Текст книги "Маджериум. Инициация тьмой"

– Ничего страшного. Обойдемся без Шейна. Все равно девушек у нас теперь на одну меньше, – спокойно отозвался Монтего.

Остальные, кажется, не собирались возражать.

Шейна тут не жаловали, я всегда это знала. Но глупые детские обиды в такой ситуации были просто неуместны.

– Но это неправильно, – возразила я. – Ты сам сказал, что игру надо повторить в точности!

Скай бросил на меня острый взгляд.

– И вообще, чем больше нас будет, тем больше помещений мы сможем проверить!

– Может, нам еще полкурса на игру притащить? – фыркнул Монтего.

– Ага, и с десяток целительниц из соседнего корпуса, чтобы никто не остался без пары, – усмехнулась Рита, а парни поддержали ее воодушевленными возгласами.

Вот только Монтего было не до шуток. Он все так же пристально смотрел на меня. И не надо было быть менталистом, чтобы чувствовать его недовольство.

Но даже несмотря на это, я продолжила настаивать на своем:

– Я считаю, Астон тоже должен участвовать. Я за чистоту эксперимента!

– Почему ты так о нем печешься? – неожиданно спросил Скай.

– А почему ты так предвзято к нему относишься? – вопросом на вопрос ответила я.

Конечно, я могла понять их давнее соперничество. Но оно сейчас было попросту неуместно. В конце концов, мы пытаемся найти убийцу, и в такой ситуации стоит оставить все прежние разногласия и объединиться во благо общей цели.

– Я ему не доверяю… – неохотно протянул Скай, все так же не отрывая пристального взгляда от моего лица.

– Прекрасно! А как же твои слова о том, что он не причастен к исчезновению Эбби? То ты говоришь, что проверял его и он ни при чем, то утверждаешь, что не доверяешь ему. Ты уж определись!

Скай поджал губы. Глаза его сузились.

Показалось, даже воздух вокруг стал гуще, тяжелее. Дышать стало трудно, и я оттянула воротник рубашки, сдавивший шею.

– Я-то определился, – очень медленно, буквально по слогам произнес Скай, все так же не спуская с меня пронзительного взгляда. – А вот ты, похоже, нет…

Последнее прозвучало весьма двусмысленно. И я с трудом сглотнула колючий ком, вставший в горле. А еще я вдруг поняла, что все собравшиеся пристально наблюдают за нами, молчаливо переводя взгляды с Монтего на меня и обратно.

Мне стало неуютно. Неловко. Уж что-что, а устраивать разборки на глазах у всех я точно не планировала.

Пока мозг лихорадочно соображал, как выйти из ситуации, на помощь неожиданно пришла Сирена.

– А что? Я согласна с Легран. Повторяем так повторяем. Пусть Шейн тоже участвует. – Но не успела я облегченно выдохнуть, как она добавила: – К тому же для Изабель тоже должна быть пара.

В этот момент я и вовсе закрыла глаза, даже боясь взглянуть на Ская.

Казалось, воздух в комнате раскалился до предела, а его взгляд медленно и методично прожигал во мне дыру.

– Как ей будет угодно, – проскрежетал Скай.

– Кхм, кхм… – наконец прервал дурацкий спор Питер. – Кажется, мы отошли от темы. В итоге-то что? Готовимся к игре и придумываем как обезопасить себя на случай встречи с убийцей?

– Ой, Рэнкс, ты как скажешь! Так мне вообще ни в чем участвовать не хочется! – Сирена зябко передернула плечами и направилась к выходу. – Лично я спать. А вы можете готовиться хоть к апокалипсису! – А потом повернулась ко мне: – Ты идешь, Легран?

Уж не знаю, зачем она меня позвала. Быть может, попросту боялась ходить по академии в одиночку. А может, в этом был какой-то свой потаенный смысл, но я, словно послушная марионетка, развернулась и последовала за девушкой.

– Кстати, ты ведь не против, если я опять заночую у тебя?

Я лишь тяжело вздохнула, припомнив застигнутый сегодня скандал. И, увы, мне ничего не оставалось, как согласиться.

