Текст книги "Маджериум. Инициация тьмой"

Слезы уже вовсю застилали глаза, и я бросилась бежать. Сама не знаю куда. Просто бежать, не оглядываясь, как можно быстрее. Словно убегая от сокрушительной правды, что вдребезги разбивала мне сердце.

От моего приближения вздымались занавеси на окнах. Нестерпимо ярко вспыхивал огонь в масляных светильниках. Каменная плитка под ногами сливалась в одну бесконечную серую полоску. А внутри бурлила сила, живая, осязаемая. Во много крат сильнее, чем мне удавалось почувствовать прежде.

И я не понимала, как могла не ощущать ее раньше. Сила обжигала легкие, вибрировала в каждой клеточке тела, искрила крохотными разрядами на кончиках пальцев. И я сильнее стиснула ладони, не давая чарам вырваться наружу. Ускорилась, словно за мной гналась стая бешеных псов.

Все, чего мне хотелось, – оказаться как можно дальше от Ская. Спрятаться так, чтобы он ни за что не нашел. Перед внутренним взором все еще стояло его лицо. Сожаление, отразившееся в серых глазах. И оно било больнее ненависти и насмешек. Ранило сильнее самого острого кинжала.

Я бежала, не разбирая дороги. Не думая, не останавливаясь даже на секундную передышку. Жжение в груди стало нестерпимым. Таким сильным, что стало трудно дышать. Я приложила ладонь к ребрам и согнулась пополам, не понимая, что со мной происходит. Не зная, куда выплеснуть бушующую внутри стихию.

А затем огляделась. Прямо перед носом оказалась знакомая железная лестница, ведущая на крышу. А ведь я даже не заметила, как поднялась на четвертый этаж. Зато теперь точно знала, куда мне надо.

Туда, наверх. На свежий воздух. Под стремительно темнеющее небо. В тишину и прохладу звездной ночи. И быть может, тогда сжигающее изнутри пламя хоть немного утихнет.

Люк открылся на удивление легко. Я вскарабкалась по металлическим ступеням и, оказавшись наверху, с шумом втянула стылый осенний воздух. Ветер мягкой волной прошелся по разгоряченным щекам, забрался за ворот рубашки, холодя взмокшую шею. Ветер кружил вокруг меня, подлизывался словно мурчащий кот, подставляющий пушистое ухо под незатейливую ласку. Жаль, я не знала, как с ним играть.

Ноги сами понесли меня на узкий конек. И пусть за спиной простиралась пустота, и не было никого, кто смог бы поддержать меня, потеряй я равновесие, но страха не было. Эмоций вообще не было. Лишь только глухая боль, да бушующая сила, нестерпимо жаждущая вырваться наружу.

Я добралась до знакомого козырька, окинула взглядом гнездо, отмечая, что сегодня яйца мерцают даже без прикосновений. А потом вдруг поняла, что не вижу на каменном выступе Бернарда и Бетти. Гарпии пропали. Испарились, не оставив ни единого следа.

Я недоуменно заозиралась по сторонам. Не могли же они сами проснуться и улететь? Или могли?

И тут я вспомнила, что восседающих на крыше гарпий называли никак иначе как стражами Маджериума. И если академии угрожала опасность, то они непременно должны были встать на ее защиту. Выходит, гарпий разбудило нападение чащобника. Почему же тогда я не видела их на полигоне, рядом с ангаром?

И тут, словно в ответ на мои мысли, откуда-то издалека раздался высокий птичий крик. Я резко оглянулась, обводя взглядом узкую полоску закатного неба, розовеющего над темными макушками деревьев. На его фоне было отчетливо видно два птичьих силуэта, кружащих над лесом.

Гарпии протяжно кричали и попеременно кидались вниз, атакуя кого-то незримого, скрытого в густых зарослях почти черного леса.

И в тот же миг деревья пришли в движение, будто расступаясь перед неведомым зверем. Клонились в стороны, трещали от натуги, ломались под гнетом сокрушающей силы.

Что-то надвигалось на академию. Что-то огромное и мощное. Не боящееся ни гарпий, ни близости людского жилища.

