Текст книги "Маджериум. Инициация тьмой"

– Чего тебе, Монтего? У меня еще занятия, – поторопил Стефан, когда они удалились от основной толпы учащихся.

– Что, такой занятой, что даже пяти минут не найдешь?

Скай остановился и развернулся к собеседнику, скрестив руки на груди. Откуда-то изнутри взметнулось необъяснимое желание отрезать Лерою пути отступления. Словно бы он мог сбежать в самый неподходящий момент. Однако Стефан лишь раздраженно дернул плечом и поправил съехавшую лямку чемоданчика. Парень выглядел напряженным и немного взволнованным. Коснувшись его эмоций, Скай лишь убедился в своей правоте.

– Представь себе, у меня каждая минута на счету. Так, чего хотел?

– Я насчет Изабель.

– А что с ней? – Стефан сделал вид, что ответ его не особо интересует, но Монтего было не обмануть. Он четко ощущал нотки яркого любопытства и волнения, охватившие Лероя.

– Будто не знаешь…

– О чем? О том, что Изабель создала защитный купол? Так об этом все знают.

– Не придуривайся! – Скай сделал резкий шаг вперед, практически приперев Лероя к стенке. – Кому, как не тебе, понимать, что она создала.

– Закрой свой рот, Монтего. – Лерой тоже сделал шаг вперед, оказываясь со Скаем на равных. А потом опасливо оглянулся назад и зашептал: – Ты ничего не понимаешь. И не тебе судить…

– Зато ты понимаешь! У вас ведь это семейное? – Скай усмехнулся. – Сколько поколений Легранов создавали истинные артефакты?

Стефан тяжело вздохнул и устало потер переносицу, словно борясь с чем-то неизбежным. А разговор этот определенно был неизбежным.

– Много, – без энтузиазма ответил аристократ.

– Я хочу знать о последствиях, – с нажимом проговорил Монтего. – А еще, гремлин меня раздери, я не понимаю, какого хрена вы от нее это скрываете?

– Кто «мы»? – оскалился Лерой. – Я могу строить лишь такие же догадки, как и ты. Ректор ко мне с донесениями не ходит.

– В таком случае, почему ректор это скрывает?

– А сам не догадываешься? – Лерой опасно сощурился и склонил голову на бок. – Потому что будет скандал. Девчонка, которая даже не учится на артефактике, создала истинный артефакт! Это подорвет репутацию всей академии, и ректора в частности. Не говоря уже о том, что студенты будут в панике, узнав, что купол нельзя снять!

– Его совсем нельзя снять?

О чем-то подобном Скай догадывался. Но, услышав подтверждение из уст потомственного артефактора, всерьез забеспокоился. Это становилось проблемой. Очень-очень серьезной проблемой. Особенно для томящегося в загоне Драга.

– Совсем. И я не представляю, что они будут с этим делать! – выдохнул парень, по всей видимости имея в виду ректора и преподавательский состав академии.

– Разберутся, – буркнул Монтего. Уж в этом вопросе он точно никак не мог помочь. А значит, это не его головная боль. – Меня куда больше волнует, что творится с Изабель. Она стала… другой. И… если артефакт истинный, то я должен понять, что она отдала.

– Это может быть что угодно. – Лерой с нажимом провел по лицу и взъерошил аккуратно зачесанные волосы. – Обычно артефакторы жертвуют здоровьем. Но, насколько я понял от целителей, с Изабель все в порядке. Значит, остается что-то нематериальное. Воспоминания, навыки, способности к магии…

– А чувства? – поразила внезапная догадка. – Она могла отдать чувства?

– В смысле? – не понял Стефан. – Ты про осязание, об…

– Да нет же! – перебил Монтего. – Я про…

«Любовь», – чуть не сорвалось с языка. Но Скай вовремя спохватился.

Он ни разу не называл это так. Даже в мыслях. Никогда не признавался себе в подобном, а уж Изабель и подавно. Но сейчас на ум пришло именно это слово. Теплое и родное. Всеобъемлющее. Идеально подходящее к тому, что теплилось в душе все это время.

Но Стефану не стоило знать о таком.

