Текст книги "Маджериум. Инициация тьмой"

Когда я узнала о смерти Эбби, я думала, что ничего хуже уже быть не может. Но нет. Оказывается, может. И, возможно, это было еще не самое дно…

Неожиданный громкий хлопок двери заставил повернуть голову и растереть по щекам мокрые слезы.

В уборную вошла Сирена. Кинула на меня косой взгляд и, брезгливо поджав губы, прошла к рукомойнику. Шум воды заглушил мои всхлипывания.

Мне не хотелось, чтобы одногруппница видела меня такой. А тем более – чтобы она как-то комментировала мой жалкий вид. Поэтому я отвернулась, согнула ноги в коленях и уложила на них руки, прикрывая зареванное лицо.

Шум воды стих. Я ждала, что девушка быстро уйдет и оставит меня в одиночестве. Но шагов было не слышно. Кажется, она не собиралась никуда уходить.

– Знаешь… Меня от тебя тошнит! – зло выплюнула Сирена.

Я подняла лицо и увидела, что девушка стоит прямо надо мной. И взгляд ее был еще яростнее, чем едкие слова.

– Так и будешь сидеть здесь и разводить нюни? Натворила дел и побежала рыдать в уголке?

Я сжала зубы. Слезы по-прежнему катились из глаз. Но я не позволила себе издать ни звука.

– И что он в тебе нашел? Слабачка!

В ее взгляде было столько неприязни, столько ненависти, что меня окатило ледяной волной. Даже слезы перестали катиться по подбородку, застыв в уголках глаз.

– Лучше бы тебя отчислили! Или вовсе не принимали в Маджериум! Загонщица хренова!

Девушка резко развернулась, собираясь уйти. Но в последний момент остановилась. Застыла на пороге, вцепившись в косяк двери.

– Ты хоть знаешь, сколько людей сейчас на тебя надеется? – вдруг глухо произнесла она, уставившись куда-то в пол. – Сколько из них верят, что ты, мать твою, возьмешь себя в руки и прекратишь все это?

Я непонимающе моргнула.

– Что?

– То!

Сирена вернулась обратно, наклонилась и резко дернула меня за рукав.

– Поднимайся! Хватит рассиживаться. Жалеть себя и разводить сопли потом будешь! Там в загоне некормленый драггаст, к которому не может подойти никто, кроме тебя. И Рэнкс с Доусли стерегут твою порцию каши, чтобы ты с голоду не сдохла. Так что давай, живо умылась, собралась и пошла в столовую. Или я тебя туда за волосы приволоку!

Одногруппница была настроена весьма решительно. И я ни на секунду не сомневалась, что, если я не послушаюсь, она тотчас исполнит озвученное.

Я неловко поднялась на ноги, опираясь рукой о стену. Сирена показательно отступила, пропуская меня к рукомойнику.

Пришлось несколько раз плеснуть ледяной водой в лицо, чтобы наконец смыть слезы и хоть как-то освежиться. И все равно из зеркала на стене на меня смотрела жутко растрепанная девица с красным носом и такими же красными глазами. Да еще разодранная кожа на шее воспалилась, и теперь черный знак было видно еще четче, чем прежде. Я приложила холодную ладонь к шее, чтобы унять боль. Надеясь, что покраснение хоть немного сойдет.

Сирена, все это время наблюдавшая за мной со стороны, страдальчески вздохнула и, шагнув ко мне, резко сдернула ленту с моих волос.

– Ты что делаешь? – возмутилась я.

– То, что надо! – огрызнулась она. – Закрой эту несчастную руну волосами, да и дело с концом. Ты как маленькая, честное слово.

Я не стала спорить. Расплела косу и перекинула несколько прядей вперед, прикрывая шею. И под пристальным взглядом Сирены покорно зашагала в столовую.

Парни и правда оставили мне еды. А еще наскребли какие-то остатки и обрезки для Драга. Немного, конечно, всего полмиски, но и это в нынешних условиях было очень щедро.

И разумеется, никто ничего не сказал по поводу моих опухших глаз и красного носа. Да и сами парни выглядели не лучше. Осунувшиеся хмурые лица. Круги под глазами. Кажется, не одна я не спала этой ночью.

