Текст книги "Маджериум. Инициация тьмой"

– Деревенщина… – прокомментировал лорд, глядя вслед улепетывающему парню. – Что с него взять?

Я ничего не ответила. Незнакомый адепт и его манеры сейчас интересовали меня меньше всего. Все мое внимание сосредоточилось на пернатых бестиаллиях, достаточно громких и шумных, чтобы за их визгом и перещелкиванием клювами плохо слышать друг друга.

Маленькие гарпии оказались даже более милыми и забавными, чем детеныши чернокрылов. Они совершенно не могли усидеть на месте. Постоянно скакали, распушали хвосты и перья на макушке. Прыгали друг другу на спину, смешно растопыривая неокрепшие крылья.

– Эй, не подходи близко, – предостерег лорд, когда я попыталась приблизиться к птенцам. – Клюв острый, может цапнуть ненароком. Тем более что они сейчас голодные.

– Что, и потрогать нельзя?

– Ну, если хочешь остаться без пальца… – хмыкнул лорд.

Сам же он поставил на черепицу небольшое ведерко с крышкой, которое все это время нес собой, и принялся натягивать резиновые перчатки. Сначала я не поняла, зачем они нужны. А потом Астон открыл крышку, и я увидела густое варево, походящее по консистенции на кашу.

Почему-то я представляла себе, что мы станем кормить детенышей мышами, как когда-то делали с Бернардом и Бетти. А тут такое.

– Они пока не могут переваривать плотные куски мяса, – пояснил Астон. – Слишком малы. Если ты хорошо разбираешься в зоологии, то наверняка знаешь, что в первые дни жизни птицы отрыгивают еду птенцам прямо в рот. Поэтому…

– Поэтому у нас в ведре перемолотая каша?

– Я бы сказал, смесь мясного фарша и злаков.

Астон поправил туго сидящие перчатки и полез рукой в ведро.

Малыши гарпий тут же навострили ушки, загомонили наперебой, видимо, почуяв запах еды.

– Ну-ка, отойди в сторонку.

Я не представляла, как парень станет кормить их, учитывая тот факт, что малыш мог цапнуть за руку. А потом увидела, как лорд аккуратно скатывает кашу в комочки и по воздуху отправляет их прямо в разинутые рты птенцов.

– Хочешь помочь? – спросил он меня и лукаво улыбнулся. – У меня есть запасная пара перчаток.

Я пожала плечами.

Почему бы и нет. Тем более что заклинание перемещения у меня выходило вполне неплохо.

Мы с Астоном принялись кормить пернатых проглотов. Птенцы громко визжали, толкались, будто кому-то могло не достаться еды. Пару раз я испуганно подскакивала, боясь, что кто-то из них кубарем покатится вниз. Но нет, цепкие коготки плотно впивались в бурую черепицу, которую потом наверняка придется латать. Если вовсе не перестилать.

Я покосилась на исцарапанную, местами расколотую черепицу и вновь вспомнила о странном существе, которое видела ночью на крыше здания загонщиков.

Птенцы гарпий были подходящего размера, как раз со среднюю собаку. Но вот незадача, крылья их еще были совсем маленькие, неокрепшие. Все, что могли эти милые существа – это смешно прыгать да истошно вопить, требуя пищи. Но уж точно ни один из детенышей не смог бы перелететь на крышу соседнего здания и вверх ногами висеть на карнизе. А значит, там был кто-то иной.

Вопрос – кто? И как ему удалось пробраться на территорию академии?

Глава 15

В отличие от остальных студентов, которые могли позволить себе отдохнуть на выходных, меня ждали ежедневные занятия по артефактике. А поскольку в воскресенье других дисциплин не было, мы с профессором Магриусом занимались чуть ли не от рассвета до заката, тренируя наполнение магических накопителей, использование рун изменения и преобразования и многое-многое другое, чего и близко не было в программе загонщиков.

Все это должно было помочь мне понять, каким образом я умудрилась создать истинный артефакт, а главное, разобраться, как изменить его свойства или, на худой конец, уничтожить, сняв защитный купол над академией.

