Текст книги "Маджериум. Инициация тьмой"

Признаться честно, я не думала, что бестиаллия поймет меня настолько буквально. И когда чернокрыл в завершение маневра задел крылом верхушку башни, процарапав черепицу, я испуганно ахнула, и полет в мгновение ока стал неуправляемым.

Мы вновь куда-то рухнули. Раздался жуткий скрежет и звук крошащегося камня. Я зажмурилась, с силой вцепившись в рога полночника, тогда как делать этого точно не стоило.

Благо Скай был начеку. Он буквально оторвал мои ладони от роговых отростов и отвел полночника в сторону, пока зверь не испортил всю черепицу.

Я думала, парень станет ругать меня за то, что не смогла довести дело до конца, что испугалась, потеряв связь с полночником. Но вместо этого он хохотал. Да так громко, что у меня заложило уши.

– Гремлины меня раздери, Легран, я, конечно, знал, что ты слегка чокнутая, но не настолько же, чтобы угробить нас на первом же полете!

– Я случайно, – сдавленно пискнула я.

– Да-да. Случайно попортила крышу менталистам. Лихачка!

В его голосе не было и намека на злость или упрек. Скорее безбашенное веселье и необъяснимая гордость, словно бы я превзошла все его ожидания.

– Что ж, если тебе так не терпится полихачить, предлагаю ускориться. Держись крепче! – крикнул мне в ухо Монтего, и полночник рванул вперед, резко набирая скорость.

Я вновь вцепилась в мужские запястья. Сжала с такой силой, что наверняка останутся синяки. Но в этот момент я меньше всего думала о неудобстве Монтего.

Он проделывал в небе такие кульбиты, что я не успевала сообразить, что происходит. Мы то набирали высоту, то резко падали вниз. Кажется, пару раз земля поменялась местом с небом. А от резких кренов меня бросало из стороны в сторону, грозя выдернуть из седла.

Но когда полночник наконец выровнялся и заметно сбавил скорость, я не верещала от страха и не впала в ступор от шока. Я захлебывалась эйфорией.

Это было прекрасно. Потрясающе! И все, чего мне хотелось, – тут же повторить. Но уже самой.

Конечно, сейчас я была неспособна на подобное. Но от мысли, что когда-то смогу быть так же хороша, как Скай, смогу свободно чувствовать себя в небе и ощущать своего полночника, в душе вспыхивало ликование.

– Пора возвращаться. Уменьшитель веса перестает действовать, – выдернул из мечтаний голос Монтего.

И правда, чернокрылу стало тяжелее, и с каждым взмахом крыльев его все сильнее тянуло к земле.

Монтего направил бестиаллию к корпусу загонщиков, и вскоре мы приземлились на знакомом полигоне. Скай спрыгнул на землю первым. Помог спуститься мне, буквально поймав в свои объятия.

И, кажется, я впервые не возражала.

– Это было потрясающе! – воскликнула я.

Эмоции бурлили внутри, грозя выплеснуться наружу потоком радостного визга. Улыбка никак не сходила с лица. А сердце грохотало в груди как полоумное.

Всевышний, я была так счастлива!

И Скай улыбался в ответ, не спеша размыкать руки на моей талии.

Я сама вывернулась из его объятий, но только для того, чтобы развернуться и радостно обхватить полночника за шею.

– Тихо-тихо. Это уже слишком, – мягко рассмеялся за моей спиной Монтего. – Взрослые полночники не очень-то любят, когда их тискают.

Странно. А мне показалось, что он был совсем не против. И даже одобряюще хлопнул крыльями, взметнув в воздух растрепавшиеся волосы.

Скай на всякий случай накинул на шею животного аркан.

Я же в последний раз провела пальцами по теплой чешуйчатой шкуре и вновь повернулась к парню.

У меня не было слов, чтобы выразить свою благодарность. За все, что он сделал для меня сегодня. И все, что делал раньше.

Теперь я как никогда ясно понимала, что Скай всегда был на моей стороне. Всегда поддерживал меня. Несмотря ни на что. Даже на запреты наставника.

Увы, но я по-прежнему ничего не чувствовала к нему. Но рядом с ним я чувствовала себя счастливой.