– Неважно… – Скай отступил на два шага назад. Он выяснил все что хотел.

– Слушай, Монтего… Я не знаю, что там между вами было. Да и, признаться, даже знать не хочу. Но мой тебе совет – оставь это все. Ничего не изменить… Просто забудь о ней. Так всем будет лучше.

* * *

Изабель

Чащобник был болен.

Чтобы понять это, не нужно было быть опытным загонщиком или магистром магии. Мифический зверь лежал на дощатом полу, застланном плотным брезентом, и практически не шевелился. Лишь только тяжело вздымалась горбатая спина в такт неспешному дыханию, да покачивались ветвистые рога, похожие на кривое сучковатое дерево. Дыхание его было шумным, а на гладком брезенте рядом с головой чащобника проступило влажное пятнышко пара.

Я не осмелилась подойти близко. Не знала, как чащобник отреагирует на мое появление. Да и не была уверена, что парализующие руны, которые нанес на его шкуру Монтего, все еще работают. Поэтому осторожно прислонилась к стене, издали наблюдая за редким зверем.

Чащобнику отвели отдельный закуток в ангаре и отгородили от остальных животных все тем же брезентовым полотном, растянутым на деревянных опорах. Сейчас, когда зверь неподвижно лежал, он был в два раза ниже своего обычного роста и не задевал головой перекрытий потолка. Но все равно лесной монстр был огромен, и что-то подсказывало мне, что руны расширения пространства, выбитые на воротах ангара, пришлось заметно усилить.

Чащобник тяжело вздохнул, издав низкий грудной стон, и повернул голову на другой бок. Я напряглась, готовая в любой момент броситься к выходу. Но почти сразу расслабилась. Зверь лежал с закрытыми глазами и лишь неуклюже ворочался во сне. Да и вряд ли он был сейчас опасен.

На его шкуре, походящей на грубую древесную кору, проступали следы черной плесени. Кажется, они стали еще больше с того времени, как я видела это создание в последний раз. Плесень расползалась по всему правому боку бестиаллии, чернела неровными пятнами на холке и почти полностью покрыла ближайшую ко мне ногу, плотно оплетенную тугими лианами.

Чащобник являл собой идеальный пример симбиоза. Наполовину животное, наполовину растение. Немудрено, что он заразился черной плесенью. Болезнь разрушала его плотную одеревеневшую шкуру, превращала ростки и лианы, оплетающие ноги, в чернеющую гнилостную субстанцию, медленно, но верно подбиралась к мягкой плоти. И я могла лишь догадываться, сколько мучений доставляет зверю эта напасть.

– Мы не можем держать его здесь вечно! Это слишком рискованно! – Со стороны загонов раздались приближающиеся голоса, и я непроизвольно обернулась на звук.

– А что вы предлагаете? Другого помещения у нас нет! И материалов для строительства загона, да даже вшивого навеса, нам не достать. Все запасы ушли на починку ворот и бреши в стене.

– Да хрен его знает! Хоть на улицу! Главное подальше от полночников и молодняка!

Последнее высказывание явно принадлежало капитану Байрону. И хоть я не собиралась подслушивать, но деваться мне было некуда. К чащобнику я попала сквозь отверстие в брезенте. И чтобы выйти, мне непременно пришлось бы столкнуться с подошедшими к тонкой перегородке преподавателями.

– Я понимаю ваше беспокойство, но мы приняли все меры для недопущения распространения инфекции! – Мужчина, который возражал наставнику, был не кем иным, как профессором бестиологии – Берлинго Фаресом. Его звучный грудной голос трудно было с чьим-то перепутать.

– Меры? По-вашему, тонкая завеса из брезента – это достаточные меры? – голос капитана сочился сарказмом. – Стихийники выжгли гектар леса в зоне аномалии и вокруг нее. И все равно эта дрянь расползлась дальше! Вы думаете, брезент ее удержит?

– А что вы предлагаете?

– Я уже сказал! Вытащить чащобника на улицу. А лучше вообще… – Байрон на мгновение замялся, но все же закончил: – Сжечь заразу, пока не поздно.