– Скажите, профессор, – решила спросить во время небольшого перерыва. При таком огромном количестве магической практики уже к середине занятия я чувствовала себя истощенной. Так что перерывы были просто необходимы. – Скажите, а вы, ну… – Я замялась, будто собиралась спросить о чем-то личном.

– Создал ли я хоть один истинный артефакт? – понял меня с полуслова профессор.

Я подняла на него глаза, лелея в душе крохотный огонек надежды.

– Нет. Не создал, – разочаровал преподаватель.

Я не смогла сдержать тяжелого вздоха. Похоже, во всей академии не было ни единого мага, который бы имел подобный опыт и мог поделиться со мной своими мыслями и знаниями.

– Поначалу собирался, конечно. Как и все артефакторы, в молодости я горел желанием создать нечто необыкновенное. Что-то, что будет долгое время будоражить умы людей. Хотел, чтобы мое имя осталось в истории. Но с возрастом и опытом это желание притупилось. А потом я и вовсе понял, что не готов отдать что-то взамен. Не готов рисковать, не зная, какова будет плата.

Я понурила голову. Профессор Магриус словно озвучил мои собственные мысли. Я ведь не хотела становиться артефактором отчасти по этой причине. Знала, что все будут ждать от меня великих свершений. Но я боялась отдать часть себя. Боялась потерять что-то куда более значимое, чем громкое имя и известность на весь Флеймор.

И теперь я каждый день задавалась вопросом: а что же я все-таки отдала? Неужели действительно воспоминания? Вряд ли. Интуиция упрямо подсказывала, что дело не в них. К тому же я уже успела убедиться, что могу все вспомнить, стоит только захотеть.

Другой вопрос: хочу ли? Я до сих пор так и не дошла до Белой башни. И пока не собиралась, предпочитая пребывать в счастливом неведении.

По окончании занятия я вернулась в родной корпус. По дороге успела всерьез продрогнуть в тонкой кожаной куртке загонщиков, поэтому отправилась не к себе в комнату, а в общую гостиную, где приветливо трещал огонь и можно было согреться горячим чаем.

Здесь, как всегда, было людно. Диванчики вокруг невысокого журнального столика заняли старшекурсники. Рэнкс, Фалкон и Доусли в компании нескольких девушек весело играли в кости. На сей раз, слава Всевышнему, без раздевания. Оно и понятно, на дворе было отнюдь не лето. И хоть в гостиной жарко горел огонь, все равно по ногам неприятно тянуло сквозняком.

А еще в воздухе витал пряный запах вина и терпких специй: гвоздики, корицы и имбиря. Так что не нужно было быть семи пядей во лбу, чтобы догадаться, что пьют старшекурсники из исходящих паром кружек.

Сирена тоже была здесь. Сидела с краю диванчика и со скучающим видом следила за игрой. Вид у нее, как всегда, был недовольный. Девушка нервно качала ногой и то и дело поглядывала на дверь. По всей видимости, высматривала Монтего, который, вопреки ожиданиям, отсутствовал.

Меня не особо волновало, где шатается Скай в такую погоду. Куда больше беспокоили собственные окоченевшие пальцы и неприятное свербящее ощущение в носу. Так что я сразу направилась к огню и протянула вперед озябшие ладони.

Камин дышал жаром, ласкал теплом открытую кожу на лице и руках. И я благодарно прикрыла глаза, постепенно согреваясь.

А потом в носу вдруг нестерпимо засвербело, и я громко чихнула, напугав притаившуюся в дровнице саламандру.

– Будь здорова! – раздалось со спины, и, обернувшись, я увидела входящего в гостиную лорда Шейна.

Тот тоже был в верхней одежде. Вот только вместо кожаной куртки загонщиков на нем было приталенное шерстяное пальто длиной до колен. Лорд смахнул капли влаги с плеча и тоже подошел к огню.

– Ну и погодка. На крыше у стихийников такой ветродуй. Пришлось делать гарпиям воздушный заслон, – пожаловался лорд. А я поняла, что не у одной меня не задался выходной. У кого-то тоже было дел по горло.

Я уже хотела спросить, как они делали этот самый заслон, как вновь чихнула, в последний миг успев прикрыть рот ладонью. И еще раз, и еще, не в силах остановиться.