И я с ужасом осознала, что Скай был прав. Защитный периметр пал. Академия осталась без защиты. И самое страшное – на полигоне не было никого, кто бы мог отразить надвигающуюся опасность.

Я в панике заметалась по узкому козырьку, судорожно соображая, что можно сделать. Взгляд зацепился за крохотный кусочек мела, белеющий на каменной плитке.

Спасти академию можно было лишь одним способом – замкнуть периметр. Вот только для этого нужно было оказаться там, в лесу, в том самом месте, где располагалась неисправная защитная метка.

Но я была здесь, на крыше. Что я могла сделать, находясь так далеко, ничего толком не умея?

И все равно я опустилась на колени и решительно сжала в руке мелок. Внутри по-прежнему бушевала энергия. Жаждала высвобождения, толкала на необдуманные действия.

В книге по артефактике говорилось, что в экстренных случаях, когда времени выстраивать периметр нет, создать защитный барьер можно и из одной точки. Сил это потребует в разы больше. Но сейчас мне было плевать на затраты.

Я коснулась мелком гладкой плиты под ногами. Начертила первый символ, второй, третий, все, как учил Скай, когда мы оставались ночевать в лесу. Воспоминание отдалось глухой болью в сердце, но я тут же задвинула ее на задворки сознания. Сейчас не время для эмоций. Для слез – тем более.

Закончив с рунами, отшвырнула в сторону мелок и сосредоточилась на заклинании. Мысленно представила, какой барьер хочу создать. Сила откликнулась мгновенно, потекла мощным потоком, таким сильным и неудержимым, что мне пришлось упереться свободной рукой в пол, чтобы не упасть. Каменная поверхность под моими ногами нагревалась, колени тряслись, легкие нещадно горели, заставляя дышать часто и рвано. Все мышцы сжались в напряжении, не в силах справиться с потоком чар, насквозь прошивающим тело.

А треск деревьев и возбужденный крик гарпий раздавались уже совсем близко. Еще немного, и монстр выберется на полигон загонщиков.

Ну же, еще чуть-чуть. Я должна справиться! Должна успеть!

Магии было так много, что валявшийся на крыше мусор поднялся в воздух. Кружили вокруг мелкие щепки и веточки из гнезда. Словно намагниченные, висели в воздухе лоскуты ткани и пучки сухой соломы. Воздух искрил от чар.

Но, как бы много их ни было, в какой-то момент я поняла, что моей магии недостаточно. Что я не могу замкнуть контур. Нужно было отдать что-то еще, что-то личное, сокровенное.

Вопреки воле в сознании всплыла недавняя обида. Слишком свежей была эта рана, слишком болезненной. Она перетягивала на себя внимание, и спустя минуту я не могла думать ни о чем другом, кроме собственных обманутых надежд и растоптанного сердца.

Я ведь доверяла ему. Всевышний, я ведь влюбилась… Впервые. По-настоящему.

Зачем он так со мной?

Это было слишком больно. Больнее, чем пропускать через себя весь огромный поток магической энергии.

И все, чего мне сейчас хотелось, – освободиться, отпустить эти чувства, приносящие столько страданий. И я отпустила, вместе с последней каплей магии, окончательно напитавшей защитные руны.

Последнее, что увидела, перед тем как сознание заволокла непроглядная тьма, – огромного, в полтора раза больше предыдущего, чащобника, выходящего из леса и останавливающегося у самого края полигона. Воздух сотряс его недовольный рев, а мое тело – удар о нагретые плиты каменного козырька.

Глава 10

Первое, что я увидела, когда открыла глаза, – незнакомый потолок, обитый ажурными деревянными панелями, и тонкие веточки плюща, вьющиеся прямо по этим панелям. Сначала мне показалось, что плющ нарисованный, но присмотревшись, я поняла, что он живой. Крохотные листики едва заметно покачивались, то ли от сквозняка, то ли по собственной прихоти. А быть может, покачивались вовсе не они, а моя кровать, застеленная белоснежной простыней и остро пахнущая чистотой.