– Да вы с ума сошли! Чащобник – редкое реликтовое животное. Мы не можем его уничтожить. Я вам не позволю!

– Да он все равно не жилец. Сами посмотрите!

Занавесь из брезента резко распахнулась, и внутрь ступило четверо преподавателей, среди которых оказался магистр Артур Блейк и еще незнакомый мне мужчина в перчатках и кожаном фартуке поверх серой униформы, кажется, это был один из смотрителей загона.

– Блейк, хоть ты меня поддержи! Мы пытаемся отсрочить неизбежное, в то время как сейчас надо действовать решительно!

– Думаю, пока у нас мало данных для принятия решения, – магистр Блейк не спешил поддерживать наставника, и тот всплеснул руками в обреченном жесте. – Пожалуй, я возьму еще образцов для анализа.

Магистр поставил на землю свой чемоданчик и достал оттуда пару резиновых перчаток. А я вспомнила, как Блейк вот так же брал образцы черной плесени на месте аномалии. Интересно, и что он с ними делает? Хорошо бы, если бы от плесени можно было изобрести какое-то противоядие. Но этим, наверное, должны заниматься целители?

– Эй, Легран, а ты что здесь забыла? – Не успела я додумать мысль, как меня, притулившуюся у стены, заметил наставник.

– Простите. Я пришла посмотреть на чащобника.

– Ну что за студенты пошли! А ну вшить отсюда! Подхватить чего-нибудь хочешь?

Спорить я не стала. Метнулась к выходу, бочком протиснувшись мимо преподавателей. И не успела задернуть за собой занавесь из брезента, как нос к носу столкнулась с Монтего.

Вот бездна, им что тут, всем маслом намазано?

– Изабель? Ты что здесь делаешь? Туда опасно заходить. – Скай был удивлен и в то же время непривычно серьезен.

– Ничего, я уже ухожу.

Я попыталась обойти Монтего по дуге, но это оказалось не так-то просто. В одной руке он нес полное ведро воды, мешающее пройти, во второй сжимал какой-то флакон с синей жидкостью.

И хоть я меньше всего на свете сейчас желала видеть Монтего, но мне стало дико любопытно, что он станет с этим делать.

Я отошла в сторону, пропуская парня под полог брезента, а сама задержалась в ангаре, борясь с так некстати проснувшимся любопытством.

Мне было жаль чащобника. От одной мысли, что этот мифический гигант погибнет, сжималось сердце. А уж предложение капитана избавиться от заразы казалось и вовсе кощунством. Разве можно убить живое существо, к тому же больное и немощное? Напротив, мы должны были помочь. Сделать хоть что-то, не допустить очередной нелепой смерти в стенах академии.

Спустя минуту из-за занавеси вышли преподаватели, все так же жарко дискутируя и отстаивая свои точки зрения. По всей видимости, к консенсусу они так и не пришли. Я терпеливо дождалась, пока мужчины покинут ангар, и лишь после этого аккуратно заглянула за брезентовую шторку. Затаила дыхание, стараясь не выдать своего присутствия.

Благо Скай стоял ко мне спиной. В ладонях у него была большая рыхлая губка, а на самих руках надеты плотные непромокаемые перчатки. Половину лица скрывал повязанный на нос платок вроде того, что мы надевали для защиты дыхания, когда отправлялись к червоточине. Скай окунул губку в ведро и, приблизившись к чащобнику, принялся тереть покрытый черными пятнами бок. По воздуху поплыл острый запах медикаментов, и я поморщилась, стараясь дышать через рот.

Не знаю, как Скаю было не страшно стоять так близко к дикому зверю, дотрагиваться до него, соприкасаться с черной плесенью, пусть даже на руках были надеты перчатки. У меня от каждого глубокого вздоха чащобника перехватывало дыхание. А когда зверь протяжно застонал на очередное прикосновение губки, и вовсе сердце рухнуло в пятки.

– Тихо-тихо. Потерпи. Я знаю, что больно. Сейчас все пройдет.

И следом за этими словами Скай вскарабкался гиганту на холку и продолжил свое дело уже там, кусок за куском стирая черную плесень с плотной шкуры. А когда работа была окончена, спрыгнул вниз и подошел к вытянутой морде, снял одну из перчаток и прислонил руку ко лбу животного.