– Хреново вышло, – сказал Питер, прерывая гнетущее молчание.

– Хреново – мягко сказано! Где, гремлин их раздери, были эти ищейки? Обеспечили они безопасность, как же! – вдруг вспылил Доусли и подскочил с места, полез в карман и достал оттуда медальон. – Маячки нам выдали. Конечно! Отличная, мать его, защита!

Доусли размахнулся и со всей дури швырнул медальон в стену. Тот жалобно звякнул и отлетел куда-то в сторону.

Я вздрогнула. А сидящий рядом Питер мягко обхватил меня за плечи.

– Да все хороши. Думали, весело прогуляемся по ночной академии. А оно… вон как вышло.

– Правильно. Своей башкой надо было думать, а не полагаться на ищеек, – буркнул Фалкон.

Я потупила взгляд. В отличие от остальных, Скай знал об опасности. Чуткая интуиция никогда его не подводила. Не зря он настаивал, чтобы я отказалась от игры. И если бы я сделала так, как он просил… Всего этого бы не случилось.

Я тяжело вздохнула, чувствуя, как комок слез вновь подступает к горлу.

– Я пойду. Драг ждет. – К счастью, у меня был отличный повод уйти.

– Давай провожу. – Тут же подорвался Рэнкс.

– Не надо. Уж с этим я точно справлюсь сама.

Я подхватила со стола миску и направилась к выходу.

– Изабель, – негромко окликнул меня Питер. – Ты бы это… Зашла хоть к нему.

Парень смущенно почесал за ухом, и говорил он отнюдь не о Драге.

– Хорошо, зайду, – пообещала я.

Драг вылакал миску за считаные секунды. Просто за раз слизнул содержимое большим шершавым языком. А потом тоскливо посмотрел на меня, словно спрашивая, нет ли добавки.

– Прости, мой хороший. Больше нет. – Я виновато пожала плечами. А потом не выдержала и потрепала Драга за ухом.

Раньше зверь не позволял подобного. По крайней мере мне. Но сегодня он даже не думал воспротивиться и вообще вел себя на удивление смирно и покладисто. Словно тоже переживал. Словно чувствовал, что его хозяину сейчас плохо.

Я уткнулась носом в теплую шерсть. Подышала, собираясь с духом. А потом неспешно побрела к корпусу целителей.

И хоть идти я старалась как можно медленнее, но широкие двери возникли передо мной слишком уж неожиданно. Я застыла на месте, не решаясь сделать больше ни шага. Смотрела на узкие высокие окна, гадая, за которым из них находится лазарет.

Я так и не придумала, что скажу ему. Я не знала, что сказать. Что мне жаль? Что это я во всем виновата? Что мне не стоило принимать участие в эксперименте? Что я испугалась до ужаса и не смогла вспомнить ни единого заклинания? Что не смогла защитить себя? Не смогла уберечь его…

Все повторялось. Опять и опять. Я влипала в неприятности, а Скай вытаскивал меня из них. Но если прежде он выходил сухим из воды, то в этот раз нам не повезло. Ему не повезло. И я не знала, как смотреть ему в глаза после случившегося. Точнее, как не смотреть в них.

Я отступила назад, понимая, что не смогу войти в эти двери. Понимая, что Скай не заслуживает жалости. Он будет презирать меня за жалость. А ничего, кроме глубокого душераздирающего сожаления, я сейчас не испытывала. Еще шаг назад. Еще больше пропасть между нами. Я всхлипнула, чувствуя новый приступ истерики. А потом круто развернулась и побежала прочь.

* * *

В итоге всю ночь я промучилась. Угрызения совести не давали уснуть. И наутро я подорвалась с первыми лучами солнца и, глянув на свое заплаканное отражение в зеркале, стала собираться. Несколько раз приложила смоченное в ледяной воде полотенце к глазам, стараясь хоть немного убрать отек с век.

Что скажет Скай, когда увидит мое опухшее от слез лицо?

А потом я вспомнила, что Скай не может видеть, и чуть снова не разрыдалась. Но на этот раз сразу взяла себя в руки.

Сирена права, нытьем делу не поможешь. И сейчас мне как никогда надо быть сильной. Ради себя, ради Ская. Ради всех студентов Маджериума, чья судьба всецело зависит от меня.

