты хочешь сказать, что моя невестка похожа на женщину в возрасте в лохмотьях, то я с радостью позову их и вы узнаете о себе много нового и интересного.

Этот разговор мог длиться долго, если бы в коридоре не появилась Надежда. Она была по-прежнему в том самом плаще на голое тело и босая. Надежда, как только увидела Сашку, бросилась к нему, сгребла в охапку и зарыдала:

– О господи, Саша. Это ужасно, – она тяжело дышала и дрожала от холода.

– Надя, – наигранно ответил Сашка, – ты что, гуляла по улице в таком виде? О ребенке подумала бы.

– Саша, – продолжала рыдать любовница президента, – я попала на этот митинг. Это был сущий ад, они прорвали оцепление и буквально разнесли все здание суда на части. Завальный на свободе, а меня чуть не изнасиловали…

– Так тебя раздели на митинге?

– Кто эта женщина, – серьезно спросил охранник, по-прежнему стоявший рядом, – и после этого вы будете утверждать, что к вам не приходят странные женщины, одетые не пойми во что?

Тут Надежда переработала все что сказал молодой человек, развернулась и сказала холодно и отчетливо:

– Кажется сегодня кто-то вылетит с работы.

И с размаху резким апперкотом отправила его в глубокий нокаут. Парень с трудом поднялся и проговорил:

– И как вы это объясните? Я подам жалобу.

– Не получится, – заметил Сашка, – вы только что пытались приставать к гостье президента Волкова. Я с радостью это подтвержу, а на камере висит чья-то хламида, и потому никто ничего не видел. Вопросы есть, мальчик? Так что катись куда подальше, пока ты действительно не узнал о себе много нового и интересного. И, пожалуйста, если не хочешь писать заявление по собственному желанию, не попадайся мне на глаза.

Дверь президентской квартиры с размаху захлопнулась.

– Что ты делала в том районе, – серьезно спросил Сашка Надежду.

– Я не могу тебе это сказать, вы и так меня считаете сумасшедшей на почве всех историй. Не спрашивай ни о чем.

И она удалилась к себе и около часа приводила себя в порядок.

Войдя в свою комнату Сашка сообщил сидевшим там:

– Наша прима балерина вернулась. Судя по всему, на митинге все были заняты исключительно штурмом, и голая любовница президента не показалась им достаточно лакомым кусочком. Ушла к себе в комнату. Спасла меня от охранника, который преследовал Полину. Точнее искал.

– И нашел? – улыбнулась Полина.

– Нет. Единственное, что он нашел – смачный апперкот, которым его сбила с ног наша прима, когда он сравнил ее со странной женщиной в лохмотьях, которая развесила свои одежды по всем камерам наблюдения.

– Какая трогательная история, – заметила Женя, – и он стал жаловаться?

– Да ты что, – ответил Сашка, – я сказал ему, что обвиню в том, что он при мне домогался Надежды и та его ударила. А на камере же по-прежнему висит черная хламида, которую туда кинула Полина.

– Умело, – заметил Максим.

– А сейчас я просто мечтаю о чем-то поднимающем настроение и расслабляющем, – счастливо заметил Сашка, – о теплой ванне с солью. После всех этих приключений с колдуньей хочется просто отдохнуть. Пока каникулы не закончились. И кстати, – поднял он руку, – Наталья подсказала мне решение нашей проблемы. Так что как только избавимся от примы, вы, мои дорогие меняете свой шкаф на более удобное местоположение. Ты, Олег, думаю можешь рассчитывать на то, чтобы утащить с собой и Лену.

– Я никуда не поеду, – сказала Полина, – пока не расквитаюсь с ними обоими.

– Послушай меня, – ответил Сашка, – оставь его мне. А Наденьке уже недолго осталось. Если у нее не начала ехать крыша, то она не человек. Я уверен, что ее шарики уже сильно скрипят и звенят. Но конкретно сейчас, я очень хочу от всего этого отдохнуть.

Весь дальнейший день прошел без особых происшествий. Надежда не нашла в себе сил выйти из комнаты и провела его остаток лежа на кровати под одеялом и читая книгу. Дозу знаний она активно запивала прописанными врачом таблетками для поддержания беременности. А нервный срыв лечила прозаком, который нашла в лекарствах Полины. Правда, на самом деле, этот антидепрессант подкинули туда уже после мнимой смерти жены президента. Причем она сама и осуществила этот жестокий акт, ожидая, что Наденьке точно потребуется успокоиться. Но лекарственное средство упорно не желало действовать. В результате легкой передозировки Надежда уснула рано и Дмитрий Волков, вернувшись домой, застал ее уже в стадии десятого или пятнадцатого сна. По этой причине он удалился к себе в кабинет и пробыл там до позднего вечера. Весь день он находился под прицелом камер, журналистов. Завального искала полиция, а он уже готовил свой мощный удар – намерение мобилизовать все силы и осуществить насильственное свержение власти. Как действовать в столь сумасшедшей ситуации Волков не знал. Ему не хватало помощи и поддержки жены. По ней он тосковал.