Голова определенно кружилась. А попытка сменить позу отозвалась острой болью в висках. Но я все же пересилила себя и перевернулась на бок, чувствуя ломоту в затекшей пояснице. Зажмурилась, пытаясь усмирить пляшущих перед глазами солнечных зайчиков. А когда немного полегчало, опасливо приоткрыла веки и осмотрелась.

Я явно находилась за пределами родного корпуса, ведь у загонщиков никак не могло быть такого количества растений в горшках и цепляющихся за стены вьюнов. Стало быть, я у целителей. Неужели я лежу в больничной палате?

Попытка вспомнить последние события принесла очередную порцию головной боли. Всевышний, что же такое со мной приключилось?

И тут из-за тонкого перестенка раздались приглушенные голоса.

– Она не приходит в себя уже слишком долго. Думаю, нам стоит вмешаться.

– Не торопитесь, мисс Бронсович, – ответил смутно знакомый мужской голос. – Девочка отдала много сил. Не мудрено, что ей требуется столько времени для восстановления.

– Еще бы! Создать такое на первом курсе! Уму непостижимо! – А обладатель этого баса был уж точно мне знаком. – Как ей вообще это удалось?

– Представления не имею. И вообще, кто из нас ее наставник?

– Да, я сразу говорил, что нечего ей делать у загонщиков! – возмутился этот самый наставник.

– Да неужели? По-моему, ты говорил как раз обратное.

Услышанные слова не на шутку взволновали.

Что значит, мне нечего делать у загонщиков? Вообще-то, я никуда уходить не собиралась. И пусть только попробуют меня выгнать!

Несмотря на головокружение, я попыталась приподняться на локтях. У меня даже получилось. Но сил было слишком мало. А еще я с удивлением отметила, что жутко хочу пить. И есть.

Потянулась рукой к графину, стоящему на прикроватном столике, но неосторожным движением смахнула вниз железную кружку. Та упала на пол и звонко поскакала по бежевому кафелю.

И, разумеется, такой грохот не мог остаться незамеченным.

Все трое мгновенно оказались в моей палате. И я сразу поняла, почему голоса показались мне столь знакомыми. Передо мной стояли самолично Аластар Мэдроуз и капитан Джеймс Байрон. А Магда Бронсович уже подбежала к постели и принялась трогать мой лоб, словно у меня была горячка.

– Как ты себя чувствуешь, дитя мое? – с искренним сочувствием спросила целительница. – Что-то болит? Есть какие-то посторонние ощущения?

Женщина положила ладонь на мое запястье, и ее губы беззвучно зашевелились, отсчитывая пульсацию крови.

Мужчины ничего не говорили, но смотрели на меня вопросительно. И я поняла, что надо что-то ответить.

– Голова кружится. И слабость сильная.

– После такой отдачи это нормально. – Аластар Мэдроуз поднял с пола ускакавшую кружку и, словно догадавшись о моих желаниях, налил в нее воды из кувшина.

Я сделала несколько жадных глотков и поблагодарила ректора за помощь. Вот уж не думала, что самолично Аластар Мэдроуз будет подавать мне воду.

– Ты что-то помнишь? – спросил профессор, когда я вдоволь напилась.

Меня слегка кольнуло это панибратское «ты». Помнится, раньше Аластар Мэдроуз обращался ко мне исключительно на «вы», даже несмотря на то что я была гораздо младше его, не говоря уже о том, что я значилась студенткой Маджериума, а он – моим ректором. А сейчас вдруг резко перешел на «ты», словно бы что-то изменилось между нами. Или не между нами, а вообще. Изменилось все вокруг, будто сама ситуация не предполагала излишних расшаркиваний и соблюдения этикета.

Вновь напрягла память. И картинка постепенно начала проясняться.

– Помню нападение чащобника. Дыру в ангаре, и как загонщики пытались его усмирить. А потом…

С трудом выудила из памяти смутную картину дальшейших событий. Какой-то странный разговор в столовой. То ли спор, то ли ссора, и неприятное давящее ощущение в груди. Магия, обезумевшей стихией рвущаяся наружу. А потом крыша. Пропавшие гарпии. И…

– О, Всевышний! – воскликнула я, мгновенно сбрасывая одеяло. – Периметр! Периметр пал, и на территорию академии прорвались чудовища из леса. Нужно срочно что-то делать!