– Легран, да ты, небось, заболела, – крикнул со своего места Питер и поднял вверх свою кружку. – Иди-ка сюда, нальем тебе лекарство от простуды. – Парень задорно подмигнул.

Я шмыгнула покрасневшим носом и покосилась на предложенный Рэнксом осенний напиток.

Признаться честно, пить я сегодня не планировала. Тем более что меня еще ждало домашнее задание, которое непременно нужно было выполнить до сна. Но, учитывая так некстати начавшийся насморк, мне подумалось, что предложение Питера не такое уж и плохое.

– Погоди. У меня есть кое-что получше, – неожиданно встрял Астон.

Парень полез во внутренний карман своего пальто и достал небольшой холщовый мешочек с травами.

– Это на раз поможет от простуды. И никакого похмелья не будет, – улыбнулся он и направился к пузатому чайнику, на ходу расшнуровывая мешочек.

– С тобой никакого веселья, Шейн! – фыркнул Питер. – Ты прямо как бабка со своими снадобьями.

– Зато они точно помогут, – ничуть не смутился лорд.

Пока парень заваривал горячий напиток, я разместилась в свободном кресле и стянула с плеч влажную куртку. Устроила ее на спинке, чтобы хорошенько просохла.

– Проклятье, где все кружки? – возмутился Астон, заставив меня обернуться.

Парень открывал все по очереди дверцы в небольшом буфете, но никак не мог найти подходящей тары. Видимо, все кружки перекочевали на столик к старшекурсникам.

– Вот, возьми. Тут есть одна нетронутая, – предложила Сирена и с доброжелательной улыбкой протянула лорду чашку. Я даже поразилась такой любезности.

Астон наполнил чашку кипятком и вручил мне душистый травяной напиток, явственно пахнущий мятой и кисловато-сладким шиповником. На вкус напиток тоже оказался весьма неплох.

От первого же глотка по телу прокатилась теплая волна. От самых кончиков пальцев, сжимающих горячую чашку, и до низа живота, осев там приятным согревающим теплом.

Я сделала еще глоток. Покатала пряный травяной вкус на языке. В носу почти перестало свербеть, ладони согрелись, и я благодарно улыбнулась сидящему рядом Астону. Снадобье оказалось поистине чудодейственным. Мышцы расслабились, и я блаженно откинулась на спинку кресла.

Хорошо. Тепло, уютно.

Голова слегка закружилась, словно я ненароком захмелела. Хотя в напитке точно не было алкоголя. Я бы почувствовала.

Заглянула в чашку. Темная жидкость перекатывалась мягкими волнами, и от каждого вращения на поверхности вспыхивало мягкое серебристое мерцание, словно кто-то щедро плеснул россыпь из звезд прямо на поверхность моего напитка.

Серебристые искры завораживали. Казалось, можно смотреть на них вечно, расслабленно откинувшись в мягком кресле, слушая треск камина и ненавязчивую болтовню загонщиков. Но во рту отчего-то стало сухо, и я сделала еще глоток. Потом подумала и допила снадобье до самого дна.

– Спасибо, – благодарно улыбнулась Астону и почувствовала, как он накрыл мою ладонь, лежащую на подлокотнике, своей.

– Согрелась?

– Ага, – кивнула в ответ и вдруг почувствовала, как меня натурально бросило в жар.

Лицо вдруг разом вспыхнуло. А сердце зашлось так быстро, что было готово вот-вот выскочить из груди. Воздух в комнате показался густым и терпким. А от прикосновения чужой ладони ощутимо покалывало кончики пальцев. Но не потому, что я хотела ее отдернуть, скорее напротив, мне захотелось сжать ладонь Астона в ответ.

Желание было таким сильным, что я почти не могла его контролировать.

Но все же я нашла в себе силы отстраниться. Вскочила с места и прижала ладони к горящим щекам.

– Что случилось? – в голосе Шейна чувствовалось беспокойство.

– Ничего. Все в порядке. Просто душно.

Дыхания и правда не хватало. Хотелось вырваться наружу. На свежий воздух.

Или, может, наоборот? Выгнать всех из гостиной и остаться тут одной. Наедине…

Вот бездна! Наедине с кем?

– Мне надо выйти. Я скоро вернусь, – сказала я Астону и быстрым шагом направилась к выходу. Даже о куртке не вспомнила.