* * *

Ночью перед тестированием я никак не могла уснуть. Все ворочалась в кровати, не в силах принять удобную позу. И даже шумящий за окнами дождь не убаюкивал, а кажется, напротив, заставлял вслушиваться в звуки ночи.

Тугие струи то с напором хлестали по стеклу, то чуть стихали, повинуясь успокоившемуся ветру. А временами выбивали дробь на металлических откосах. Вдруг откуда-то издалека раздался глухой гул долетевшего грома. Я открыла глаза и повернулась к окну, но вспышки молнии так не увидела. Даже перед следующим раскатом, который, судя по громкости, был куда ближе.

Странно, гром есть, а молнии нет. Неужели тучи настолько густые, что не пропускают ни единого лучика света?

Заснула я лишь под утро, да так крепко, что проспала завтрак, еле-еле успев на первую лекцию. Тестирование было назначено на послеобеденное время, когда учебы уже не было. А оттого и на занятиях я сидела рассеянная, не в силах сосредоточиться на словах преподавателей.

И вот в назначенный час я стояла в главном административном корпусе Маджериума, у дверей того самого кабинета, где проходили мои вступительные испытания, и тряслась, как лист на ветру.

Встретил меня все тот же профессор Берроуз, неизменно поправляющий очки на носу. Он жестом пригласил меня присесть, а сам уткнулся носом в какой-то журнал, очень сильно напоминающий журналы успеваемости, что вели все преподаватели.

Я тяжело сглотнула и сжала кисти рук, пытаясь унять дрожь в пальцах. И хоть с успеваемостью все было не так уж плохо – мне даже удалось выкарабкаться с последнего места, оставив позади себя парочку лентяев, – я все равно не могла не нервничать.

– Что ж, – спустя пару минут гнетущего молчания начал профессор Берроуз. – Ваши успехи в учебе весьма неплохи. Особенно по теоретическим предметам. Вам хорошо дается рунология и бестиология, вы прекрасно проявили себя на факультативах по целительству. И даже баллы по физической подготовке существенно возросли за последний месяц, что не может не радовать.

Профессор перевел на меня внимательный взгляд светлых глаз, а я вдруг поняла, что неосознанно комкаю край ученической рубашки. Тут же одернула себя и сложила руки на сведенных вместе коленях.

– Вы даже сдали первый зачет у капитана Байрона, – продолжал преподаватель. – Но первый полет на полночнике провалили…

Я тут же пристыженно опустила глаза, вспомнив о своей ужасной выходке. Кажется, теперь вместо истории с разрезанным корсетом мне будут вечно припоминать этот полет.

«Легран на первом курсе угнала полночника и чуть не убилась!» – именно так станут судачить обо мне вновь пришедшие к загонщикам первогодки. Если, конечно, меня сегодня же не отчислят, и я останусь учиться в Маджериуме.

– Это был необдуманный поступок, – произнесла тихо, все так же не смея поднять глаз от сцепленных на коленях ладоней.

– В связи с этим обстоятельством, – продолжил профессор, – я должен еще раз спросить у вас: не хотите ли вы перевестись на факультет артефакторов?

Я удивленно подняла глаза на мужчину. Этот разговор превратился в точную копию беседы с ректором Мадджериума после злополучного полета на полночнике. И так же, как и в прошлый раз, я уверенно ответила:

– Нет. Я уже однажды выбрала свой путь. И останусь ему верна.

– Но вы по-прежнему не допущены до полетов…

– Ничто в мире не постоянно, – улыбнулась я, уже понимая, что домой я сегодня не поеду. Да и в ближайшее время тоже. – Надеюсь, что это обстоятельство тоже.

– Что ж, в таком случае не смею вас задерживать. Возвращайтесь на занятия, мисс Легран.

Профессор отложил журнал успеваемости и откинулся на спинку кресла, дружелюбно мне улыбаясь. А я не верила своим ушам.

И что, это все? Не будет ни заданий, ни сложного тестирования, ни предложения продемонстрировать полученные навыки на практике?

Вот так вот просто? Посмотрел журнал – и все?

Нет, я, конечно, понимала, что профессор и так в курсе моих успехов, в конце концов, он сам вел у нас практикум по общей магии. Но все же я ожидала хоть какого-то испытания. Зря готовилась, что-ли?