* * *

Скай

Ее глаза светились счастьем. Такой незамутненной детской радостью, что невозможно было не улыбаться в ответ. И просто дико, нестерпимо хотелось сгрести ее в объятия и поцеловать.

Это желание поселилось глубоко в груди, жгло раскаленными углями, покалывало кончики пальцев, заставляя невольно подаваться вперед в надежде сократить разделяющее их расстояние.

– Я так счастлива! – выдохнула Изабель и остановила взгляд на его лице.

– Я знаю.

Скай кивнул, всеми силами пытаясь удержаться на месте. Не касаться. Не влезать в ее в личное пространство. Не разрушить все к гремлинам.

Всевышний, хватит ли у него выдержки?

– Нет, не знаешь, – прошептала Изабель и вдруг… потянулась к воротнику свитера и стянула с шеи экранирующий амулет.

Монтего пошатнулся, чудом устояв на ногах. Его накрыло такой мощной волной эмоций, что стало трудно дышать. Чувство полной, всепоглощающей эйфории. Чистого восторга, приправленного перчинкой азарта и непривычного куража.

Эта была та самая Изабель, которая его зацепила. Та, от которой он не мог оторваться. В которую без памяти влюбился.

Она взяла его ладонь и вложила в нее амулет. Сомкнула его пальцы на гладком теплом камне.

– Ты отдаешь его? – Скай неверяще хлопнул глазами.

– Да. Он мне больше не нужен.

– Насовсем?

– Насовсем…

– Почему? – Скай все еще не мог поверить. Происходящее казалось нереальным.

– Потому что я тебе доверяю, – произнесла она серьезно, не отводя взгляда.

Растущий в груди пожар стал нестерпимым. Рвался наружу, сметая все на своем пути. Скай порывисто шагнул вперед. Желание прильнуть к мягким девичьим губам затмило все вокруг. Оно стало жизненной потребностью, необходимостью, словно Скай мог умереть без этого касания.

Но Изабель оказалась быстрее. В последний момент выставила вперед руку, накрывая ладонью его губы.

– Не надо… – прошептала еле слышно, и Скай замер. Как был, всего в нескольких сантиметрах от ее лица. Не разрывая зрительного контакта. Пытаясь понять, есть ли хоть крохотный шанс, что она передумает.

Но на лице девушки не было ничего, кроме сожаления. А ее эмоции разрывало внезапно нахлынувшее чувство вины. И Скай отстранился, поняв все без слов.

– Скай, извини, но я не могу… Я…

Она запнулась, опустила глаза и нервно сцепила перед собой руки.

Скай чувствовал, что Изабель хочет сказать что-то еще. Пытается объясниться. Но ей отчего-то было трудно это сделать.

А чувство вины и сожаления все сильнее ширилось в ее сознании, грозя накрыть самой настоящей паникой.

Что ж, он не собирался ее мучить.

– Я знаю, – произнес Скай, избавляя девушку от терзаний. – Ты все вспомнила.

– Но… – Она тут же вскинулась. – Откуда? Магистр Орфиус рассказал тебе?

Изабель всерьез запаниковала.

– Не обижайся. Он это не нарочно. К тому же я сам догадался. Наше занятие проходило как раз после вашего. И я… Я почувствовал, что ты была у него.

В тот момент, когда Скай ощутил в кабинете магистра Орфиуса еле уловимый запах сладкой сливы и душистого меда, который всегда сопровождал Изабель, он сразу все понял. И, конечно, менталисту не оставалось ничего, кроме как подтвердить догадки Ская.

В тот момент он еще надеялся, что пробужденные воспоминания все изменят. Вернут чувства Изабель. Но в то же время упрямая логика подсказывала, что этого не будет.

А сейчас Скай убедился в этом окончательно, глядя на сожаление, застывшее в прозрачных голубых глазах.

– Я не обижаюсь… И да, я все вспомнила, но… Ничего не изменилось, понимаешь?

– Понимаю. Я предполагал, что так будет. Истинный артефакт взял свое, да? – Скай невесело усмехнулся и отступил еще на шаг. Буквально кожей ощущая, как разрастается пропасть между ними.