Быстро дошла до уборной. Включила кран и плеснула в лицо ледяной водой. Жар немного сошел, но сердце все равно продолжало суматошно биться в груди. В животе как-то странно тянуло, а все тело ныло от напряжения.

Гремлины меня раздери, что происходит?

Если это какая-то болезнь, то у нее очень уж странные симптомы.

Я хорошенько потянулась, размяла шею и кисти рук, пытаясь сбросить странное ощущение. Стало немного лучше, и я закрыла воду. Поглядела в небольшое зеркальце над рукомойником. Помимо разрумянившихся щек и непривычно алых губ, ничто не выдавало моего состояния.

Тем не менее в гостиную я решила не возвращаться, вместо этого отправившись прямиком к себе. Поднялась по лестнице на второй этаж, свернула в знакомый коридор. Светильники тут почти не горели. Но я и так прекрасно помнила дорогу. Ноги сами несли меня вперед, мимо одинаковых серых дверей и потухших магических светильников, о подпитке которых тут, кажется, никто даже не задумывался.

Голова вновь слегка закружилась. Перед глазами поплыло: серые двери слились в одну сплошную полосу. Я вытянула в сторону руку, прикасаясь к холодной шершавой стене.

Странно, раньше я не замечала, что она такая бугристая. Но сейчас чувствовала кончиками пальцев каждую выемку, каждую борозду на неровной поверхности.

Тактильные ощущения словно обострились. Я трогала пальцами все, что попадалось под руку, пока наконец не остановилась у знакомой двери.

Дотронулось до ручки, намереваясь войти, и… Ничего не произошло. Обычно мой ключ-браслет вспыхивал зеленым, и дверь сразу отворялась, но сейчас он не откликался.

Я с силой подергала ручку, но та все равно не поддалась. И браслет странно «молчал».

– Что за ерунда? – На меня нахлынуло острое раздражение, заставившее пнуть дверь ногой.

Стоило это сделать, как створка, словно по волшебству, распахнулась.

– Изабель? Ты что здесь делаешь?

Передо мной стоял Монтего. В мягких тренировочных штанах, низко сидящих на бедрах, и распахнутой рубашке на голое тело. Взгляд сам собой скользнул по полоске обнаженной кожи, и жар, который мне с трудом удалось унять, вернулся в троекратном размере.

Я машинально шагнула в комнату и толкнула дверь, отрезая нас от остального мира.

– Что-то случилось? – Монтего нахмурился, вмиг став серьезным.

– Нет, все хорошо.

Я по-прежнему не могла отвести взгляда от полоски светлой кожи в вырезе рубашки. Взгляд скользнул выше, к выступающему завитку татуировки и крепкой мужской шее. Дальше, на твердый подбородок, тронутый едва заметной щетиной. Остановился на полных губах, сейчас сурово поджатых, словно их обладатель был чем-то недоволен.

Пальцы вновь начало покалывать от нестерпимого желания касаться. И этих губ, и шершавого подбородка. И выемки между ключицами. Почувствовать гладкость его кожи. И упругую твердость мышц.

– Изабель, что ты делаешь?

Я сама не заметила, как сделала это. Теперь моя ладонь лежала на широкой мужской груди, а Скай накрывал ее сверху своей рукой, не давая продолжить мои исследования.

Я перевела взгляд на его лицо. И только теперь заметила, что волосы парня влажные, а на рубашке темнеет несколько мокрых пятен от сорвавшихся капель воды.

– Ты был в душе? – зачем-то спросила я.

– Да. Мы с Драгом охотились. Точнее, пытались, – хмыкнул Монтего, и его хриплый смешок разрядами молний прокатился по венам. – На улице сыро и противно. Я, кажется, насквозь пропах мокрой шерстью.

– Разве? – Мне тут же захотелось проверить.

Я сделала шаг, сокращая расстояние между нами, и втянула запах у его шеи.

Уж чем-чем, а мокрой шерстью от Ская точно не пахло. Пахло чем-то свежим, с нотками терпкого цитруса и уже привычной хвои.

От запаха закружилась голова, и я вовсе приникла к мужской груди, с упоением погружаясь в его свежесть и его тепло.