До корпуса целителей шла быстрым шагом, не позволяя себе остановиться или замедлиться ни на секунду. Знала, что стоит только дать слабину, как вся моя решимость мигом улетучится.

Сердце гулко билось в груди, а дыхание срывалось. И к тому моменту, как я добралась до лазарета, я почти что задыхалась от бега. Поэтому позволила себе с минуту постоять и перевести дыхание.

В лазарете, как и во всем корпусе целителей, в это раннее время было непривычно тихо и безлюдно. Мои гулкие шаги эхом отражались от стен. Я шла по пустому коридору, по очереди заглядывая в больничные палаты. Ни единого лекаря, чтобы спросить, где разместили Монтего, по пути мне не встретилось. И лишь у дальней палаты, дверь которой была распахнута во всю ширь, я услышала какие-то звуки, выдающие присутствие людей.

Аккуратно заглянула внутрь. Полноватая женщина в зеленом одеянии целителей и с белым передником на груди тщательно заправляла узкую больничную койку.

– Простите. Я ищу Ская Монтего. Не подскажете, где его найти?

– Монтего? – Женщина оторвалась от работы и посмотрела на меня через плечо. – Так он ушел. Как рассвело – так сразу оделся и ушел.

– В смысле ушел? – Я зашла внутрь палаты, скользя взглядом по смятому белью в корзине и остатках лекарств, стоящих на прикроватной тумбочке. – Он же ничего не видит, как он мог уйти?

– Когда загонщиков это останавливало? – хмыкнула она.

Я неверяще потрясла головой. Монтего сбежал из лазарета? Слепой? Раненый?

Он совсем чокнулся?

– У этого так вообще шило в одном месте. Он тут вчера чуть всю палату мне не разнес. Ходил тут, трогал все руками. Разбил пузырек с лекарством. Потом в коридор перебрался. Упорный. Такого ничто не удержит. Так что и хорошо, что ушел! – Целительница в сердцах махнула рукой.

Я же застыла на месте, не зная, как мне быть. Собираясь навестить Ская, я ожидала всего что угодно. Но только не того, что опоздаю. Что он уйдет, так и не дождавшись меня. От этой мысли болезненно сжалось сердце.

Я еще раз скользнула взглядом по небольшой комнатушке, подмечая следы пребывания Ская. В воздухе, помимо привычного запаха лекарств, все еще висел еле уловимый аромат свежей хвои. На прикроватном столике лежали стерильные повязки и ватные тампоны. Стояла кружка, на дне которой остался густой травяной отвар.

Я подошла ближе и присмотрелась к содержимому кружки. А потом схватила ее в руки.

– Что это? – Густой отвар на свету мерцал серебристыми всполохами. Словно кто-то рассыпал звезды на темной поверхности. – Это «грезы»?

– Ну да, «грезы». А что? – не поняла моего удивления женщина.

– Но разве они не запрещены?

– С чего вдруг? – целительница удивилась. – «Грезы» частенько используют в целительстве. Они в разы усиливают действие ментальных заклинаний. Так что хорошо помогают от боли. Ты не знала?

Я непонимающе моргнула.

Помогают от боли? Усиливают действие ментальных заклинаний?

Ну конечно! Заклинание пронто та'ус, снимающее боль, как раз относилось к разряду ментальных. Выходит, Ская поили «грезами», чтобы облегчить мучения?

А теперь, когда он ушел, ему снова больно?

– Нет, не знала. Нам этого еще не преподавали.

– Ну, успеется. Главное, не заниматься самолечением. А то ж если переборщить с дозировкой… – Собеседница проказливо усмехнулась и забрала из моих рук кружку. – Эффект может быть весьма неожиданным.

О каком эффекте идет речь, я, разумеется, догадалась, и развивать тему тактично не стала. Попрощалась с целительницей и поспешила поскорее покинуть лазарет.

В душе поселилось странное смятение. Я шла в корпус целителей с четкой целью, а теперь попросту не знала, как мне быть.

Скай ушел. И я представления не имела, что он теперь обо мне думает. Обижен ли? Злится?

Проклятье! Я не хотела ни того ни другого!