Кажется, последнее я ляпнула вслух, не сдержав собственного удивления.

– Ох, как же я забыл?! – всплеснул руками профессор. – Испытание! Ну разумеется!

Преподаватель выдвинул верхний ящик своего письменного стола и выудил оттуда какой-то крохотный предмет. Положил передо мной. И я ясно как никогда поняла – он смеется надо мной!

Это была шпилька. Та самая пресловутая шпилька, которую я не могла сдвинуть ни на миллиметр во время вступительных испытаний.

– Ну, продемонстрируйте, чему вы научились, мисс Легран.

Профессор приглашающе повел рукой. На губах его играла лукавая улыбка, а в уголках прищуренных глаз собрались морщинки, впрочем, ничуть его не портившие.

Ну и, конечно, сдвинуть шпильку сейчас не представляло для меня совершенно никакого труда. Я могла сделать это, даже не произнося заклинание вслух. Но мне отчего-то очень хотелось удивить профессора.

И я вспомнила нашу тренировку со Скаем в лесу, когда он заставлял поднимать с земли какую-то корягу и долго удерживать ее в воздухе. А затем требовал делать это с закрытыми глазами. Вот и сейчас мне нужно было абстрагироваться от зрения, чтобы воплотить именно то, что я задумала.

– Ан'но тор, – шепнула чуть слышно.

Повинуясь моему приказу, шпилька воспарила над столом. Поднялась на уровень глаз, зависнув там на доли секунды, а затем и выше. Проплыла прямо над моей головой и аккуратно воткнулась в прическу на затылке.

Я не сдержала улыбки и по ответной реакции профессора поняла, что мне удалось его удивить.

Глава 8

Всевышний, не помню, чтобы я когда-то чувствовала себя настолько счастливой! Радость переполняла меня. И я бежала – нет, летела по парковой дорожке между корпусами, словно у меня за спиной выросли огромные крылья.

Проходящие мимо студенты в недоумении расступались и подозрительно косились в мою сторону. Конечно, на улице непогода, противная мелкая морось и ветер, а я, не чувствуя ничего, бегу без зонта и улыбаюсь, словно полоумная. И даже ливень, обрушившийся на голову, был не способен испортить моего настроения.

Ведь теперь я стала настоящей загонщицей, полноправной студенткой Маджериума, без всяких «но» и «если», которые все это время висели надо мной, словно занесенный над головой меч. Сегодня наконец я могла вздохнуть полной грудью и скинуть тяжкий груз с плеч. Впереди меня ждало новое восхитительное будущее. Целых пять лет учебы, невероятных открытий и свободы самой выбирать свою судьбу.

Я больше не зависела от семьи, могла не бояться возвращения домой и навязанного замужества. Могла делать, что пожелаю, и никто не смог бы меня остановить!

До родного корпуса домчалась в считаные минуты. Пробежала мимо загонов, проводив взглядом мирно дремлющего под звуки дождя Драга, пролетела через открытые двери, сразу устремившись в крыло общежития. Перепрыгивая через ступеньку, взбежала по лестнице на второй этаж. Сердце ошалело билось в груди, а дыхание срывалось из-за слишком быстрого бега. Да и сама я наверняка была раскрасневшаяся с улицы. Но это меня мало волновало. Я откинула со лба прилипшие пряди волос и без заминки постучала в знакомую дверь.

Желание поделиться своей радостью было настолько сильным, что вынесло напрочь все сомнения и комплексы. И, конечно, я пришла к единственному человеку, который мог со мной эту радость разделить.

Скай открыл почти сразу. В его комнате стоял привычный запах древесной стружки и сосновой смолы, а в руках парень держал загнутое лезвие и еще совсем сырую деревянную заготовку.

– Изабель? – изумился он и не смог не улыбнуться, глядя в мои искрящиеся счастьем глаза. – Всевышний, да ты вся мокрая! Заходи.

Монтего шире распахнул дверь, а сам сразу прошел к шкафу, по ходу бросая заготовку на стол. Достал с полки сухое полотенце.

– Совсем дурная, бегать под дождем? – укоризненно проворчал Скай и принялся вытирать мое мокрое лицо и волосы.