Я сорвалась бежать, мигом позабыв о своей слабости и гудящей голове. Сама не знаю, куда и как. Особенно при том, что ноги мои были босые, а на теле не было ничего, кроме закрытой больничной сорочки. Но острое ощущение опасности накрыло с головой, и я просто не могла бездействовать. Я должна была что-то делать. Как-то помочь…

– Стой, стой! Куда? – Капитан Байрон преградил мне дорогу, а госпожа Бронсович мягко усадила обратно на постель.

– Все в порядке. Тебе ничего не угрожает. Ты в безопасности, – уверил профессор Мэдроуз.

– А остальные?

– Остальные тоже. Мы контролируем ситуацию.

Слова ректора заставили немного успокоиться. Я уже не порывалась бежать куда-то, сломя голову, но все же ждала объяснений. Хотелось быть уверенной, что нам действительно ничего не угрожает.

– Но что произошло? Я видела выходящего к полигону чащобника, и, кажется, другие твари из леса тоже прорвались через периметр.

– Все нормально. Они не прорвались к академии, не переживай. – Тон ректора был мягким и успокаивающим. Но я все равно чувствовала, будто он что-то не договаривает. И следующие слова лишь подтвердили эту догадку: – И это пока все, что тебе нужно знать. Сейчас тебе нужен максимальный отдых. Организму необходимо восстановиться после выплеска магии.

– Выплеска магии? – не поняла я.

Я попыталась вспомнить, куда и зачем я эту самую магию выплеснула. В памяти всплыли знакомые руны и белый мелок, зажатый в руке. Неужели мое заклинание сработало?

Но спросить об этом я не успела.

– Возьми, милочка. Этот отвар поможет восстановить силы. – Целительница чуть ли не силком впихнула мне в руки кружку, а затем и подтолкнула к губам, заставив выпить все до дна.

Отвар оказался терпкими и немного противным на вкус. Но на то оно и лекарство, а не леденец. Я поморщилась и отерла губы ладонью.

– А теперь спать! И восстанавливаться! – строго произнесла профессор Магда, толкая меня на подушки и заботливо укрывая сверху одеялом.

– Но… Но я не больная!

Спать не хотелось. А оставаться в неведении не хотелось еще больше.

Однако никто не стал меня слушать. Да и отвар, которым напоила меня целительница, явно обладал каким-то сонным действием, потому как веки очень быстро потяжелели, и я погрузилась в приятную полудрему. Когда вроде и воспринимаешь, что происходит вокруг, а шевелиться или разговаривать вообще нет никакого желания.

– Как только она уснет, проверьте ее ауру еще раз. А лучше сделайте полное считывание организма, – донеслось на грани слышимости, когда мои веки окончательно закрылись. – Создание купола не могло пройти бесследно. И мы должны выяснить, что с ней не так. Чем раньше мы это поймем, тем лучше.

* * *

Не знаю, сколько я проспала. Все было словно в тумане. Я то просыпалась, чтобы попить или принять очередное лекарство, то вновь проваливалась в липкий, глубокий сон. Он пленил накрепко и надолго, лишь изредка давая короткую передышку.

В одно из таких пробуждений я, кажется, даже слышала голоса. Кто-то настойчиво пытался пробиться в мою палату. Но лекари не пускали. В итоге я так и не поняла, кто это был. Явно кто-то знакомый. Кто-то, кто беспокоился обо мне. Слишком уж взволнованным и настойчивым был голос пришедшего.

Но спать вечно я, конечно, не могла. И в какой-то момент окончательно пришла в себя, чувствуя, как ко мне наконец вернулись силы и ясность сознания.

Профессор Магда практически все время была рядом. Для пущей надежности она еще раз считала мою ауру и лишь после этого позволила переодеться в ученическую форму и выйти прогуляться.

Всевышний, не передать словами, как я была рада оказаться вне больничной палаты, избавиться от постоянного наблюдения и пристальной слежки за каждым своим движением и каждым чихом.