Монтего спас мне жизнь. А я не нашла в себе смелости, чтобы просто зайти и поблагодарить его. И от этого была противна самой себе. Корила себя за трусость и малодушие. И вновь и вновь прокручивала в голове слова Сирены, которая, как и я сейчас, не понимала: что он вообще во мне нашел?

Глава 19

Сегодня у студентов Маджериума случился самый настоящий праздник. На обед подали грибы. После стольких дней на каше и залежавшихся овощах обычные подпятники казались лакомством богов, не меньше.

– Язык проглотить можно! – воскликнул Шелдон и закатил глаза от удовольствия.

Остальные лишь согласно промычали, за обе щеки уплетая свои порции.

Последние дни из-за скудного питания энергии почти не было. Я все время чувствовала усталость и сонливость. А добрая порция белка определенно должна была придать всем учащимся бодрости и сил.

– С ума сойти, где они их взяли? – промычал Брайан, облизывая пальцы.

– Вырастили, – ответила я, припомнив, как целители сажали в перелеске тонкие волокна грибницы. Потом ухмыльнулась и добавила: – На фекалиях полночников.

Ребята тут же перестали жевать. Брайан с опаской посмотрел в свою тарелку.

– Ты уверена?

– Ага.

– Да ладно тебе. – Сидящий рядом Шелдон стукнул Брайана по плечу. – Оно уже сто раз в земле перегнило. Ешь давай. Другого все равно не дадут.

Парень тяжело сглотнул, но потом махнул рукой и стал доедать свою порцию.

– Надеюсь, у нас большие запасы. Вкусно до жути. И не скажешь, что выросло на фекалиях.

– Брайан! – дружно гаркнули на него одногруппники.

Я же задумалась, ест ли Драг грибы. Он все же хищник, вряд ли подпятники входят в его рацион. Но, с другой стороны, кашу вчера он ел. И зеленые стебли алдука, позаимствованные у полночников, сгрыз без всяких вопросов. Значит, и с грибами надо попробовать.

– Охренеть! – вдруг потрясенно выдохнул кто-то за соседним столиком.

– Твою мать! Вы это видите?

Студенты вокруг засуетились, повскакивали со своих мест. И все взгляды устремились к дверям столовой.

Я тоже обернулась, силясь понять в чем дело, выглядывая из-за широких спин парней.

И замерла, потрясенно глядя, как в дверной проем заходит огромный драггаст. Рядом с ним, положа ладонь на один из роговых отростов, шел Скай. На глазах его была белая повязка. Ниже по щекам лучами расходились еще незажившие розовые шрамы. Несмотря на повязку, походка его была твердая и уверенная, словно он прекрасно ориентировался в пространстве.

Ребята спешно расходились в стороны, уступая дорогу. Хоть все и привыкли к присутствию драггаста в академии, увидеть зверя прямо в столовой точно никто не ожидал. Те, кто еще не успел доесть, спешно хватали свои тарелки и старались отойти подальше, словно зверь мог посягнуть на их обед.

Скай с Драгом остановились прямо у стола старшекурсников.

– Монтего, да ты совсем охренел! – возмутился Питер, переводя ошарашенный взгляд со Ская на Драга.

Я кинула косой взгляд на стол преподавателей. Сейчас он был наполовину пуст. Но капитан Байрон и еще парочка наставников были на месте. И все они напряженно и неотрывно следили за зверем. Однако вмешиваться не спешили.

– Мы тут вообще-то едим, а ты притащил сюда эту шерсть!

– Не беспокойся, мы не задержимся, – сухо кинул Монтего и почти в приказном порядке велел: – Принеси нам чего-нибудь.

Питер что-то пробурчал себе под нос, однако же поднялся из-за стола и послушно потопал к раздаточной.

Вот куда-куда, а в раздаточную Драгу точно не стоило соваться. По многим причинам.