– Пронто та'ус, – произнес тихо, так, что я еле расслышала. Зверь благодарно выдохнул и блаженно прикрыл глаза.

«Он снял боль», – догадалась я и не смогла не улыбнуться.

Монтего же вовсе бесстрашно погладил чащобника по носу – его ладонь казалась крохотной по сравнению с огромной головой лесного обитателя. А потом, не оборачиваясь, Скай вдруг произнес:

– Чего ты там прячешься? Думаешь, если я тебя не вижу, то не могу почувствовать?

Я мысленно ругнулась. Всегда забываю том, что Монтего менталист. От него ничего не скрыть.

Пришлось полностью выйти из-за занавеси, оставаясь с парнем один на один.

– Я ведь сказал, чтобы ты сюда не ходила. Это небезопасно, – наставительно произнес Монтего, вновь надевая перчатки и берясь за ведро, на дне которого почти не осталось раствора. Лишь черная гадкая жижа, смытая со шкуры чащобника.

– А тебе безопасно? – ответила ему тем же.

– Ну, у меня есть это. – Он поднял вверх обе руки, демонстрируя грязные перчатки.

– Очень смешно! – насупилась я. – А если зверь взбрыкнет?

– Не взбрыкнет. Байрон активировал руны парализации, чтобы я мог его помыть. Да и без них он… – Скай через плечо обернулся на чащобника, – не очень-то активный.

От меня не укрылось с каким выражением парень посмотрел на гиганта. В его взгляде читалось сочувствие и грусть. Гнетущее отчаяние, оттого что Скай ничем не мог помочь.

Те же эмоции одолевали и меня, поэтому я спросила:

– Они хотят убить его… да?

Монтего кивнул.

– И как бы жутко это ни звучало, это не самый худший вариант, – признался парень. Голос его звучал глухо и надтреснуто. – Ему больно, и дальше будет только хуже. Мой отец, когда еще был жив, учил не мучить животных. Если ты убиваешь зверя ради пропитания, ты должен даровать ему быструю и легкую смерть. Если ты ничем не можешь помочь, милосерднее избавить от мучений.

– А мы ничем не можем помочь?

– Я не знаю.

Глава 12

Скай

Скай давненько не был в Белой башне, несмотря на то что занятия по менталистике у выпускного курса значились в расписании чуть ли не чаще, чем тренировки на полигоне.

Впрочем, Скай не особо в них нуждался. Его уровня ментальной подготовки было более чем достаточно, чтобы считаться лучшим загонщиком факультета. А к большему Монтего не стремился. Так что парень смело пропускал занятия магистра Орфиуса и освободившееся время уделял практике, пытаясь установить более тесную ментальную связь со своим новым питомцем.

Теперь же Скай поднимался вверх по узкой винтовой лестнице на самую вершину Белой башни, полный решимости изменить когда-то принятое решение.

– Магистр Орфиус…

В кабинете магистра было не по-осеннему жарко и светло. Большое вытянутое окно прямо на скате крыши собирало в себя все солнечные лучи, до которых могло дотянуться. Здесь пахло нагретым деревом и еле уловимым травяным запахом, что испускали медленно тлеющие палочки с благовониями.

Большую часть свободного времени магистр проводил в медитации, освобождая разум от бренности бытия. Вот и сейчас пожилой мужчина сидел на полу, скрестив ноги и положив ладони на плечи. Его отросшие волосы, тронутые сединой, мягко струились вдоль позвоночника, отчего-то вызывая непреодолимую ассоциацию с водой.

– Магистр…

Мужчина так резко открыл глаза, что Скай непроизвольно отшатнулся. Он так к этому и не привык. Как и к его глазам. Невероятно ярким, синим, словно кто-то плеснул эликсира памяти прямо на радужку, и та теперь всегда горит голубым огнем.

– О, Монтего. Пришел! Сам. Ну надо же! Какими судьбами?