А я так и стояла, улыбалась как дурная, не в силах стиснуть губы.

– Хочешь заболе…

– Я остаюсь! – прервала его, не в силах больше терпеть. – Я остаюсь, Скай, я прошла тестирование. Я буду учиться в Маджериуме! На полных правах!

И рассмеявшись, резко подалась вперед и обхватила парня за шею. Скай обнял в ответ. И я слышала, как он мягко смеется, вторя моему радостному хохоту. Чувствовала, как стиснул крепко-крепко и на несколько мгновений приподнял над землей, лишая опоры под ногами. Но давая другую, куда более надежную опору из собственных рук.

– Ну вот. А ты переживала. Глупышка, – поддел он беззлобно и, ослабив хватку, оторвался от меня. Заглянул в лицо.

И сейчас, словно отражение собственных эмоций, я видела в серых глазах напротив такое же искреннее счастье.

– Я так счастлива! Ты даже не представляешь!

– Представляю! – возразил Монтего, и я в шутку стукнула его кулаком по груди.

Знаю ведь, что он читает меня, как открытую книгу, но все время забываю…

Впрочем, сейчас я была совершенно не против. Хотелось заразить своим счастьем всех вокруг! Даже ненастную погоду, которая последние дни ну никак не хотела радовать нас солнцем.

Я поглядела на свою влажную от дождя куртку и вдруг поняла, что почти насквозь промочила Ская. Тут и там по его рубашке расползались мокрые пятна.

– Ох! – Я хохотнула, приложив ладонь ко рту и принялась отряхивать одежду Монтего. Прямо как есть, голыми руками, забыв про то, что Скай держит полотенце. – Извини, я тебя замочила. Вот проклятье!

Но Скай ничуть не обижался, стоял, ухмыляясь, глядя на мои нелепые потуги привести его рубашку в первоначальный вид. Затея, конечно, с треском провалилась. А я больше не вытирала, а размазывала влагу. Или вовсе… трогала ладонями его кожу сквозь хлопок рубашки, гладила грудь и плечи.

И не сразу спохватилась, что неприлично так лапать мужчину. Даже если этот мужчина непостижимым образом стал тебе дорог.

Я перевела взгляд на его лицо. Монтего не двигался. Закусив губу, неотрывно глядел мне в лицо странно расширившимися зрачками.

– Извини, – брякнула еще раз и смущенно отступила, вдруг неожиданно для самой себя осознав всю ситуацию.

Мы опять наедине в его спальне. И широкая (уж куда шире моей) кровать приглашающе расправлена. А шторы, наоборот, задернуты, пряча нас от посторонних наблюдателей.

– Ладно… – Я протянула руки и взяла его ладони в свои, пытаясь скрыть неловкость за дружеским жестом. – Я пойду… Увидимся в столовой за ужином?

– Конечно, – с готовностью ответил Скай, но я знала, что за его потемневшим взглядом скрываются совсем другие мысли. И желания.

И очень не вовремя вспомнила о том, что давала себе зарок не заходить в его комнату. Не провоцировать. И что же я творю?

– Ладно…

Через силу разорвала прикосновение и обернулась к выходу.

На самом деле уходить не хотелось. Но я должна была. Иначе это плохо кончится. Для меня так точно.

Оказавшись в коридоре, я сорвалась на бег. До своей комнаты неслась как ошпаренная. Словно боялась, что кто-то кинется за мной вдогонку. Или, может, я и хотела, чтобы кинулся? Только признаться себе боялась.

Рывком распахнула дверь комнаты и шагнула внутрь, с гулким стуком захлопнула створку и прильнула спиной к дверному полотну. Откинула голову на деревянную поверхность, с трудом переводя сбившееся дыхание. Пытаясь унять разбушевавшееся сердце.

– Всевышний, что же я делаю?!

Внутри бурлил водоворот из радостного возбуждения, сомнений, страхов. Желаний. И я терялась в этом водовороте, не зная, какому чувству доверять. Да и стоит ли вообще доверять самой себе, когда изнутри разрывает от таких противоречивых эмоций?

Я попыталась успокоиться и взять себя в руки. Включить наконец холодный разум, оставивший меня в тот момент, как я переступила порог кабинета для тестирований.