А Надежду в медикаментозных сновидениях преследовали нешуточные ужасы. Она всюду видела призрак Полины, огонь и много крови. Слышала пугающие крики, которые замедлялись и оттого казались еще более страшными. Надежда хотела и сама бы закричать, но по законам сна у нее не получалось сделать это очень громко. На самом деле даже дикие крики вряд ли бы помешали беспокойному сну Волкова в эту тихую февральскую ночь. Президент не смог разделить с любовницей скорбное ложе. Он уснул на дорогом кожаном диване, что стоял в его кабинете. Чувство вины за смерть жены продолжало его мучить с особым цинизмом и жестокостью. Как победить эту страшную боль он не знал, не получалось. Алкоголь и работа не помогали, хотя раньше действовали безотказно. Со смертью Полины Дмитрий Волков потерял слишком большую часть себя. И его ночи постепенно превращались в настоящий кошмар, так как во сне он видел Полину, она была жива и все закончилось хорошо. А когда президент просыпался, то понимал, что все это было иллюзией и обманом. И от этого осознания боль становилась еще глубже, и рана лишь расширялась. И Дмитрий Волков, всесильный президент страны, не знал как это преодолеть.

Утром он снова проснулся раньше всех, успел съездить на кладбище к жене, вернуться и разбудить Надежду, которая к утру понемногу справилась со своими демонами и даже стала чувствовать себя лучше:

– Ты так сладко спала вчера, – сказал Волков, – я не стал тебя будить.

Надежда выпила таблетки и поблагодарила президента:

– И правильно сделал.

– Ты бы не налегала так на эти лекарства, – заметил Волков, – их разве не один раз в день принимать надо?

– Я немного перестраховываюсь, – загадочно улыбнулась Надежда, – все-таки этот ребенок для меня очень важен.

Волков молча проигнорировал эту реплику.

– Я пойду к завтраку. Ждем тебя.

За утренней трапезой состоялась очередная дискуссия на очередную животрепещущую тему, но поначалу она чуть не превратилась в побоище:

– Как вам вчерашние танцы на площади? – с улыбкой спросил Сашка, – по-моему наша оппозиция показала, что она из себя представляет на самом деле, честное слово. Мне только не понятно…

– Саша, – отрезал Волков, – я за вчерашний день столько всего выслушал, что не хочу себе портить аппетит.

– Но господин президент! – возмутился Сашка.

– Если у тебя из пасти так и просятся интересные фразы, прибереги их для пресс-конференции, на которую я еду после завтрака. А сейчас сменим тему на более мирную.

– А ты что же, возьмешь меня туда?

– Возьму, – кивнул Волков, – если произойдет смена темы. И срочная.

– Давайте поговорим про наших бесконечных эмигрантов, – вдруг сказала Женя, – знаете, я, иногда, когда хожу пешком от университета до метро через западные микрорайоны, то у меня складывается ощущение, что я не в Озерске, а в Ташкенте или Душанбе.

– Блестящая тема. Если мы не подеремся из-за Завального, то устроим милую семейную беседу про геноцид гастарбайтеров. Я конечно все. понимаю, – поддержал тему Сашка, – в Америке есть мексиканцы, а во Франции арабы. А мы, следовательно, используем в качестве чернорабочих и строителей выходцев из наших южных регионов и бывших братских республик.

– Но у них же нет возможности работать на родине1717
  Авторская ирония написания слово «Родина» с маленькой буквы состоит в том, что для президента Волкова все упомянутые южные республики не являются родными. В связи с этим для передачи значимости этих территорий используется написание этого слова без использования заглавной буквы. Если этим автор задевает чьи-то чувства, то он очень сожалеет, но поступить иначе не может.


[Закрыть], – заметил Волков, – вот они и едут к нам.

– В нашу гостеприимную, – сказал с нескрываемым ядовитым сарказмом Максим, – страшно сказать многонациональную страну. Каждый раз, когда я слышу это определение у меня складывается ощущение, что только у нас возможна такая дискриминация титульной нации в пользу меньшинств.