– Наверное. – Изабель неуверенно пожала плечами. – Я не хотела этого. И… Прости за то, что я наговорила тебе тогда, в загоне Драга. Просто… Мне было проще найти виновного, свалить все на магию или чей-то злой умысел, чем поверить в то, что я сделала все сама. По доброй воле. Я была неправа.

Теперь уже она вглядывалась в его лицо, ища прощения.

А Скай чувствовал, что больше не выдержит. Почва грозила вот-вот уйти из-под ног, а горло сдавило железными тисками, мешая говорить и нормально дышать.

Все это было слишком… Слишком лично. Слишком болезненно.

Лучше бы она вообще ничего не говорила. Не извинялась. Так было бы проще.

– Мне очень жаль. Правда.

Вот и все, что она могла сказать на прощание.

– Мне тоже.

Вот и все, что он мог выдавить ей в ответ.

Глава 17

Сегодняшнее занятие с капитаном Байроном проходило не на полигоне, а в корпусе стихийников. И да, как я и предполагала, нас ждал тот самый жуткий подвесной мост на высоте четвертого этажа, по которому сегодня надлежало пройти каждому первокурснику.

Внизу же, на песке арены, толпился народ. Тоже студенты, за тем лишь отличием, что облачены они были в синюю форму стихийников.

Насколько я поняла, их занятие шло параллельно с нашим. Высокий грузный профессор в синей мантии как раз проводил инструктаж. И что-то подсказывало мне, в случае падения нас будут ловить именно эти зеленые юнцы. И как раз это было самым страшным…

– Надеюсь, это не первогодки? – Брайан с сомнением покосился вниз. – Не хотелось бы расшибиться в лепешку.

– Кто-то, я смотрю, уже заведомо настроился падать, – пробасил наставник, и Брайан втянул голову в плечи, страшась попасть под горячую руку. – То, что происходит внизу, не ваша забота. У них свой наставник. Ваша забота – вот! – капитан кивнул на мост, который даже без постороннего вмешательства слегка раскачивался на ветру.

От меня не укрылось, как кое-кто из загонщиков боязливо сглотнул. Я и сама была не в восторге от перспективы прогулки на такой высоте. Но в отличие от остальных, я заранее знала об этом испытании. И в моей голове уже зрел план действий. Я отлично помнила наш разговор с Астоном Шейном, когда мы приходили сюда кормить гарпий. И помнила его совет относительно веревочного моста. Чем, собственно, и собиралась воспользоваться.

– Так, кто первый? – громогласно вопросил наставник, и все студенты словно по команде шагнули назад, подальше от края.

Один лишь Сайрус Совейг остался стоять на месте, задумчиво глядя на противоположный конец моста. Он-то первым и попал под раздачу.

– Что ж, Совейг, начинай! – велел наставник, и парень без пререканий двинулся к стартовой позиции.

Капитан Байрон перегнулся через перила и махнул рукой инструктору стихийников, давая знак, что мы готовы. Оттуда махнули в ответ, и началось…

Сайрус Совейг решил взять веревочный мост наскоком. Чуть отошел назад для разбежки и с молниеносной скоростью рванул вперед. Увы, но его тактика себя не оправдала. Пробежать он успел, наверное, метров тридцать, не больше. А затем кувыркнулся вниз и с той же бешеной скоростью полетел к земле.

Одногруппники дружно ахнули и рванули к перилам. Перевесились вниз, убеждаясь, что парень не расшибся.

Слава Всевышнему, тот был цел. Лишь болезненно потирал плечо, которым, по всей видимости, успел удариться.

Инструктор стихийников что-то громко орал, явно выговаривая своим подопечным.

– Ох, и это третий курс… – покачал головой Байрон, явно недовольный результатами синего факультета. Тем не менее велел: – Так, следующий, да пошустрее.

Следующей, как несложно догадаться, пошла Сирена. В отличие от брата, девушка решила не спешить. Двигалась уверенно, но осторожно, шаг за шагом отдаляясь от старта. Но чем дальше она отходила, тем сильнее раскачивался мост от каждого ее шага. Девушка пыталась переждать качку, но это толком не помогало. И в конечном итоге дорожка накренилась так сильно, что Сирена соскользнула вниз.