Я прикрыла глаза и медленно выдохнула. Оглядела унылую комнату, проследив за дорожками воды, медленно стекающими по гладкому стеклу. В моей спальне было сыро и прохладно. Неуютно как-то. Словно не хватало чего-то.

Я не хотела быть здесь. Я хотела быть там. Со Скаем. Нежиться в его теплых объятиях и терять голову от поцелуев. Неужели я не могла себе этого позволить? Даже теперь?

Мне наконец удалось разобраться с учебой, получив желанный билет в светлое будущее. Так, может, настала пора разобраться и с личной жизнью? Сделать выбор. Окончательный и бесповоротный. Довериться своему сердцу, так же как я доверилась ему в день церемонии зачисления.

Ведь с тех пор я ни разу об этом не пожалела…

Закрыла лицо руками и истерично рассмеялась.

Всевышний, какая же я трусиха!

«Трусам не место на факультете загонщиков! Так что либо ты переборешь свои страхи. Либо они поборют тебя!» – всплыли в голове знакомые слова, и я порывисто развернулась.

Рывком распахнула дверь, точно зная, что собираюсь сейчас делать, и застыла, не сумев сделать и шага. С той стороны, напряженно оперевшись рукой о дверной косяк, стоял Монтего. Словно почувствовав, что моя душа рвется к нему, он пришел ко мне сам.

– Скай… – только и смогла вымолвить я, как он шагнул внутрь, сгреб меня в охапку, с громким стуком захлопывая дверь, и сразу впился в губы поцелуем.

Тем самым, страстным и ненасытным, от которого в мгновение ока теряешь голову.

Когда нет ни единого шанса избежать искушения и не ответить ему так же пылко и жадно. Цепляясь пальцами за воротник мужской рубашки, судорожно втягивая стремительно исчезающий воздух.

Мы захлебывались друг другом, жадно пили дыхание, не в силах оторваться. Не в силах хоть на мгновение разорвать поцелуй. Казалось, стоит сделать это, как все исчезнет. Развеется дымкой, словно наведенные опытным иллюзионистом чары.

И я даже не подумала запротестовать, когда Скай принялся остервенело расстегивать пуговицы на моей еще влажной куртке. Она была лишней. Мешала неимоверно. Не позволяла чувствовать, не давала прикоснуться, как хочется.

Монтего стянул с плеч куртку и лишь тогда на мгновение оторвался.

– Мокрая, – произнес он, словно извиняясь. Словно я могла быть против, что ненужная одежда отправилась на пол.

Мельком глянула на грудь парня. Его рубашка еще больше промокла. Липла к телу, обрисовывая такие приятные девичьему взору линии. Хотелось трогать их не только взглядом, но и прикасаться ладонями. Чувствовать тепло его тела, такое необходимое в прохладе остывшей комнаты.

И я была готова рухнуть в пучину этого безумства. Прямо сейчас, без остатка. Поддаться искушению, которое сама же себе и запретила. Не иначе как по какой-то невероятной глупости.

Но в последнее мгновение заставила себя вымолвить:

– Прости. Прости, что ушла.

Скай мягко улыбнулся и, подавшись вперед, уперся лбом в мой лоб. Его горячее дыхание касалось моей щеки. А влажные от поцелуев губы так и манили продолжить начатое.

– Я знал, что вернешься.

Теперь уже я не сдержала улыбки. Радуясь, что он не обиделся, что не закрылся. Что понимает меня лучше, чем кто-либо на всем белом свете.

– Поэтому пришел сам?

– Не вытерпел…

И улыбка стала шире. И теперь не вытерпела я. Сама потянулась к его губам, в долю секунды уничтожив разделяющее нас расстояние. И поднялась на цыпочки, обхватывая Ская за шею, притягивая как можно ближе, как можно крепче. Стараясь стереть ту неловкость, то недопонимание, что возникло между нами и тяготило меня все эти дни.