Пока Рэнкс ходил за едой, Скай, вместо того чтобы как нормальные люди сесть за стол, привалился к боку драггаста, используя того вместо лавки. Драг даже не шелохнулся, словно это было в порядке вещей. Вместо этого зверь неустанно принюхивался, раздувая широкие ноздри, и внимательным взглядом обводил зал. Пока желтые глаза с вертикальным зрачком не остановились на мне. Задержались на мгновение, обдав волной жара и нервной дрожи, и Драг тут же отвернулся. И клянусь, мне показалось, что зверь обижен. Хотя поводов обижаться у Драга точно не могло быть: пока Монтего был в лазарете, я навещала его и кормила. А вот у Ская…

Я затолкнула эту мысль подальше, пока меня вновь не начали терзать угрызения совести. А тут уже и Питер вернулся. В обеих руках Рэнкс держал по миске с жареными грибами. Драг тут же вскинул голову и предвкушающе облизнулся.

– В какой руке? – решил пошутить Рэнкс, встав прямо напротив невидящего Ская.

– Не смешно, Рэнкс, – грубо бросил Скай и покачал головой. – В обеих! И поставь их на поднос, будь добр.

Я непонимающе хлопнула глазами. Питер и вовсе разинул рот. Но почти сразу нашелся – сгреб со стола один из подносов и водрузил на него тарелки. Скай забрал поднос одной рукой и похлопал Драга по шерстяному боку.

И только теперь я заметила, что кое-что изменилось. Рядом с рунами привязки на роге драггаста виднелся новый знак. Кривой, будто у того, кто его рисовал, тряслись руки. И тем не менее знак был, нарисованный той же краской, что и остальные. И мне оставалось лишь догадываться, что он означает.

Драггаст послушно развернулся, и парень со зверем как ни в чем не бывало двинулись на выход.

– Ничего не пойму… – выдохнул кто-то у меня над ухом, когда Монтего покинул столовую. – Он что, видит?

Меня волновал тот же вопрос. Кажется, он волновал всех собравшихся в столовой загонщиков. Но я не стала довольствоваться догадками. Позабыв про свой обед, метнулась к Питеру. Судя по выражению лица, тот был удивлен не меньше моего.

– Что происходит? Он что, видит?

– Да хрен его знает! – Рэнкс озадаченно почесал затылок. – Я теперь уже ни в чем не уверен.

– Ты не говорил с ним?

Питер отрицательно покачал головой.

– Он закрылся. Пропадает невесть где. На занятиях не появляется. И в комнате его не застать. Не исключаю, что он вовсе поселился с Драгом в загоне.

Я лишь тяжело вздохнула.

– Надо с ним поговорить.

– Надо, – согласился парень. – Но сделать это должен точно не я…

* * *

Питер был прав. Монтего как сквозь землю провалился.

Я не смогла найти его ни в комнате, ни на полигоне, ни в загоне. Впрочем, Драга там тоже не было. А значит, зверь по-прежнему сопровождал Ская. И это было единственное, что хоть как-то меня утешало. С Драгом я могла быть спокойна хотя бы за его жизнь и здоровье. Чего нельзя было сказать о душевном состоянии.

То, что Скай закрылся, было совсем не в его духе. И это могло значить лишь одно – ему сейчас было как никогда тяжело. И он, как настоящий мужчина, не желал перекладывать это бремя ни на кого из друзей. Признаться честно, я даже не была уверена, захочет ли он видеть меня.

И тем не менее я твердо вознамерилась найти его и если не поговорить, то хотя бы поблагодарить за все, что он для меня сделал.

Во время лекции я прокручивала в голове варианты, к кому можно обратиться за помощью. Наверняка кто-то из преподавателей знал, чем занимается Монтего. Можно было сходить к Байрону или обратиться за помощью к магистру Орфиусу. Да хоть к самому ректору.

К слову, последний как раз вел у нас лекцию по общей магии, рассказывая, как правильно рассчитать количество вливаемых чар при сотворении волшбы. Лекцию я слушала вполуха. Благодаря внеурочным занятиям с профессором Магриусом этот материал я уже знала, более того, успешно применяла на практике, точно отмеряя необходимый объем для наполнения учебных накопителей.

Но когда наконец прозвенел колокол, возвещающий о конце занятия, я мгновенно собралась с мыслями и направилась прямиком к Аластару Мэдроузу.

– Вы что-то хотели? – Ректор глянул на меня проницательным взглядом светлых ореховых глаз.

– Да, – кивнула я.