Надо отдать девушке должное, она успела схватиться за дощечку, повиснув над пропастью на одной руке. Попыталась подтянуться и вскарабкаться обратно. Уверена, если бы мост не крутился так сильно, ей бы это удалось, все же Совейг была весьма сильной и ловкой. Но дощетчатая дорожка кренилась и крутилась как ненормальная, так что в конечном итоге Сирена вслед за братом полетела к земле.

Дальше одногруппники пошли один за одним. И все непременно падали, даже не дойдя до середины пути. Совладать с подвесным мостом, у которого не было ни перил, ни опор, было попросту невозможно. Один из парней даже попытался ползти на четвереньках. Это смотрелось до жути комично, но, увы, не принесло шутнику успеха.

Когда настала моя очередь, я почувствовала, как участилось от волнения сердцебиение. Ладони мигом вспотели, стало жарко. Словно мы стояли не под открытым небом в самый разгар флейморской зимы, а находились в жарко натопленной купальне.

– Давай, Легран, покажи класс! – подбодрил сзади кто-то из оставшихся.

Я шумно выдохнула и с трепещущим сердцем ступила ногой на шаткую опору. Вторую ногу ставить как-то разом расхотелось. Казалось, мост начал шататься даже от первого прикосновения. И да, это оказалось в сотню раз страшнее, чем полет на полночнике.

Но я знала, что страху ни в коем случае нельзя давать власть над разумом. Силой заставила себя не паниковать и очистить сознание, как учил меня магистр Орфиус.

Я была в этом новичком, поэтому мне понадобилось какое-то время.

Одногруппники сзади уже начали нетерпеливо подгонять. И даже капитан Байрон буркнул что-то обидное в мой адрес. Но я их не слушала. Я сосредоточилась на своем дыхании и сердцебиении. А затем на цели – шатком перекидном мостике впереди. Мне всего-то и надо было, что применить к нему заклинание перемещения, но вместо того, чтобы переместить, заставить зависнуть на месте. В точности так, как я делала это с огромным бревном в лесу.

Воспоминание о бревне придало мне уверенности и сил, и я почувствовала, как магия плавно потекла наружу, согревая солнечное сплетение привычным жаром. Чары окутали мост, и вот уже казалось, что ни ветер, ни тяжесть моих шагов не смогут сдвинуть его с места.

Я аккуратно двинулась вперед, стараясь удерживать внимание одновременно и на заклинании, и на собственной плавной поступи. Скользила мысом сапога по деревянным дощечкам, стараясь ни на миг не отрывать ног от опоры.

– Эй, что она делает?

– Так нечестно! – услышала я возмущенный возглас сзади.

– Разве нам разрешено пользоваться магией?

– Ну… – неопределенно протянул капитан Байрон. – Мозгами-то точно разрешено пользоваться. А магией – уже на ваш выбор, – хмыкнул он, лишь придав мне уверенности.

Я продолжала отдаляться от края моста, шаг за шагом приближаясь к середине. Постоянный контроль магического потока отнимал много сил. Да и удерживать одновременно мост, не давая тому сдвинуться с места, и выстраивать собственные движения оказалось ох как непросто. От меня требовалась невероятная концентрация. Это было ново и непривычно. Пальцы начинали дрожать от напряжения. Слабели колени.

Кажется, я успела добраться как раз до середины моста, когда снизу раздался какой-то неясный крик. И я, неизвестно зачем, глянула вниз.

Эта ошибка оказалась фатальной. Высота была просто головокружительная. Стоящие внизу люди казались темными точками. Перед глазами поплыло. К горлу подступила паника, и магический поток прервался. Я потеряла концентрацию. От порыва ветра мост качнулся под ногами. Я попыталась вернуть равновесие, но лишь нелепо взмахнула руками и с громким криком сорвалась вниз.

Падение длилось какие-то жалкие секунды, но у меня словно вся жизнь пронеслась перед глазами. Грудь сдавило тисками, что ни вдохнуть, ни выдохнуть. А затем я сильно ударилась спиной, глухо завыв от боли, прошившей каждую клеточку тела.