Сердце подпрыгнуло в груди, когда он так же крепко обнял меня в ответ, сжимая чуть ли не до боли. Так, словно кто-то мог отнять меня у него. А потом с нажимом провел по спине, от поясницы, вдоль позвоночника и до самого затылка. Зарылся пальцами в волосы, не давая ни малейшего шанса отстраниться. Только я и не собиралась. Сама скользила ладонями по крепкой мужской шее, трогала короткие волосы на затылке, сжимала сильные плечи, ища опору в этом безумстве, нахлынувшем на меня словно шторм средь погожего летнего дня.

Почувствовала, как шелковая лента соскользнула с волос, и пальцы Ская принялись бережно расплетать косу. За время учебы в Маджериуме волосы прилично отросли и теперь спускались до самой талии. Оттягивали вниз своей тяжестью. Щекотали кожу завивающимися кончиками.

Не отрываясь от моих губ, Скай пропустил длинную прядь между пальцев. Затем еще одну, мягко массируя уставшую от тугой прически голову. И я не сдержалась, уронила короткий стон ему в губы. И поймала на себе совершенно шальной, захмелевший от нашей близости взгляд. Монтего все еще перебирал пряди моих волос, а потом вдруг неожиданно сжал в кулак и мягко, но настойчиво потянул вниз, заставляя запрокинуть голову. Открывая нежную беззащитную шею.

Я лишь сильнее вцепилась в мужские плечи и прикрыла глаза, стараясь не стонать от острого наслаждения, когда его влажные губы прошлись по неистово пульсирующей жилке на шее, а язык коснулся чувствительного местечка за ухом. Совершенно точно зная, где надо трогать. Как сделать приятно.

И как ни странно, теперь это откровенное прикосновение не пугало. Напротив, мне хотелось сделать приятное в ответ.

Монтего ткнулся носом в мою шею. Шумно выдохнул и каким-то странным, севшим и шершавым голосом произнес:

– Останови меня…

– Стой, – произнесла послушно, даже не задумываясь о смысле сказанных слов.

– Не так. – Скай качнул головой. – Прогони меня. По-настоящему. – И спустя мгновение и еще один короткий шумный выдох добавил: – Еще немного, и я вовсе не смогу остановиться.

– Я не хочу тебя прогонять, – ответила я искреннее и сильнее сцепила руки на его шее.

Стоило представить, что он сейчас разомкнет объятия и уйдет, как сознание охватила паника. Я не хотела, чтобы было, как в прошлый раз. Не хотела все портить и отдаляться. Здесь, в этой огромной академии, у меня не было никого ближе него. И если вдруг сегодня мы станем еще немного ближе, то так тому и быть. Я ведь уже все решила. Неужели он не понял?

– Разве ты хочешь уйти? – спросила тихо, словно боясь, что он услышит.

– Не хочу. И на ужин не хочу…

Скай заглянул мне в лицо, словно искал там ответы.

А я не понимала, зачем он смотрит, если даже с закрытыми глазами может все почувствовать.

– И я тоже не хочу… – согласилась с ним, неотрывно глядя на стремительно меняющееся мужское лицо.

На закушенную губу и нервно дернувшийся кадык, когда он опустил взгляд к моим горящим губам. Меня бросало в дрожь от одного только этого взгляда. Но вовсе не от страха. А от острого пряного предвкушения, запах которого, казалось, разлился в воздухе. Вкус которого сладкой патокой осел на губах.

Мгновение, и Скай подхватил меня на руки. А в следующее я уже лежала на жалко скрипнувшей постели, придавленная сверху тяжелым мужским телом. И подумалось, что зря я не успела вернуться в комнату к Скаю. У него в спальне царил приятный полумрак. Витал запах хвои и нагретого дерева. А кровать была куда шире и удобнее моей. Впрочем, как показала практика, мы и на ней были способны уместиться.

Монтего обвел меня горящим взглядом. Задержался на впадинке в основании шеи и мягко, почти невесомо коснулся ее, а следом расстегнул верхнюю пуговичку рубашки, заставив меня невольно вздрогнуть.

Как я ни храбрилась, а все равно происходящее было волнительно. Ведь никто раньше не позволял себе подобного. Точнее, я не позволяла.

Скай остановился, вновь вглядываясь в мое лицо, вслушиваясь в эмоции. Словно спрашивая, можно ли продолжать. И следом за первой подцепил пальцем вторую пуговку, а за ней и третью. Медленно, мучительно, ни на секунду не отрывая взгляда от моих глаз.