Всевышний, оказывается, к Монтего так приятно прикасаться.

– Эй… Тебя кто-то обидел?

Я почувствовала его ладонь на своих волосах. Скай мягко погладил меня по голове, потом скользнул на спину, касаясь совсем невесомо, бережно, словно боялся спугнуть. Но даже такие прикосновения рождали странное непривычное томление. Стадо мурашек пробежало от затылка до самой поясницы. Я теснее прижалась к стоящему передо мной парню. Хотелось вжаться в него как можно крепче, прикоснуться в каждой точке, переплести руки, ноги… губы.

– Изабель, ты меня пугаешь… – Вопреки моим желаниям, Скай обхватил меня за плечи и попытался отстранить, с тревогой заглядывая в лицо.

Стоит ли говорить, что я была категорически против?

Сомкнула руки на мужской шее, не позволяя ему отдалиться, и приподнялась на мысочках, становясь еще чуточку ближе.

Теперь я могла рассмотреть каждую черточку, каждый шрамик на его неидеальном лице. Могла пересчитать реснички и крохотные крапинки в серых глазах.

А все, о чем я могла думать: Всевышний, почему он такой красивый?

При всей своей неидеальности – привлекательный до одури. До подкашивающихся коленок и бухающего у самого горла сердца.

Скай замер, тяжело дыша и напряженно вглядываясь в мое лицо. Горячее дыхание опалило щеку и желание коснуться губ стало нестерпимым.

Я не стала сдерживаться. И с наслаждением застонала в его рот, когда Скай ответил на поцелуй. Так же горячо, так же жарко. Потому что хотел этого так же сильно, как и я. В месте сплетения наших губ вспыхнуло маленькое горящее солнце, рассыпало искры перед глазами, осело тянущим теплом внизу живота.

Разум окончательно отключился. Не осталось никого и ничего вокруг, кроме его мягких губ и ладоней, с силой стискивающих талию.

Я зарылась пальцами в короткие влажные волосы, прижалась всем телом, чуть ли не повиснув на мужской шее. Но даже этого было мало. Слишком мало.

Я хотела его всего, без остатка. Прямо здесь и сейчас.

Внутри ворочалось гложущее неудовлетворение, толкающее на самые безумные поступки. На самые смелые слова, которые в другой ситуации я ни за что не произнесла бы:

– Я хочу тебя…

* * *

Скай

Всевышний, как же давно он этого хотел. Как сильно жаждал.

Изнывающие без поцелуев губы наконец дорвались до желанного. Не было никаких сил остановиться, притормозить, подумать о том, почему это вообще, гремлин его раздери, происходит.

При всей холодности, всей отстраненности Изабель в последние дни, сейчас она прижималась к нему, льнула, стонала в его губы так, словно между ними все было по-прежнему. Словно не было той гложущей обиды, потерянных воспоминаний и острой неприязни, от которой Скай сходил с ума.

И он не мог не ответить на ее порыв, выплескивая в этом поцелуе все накопившееся напряжение. Всю боль, злость, тоску последних дней.

А стоило почувствовать под ладонями гладкую бархатную кожу, такие приятные изгибы женственного тела, как мозг напрочь отключался.

– Я хочу тебя, – послышался еле слышный шепот в самое ухо. И Скай подумал, что показалось. Наверняка показалось.

– Что? – переспросил машинально.

– Хочу тебя, – теперь уже громче, увереннее.

И эти слова, произнесенные чуть хрипловатым, непривычно севшим голосом, были самой сладкой музыкой на свете. Но сейчас они подействовали словно ушат холодной воды на голову. Потому что Изабель не могла такого сказать…

И Скай засомневался, а понимает ли она вообще, что делает?

Монтего с трудом разорвал поцелуй, заглянул в девичьи глаза, затуманенные желанием и неприкрытой похотью.

Нет, не понимает… Кажется, она вообще ничего не соображает!

Изабель была сама не своя. Обычно робкая и краснеющая от каждого неприличного слова, сейчас она льнула к нему, терлась, словно кошка, изгибалась в пояснице, выставляя напоказ такие притягательные для мужского взора округлости.

– Изабель, что происходит? Что ты творишь? – Скай через силу отстранился.