Но если от внимания лекарей мне наконец удалось отделаться, то серьезный разговор с ректором был еще впереди. Аластар Мэдроуз ожидал меня у выхода из больничного крыла. И я почувствовала себя неуютно. Кто я такая, чтобы отвлекать ректора от важных дел средь учебного дня?

– Прогуляемся? – предложил профессор и первым двинулся вперед. Я послушно пошла следом. Меня вновь терзали вопросы, и, кажется, сейчас было самое удачное время, чтобы их задать.

– Так что все-таки произошло? Вам удалось восстановить защитные руны? Гарпии вернулись на крышу? К нам больше никто не сунется? – вопросы сыпались один за другим, и я даже не пыталась себя остановить.

– И да и нет, – как-то расплывчато ответил господин Мэдроуз. – Сейчас сама все увидишь.

От целительского корпуса мы двинулись по знакомой дорожке к корпусу загонщиков. Обогнули его, выходя к полигону в задней части здания. У разрушенного ангара копошились люди. Часть проломленной стены уже успели восстановить, и теперь рабочие совместно с магами-стихийниками навешивали на петли огромные распашные ворота взамен почивших старых.

Я озадачилась: сколько дней я проспала, раз за этот срок успели столько отремонтировать? Или когда к делу подключается магия, работа идет не по дням, а по часам?

Узнать ответ на этот вопрос мне было не суждено. Мы минули ангар, и перед нами открылась картина, которую я совершенно не ожидала увидеть.

Я резко затормозила, а потом и вовсе попятилась назад. В легких разом закончился воздух, а все волоски на теле встали дыбом. Сердце подскочило к самому горлу, мышцы напряглись, словно перед решающим броском. Вот только куда бросаться, я никак не могла сообразить. Да и ноги будто приросли к земле, став ватными и непослушными.

Прямо впереди, у самой границы полигона, словно наткнувшись на невидимый барьер, стояли они. Дикие бестиаллии, пришедшие из Зачарованного леса. И все они скалились, ревели, недовольно ворчали. Бросались на невидимую преграду, а порой грызлись между собой. До откушенных ушей и подволакивающихся лап, до летящих во все стороны клоков шерсти и обломанных рогов.

Зрелище было ужасающим. И чем дольше я на это смотрела, тем сильнее меня пронизывал страх.

– Не бойся. Они нас не достанут, – спокойно произнес ректор, стоящий на пару шагов впереди, и миролюбиво протянул мне руку, приглашая следовать за собой.

Я с опаской вложила свою ладонь в его руку и медленно, нехотя, двинулась за мужчиной.

Оснований не доверять Аластару Мэдроузу у меня не было. Да и не скормит же он меня этим тварям, в конце концов. Он и сам рискует, приближаясь к столпившимся вокруг полигона хищникам.

На наше приближение бестиаллии отреагировали усилившимся ревом и нескрываемой агрессией. Она читалась в каждом движении, в каждой напрягшейся мышце и оскаленной пасти. В уставившихся на нас покрасневших глазах. Ближайший к нам волколак с силой оттолкнулся от земли и с утробным ревом бросился на барьер. Я только и успела, что вскрикнуть и испуганно отшатнуться. Волколак врезался в невидимую стену – в месте столкновения появилась едва заметная радужная рябь – и рухнул вниз. Тряхнул ушибленной башкой. Но вместо того чтобы уйти, смирившись с поражением, продолжил атаковать, создавая на поверхности короткие разноцветные вспышки. Остальные бестиаллии – иглогривы, змеезубы, корноухи – делали то же самое. Таранили стену раз за разом в надежде, что прочная преграда наконец-то даст брешь.

– Зачем они это делают? – спросила я.

Помимо страха я испытывала странное чувство жалости к диким зверям. Им было больно, они скулили, разбивали головы в кровь, но все равно продолжали нападать.

– Они обезумели, – сухо сообщил ректор. – Другого объяснения я не нахожу.

– Черная плесень? – догадалась я.