И лишь дойдя до самого низа, прикоснулся к открывшейся полоске кожи. Я сегодня немыслимым образом забыла надеть нижнюю сорочку и под рубашкой была лишь эластичная лента, удерживающая грудь.

Скай невесомо провел ладонью по ключицам, обрисовал впадинку на горле и скользнул вниз, вдоль ребер, к трепещущему в нетерпении животу. А потом повторил все то же самое, но губами, заставив меня смущенно зажмуриться.

– Обожаю, когда ты смущаешься…

Кажется, я выдала себя с потрохами. И теперь Скай беззлобно посмеивался надо мной, сверкая глазами.

Я попыталась закрыть лицо руками, но он не дал. Мягко отстранил ладони, поцеловав каждую, перемежая поцелуи с беззвучным хохотом.

И смущение отступило. Когда он так смеялся, ко мне приходила странная уверенность, что все непременно будет хорошо. И самой хотелось смеяться, вторя его игривому настрою. Но игры быстро закончились, когда Монтего приподнял меня и принялся стаскивать с плеч рубашку. А затем, не дав толком опомниться, взялся за брюки.

Мне вдруг вспомнилось, как он проделывал то же самое в раздевалке перед душевой. Правда, тогда я была не в силах сопротивляться. А теперь не хотела, услужливо приподнимая бедра, позволяя ему раздеть себя. Понимая, что отныне назад дороги нет. Та черта, та граница дозволенного, которую я сама себе прочертила, неизбежно пала. Стерлась под чуткими ласковыми пальцами, под восхищенным пылким взглядом, заставляющим гореть каждую клеточку обнаженного тела.

Я лежала перед ним почти полностью раздетая, уязвимая. Яркий свет заходящего солнца бил в окно, не давая шанса укрыться в тени, выставляя все напоказ.

– Закрыть шторы? – спросил Скай, словно почувствовав.

Я кивнула и проводила взглядом высокую поджарую фигуру, наблюдая, как он плотно задергивает ткань на окнах. А затем, не останавливаясь, расстегивает несколько верхних пуговиц на собственной рубашке и стягивает ее через голову.

Теперь мы с ним были почти на равных. Скай скользил глазами по моему обнаженному телу, раскинувшемуся на кровати. А я ощупывала взглядом его. Четкие линии рельефного живота, широкую грудь, выступающие на руках жгуты вен. Ярко выделяющуюся на светлой коже татуировку полночника под левой ключицей.

Мы рассматривали друг друга открыто, беззастенчиво. Жадно. И ничуть не стыдились этого.

– Всевышний, какая же ты красивая, – наконец произнес Скай. В его голосе было столько искреннего восхищения, что я вновь зарделась.

Правда, теперь, скрытая приятным полумраком, могла не волноваться, что меня раскусят так быстро.

Скай шагнул обратно к постели, опустился на колени рядом со мной. Все так же рассматривая, ни на секунду не прекращая любоваться открывшейся картинкой.

Коснулся ладонью моего обнаженного колена. Провел вверх по ноге, посылая сотни крошечных мурашек по коже. Затем скользнул пальцами к внутренней стороне бедра, куда более нежной и чувствительной.

Я охнула и непроизвольно сжала колени, не позволив добраться до самого сокровенного.

– Боишься? – серьезно спросил Монтего, уводя руки в безопасную зону.

– Нет, волнуюсь…

– Не волнуйся. – Он покачал головой и, наклонившись, нежно коснулся моего колена губами. Не отрываясь, поглядел на меня из-под густых ресниц. – Я сделаю только приятно…

И, словно в доказательство своих слов, стал покрывать короткими поцелуями мои колени. Его губы порхали совсем невесомо, еле ощутимо. Каждый поцелуй, словно касание крыла бабочки. Но от этих мимолетных чувственных прикосновений по телу прокатывалась ощутимая дрожь. И неимоверно хотелось большего. Хотелось стать еще ближе, почувствовать сильнее. Открыться, несмотря на всю мою застенчивость и неопытность.