– До свидания, – попрощались проходящие мимо адепты, и мне пришлось переждать, пока сокурсники немного разойдутся.

– Всего доброго, – отвечал Аластар, кивая. И когда поток наконец иссяк, вновь устремил внимательный взгляд на меня.

– Я нигде не могу найти Ская Монтего. Он не появляется ни на занятиях, ни в столовой. Вы не знаете, где он может быть?

Ректор глубоко вдохнул. Его мягкий, всепонимающий взгляд скользнул по моему лицу.

– Догадываюсь, – наконец ответил мужчина, и я нетерпеливо подалась вперед. – Он на днях приходил ко мне. Просил допуск в лабораторию магистра Блейка. Там сейчас работают ищейки и профессор Фаррес.

У меня похолодело внутри. Это точно было последнее место, где я стала бы искать Ская. От жутких воспоминаний о лаборатории со множеством клеток и запертых в них бестиаллий мне стало дурно. Я с трудом заставила себя отрешиться от жутких образов и дрожащим голосом спросила:

– И вы разрешили ему?

– Ну, он был весьма настойчив. – Ректор развел руками. – Я не смог отказать, особенно учитывая… кхм… последние события.

– Но что ему там делать? Он же ничего не видит!

В последнем, к слову, я сильно сомневалась. Да и ректор, как оказалось, тоже.

– Я бы не был в этом так уверен. Дело в том, что… – Мэдроуз оперся бедром о высокую кафедру. – Монтего связал себя с драггастом.

Я сглотнула ком, вставший в горле.

– Что значит связал?

– Это трудно объяснить. К тому же я не загонщик. Это далеко от моей специализации. Но в истории зафиксировано несколько случаев, когда ловцы связывали себя со своими бестиаллиями для более эффективного взаимодействия. Подобное наблюдалось во время Большого Исхода.

– Но ведь это было больше столетия назад.

– Я знаю, – спокойно кивнул ректор. – Тем не менее у нас остались подробные записи. И студенты старших курсов их изучают. Полагаю, что Монтего провернул нечто подобное.

– Ох…

Я не знала, что ответить. Всевышний, да я и вовсе не знала, что думать!

Насколько крепка была их связь? Насколько теперь один зависел от другого? А главное, к каким последствиям это могло привести?

– И что теперь?

– Представления не имею, – честно признался Мэдроуз. – Но одно знаю точно, эта связь теперь с ними навсегда. И если что-то случится с одним, то это непременно отразится на втором…

* * *

Из аудитории я вышла словно пришибленная. То, что рассказал мне ректор, с трудом укладывалось в голове. Но одно я знала точно, мне надо отыскать Монтего и расспросить его обо всем лично. Понять, какие могут быть последствия у этой странной связи.

Вдруг так станется, что не только Драг переймет привычки Монтего, но и Скай в чем-то станет похож на дикого необузданного драггаста?

Но уйти далеко мне было не суждено, в холле главного корпуса царила странная суета. Студенты что-то обеспокоенно кричали, перехватывали друг друга в коридоре и бежали по направлению к залу Знаний.

– Что случилось? – спросила я вслух, удивленно крутя головой по сторонам.

Но никто не ответил, и мне не оставалось ничего, кроме как влиться в поток обеспокоенных студентов, чтобы увидеть все своими глазами.

Толпа вынесла меня как раз к порогу зала Знаний. Я спустились на пару ступеней, подталкиваемая в спину такими же зеваками, и отошла влево, встав на трибунах.

Сначала я не поняла, что происходит. Ребята показывали пальцами куда-то наверх. Не то на раскидистые ветви древа Знаний, не то на прозрачный купол над головой.

Я увидела Шелдона и других одногруппников, стоящих в соседнем секторе трибун и, недолго думая, протиснулись к ним.

– Всевышний! Ты это видишь?! – воскликнул Шелдон, когда я подошла, и указал пальцем наверх. – Листья опадают!

И тут, словно в подтверждение его слов, прямо перед моим лицом по воздуху плавно проплыл золотой листок, опустился к ногам, а я чуть отступила в сторону, стараясь не раздавить его ногой. Перевела взгляд к корням дерева, с трудом выглядывая из-за столпившихся студентов. Там, на расколотых каменных плитах, лежал уже целый ворох листьев, укрывая пол мерцающим золотым ковром.