– Думаю, да, – кивнул господин Мэдроуз. – Мы думали, что выжгли всю заразу, но, к сожалению, это не так. Проникший в академию чащобник заражен той же гадостью.

– И что же теперь делать? – выдохнула я. – Как же их вылечить? И уничтожить аномалию? Мы ведь не можем сидеть сложа руки. Червоточина наверняка разрастается.

Я не ждала, что ректор ответит что-то определенное на мои вопросы. Вряд ли за тот короткий срок, что я спала, преподаватели успели что-то придумать. Иначе бы они давно воплотили это в жизнь, и мы бы не стояли сейчас перед сворой обезумевших бестиаллий. Но ректор ответил вообще не то, что я ожидала услышать.

– Признаться честно, меня сейчас больше волнует другой вопрос…

Аластар Мэдроуз сделал несколько шагов вперед, приблизившись вплотную к прозрачной преграде – теперь, посмотрев чуть под углом, я смогла различить легкое мерцание на ее поверхности – и постучал костяшками пальцев по барьеру.

– Что делать с этим?

– В каком смысле? – Я обвела взглядом барьер.

Сейчас он казался мне спасением, без защиты дикие звери давно бы нас разорвали.

– В прямом смысле. Барьер смыкается куполом над всей академией. Мы проверили. В нем нет брешей ни на земле, ни в воздухе.

Я непонимающе дернула головой, силясь понять, куда клонит мужчина. Сейчас мне было ясно лишь одно: если барьер защищает нас и сверху, то никакие багряные кровососы или огромные черные вараги не смогут напасть на академию с воздуха.

– И… Это ведь хорошо? Не так ли?

– Никто не может проникнуть на территорию академии с той стороны. Но и мы, в свою очередь, не можем выбраться наружу.

Ректор оперся на невидимую стену плечом, а волколак на той стороне буквально обезумел. Скреб когтями то самое место, где облокотился мужчина, а потом и вовсе притерся щекой, пытаясь ухватить зубами, но вместо этого оставлял слюнявые следы на прозрачной, словно стекло, поверхности.

– Что, совсем-совсем не можем? – уточнила я, лелея слабую надежду, что мне показалось. Быть может, господин Мэдроуз вздумал немного пошутить? Не может же быть такого, что мы наглухо замурованы в стенах Маджериума?

А меж тем ректор спокойным, буквально будничным тоном продолжил:

– Запасов еды и воды в академии хватит в лучшем случае на пару недель. Все средства связи с внешним миром, в том числе почтовые коробки, не работают. Да, мы совсем-совсем не можем выйти за барьер.

– Ох! – Я все еще не могла поверить в услышанное. – И что же теперь делать? Может, есть какой-то пароль или специальное заклинание, чтобы открыть проход на ту сторону?

– А вот это я хотел спросить у тебя.

– А при чем тут я? – непонимающе моргнула.

– При том, что этот купол создала ты, Изабель.

* * *

– Даже не знаю, Легран, ругать тебя или хвалить.

Мы с капитаном Байроном стояли на том самом злополучном козырьке на крыше здания, откуда я увидела приближающихся к границам академии тварей.

Ректор Мэдроуз на верхотуру со мной не полез, негоже мужчине в его летах и при его статусе лазить по крышам. Зато капитан Байрон был совершенно не прочь «прогуляться». Так что из надежных рук ректора меня передали в не менее надежные руки наставника. А уже спустя несколько минут мы с ним стояли на каменном выступе и дружно пялились на начертанные под ногами руны.

Отсюда открывался отличный вид на академию, полигон загонщиков и граничащий с ним Зачарованный лес. Теперь, при ярком свете дня, я еще острее почувствовала масштаб нависшей над академией угрозы. Хищные бестиаллии буквально облепили защитный периметр. Больше всего их было рядом с корпусом загонщиков, но отдельные группы зверей разгуливали и вблизи корпуса целителей, а за башней менталистов я четко различила двух чащобников, хоть те и пытались слиться с кронами деревьев.

– С одной стороны, если бы не твой купол, даже не представляю, что бы осталось от академии после нападения этих… – капитан кивнул на столпившихся у барьера бестиаллий, – тварей. А с другой стороны… Вот скажи мне, кто учил тебя рисовать такие руны? Вот кто? Руки бы ему оторвать!