– Вот так, отлично. Медленно опускайте на землю, – командовал кто-то неподалеку.

Казалось, я впечаталась спиной в камень, но на деле оказалось, что меня подхватил лишь плотный воздушный щит, а теперь стихийники плавно опускали меня на землю.

Рядом оказался Шелдон и подал мне руку, помогая подняться.

– Неприятно, да? – хмыкнул он, поводя плечами.

Я же наконец смогла вдохнуть. Боль потихоньку отступала. Но в голове неустанно крутился вопрос: если удар об уплотненный воздух был таким сильным, то каково бы было приземлиться на голую землю?

Оставшиеся наверху студенты тоже очень скоро к нам присоединились. И, как несложно догадаться, ни один из них не смог удержаться на шаткой опоре дольше моего.

Капитан Байрон наш успех повторять не стал и спустился на арену по лестнице. Оглядел нас с упреком.

– Ну, даже не знаю, что сказать, – протянул мужчина, обводя нас пристальным взглядом. – Результат, прямо сказать, ошеломляющий!

Он говорил строго и сурово. Но меня разрывало противоречивое чувство, будто наставник попросту смеется над нами.

– Да по этому мосту невозможно пройти!

– Вы видели, как его шатает?

– Это просто нереально, – вразнобой заголосили одногруппники.

– А сами бы вы смогли? – неосмотрительно бросил кто-то, и капитан остро зыркнул в сторону говорившего.

Но быстро смягчился, и лицо его приобрело уже привычное саркастичное выражение.

– На самом деле, вы и не должны были его пройти, – вдруг ошарашил капитан Байрон. – Вы еще слишком зелены для такого испытания. Лишь у Легран отдаленно получилось взять ситуацию под контроль. И то, с концентрацией еще работать и работать.

Наставник кинул беглый взгляд в мою сторону, а я зарделась от неожиданной похвалы.

– Тогда зачем это все? – прозвучал очевидный вопрос.

– Чтобы упасть! Весь смысл именно в падении. Чтобы каждый из вас прочувствовал на своей шкуре, каково это сорваться со спины полночника и расшибиться о скалы. Надеюсь, все в полной мере ощутили прелесть падения? – хмыкнул он.

Ребята закивали, потирая ушибленные спины, руки и ноги.

– Вот! – Капитан наставительно поднял указательный палец вверх. – Смысл занятия не в том, чтобы опозорить вас или посмеяться, смысл в том, чтобы вы поняли каково это – упасть. И никогда не повторили этого в реальности.

* * *

Никогда не думала, что огонь может так сильно трещать. С таким треском ломаются прочные кости. Крошатся в щепки огромные ветки и стволы вековых деревьев.

Сегодня в огне было и то и другое.

И, наверное, мне не стоило приходить. Надо было остаться в своей комнате, в тишине и спокойствии. Но как, если из окон моей спальни было видно кусочек полигона? Отблески огня заревом наполняли небольшое пространство, не давая отгородиться от того, что происходит снаружи.

Чащобника оттащили на дальний конец полигона. Там же и устроили погребальный костер. Помимо загонщиков, столпившихся на безопасном расстоянии от тела, здесь присутствовали еще и стихийники. Именно они направляли магический огонь, сжигая то, что осталось от некогда сильного могучего зверя.

Чащобник не смог побороть черную гниль. И страдания его были долгими и мучительными. Все же прав был Монтего, когда говорил, что смерть бывает милосердной. Наверное, я должна была порадоваться, что наконец все закончилось. И что душа огромного исполина воссоединится с этим лесом, вернувшись в лоно природы.

Но я никак не могла отпустить мрачные мысли, а влажная дорожка, рассекшая щеку, грозила превратиться в целый поток из слез.

Сбоку кто-то подошел и по-свойски обнял меня за плечи. Мне даже головы поворачивать не надо было, чтобы понять, что это Питер. Только он был настолько нагл и бесцеремонен.

– Ну, принцесса, не плачь. Когда провожаешь душу в мир иной, нельзя предаваться унынию. Его ждет перерождение. Чащобник всегда был частью леса. Ею он и останется, даже превратившись в пепел.

Я шмыгнула носом и вытерла рукавом мокрую щеку.