– Но древо Знаний никогда не сбрасывает листья!

– Оно заболело?

– Мы все умрем? – летели со всех сторон обеспокоенные возгласы одногруппников.

– Ну-ка, расступитесь! – громогласный голос Аластара Мэдроуза заставил адептов отхлынуть от прохода.

Вслед за ректором в зал вошли еще несколько преподавателей, среди которых я узнала и профессора Берроуза, нервно поправляющего очки на переносице.

– Невероятно…

– Такого никогда не было.

– Что это значит?

Так же, как и студенты, преподаватели были взволнованы. Случившееся стало для них такой же неожиданностью, как и для нас.

Ректор спустился к самым корням, подняв в воздух ворох золотых листьев, и дотронулся рукой до шершавого ствола. Как и на занятии, от его руки растеклось теплое желтое свечение, мягко потекло вверх по стволу, разделилось на несколько лучиков, скользнув по ветвям. А потом светящимися дорожками вернулось обратно к ладони, принеся ректору ответ.

По изменившемуся лицу мужчины я сразу поняла, что ответ нам не понравится…

– Черная плесень проникла в грунтовые воды, – хрипло, словно бы не своим голосом, произнес он. Потом резко сжал губы и перевел острый взгляд на коллег. – Срочно, дайте весть во все корпуса, надо перекрыть колодцы, пока никто не отравился.

По залу прокатился ошарашенный вздох десятков адептов. Я прижала пальцы к дрожащим губам.

Если без еды мы еще могли как-то продержаться. Могли экономить, могли вырастить грибы или питательный алдук. То без воды мы точно погибнем.

– Помоги нам Всевышний, – раздался чей-то тихий шепот.

А потом произошло нечто еще более невероятное. Древо знаний зашелестело могучей кроной. Сначала я подумала, что это ветер колышет листья и ветви, но в зале не могло быть ветра. А уж такого сильного тем более. И тогда я поняла, что это качается само древо. Движется, разворачивая могучую крону на сто восемьдесят градусов.

– Аккуратно, пригнитесь! – выкрикнул кто-то неподалеку. Боковые ветви, пришедшие в движение, задевали головы ребят на верхних ступенях трибун.

Я пригнулась, а потом, ведомая напирающей толпой, спустилась еще на две ступени вниз.

Древо поворачивалось вокруг своей оси. И в гигантском стволе, обхватить которое не хватило бы и пяти человек, открылась щель, расширилась, являя полое нутро.

Адепты ахнули, по залу прокатилась волна тихих перешептываний, а потом и вовсе воцарилась тишина. Лишь только натужно скрипели ветви, трещала кора, исполосованная рваными трещинами.

Ректор Маджериума стоял у подножия исполина и неотрывно смотрел на открывшийся проход. А все вокруг замерли в немом ожидании, не сводя глаз с главы академии.

Мужчина что-то коротко бросил стоящему рядом профессору Берроузу и двинулся к расщелине. Но не успел он ступить внутрь, как древо вновь пришло в движение, и проход начал медленно закрываться.

– Почему оно его не пускает? – тихо шепнул Шелдон мне на ухо.

– Не знаю, – так же тихо ответила я.

Аластар Мэдроуз же резко развернулся к залу и заскользил взглядом по толпе студентов, выискивая кого-то глазами.

Лежащие у подножия ступеней листья взвились в воздух. Их закрутил невидимый смерч, подкинул вверх и золотой лентой пустил к трибунам.

Я замерла, до боли вцепившись пальцами в ремень заплечной ученической сумки. И кажется, забыла, как надо дышать. Потому что вереница из золотистых листьев летела прямо ко мне. Шелдон резко отступил в сторону, то же самое сделали и остальные мои одногруппники. И листья закружились вокруг меня блестящим хороводом.

– Мисс Легран, – громко произнес ректор и приглашающе повел ладонью.

Я тяжело сглотнула и на негнущихся ногах спустилась вниз. Сердце грохотало у самого горла, а пальцы, сжимающие сумку, и вовсе свело судорогой.

– Кажется, это приглашение предназначается вам, – произнес господин Мэдроуз, я же недоверчиво покосилась на вновь открывшийся проход в стволе дерева.