Капитан выразительно постучал подошвой ботинка по начертанным на каменных плитах символам. Я опустилась на колени и тронула рукой знакомые знаки. Сомнений не было – их рисовала я. Уж это я помнила. Но никак не ожидала, что из моего заклинания выйдет столь сильное защитное поле. А еще… я с ужасом поняла, что допустила ошибку.

Самый первый знак, тот, что символизирует барьер, – круг в круге. Он был начертан неверно. Внутренний круг полагалось рисовать с разрывом, а внешний цельным. Я же по ошибке или по неосторожности замкнула оба контура. И, по всей видимости, это ошибка стала роковой. Иначе как объяснить тот факт, что купол не выпускает никого наружу?

– Я ошиблась, – произнесла сдавленно. И послюнявив палец, попыталась стереть часть белой надписи. Но, не смотря на то что рисовала я обычным мелком, стереть линию не получилось. Она словно намертво впиталась в камень, став его неотъемлемой частью.

– Не пытайся, – оборвал меня наставник, когда я принялась тереть усерднее. – Мы чего только не пробовали. Руны не стереть и не исправить. Теперь они – часть этого здания и часть Маджериума.

– Но как же так? – Я в сердцах стукнула раскрытой ладонью по каменным плитам. – Должен быть какой-то способ!

– Угу… Найдешь, сразу расскажи, – сарказма в голосе наставника было хоть ложкой черпай.

Впрочем, глупо было ждать от Джеймса Байрона чего-то иного. Он всегда был прямолинеен и никогда не стеснялся в выражениях, даже несмотря на свой статус преподавателя.

С моей же стороны обижаться было и вовсе глупо. Кажется, я вновь создала кучу проблем всем обитателям академии. И, разумеется, я не имела ни малейшего представления, как их теперь решить. Я ведь даже толком не понимала, как мне удалось создать подобное. Я действовала интуитивно, повинуясь страху и желанию защитить обитателей Маджериума. И кажется… перестаралась.

– Ладно, идем. Сейчас ты все равно ничего не сможешь сделать. Для начала тебе надо восстановить потенциал. А потом подумаем. Кстати, – капитан залез на узкий конек и протянул мне руку, помогая подняться, – тебе назначены факультативные занятия по артефактике. Надеюсь, объяснять зачем, не надо. И коли уж заниматься на полигоне теперь… кхм… не так приятно, тренировки по субботам я отменяю.

Я хотела было возразить. Несмотря на все произошедшее, я все еще мечтала стать загонщицей и летать на полночнике, а значит, тренировки мне были нужны. Но решила, что требовать чего-то в данный момент глупо. Да и, в конце концов, никто не запрещал мне заниматься самостоятельно в свободное от учебы время.

Мы двинулись вперед по узкому коньку и только теперь, обернувшись назад, я подумала о том, что не видела на каменном выступе гарпий, да и гнездо с яйцами тоже куда-то пропало.

Я задала свой вопрос наставнику, и тот, обернувшись, хитро прищурился и улыбнулся свойственной ему самодовольной улыбкой.

– Где-где гарпии? А сама не догадываешься? Они ведь стражи.

Я окинула взглядом территорию академии. Маджериум был огромен, и немудрено, что я сразу не заметила облетающих периметр гарпий. Они несли дозор, кружили вдоль невидимой границы, зорко наблюдая за столпившимися у барьера бестиаллиями.

– А яйца? – Если с пернатыми родителями было все понятно, то куда подевалось гнездо, я по-прежнему не представляла.

– А нет больше яиц! – вдруг заявил Байрон, и сердце мое рухнуло в пятки.

– Как нет? – Я сглотнула вязкий ком, вставший в горле.

Неужели они разбились? Не выжили? Или что еще там с ними могло приключиться?

– Ой, Легран. У тебя такое лицо, будто кто-то умер!

Мы как раз дошли до противоположного конца конька, и капитан спрыгнул на ровную площадку возле люка.

Повернулся ко мне, сияя улыбкой.