Еще на третьем курсе магистр Орфиус наставительно рекомендовал Скаю взять дополнительный курс занятий по эмпатии. После повторял свое предложение и на четвертом. Но Скай решительно отказывался. Ему было достаточно того, что он слышит человеческие эмоции и чутко ощущает присутствие людей поблизости. А копаться в чужих головах у Монтего не было ни времени, ни желания.

Кто ж знал, что очень скоро его приоритеты изменятся.

– Я бы хотел взять дополнительные занятия по менталистике. Если, конечно, ваше предложение еще в силе.

На лице магистра отразилось изумление.

– Надо же. Я уж и не надеялся. И что заставило тебя передумать?

Скай ждал этого вопроса. Однако же придумать, что ответить, не смог. Не станет же он говорить преподавателю, что дело в девушке.

Да и скажи ему кто месяц назад, что он с потрохами отдастся менталистам, да еще ради какой-то девчонки, он бы засмеял этого шутника. Это было так же нелепо, как если бы Монтего выучил заклинание чистоты и ходил, сияя начищенными ботинками и накрахмаленными до хруста рубашками.

Но вот он стоит на вершине Белой башни и просит помощи у лучшего менталиста академии.

– О, я, кажется, понял. Твой новый зверь! – по-своему расценил его молчание преподаватель. – Слышал, ты привел в академию драггаста. И как ваша связь? Он послушен?

– Вполне. Но я хотел бы укрепить связь, увеличить ее дальность. Возможно, попрактиковать призыв.

Скай не врал. Усиление ментальной связи с Драгом тоже было бы не лишним.

А то, что магистр станет учить его на примерах с людьми, и так было ясно. За годы учебы Скай успел хорошо изучить методики менталистов.

Магистр Орфиус довольно заулыбался.

– Прекрасно. Просто прекрасно!

Мужчина наконец встал. Достал пухлый блокнот из ящика стола и, послюнявив палец, стал спешно перелистывать страницы, видимо, подбирая удобное время для занятий. Менталисты, особенно старшекурсники, практически всегда занимались индивидуально. Только так можно было уделить достаточно времени и внимания каждому уникальному дару.

Скай не был исключением. Спустя несколько минут они с магистром наконец смогли найти подходящие часы для занятий.

– И не забывай о ежедневных медитациях. Каждое утро и каждый вечер. Разум должен быть чист…

– Чтобы принять новую информацию и выявить скрытые ресурсы сознания, – без запинки проговорил Скай заученную фразу.

Магистр довольно кивнул.

– И групповые занятия по очищению сознания я бы тоже рекомендовал возобновить. Давненько ты на них не появлялся.

– Угу, – буркнул Скай, с трудом представляя, где возьмет столько лишних часов для учебы. Особенно теперь, когда им с Драгом негде охотиться, и он представления не имеет, чем станет кормить своего питомца.

Впрочем, это был еще один повод усилить ментальный контроль над зверем, а значит, занятия по менталистике неизбежны. Не говоря уже о том, что надо разобраться с провалами в памяти Изабель.

– Скажите, магистр, – Скай решил сразу прояснить некоторые вопросы, – возможна ли частичная потеря памяти при большом выбросе силы? Точнее, не потеря даже… Не знаю, как объяснить.

– Что значит «частичная»?

Орфиус отложил свой блокнот и полностью сосредоточился на разговоре. Что нравилось Скаю в магистре, так это то, что он к любым вопросам студентов относился крайне серьезно. И всегда был готов помочь с решением проблемы. Может быть, потому что он сам был отличным эмпатом и, как никто другой, чувствовал страхи и сомнения своих учеников.

– Если речь идет о временном промежутке, предшествующем выбросу силы, то это вполне рядовая ситуация.

– Это я знаю, – кивнул Скай. – Но тут другое. Речь идет не о временном промежутке. А о воспоминаниях, связанных с конкретным событием или даже человеком…

– Хмм, – магистр задумчиво потер подбородок. – Ну, если эти события имеют травмирующий характер для психики, то такое вполне возможно. Я прежде плотно сотрудничал с королевскими ищейками. И мы нередко сталкивались со случаями, когда жертвы нападения или насилия не могли вспомнить своих обидчиков. Более того, не могли припомнить ни одной детали ужасного события. Срабатывала защитная реакция сознания, когда наш организм пытается оградить разум от слишком сильных переживаний.