– А разве непонятно?

В голубых глазах расширенный до предела зрачок. И совершенно нездоровый блеск. Словно она пьяна. Или находится под действием какого-то дурмана.

Изабель скользнула руками по его груди, ниже, к напряженному животу, ощупывая, наслаждаясь прикосновением. А затем дернула ремень брюк.

Это точно было слишком.

Скай резко перехватил ее ладони. Завел над головой, прижимая к стене.

– Что такое? Ты не хочешь? – обиженно простонала она и надула раскрасневшиеся губы. А раз руки были прижаты к стене, то подалась вперед бедрами, пытаясь прильнуть к его напряженному паху.

От подобной развратной картинки закружилась голова. Разум туманился, и Скаю стоило неимоверных усилий, чтобы не сорваться, не поддаться такому красноречивому приглашению.

– Конечно хочу. Я до одури тебя хочу! Но ты сама не своя.

Разум подсказывал, что в здравом уме Изабель никогда не решилась бы на подобное. Никогда не стала бы предлагать себя. А уж тем более не пыталась бы залезть к нему в штаны.

Что-то было не так. Что-то было неправильно. Она словно хлебнула волшебных грез и теперь изнывала от желания, готовая предложить себе первому встречному.

– Изабель, скажи, что ты пила сегодня?

– А? Что? – Она непонимающе моргнула и попыталась высвободить руки.

– Подумай, ты пила что-то необычное? Или, может, кто-то предлагал тебе странные конфеты?

– Не знаю… не помню… Какая разница?

– Большая! – Скаю пришлось встряхнуть ее за плечи.

Изабель, конечно, возмутилась. Попыталась скинуть его руки, и Скаю пришлось сильнее сжать пальцы. Он знал, что делает ей больно. Но другого способа привести девушку в чувство найти не мог.

– Что ты делаешь? Мне больно. Пусти!

– Отпущу, как только ответишь. Ты пила что-то необычное?

– Ничего необычного, всего лишь снадобье от простуды. Оно пахло душистой мятой и шиповником. И так завораживающе блестело. Переливалось в чашке, словно звездное небо…

Скай разжал ладони.

– Твою мать! Это «грезы»! Кто дал тебе напиток? – требовательно произнес Монтего.

– Да что ты все заладил с этим напитком? – девушка всплеснула руками.

– Изабель, послушай, тебя одурманили. «Грезы» в больших количествах вызывают сильное влечение.

Скорее всего, она его не слушала. А если и слушала, то ни гремлина не понимала из его слов. Но Скай все равно продолжал говорить:

– Вспомни, кто дал тебе напиток? Это очень важно!

Вместо ответа она вновь прошлась пальчиками по его обнаженной груди и игриво прикусила нижнюю губу, заставив Ская зажмуриться и с силой тряхнуть головой. А затем он резко дернул полы рубашки и принялся быстро застегиваться.

– Эй! – Изабель попыталась помешать.

– Ну! Кто? – потребовал Скай настойчиво. – Кто дал тебе снадобье?

– Астон Шейн, – нехотя выдохнула она. – Он боялся, что я забо…

Мгновение, и ярость вспыхнула перед глазами. Застила все вокруг алым. Ударила в кровь неистовым желанием убивать.

Вот же ублюдок! Мерзавец!

– Убью! – прорычал Скай, скидывая с себя женские руки, и ринулся к двери.

– Скай, постой, ты куда?

Кажется, Изабель побежала следом. Ей не стоило за ним ходить. Не стоило смотреть, что он сделает с Шейном, когда достанет его. Но ярость была слишком сильна, чтобы тратить время на уговоры.

Монтего безошибочно почувствовал, где находится лорд. Влетел в гостиную, не видя ничего, кроме своей цели. И сразу, без слов и предупреждений, бросился на соперника, метя кулаком ему в нос.

Раздался противный хлюпающий звук. На обивку дивана брызнула кровь.

Шейн взревел, хватаясь за переносицу. Скай же немедля схватил парня за грудки и швырнул на низкий кофейный столик, так что у того от удара сложились ножки, а вся стоящая посуда с громким звоном покатилась на пол.

– Какая же ты мразь, Шейн! – зло выплюнул Скай и хотел добавить сверху еще несколько ударов.