– Вылупились твои яйца! Вылупились!

* * *

Сегодняшний день можно было назвать днем открытий, и это была бы чистая правда. На меня свалилось столько информации, что мозг едва ли не взрывался, силясь все это переварить. А еще после спуска с крыши я почувствовала разом навалившуюся усталость. Кажется, я явно переоценила свои силы, решив, что после выхода из лазарета с первого же дня смогу прыгать резвой козочкой.

Благо сегодня я могла с чистой совестью прогулять занятия «по причине болезни». А вот прогуливать обед мне настоятельно не рекомендовали. Капитан Байрон взялся лично сопроводить меня до столовой и проконтролировать, как я съем положенную порцию. Мне требовалось восстановить силы, и с этим глупо было спорить.

Вот только стоило оказаться в кругу сокурсников, как я засомневалась в том, что смогу впихнуть в себя хоть кусочек.

Еще в главном холле я заметила, как студенты косятся в мою сторону, как перешептываются за спиной и то и дело бросают любопытные взгляды. Кажется, все вокруг уже были в курсе того, кто создал непроницаемый купол над академией. И я вновь стала предметом всеобщих сплетен.

Заслуженно, конечно. Но кто бы знал, как я устала вечно быть в центре внимания! Как устала от постоянных разговоров и расспросов ребят. Неужели же это кредо будет преследовать меня до самого конца учебы?

А главное, я не понимала, как теперь объясню товарищам, почему они оказались заперты в стенах академии. Они и раньше-то были не в восторге от введения комендантского часа и необходимости оставаться в Маджериуме, пока проводится расследование. А теперь, даже если позволят, мы физически не сможем выйти. Я сама сегодня стала свидетелем того, какой прочностью обладает защитный купол. И ничуть не обманывалась на сей счет.

– Это она, да? Она создала барьер? – донесся до меня громкий шепот, когда мы проходили мимо парочки загонщиков, выходящих из столовой.

– Они все знают? – спросила у наставника, уже и так понимая, какой ответ получу.

– Официального объявления не было. Но ты же знаешь наших адептов. Сплетни тут распространяются быстрее ветра. – И заметив мое приунывшее лицо, капитан дружелюбно похлопал меня по плечу. – Эй, чего нос повесила? Ты теперь героиня!

– Ну это вряд ли! – фыркнула я, совершенно точно не чувствуя себя героиней. Скорее козлом отпущения, на которого спустят всех собак.

– И все-таки я не пойму, почему ты не помнишь, кто научил тебя рунам? – вновь задумался наставник. И тон его голоса показался мне обеспокоенным. – На рунологии вы их еще не изучали, я проверил программу.

Я лишь пожала плечами. Сама не знаю, как так вышло. Я точно знала, за что отвечает каждая руна, но вспомнить, кто научил меня, не могла.

А может, и вовсе никто не учил. Запомнила, когда ходила в лес к меткам защитного периметра. А потом сработала визуальная память. Может ведь такое быть?

– Зуб даю, это был Монтего, – не унимался наставник. – Вечно он летит вперед полночника. О, а вот и он! Легок на помине. Эй, Монтего! – громко позвал наставник, и, проследив за его взглядом, я увидела стоящего возле стола Ская. В руках у него был поднос с исходящими паром тарелками, а значит, парень только собирался обедать.

Скай обернулся на крик. Увидел меня, и его лицо мгновенно переменилось.

Секунда, и он сорвался с места, бросив еду и забыв про сокурсников, с которыми минуту назад что-то увлеченно обсуждал. Он почти что бежал к нам через зал, расталкивая оказавшихся на пути студентов. И резко замер, глядя на меня во все глаза. Ощупывая взглядом с головы до ног, словно со мной могло быть что-то не так. Его взгляд, обеспокоенный, взволнованный, метался по лицу и шее. А учащенное дыхание с шумом вырывалось из груди.

Скай резко подался вперед, будто хотел коснуться меня, но наткнулся на суровый взгляд капитана и замер на месте.

– Как ты себя чувствуешь? – задал вполне нейтральный вопрос, но в его глазах пылала тревога.