– И что нужно сделать, чтобы вернуть эти воспоминания?

– А их нужно вернуть? – Магистр вопросительно приподнял одну бровь.

Скай задумался. Прежде у него не возникало сомнений в правильности собственных решений. А теперь, с легкой подачи магистра Орфиуса, в голове закрутились неприятные мысли.

Что, если Изабель будет не рада все вспомнить? Что, если для нее Скай – травмирующий фактор, от которого организм решил избавиться?

Монтего с усилием потряс головой.

Нет, не может быть.

Она все вспомнит и вернется. Обязательно вернется, и все будет как прежде. Но делать все нужно правильно, мягко. А не рубить сплеча, как он недавно опростоволосился, рассказав Изабель об их с Шейном споре.

– Иногда лучше не вмешиваться в естественные процессы организма. Природа умнее нас и сама разберется, что человеку полезнее, а что…

– Нет! – резко перебил Скай. – Воспоминания нужно вернуть. Определенно!

– В таком случае есть два пути. – Магистр заложил руки за спину и прошел вдоль вытянутого окна, неспешно меряя шагами кабинет. – Самый действенный и быстрый – ментальное считывание. Но тут нужен настоящий профессионал, который сможет проникнуть через возведенный в сознании барьер и поднять на поверхность утраченные воспоминания. К тому же считывание невозможно без прямого согласия подопытного.

– А еще влечет за собой не самые приятные последствия. Нет уж. Слишком опасно. – Этот вариант Скай сразу отринул. – А что второе?

– А второе – это так называемый метод дежавю… Дознаватели нередко используют его в своей практике, пытаясь воссоздать картину происшествия при помощи инсценировки. То же место, вещи, действия способны дать толчок сознанию и поднять на поверхность забытые воспоминания.

– То есть надо просто все повторить? Напомнить? – Монтего кивнул собственным мыслям.

– Вроде того.

– Спасибо, магистр.

Скай благодарно кивнул и уже направился к выходу, как менталист вдруг окликнул его.

– Монтего! И все же я должен предупредить… Если потеря воспоминаний стала результатом создания истинного артефакта, то вряд ли что-то выйдет…

Магистр Орфиус, как всегда, оказался весьма проницателен.

– Я все же попытаюсь.

* * *

Изабель

Последние несколько дней занятия на полигоне не проводились. Оно и понятно, как можно нормально заниматься, когда за твоей спиной постоянно кто-то грызется, воет, скребется лапами о защитный барьер или, того хуже, таранит его рогами? Да и уменьшившийся периметр академии лишил нас привычной дистанции в лесу.

Впрочем, последнее быстро разрешилось: капитан Байрон обрадовал, что бегать мы теперь будем не по лесу, а вокруг всей академии. А значит, на моих пыхтящих и хватающихся за бока одногруппников смогут любоваться не только загонщики, но и все остальные факультеты Маджериума. Но это было, пожалуй, меньшим из зол.

Самым волнующим вопросом для меня оставалось, как взаимодействовать со своим куратором после всего, что я узнала? В отличие от Ская, который прямо рассказал о споре, Астон Шейн сделал вид, что ничего не произошло. Он был все так же мил, учтив и любезен. Но теперь мне казалось, что все его улыбки сплошь фальшивые и напускные. И что за идеальным внешним видом кроется гнилая душа, которая непременно даст о себе знать.

Поэтому еще до начала занятия я аккуратно постучала в дверь кабинета наставника. Зашла после короткого позволения.

– А, Легран. Чего тебе? У нас занятие через пять минут. – Наставник кинул взгляд на хронометр и торопливо накинул на плечи мундир.

– Я хотела поговорить. Это займет всего минуту.

– Ну валяй.

– Я… хотела попросить о смене куратора, – произнесла на одном дыхании, уже изначально подозревая, как отреагирует капитан.

Мужчина замер, и даже пальцы, ловко справляющиеся с пуговицами мундира, зависли в воздухе.

– Неожиданно… – На лице мужчины отразилось замешательство. Он откашлялся, прочищая горло, и спросил: – Что, и веская причина имеется?