– Я должна войти туда?

– Определенно. Древо знаний хочет нам что-то сказать. Точнее, – ректор прокашлялся, – сказать вам.

Я обернулась через плечо. Рядом стоял профессор Берроуз и улыбался мягкой подбадривающей улыбкой, с трибун выжидающе уставились мои одногруппники.

– Но… я не уверена, что у меня выйдет. Что я пойму… – Я колебалась.

Груз ответственности, что все это время и так висел надо мной, кажется, стал во сто крат тяжелее.

– Если древо выбрало вас, то непременно поймете. И, возможно, получите ответы на свои собственные вопросы.

В голосе ректора слышалась непоколебимая уверенность. И все, что мне надо было сделать, – довериться. Его опыту и его чутью.

Я глубоко вздохнула, смиряясь с неизбежным. Сняла с плеча сумку, бросила ее прямо у извилистых корней. И ступила в темное нутро древа Знаний.

* * *

Скай

Драггаст был одним из самых опасных и неуязвимых хищников на всем континенте. Эти животные всегда славились своим феноменальным обонянием и чутким слухом, способным уловить даже шорох полевой мыши. Но вот зрение… Зрение у них было просто отвратительное.

В этом Скаю пришлось убедиться на собственном опыте.

Картинка расплывалась. Узкий сфокусированный зрачок хищника четко выхватывал лишь то, что находилось прямо перед ним, делая объект излишне объемным, выделяющимся. Все же, что находилось на периферийной части зрения, сливалось в сплошное неясное пятно, из-за чего ориентироваться в пространстве было крайне трудно.

С непривычки у Ская кружилась голова. Приходилось давать себе отдых, отключаясь от сознания Драга. Вновь погружаться во всепоглощающую темноту, наполненную лишь звуками и касанием собственных пальцев. В такие моменты Скай привычно брал в руки нож и деревянный брусок, пытаясь на ощупь вырезать хоть какую-то фигурку. Получалось или нет – сказать трудно. Загрубевшие пальцы с трудом различали мелкие детали. С письмом дела обстояли еще хуже. Так что никакого смысла в посещении учебных занятий Скай не видел. Да и не припрется же он в аудиторию в компании огромного драггаста.

Вместо этого Скай часами пропадал в лаборатории Артура Блейка. Изучал его записи и результаты жутких экспериментов.

Не было никаких сомнений – магистр применял на живых существах запрещенные руны изменения, что приводило к необратимой мутации. Та летающая тварь, которую они поймали с Драгом у корпуса целителей, была определенно его рук делом. Так же, как и огромная собаковидная крыса, которую еще раньше Скай и Изабель видели в лесу. В железных клетках было еще много кого интересного: перепончатая жаба, покрытая густым мехом, двуглавая гадюка со смертоносным жалом на хвосте, закаменевший долгохвост, приходящий в движение от громкого звука или прикосновения.

Но отнюдь не всех живых существ коснулись внешние изменения. Некоторые обладали и скрытыми способностями. Какими – им только предстояло выяснить. За решение этой задачки взялся Берлинго Фарес, который проводил в лаборатории чуть ли не больше времени, чем сам Скай. Присутствие преподавателя Ская ничуть не смущало. Единственное, чем они с Драгом были обоюдно недовольны, так это тем, что Фарес категорически запрещал Драгу жрать мутировавших тварей.

Впрочем, Скай подозревал, что запрет его не продлится долго. Когда в Маджериуме закончатся запасы выращенных грибов, профессору, так или иначе, придется пойти на уступки.

Изучение записей Блейка тоже было занятием не из легких. Пришлось приложить немало усилий, прежде чем Монтего нашел удобную позу и угол наклона, при котором буквы и руны, записанные на желтоватых листах, не расплывались и не прыгали бы перед глазами. Перед глазами Драга, разумеется.

И голова от подобного чтения болела еще сильнее, чем от всего остального. Приходилось делать перерывы, выходя на свежий воздух и глядя вдаль, туда, где за прозрачной преградой барьера бесновались дикие бестиаллии. А дальше за их мохнатыми и чешуйчатыми спинами виднелась кромка темнеющего леса.