– Ты когда-нибудь перестанешь называть меня принцессой, а?

– М-м-м… Вряд ли! – мотнул головой Рэнкс и улыбнулся.

Способность Питера оставаться собой в любой ситуации порой меня восхищала. Чаще, конечно, бесила. Но сейчас я вдруг ясно поняла, что жизнь продолжается. И смерть одного существа – это порой возможность продолжать жить для другого.

Когда огонь разгорелся сильнее, добираясь до мягкой плоти чащобника, в воздухе повеяло ароматом жареного мяса. Я сглотнула вязкую слюну, скопившуюся во рту. Рэнкс же и вовсе застонал в голос.

– Вот бездна. Жрать-то как хочется!

Остальные поддержали его согласными возгласами.

Мяса мы не видели уже второй день. Питались практически одной кашей и теми корнеплодами, что еще остались в хранилищах Маджериума. Но и эти запасы были не безграничны. И уверена, за крохотный кусочек мяса чащобника каждый сейчас мог бы отдать душу.

Вот только мы отнюдь не были уверены, что это мясо можно есть.

Откуда-то справа быстрой и бесшумной трусцой подъехал Скай верхом на драггасте. Парень поднял руку вверх, давая команду стихийникам, и те потушили огонь. Драг приблизился, припал носом к земле, принюхиваясь. Подошел ближе. Одеревеневшие конечности чащобника превратились в раскаленные красные угли. А от мягкой плоти поднимался густой белый дым и просто восхитительный запах. Но драггаст отчего-то фыркнул и мотнул головой. А потом резко отошел, разом потеряв интерес к добыче.

Скай вновь глянул на стихийников и отрицательно покачал головой.

– Вот гремлины! – ругнулся стоящий рядом со мной Питер. – А я так надеялся, что мне перепадет хотя бы кусочек.

– Оно непригодно для пищи, да? – спросила вслух, хотя и так все было понятно.

Стихийники вновь направили магический огонь на тушу зверя, теперь уже сжигая его дотла.

– Может, драггаст ошибся? – с надеждой протянул один из моих одногруппников, стоящий неподалеку. – Он ведь обнюхал не всю тушу. Вдруг с другой стороны остался кусочек, не тронутый плесенью.

Я обернулась, посмотреть, кто там страдает больше остальных. Но сзади подошел Артур Блейк и со знанием дела произнес:

– Я бы не стал так рисковать. Черная плесень крайне заразна и, как мы успели убедиться, распространяется очень быстро.

Я тут же вспомнила, как магистр Блейк ходил везде со своим чемоданчиком и собирал пробы опасной субстанции. Наверняка он успел изучить черную плесень вдоль и поперек.

– Кроме того, у драггастов просто поразительный нюх. Они способны учуять добычу за милю. И если он не стал притрагиваться к мясу, то и вам не советую. Расстройство желудка – это наименьшее, что вас ждет.

– Но ведь полночники не погибли, когда съели зараженный алдук. И сейчас живы-здоровы.

– Хочешь блевать, как полночники, умник? – грубо кинул Питер.

– Или отправиться в костер вслед за чащобником? – добавил кто-то из старшекурсников.

– Ну, сгнить заживо от куска зараженного мяса вам вряд ли светит, – возразил Артур Блейк. – Когда черная плесень попадает в организм через желудок, либо организм самоочищается, либо происходит интоксикация, ведущая к повышенной агрессии и раздражительности. Подобное вы можете наблюдать каждодневно, – магистр кивнул в сторону защитного барьера.

Дикие бестиаллии по-прежнему стояли с той стороны. На оскаленные морды падали отблески огня, а редкие искры даже перелетали на ту сторону, жаля звериную шкуру. Но твари все равно не отходили. Хотя, надо признать, сегодня они вели себя куда тише и покладистее обычного. Словно картина горящего чащобника повлияла на их агрессию. Словно они понимали, что их может ждать такая же незавидная участь.

– А вот чащобник заразился сразу через плоть. Его одеревеневшие конечности и симбиоз с плетистыми лианами сыграли здесь решающую роль. Его тело начало разлагаться, как превращаются в пепел и пыль сгнившие растения.