– Причина личная.

– Ох, еще и личная! – вот теперь в голосе мужчины прорезался привычный сарказм.

– Если позволите, я бы предпочла не вдаваться в подробности.

– И почему с вашим набором столько проблем, а? Ты не знаешь?

Вопрос был риторическим. Поэтому я лишь неопределенно пожала плечами. Хотя на самом деле знала, что проблема не с нашим набором, а конкретно со мной…

Спасибо капитану, он оказался достаточно учтив, чтобы не озвучить этого вслух.

– И кого ты хочешь себе в кураторы? Вернуть Монтего?

– Нет! – слишком поспешно ответила я. Наставник даже дернулся от неожиданности. – Если можно, я бы хотела в кураторы Эштона Доусли. Он ведь… он остался без подопечного, ведь так?

– Так… – Взгляд Джеймса Байрона стал подозрительным. – Даже спросить боюсь, чем эти двое тебе так не угодили.

– Я уже сказала, это личное, – произнесла заученно и опустила глаза в пол.

Надеюсь, Джеймс Байрон не станет докапываться до сути. Иначе я умру со стыда.

– Знаешь, я уже и не знаю, что с тобой делать, Легран… Может, все-таки переведешься на артефактику?

Да что ж они все заладили! А ведь еще до поступления в Маджериум высокопарно вещали, что факультет выбирают один раз. И на всю жизнь. А теперь чуть ли не каждый второй предлагает мне перевестись!

– Просто ответьте, да или нет! – вспылила я и сама же устыдилась своей дерзости. – Я не стану спорить. И переводиться на артефактику тоже не стану…

– Так ведь дам тебе Доусли, ты потом придешь просить Монтего. Дам Монтего, вернешься за Шейном…

– Не вернусь, – упрямо мотнула головой. – Лорд Шейн поступил недостойно титулу лорда. И мне бы хотелось свести наше общение к минимуму.

– Даже так… – глубокомысленно протянул капитан и тяжело вздохнул. – Ладно, я подумаю. А теперь давай дуй на занятие. А то и ты опоздаешь, и я за компанию!

Занятие началось с привычной разминки. Точнее, совсем с непривычной разминки. Пусть упражнения и были прежними, но теперь каждый второй боязливо оглядывался за спину, проверяя надежность периметра.

Я и сама время от времени косилась на диких тварей, что сбежались к барьеру, словно им тут медом намазано. Хотя нет, не медом. Скорее всего, тварей привлекала магия, творящаяся в стенах Маджериума. Другого объяснения их тяге к нашей академии я найти не могла.

И разумеется, дикий рык, вой, а периодами и хрюканье, доносившиеся из-за спины, никоим образом не способствовали нормальной тренировке. Капитан Байрон и сам это понимал. И в какой-то момент ему надоело одергивать студентов, и он, махнув рукой, распустил нас тренироваться с кураторами.

Я уже думала, что капитан забыл о моей просьбе, и мне придется заниматься с ненавистным Астоном Шейном, но в последний момент наставник спохватился:

– Стойте-стойте. Забыл! – остановил он студентов, которые уже начали расходиться. – У нас сегодня замена состава.

Капитан остановил свой взгляд на мне и поджал губы так, словно бы собирался ни много ни мало поступиться собственными принципами.

Всевышний, неужели же он выполнит мою просьбу?

– Значится так… Доусли! – вызвал старшекурсника наставник.

– Здесь… – Парень непонимающе шагнул вперед.

– С сегодняшнего дня ты курируешь Легран!

Я облегченно выдохнула, сам же Доусли от такого назначения откровенно опешил. Как, впрочем, и Астон Шейн, что сначала непонимающе покосился на меня, а потом и на наставника.

– Прошу прощения… – лорд, конечно же, не смог промолчать. – Могу я узнать, в чем причина замены?

– Замена произведена по личной просьбе студентки Легран, – не стал скрывать капитан.

Рядом кто-то хмыкнул, и, обернувшись, я увидела усмехающегося в кулак Монтего. Благо он нашел в себе силы смолчать и никак не прокомментировал ситуацию.