Но Шейн вдруг опомнился. Приподнялся на локтях и пустил в грудь Ская мощный поток силы, отбрасывая того на добрых пять метров назад.

Вспышка боли пронзила одновременно спину и грудь. Но Скай лишь зло ухмыльнулся.

– Слабак. Не можешь ударить кулаком, так решил пустить в ход магию?

Трусливый поступок Шейна лишь сильнее распалил, заставив мигом вскочить на ноги и с новой волной ярости кинуться на противника.

И его не волновало, что потенциал лорда в разы выше, чем у самого Ская. И что за подобные разборки, когда в ход идет не только грубая сила, но и чары, их обоих могут отчислить. Все это было неважно. Важно было лишь то, что этот мерзавец посмел опоить Изабель. Посмел покуситься на самое дорогое.

Такого Скай не намерен был прощать никому.

* * *

Изабель

Брызнувшая на светлую обивку кровь резко привела меня в чувство. Я словно вынырнула из вязкого тумана, в котором блуждала все это время, и теперь стояла, широко распахнув глаза, не веря в то, что происходит вокруг.

Это было жутко. Страшно. Я словно в кошмарном сне наблюдала, как Монтего и Шейн катаются по полу, осыпая друг друга ударами. Разбивая лица. В кровь сдирая костяшки пальцев.

И если Скай пускал в ход исключительно кулаки, то Шейн не брезговал отвечать магией, от чего трясло всю гостиную разом. Дребезжала посуда, сыпались на пол книги, опасно шатались шкафы. Стулья и кресла летели в голову Монтего, не давая ему ни единого шанса увернуться.

Половина студентов благоразумно сбежала, боясь попасть под раздачу. Остальные кричали и ошалело носились из стороны в сторону.

– Они тут все разнесут! – вопил Доусли.

Рядом кружили Фалкон и Рэнкс, не зная, с какой стороны подступиться. Как разнять двух сцепившихся парней, готовых ни много ни мало поубивать друг друга.

– Прекратите. Вы с ума сошли! – закричала я, пытаясь сделать хоть что-то. Но ни один из них даже головой не повел.

– Отойди! – Рядом неожиданно оказался Питер, дернул меня в сторону, уводя подальше от опасности.

В этот момент в руках Шейна вспыхнул огонь, и мне стало по-настоящему страшно.

Всевышний, не хватало еще спалить гостиную! Неужели он совсем не понимает, что творит?

– Шейн, ты совсем охренел?! – выкрикнул Питер и задвинул меня за спину.

Лорд, разумеется, не ответил, лишь напряженно подался вперед, готовый в любой момент швырнуть в Монтего сгусток огня.

– А чего еще от него ждать? – хмыкнул Скай, ничуть не испугавшись, и тыльной стороной ладони вытер кровь с разбитой губы. – Он только так и может. Грязно. Исподтишка… Сначала подсыпает девушкам «грезы». Потом использует запрещенные заклинания. Ручки-то марать не хочется, да, Шейн? – издевательски посмеялся Скай.

Астон же окончательно вышел из себя.

Огонь потух в его руках, зато сам лорд молниеносно бросился вперед, сшибая Монтего с ног. Повалил того на пол и начал остервенело бить кулаками по лицу и в грудь.

Скай же даже не пытался защищаться. Вместо этого он смеялся. Громко, заливисто, будто во всей этой ситуации было что-то невероятно веселое.

– Почему ты, мать твою, смеешься? – гаркнул Шейн, встряхнув Монтего за воротник рубашки.

– Почему? Хочешь знать почему? – Скай откровенно веселился. – Хоть ты и подсыпал Изабель «грезы», она все равно пришла ко мне. Слышишь? Ко мне! Не к тебе, Шейн. Понимаешь, что это значит?

Несколько мгновений ничего не происходило. Астон прожигал противника взглядом, тяжело дыша и напряженно сжимая испачканные в крови кулаки на белом воротнике. А потом резко отпустил.

– Да пошел ты!

И так же порывисто поднялся и вылетел прочь из гостиной, не утруждая себя ни объяснениями, ни уборкой учиненного беспорядка.