Меня передернуло от одного только воспоминания о черной плесени на бугристой шкуре зверя. И я отошла подальше, не желая больше слушать лекции магистра Блейка. В груди ныло от острого чувства несправедливости и беспомощности перед страшным недугом.

Магистр же рассказывал о жутких вещах так спокойно и хладнокровно, словно находился где-то не здесь. Словно смотрел на все с высоты. Как исследователь смотрит на подопытного, не испытывая никаких эмоций. Лишь сверяя факты. Проверяя гипотезы.

– Эй, Изабель, ты куда? – крикнул мне Питер.

– Пойду к себе. Устала, – буркнула я. И уткнувшись носом в меховой воротник куртки, побрела к общежитию.

* * *

Скай

Скай проснулся от голода. Такого сильного и нестерпимого, что желудок скрутило узлом, а желчь подступила к горлу, разлившись горечью во рту.

Скай резко сел на постели и часто задышал, хватая ртом воздух. Попытался вспомнить, что и когда ел в последний раз. И лишь через минуту сообразил, что чувство голода принадлежит не ему. Это был Драг. Его эмоции, его инстинкты, такие сильные, что выдернули Ская из крепких объятий сна.

Монтего мгновенно скатился с кровати, торопливо оделся и, подхватив со стула куртку, выскочил из комнаты. Путь от общежития до загона он знал назубок и мог дойти на ощупь даже в ночной мгле, с потухшими ночниками и фонарями, которые загонщики вечно забывали обновлять.

Скай спешил. Кому как не ему знать, насколько сильны звериные инстинкты. И, конечно, Скай прекрасно понимал, что будет, если Драг выйдет из-под контроля. Он лично поклялся Байрону, что убьет зверя, если тот хоть на мгновение проявит агрессию или не подчинится. И сейчас его питомец был близок к этому.

До загона Скай добрался в мгновение ока. Перескочил через ограду, не тратя времени на засов. Драг нервно расхаживал из стороны в сторону, дергал чешуйчатым хвостом, показывая свое нетерпение. Но, стоило Скаю появиться, как агрессия пошла на спад. Драг выжидающе уставился на своего хозяина.

– Извини. Я не принес тебе ничего. Знаю, ты голодный. Я тоже, – проговорил Монтего, снимая аркан, и ласково потрепал драггаста за ухо.

Драг все еще был под его контролем. Эмоции зверя ясно свидетельствовали, что руны подчинения по-прежнему надежны.

– Пойдем. Поищем с тобой чего-нибудь. Вдруг повезет…

Шансы найти добычу были ничтожно малы. За эти дни они не раз объехали академию. Проверили каждый закоулок, каждую пядь земли, но зверья тут попросту не осталось. Даже птиц и тех не найти. Последнего голубя Скай приманил вчера на рассвете, и Драг заглотил его полностью, не оставив даже перьев. И, конечно, Скай не был настолько глуп, чтобы думать, будто за сутки в пределах периметра появится новая добыча. Разве что Драг примет за добычу кого-то из студентов. Вот это было весьма вероятно…

Они уже с полчаса бесцельно объезжали Маджериум и, кроме скребущихся с той стороны бестиаллий, которые лишь отвлекали от охоты, так никого и не приметили. Скай направил Драга ближе к корпусам, надеясь, что, быть может, во внутреннем дворе им кто-нибудь попадется. Время приближалось к рассвету. В такой час как раз выползают из нор мелкие грызуны и ящерки, и певчие птицы заводят утреннюю трель. Правда вот, птиц по утрам Скай уже давно не слышал…

Однако Драг неожиданно замер. Навострил уши и потянул носом по ветру.

– Ты что-то чуешь? – сразу понял Монтего. – Давай туда!

Драггаста мгновенно охватил охотничий азарт. Подстегиваемый чувством голода, он был силен как никогда. Скай чувствовал это так же ясно, как движение мышц огромного зверя под собой.

Их связь за последние дни стала настолько крепкой, что Монтего порой путался, где его собственные ощущения, а где ощущения хищника. А уж когда их мысли совпадали, то зверь и всадник вовсе действовали как один организм, работая слаженно, дополняя друг друга, как одна рука другую.