– А что, так можно было? – А вот Сирена, напротив, заинтересованно вскинулась и шагнула ближе к наставнику. – Тогда я тоже хочу другого куратора!

– Не понял… – тут же нахохлился Питер.

– Почему Легран можно, а мне нельзя? – с укором заявила девушка. – Хочу в кураторы Ская Монтего! – и важно скрестила руки на груди, всем своим видом показывая, что с ее мнением тоже стоит считаться.

В этот момент я подумала, что Джеймс Байрон меня прибьет. Ведь Сирена была права. Что позволено одному, должно быть позволено и остальным студентам. На факультете загонщиков все равны. Мне не хотелось выглядеть особенной или избранной. Но и капитану Байрону наверняка не хотелось подрывать давние устои факультета и менять кураторов всем подряд.

Я тайком покосилась на наставника, ожидая увидеть недовольство в его глазах, но, вопреки моим ожиданиям, он выглядел на редкость расслабленным. И таким же расслабленным тоном ответил:

– К сожалению, у студента Монтего уже есть подопечный. Слюнявый, волосатый и хвостатый. Вряд ли кто-то сможет взять над ним шефство, кроме самого Монтего.

Сирена возмущенно хватанула ртом воздух, а стоящий рядом Питер заулыбался и по-свойски толкнул ее плечом, шепнув что-то на ухо, отчего девушка еще больше насупилась.

– Если хотите, можете взять Шейна, – с улыбкой предложил Джеймс Байрон и приглашающе повел рукой, предлагая лорда, как лот на торгах.

– Нет уж, – фыркнула Сирена, недовольно покосившись на Астона. – С этим снобом я заниматься не буду. – И демонстративно отвернулась, отчего длинные темные волосы, собранные в хвост, хлестнули по спине.

Питер сильнее заулыбался. Казалось, еще немного, и треснет от самодовольства. А вот Астон…

Раздери меня бездна, кажется, я впервые в жизни видела, как лорд багровеет от ярости. Лицо его покраснело, даже кончики ушей стали розовыми, резко контрастируя со светлыми пшеничными волосами. Губы его были плотно сжаты, и мне показалось, что я слышу скрип стиснутых зубов.

– Ну нет так нет, – беззаботно отозвался наш наставник. – Тогда я назначу сам. Совейг!

Сирена повторно дернулась, а капитан раздосадованно махнул рукой.

– Все время забываю, что вас двое. Сайрус! – рявкнул он, определившись. – Будешь заниматься с Шейном. Чего таким кадрам пропадать? А у меня и без вас дел по горло.

В отличие от сестрицы, Сайрус не стал возражать, лишь сдержанно кивнув. Студенты наконец распределились по парам и разбрелись по полигону, готовые в очередной раз тренировать броски аркана.

С каждым разом наша задача усложнялась. И сегодня нам надлежало захватить арканом движущуюся цель. В качестве цели служили уже знакомые мне агами – деревянные куклы, выполненные в форме различных зверей. Вырезаны они были не особо мастерски, не сравнить с теми игрушками, что мне дарили в детстве, или изящными поделками, которые я видела в комнате Монтего. Но это не имело значения. Лапы агами крепились к основному туловищу шарнирами, и после активации магических рун маджет приходил в движение.

Но если моя детская лошадка-агами ходила по комнате плавно и неспешно, время от времени качая головой, то здешние маджеты носились по земле с такой скоростью, что я еле успевала следить за мишенью глазом. Не говоря уже о том, чтобы поймать.

– Э-э-э… Так и должно быть? – спросила я стоящего рядом Доусли и покосилась на соседнюю пару. Там Шелдон под руководством старшекурсницы Габриэль пытался зацепить арканом агами-рысака.

Что примечательно, его мишень двигалась куда медленнее. А еще я задумалась, почему Габриэль выбрала для одногруппника рысака, а мне досталась миниатюрная… хм-м-м… овца? Да, это определенно была овца, на деревянную голову кто-то очень умный даже умудрился прилепить пару клоков кудрявой белой шерсти.

Но да ладно. Какая, к гремлину, разница, что там за агами, если бегает она со скоростью света?