– И при этом они порой такие жуткие патриоты своей родной страны, – сказала Женя, – что просто ужас. Вплоть до того, что отмечают свои национальные праздники. Будто они не могут этого делать у себя там. Неужели у них нечего строить и поднимать? Не верю. В советские времена эти республики сидели на дотациях и у них там все сделано на совесть.

– Значит платят там мало, – сказал Волков.

– Только эти патриоты уже самим фактом того, что они бросили родную страну для того чтобы больше зарабатывать, уже не имеют морального права себя таковыми считать, – продолжила Женя, – в этом поступке ничего патриотичного нет.

– Значит и любимые братом твоего мужа эмигранты, которые уезжают из нашей страны, тоже совершают непатриотичный шаг? – Волков прищурился и не ожидал, что упомянутый в третьем лице сын президента сам полезет в дискуссию.

– Отнюдь, – заметил Сашка, – они уезжают не ради более высоких денег, а, чаще всего потому, что твой замечательный режим является причиной отъезда, а не низкий заработок.

– Опять двадцать пять, – отмахнулся Волков, – что не дискуссия – у тебя всегда я или режим виноваты. Пойми же наконец, не я один это олицетворяю. Их много. И я, само собой тяну за собой это белое полотнище, за которым идут еще люди. Если я поверну, то они не будут следовать моему примеру, и это белое полотнище быстро меня же самого и задушит.

– Вернемся к нашим гостям с юга и их работе, – заметила Женя, – их тема мне очень импонирует, так как благодаря им, даже я скоро переквалифицируюсь в воинствующую националистку.

– Хотел бы я посмотреть на это зрелище, уже представляю тебя в скинхедке и со свастикой на рукаве, – сказал Сашка, – вот лично меня раздражает то, что они приезжают сюда и работают, – он начал загибать пальцы, – не владея на нормальном уровне языком, сбиваясь в стаи, даже стада, которыми они живут в однокомнатных квартирах, где спят штабелями…

– Но их эти условия устраивают, – ответил Волков, – а раз так, значит мы предоставляем им достаточный сервис и зарплату.

– Зато нас это не устраивает, – заявила Женя, – почему я должна, сев в маршрутку быть готова к тому, что водитель может меня не понять, так как не знает языка…

– Если бы проблемы были только в языке, – заговорила Надежда, – у нас в театре ремонт делали эти деятели. Мало того, что мы круглые сутки слушали грохот перфоратора, это ладно, издержки самого процесса. Но их жуткая музыка и постоянный восточный инструмент. Это же невыносимо совершенно. Я не хочу сказать, что у меня изысканный музыкальный вкус. Но все что они слушают – это какой-то одинаковый саундтрек под который очень удобно трясти задницей. Ну и самое жуткое, это конечно то, что они не моются… У нас один из сотрудников аллергией на краску мучается. И идет он как-то через холл и этот самый запах масляной краски отгоняет ладонью. А сзади него стоит этот южный красавец, который замечает, мол это мужской запах. И настоящий мужчина должен пахнуть потом, вином, сигаретами и краской.

– И что он ответил, – Женя с интересом слушала рассказ и ожидала развязка.

– Он сказал, что бросил курить, вино не пьет, на краску у него аллергия, и после паузы объявил, что в его стране душ давно изобрели.

Сашка прыснул:

– Наверное, это задело его национальную гордость.

– Ошибаешься, – ответила Надежда, – он проглотил это и ничего не ответил.

– Но заметьте, – сказал Волков, – никто из коренных жителей уже давно не пойдет на такую работу.

– И это неудивительно, – ответил Сашка, – эти жители братских стран своей нетребовательностью сами снизили уровни зарплат. А нашим любителям легкой прибыли естественно это очень выгодно. Зачем нужен коренной житель, который потребует полное оформление с соблюдением всех наших законов, когда есть почти бесплатная рабочая сила из южного региона. Их устраивает сумма в два раза меньшая, налоги им платить не нужно, о пенсии не думают, так как в их стране до нее тупо не доживают чаще всего.

– Все они оформлены, – начал было Волков, но его вдруг перебила Надежда.

– Никто их не оформляет. Сама помню, как мне список бригады прислали, а там только славянские фамилии. А пришли все загорелые и с соответствующим акцентом. Через третьих лиц документы делают, а работают эти… У нас до сих пор после их работы протекает потолок и не все двери сразу закрываются.

– А для этого надо менять законодательство, – заметил Сашка, – но, видать, кто-то из тянущих за папочкой белое полотнище кормится этим строительным бизнесом, в котором работает множество южан. Хотя с другой стороны, если смотреть на это исходя из исторического сарказма, ведь у них такая богатая культура, это же все очень интересно.