На скорости они выскочили к корпусу целителей, и Драг резко затормозил, уставившись на стену здания. В рассветных сумерках мало что можно было разглядеть, но вскоре и Скай заметил тень, отделившуюся от стены.

Эта тень явно была каким-то летающим гадом. Крупным, размером с собаку, не меньше. Большие кожистые крылья хлопали по воздуху, помогая существу перепрыгивать с места на место, цепляясь когтистыми лапами за обвивающий стену плющ.

Монтего сразу вспомнил рассказ Изабель о странном существе, которого она видела на крыше корпуса загонщиков. Похоже, это была та самая тварь.

Драггаст издал угрожающий рык. Тварь ему не нравилась. И он, кажется, был не прочь ею поживиться.

Монтего запустил руку за голенище высокого ботинка, где был припрятан нож. С ножами Скай всегда был на «ты». И деревянные фигурки – далеко не все, что он умел с ними делать.

– Надо подойти ближе. Притаись.

Но зверь и так знал, что делать. Ему не нужны были команды, когда дело касалось охоты.

Крылатая тварь перебиралась по плющу, огибая полукруглое здание корпуса целителей. Драг припал брюхом к земле. Скай – к его холке, почти слившись с песочной шкурой драггаста, и они крадучись двинулись за добычей, выжидая подходящий момент для броска.

Ожидание всегда дается сложнее всего. Когда кажется, что добыча уже у тебя на крючке, но один неверный шаг, один неверный вдох могут все испортить. Могут спугнуть дичь или же заставить жертву и хищника поменяться местами.

Крылатая тварь, висящая на стене, тоже искала пищу. Высматривала что-то в редкой сухой траве, тщательно проверяла густое переплетение плюща.

Скай нашарил рукой монетку в кармане и, прицелившись, кинул в пожухлую траву прямо у подножия каменной стены.

Тварь тут же отвлеклась на шорох. И медленно, озираясь по сторонам, поползла к тому месту.

– Ну же. Еще чуть-чуть. Еще ближе…

Драггаст замер, превратившись в неподвижную статую. Казалось, даже дышать стал реже, чтобы не выдать своего присутствия. Тело же Ская обратилось напряженной пружиной. Нервы звенели, словно натянутые струны. Но ладонь, в которой он сжимал нож, была тверда.

«Давай», – мысленно скомандовал Скай, когда летучая тварь подобралась на расстояние броска.

Драг все понял. Зверь оттолкнулся мощными лапами от земли, и в тот же момент Скай немедля швырнул нож. Острое лезвие пронзило крыло твари. Та пронзительно завизжала и попыталась взлететь. Но порванное крыло кренило тело вбок, не давая набрать высоту.

Драг разогнался и, оттолкнувшись от земли одновременно лапами и длинным хвостом, подпрыгнул и сомкнул челюсти на повисшем крыле.

С этого момента тварь была обречена. Громкий хруст возвестил о переломленной шее. И все стихло.

Скай спрыгнул со спины Драга. Тот крепко держал добычу в зубах, но есть ее не спешил. Словно ждал позволения.

– Она твоя! – Монтего похлопал хищника по загривку, одновременно рассматривая странное существо, зажатое в челюстях.

Никогда прежде Скай не видел подобного. Зверь и правда походил на летучую мышь. Такие же кожистые крылья и большие, словно лопухи, уши, ловящие каждый звук. Но, раздери его бездна, не бывает летучих мышей таких размеров! Так же как не бывает крыс размером с гончую.

Неужели все эти бестиаллии мутировали из-за черной плесени? Или дело в чем-то другом?

И тут Скай заметил нечто необычное. На порванном кожистом крыле еле заметно проступали руны.

– Ну-ка стой!

Пришлось оттеснить драггаста, который уже начал свою трапезу. Зверь недовольно рыкнул, но все же отступил, облизывая перепачканную кровью морду.

Монтего приподнял край крыла, рассматривая начертанные знаки. И нахмурился, без труда узнав в символах руны подчинения.

– Твою мать! – ругнулся сквозь зубы.

Все это ему не нравилось. Ой как не нравилось.

– Извини, друг, но крыло мне придется забрать.