Доусли с Фалконом тут же подскочили к Монтего. Джон протянул руку, помогая другу подняться. От меня не укрылось, как Скай болезненно поморщился, приложив ладонь к правому боку. Из его губы текла кровь, правая бровь была рассечена, а на лице отчетливо наливалось несколько синяков.

Я в замешательстве застыла на пороге, не зная, как реагировать на происходящее.

С ужасом понимая, что все это произошло из-за меня…

– Идем. Не надо тебе на это смотреть. – Питер развернул меня за плечи и настойчиво потащил прочь из гостиной.

Но я все же обернулась и в последний момент поймала взгляд Ская, прижимающего платок к кровоточащей губе. И взгляд этот, полный противоречивых эмоций, заставил мое сердце судорожно сжаться. Да так сильно, что стало трудно дышать.

Я споткнулась на ровном месте, но Рэнкс вовремя успел подхватить.

– Ну все, все. Сейчас отпустит. – Питер по-своему понял мое состояние. – «Грезы» – штука такая… Дурная. Тебе бы сейчас чайку горячего, да выспаться. Но видишь, как они тут все разнесли… Так что обойдемся водичкой. Идет?

Я лишь машинально кивнула, сама не зная, чего хочу.

Внутри все еще блуждало странное напряжение и неудовлетворение. Но вешаться на Рэнкса не тянуло, и это хорошо. Потому что я даже не представляла, как после всего, что я сегодня натворила, буду завтра смотреть в глаза Скаю.

* * *

Астон Шейн подсыпал мне в напиток «грезы».

Именно с этой мыслью я проснулась с утра и тут же застонала в голос, вспомнив все, что произошло прошлым вечером. Странно, но в этот раз память осталась мне верна, сохранив все события в мельчайших подробностях.

И тем не менее произошедшее не укладывалось в голове. Я попросту не ожидала от лорда такой подлости. Наверное, это было глупо и наивно, но я поверила в его искреннее раскаяние, в его добропорядочность. А в итоге вновь оказалась обманута. Наступила на те же самые грабли, хотя твердо обещала себе, что впредь буду осмотрительнее. Все же верна народная мудрость: тот, кто единожды совершил подлость, способен на это вновь. Не стоило забывать об этом.

Но еще сильнее, чем обман Шейна, меня удивил поступок Ская. Нет, не то, что он сломал лорду нос. Это как раз было ожидаемо, вполне в духе Монтего. А то, что он сумел остановиться.

Я прекрасно помнила, как беззастенчиво лезла к нему с поцелуями, как касалась обнаженной кожи, льнула к нему, откровенно предлагая себя. И ведь Монтего хотел этого. Он отвечал страстно и искренне. Целовал жадно, так, словно от этих поцелуев зависела по меньшей мере наша жизнь. И оттого еще более удивительным было то, что он смог остановиться. И остановил меня.

Это не поддавалось объяснению. И я чувствовала, что обязана ему – если не своей честью, то как минимум нормальным отношением.

Эта мысль и повисшая недосказанность между нами мучила меня весь день. Я с трудом смогла сосредоточиться на учебе и, когда занятия наконец закончились, задалась целью поговорить с Монтего. Я не видела его весь день. Ни его, ни Астона Шейна. Видимо, парни зализывали раны после вчерашней потасовки. Поэтому я отправилась прямиком в комнату к Скаю, понадеявшись, что смогу застать его там.

И, как всегда, замерла в нерешительности у знакомой деревянной створки с номером 52.

Но Монтего не был бы хорошим менталистом, если бы не почувствовал мое присутствие. Он открыл буквально за секунду до того, как я поднесла руку к двери.

– Зачем пришла? – кинул довольно грубо и посмотрел на меня из-под сдвинутых бровей.

А я глянула на его лицо и обомлела. Сегодня оно выглядело еще хуже, чем вчера. Синяки и ссадины стали ярко-бурыми. Разбитая бровь распухла, а на губе засохла красная корочка.

– Ты что, не ходил к целителям? – воскликнула я, забыв, зачем вообще пришла к нему.

– Идти к целителям или нет – мое дело.

Скай повел плечами, и я заметила, как он еле заметно поморщился. Потянулся рукой к ребрам, но тут же отдернул, вспомнив, что я рядом.