И я сама не заметила, как послушно развела ноги, позволяя его ладони скользнуть по внутренней стороне бедра, позволяя его губам и языку рисовать влажные дорожки на чувствительной коже. И сама выгибалась от удовольствия, с трепетом ожидая каждого нового прикосновения, чувствуя, как от жажды поцелуев ноют губы и сводит сладкой судорогой низ живота.

Скай мимолетно зацепил губами край кружевного белья. Словно случайно, словно невзначай. Но я-то знала, что он это нарочно. Дразнится, испытывает мою выдержку, которая и так уже висела на волоске. Даже не знаю, каких сил ему самому стоило сдерживать себя. Не торопиться, двигаться медленно и бережно, тогда как хотелось всего и сразу.

От моих ног мужские губы переместились на живот. Тронули выемку между ребер, с шумом втягия запах моего тела. Я не знала куда деть руки, сложив их на груди, в последней, нелепой попытке прикрыться. Скай отвел их в стороны, а потом и вовсе завел над головой, придавив к матрасу. Навис надо мной, заслоняя и без того слабый источник света.

Теперь я не могла видеть ничего, кроме его лица. Не могла толком пошевелиться, пойманная в капкан его рук. А когда Скай склонился и зубами ухватил эластичную ленту, стягивающую грудь, я дернулась, застигнутая врасплох.

Раз руки заняты, он решил действовать так? Это было одновременно и смешно, и волнительно. Ему не сразу удалось найти свободный конец ленты. А когда нашел – все так же зубами потянул ее вверх. Затем следующий виток и следующий. Каждый раз одаривая меня таким порочным взглядом, что сжималось все внутри.

– Лучше бы ты надела корсет, – с улыбкой пробормотал Скай, когда после нескольких попыток лента так и не поддалась.

Пришлось плюнуть и распутать ее руками. И когда последний виток соскользнул с моей шеи, терпения не осталось уже у нас обоих.

Мы сцепились, словно два изголодавшихся по прикосновениям мученика.

Губами, языками, переплетением рук и горячих тел. Кожей к коже, дыханием рот в рот. Хриплыми стонами, когда уже невозможно сдерживаться, когда тело плавится от острого наслаждения, прошивающего каждую клеточку.

Обнаженная грудь оказалась куда чувствительнее ног и шеи. И Скай бесцеремонно пользовался этим, заставляя меня выгибаться навстречу его губам и горячему влажному языку.

И да, он не обманывал, когда говорил, что сделает приятно. Но я даже в самых смелых мечтах не могла представить, что это будет настолько приятно. Настолько ярко, настолько оглушающе прекрасно, что не останется никаких других мыслей. Никаких других желаний, кроме как не отпускать его, вжаться еще теснее, целовать еще глубже.

Это было похоже на помешательство, на хмельной дурман, что кружит голову, напрочь лишая рассудка. Я настолько погрузилась в него, что даже не сразу заметила громкий шум, долетающий из окна.

В нашем тесном мирке не было места происходящему вне этой комнаты. Но происходящее совершенно наглым бесцеремонным образом вламывалось в реальность, заставляя отвлечься теперь уже не только на непонятный шум, но и на громкие истошные крики, доносящиеся с улицы.

– Скай, ты слышишь? – Мне пришлось нехотя оторваться от парня.

– Ничего не слышу, – выдохнул он, продолжая целовать.

Крик повторился. Но теперь уже не напуганный. А злой, требовательный. И… показалось или среди неразборчивых слов проскочила фамилия Монтего?

– Скай… – Теперь я окончательно выплыла из чувственного дурмана, сосредоточившись на том, что творится за стенами комнаты.

Монтего тоже почуял неладное. Оторвался от меня и, нахмурившись, вслушался в долетающие звуки. А потом вскочил с постели и кинулся к окну. Прижался щекой к прохладному стеклу, пытаясь рассмотреть, что творится на полигоне. Обзор из моей комнаты был никудышный, но даже несмотря на это, Скай понял причину паники.

– Твою мать! – только и смог выругаться он, а затем резко кинулся к брошенной на пол рубашке. С трудом пытаясь определить, где верх, где низ, путаясь в полах и наспех вывернутых рукавах. И все это время сыпал ругательствами, лишь в конце обреченно простонав: – Как же не вовремя…