Текст книги "Маджериум. Инициация тьмой"

– Привет, – тихо произнесла я и медленно прошла внутрь.

Сейчас в лаборатории все было иначе. Большинство клеток с бестиаллиями переместили или вовсе унесли. Часть зелий и колб забрали для изучения. А присутствие огромного хвостатого драггаста в таком тесном помещении и вовсе создавало какой-то сюрреалистичный пейзаж. Однако меловая доска, исчерченная запретными рунами и схемами, все еще висела на стене, напоминая о том, что было здесь прежде. Да и свитки с книгами, лежащие на столе, явно принадлежали Артуру Блейку.

По спине пробежали зябкие мурашки, но я мысленно встряхнулась, не давая волю неприятным воспоминаниям. Я пришла сюда за другим.

– Что-то случилось? – тут же напрягся Скай.

Драг смотрел на меня в упор, внимательно изучая лицо.

– Нет. Я просто… просто решила вас проведать. Вот. – Я протянула флягу с водой. Сначала к морде Драга, чтобы Скай мог ее увидеть, а потом аккуратно вложила парню в руки. – Я принесла вам немного воды.

– Откуда? – непонимающе нахмурился Скай, отчего повязка на его глазах пошла складками, и потряс фляжку, проверяя содержимое. – Это твоя порция?

– Нет, не переживай. Свою порцию я выпила. Это сверх того.

Скай задумчиво склонил голову к плечу. Я поглядела на его сухие губы, по которым уже пошли глубокие трещины. В лаборатории было жарко и душно. Пить здесь хотелось в разы сильнее.

– Пожалуйста, выпей. Не заставляй меня умолять. Или отдай Драгу, если ему нужнее. Его вообще кормят? – обеспокоилась я. Дичи в окрестностях совсем не осталось, да и вряд ли Скай теперь мог охотиться.

– Кормят. У них нет выбора. Теперь мы свя… – Скай запнулся, поняв, что сболтнул лишнего.

– Я знаю, что вы связаны.

Я поглядела на кривой знак на роговом отросте зверя. До сих пор не могла понять, как Скай умудрился его нарисовать, да еще так, чтобы не задеть соседние руны. Подобное явно могло кончиться плохо.

– Да, – подтвердил Монтего. – Так что Драга теперь кормят наравне со всеми. А еще ему перепала пара подопытных крыс Блейка.

– Ну хоть какая-то польза, – усмехнулась я, желая хоть немного развеять обстановку, и напомнила: – Пей, ну же…

Скай не стал больше спорить. Открутил пробку и сделал пару жадных глотков из горлышка. Затем протянул остатки мне и подставил сложенные лодочкой ладони.

– Вылей остальное сюда, – попросил он, и я подчинилась.

Конечно, Монтего не мог не поделиться со своим питомцем. Драг с удовольствием вылакал оставшуюся воду из ладоней парня и довольно облизнулся. А затем ткнулся лбом в мое бедро, словно благодаря.

– Мне кажется или он стал гораздо смышленее?

– Так и есть. – Скай потрепал Драга за ухом. – Благодаря ментальной связи он быстро учится.

– Скоро и сам читать научится? – пошутила я, вспомнив, какую картину застала, войдя сюда. А потом уже серьезнее добавила: – Это тяжело?

– Что тяжело?

– Смотреть его глазами?

– Непривычно. И неудобно… Мы только-только навострились различать буквы, – признался Монтего. – И то продвигаемся очень медленно. Его зрение устроено иначе, и мелкие символы попросту скачут перед глазами.

– Так, может, я могу помочь? – пришла в голову отличная идея. – Почитать тебе что-то…

Я потянулась к книге, лежащей за спиной Монтего. Но Скай не дал ее взять, перегородив мне дорогу. Однако я все равно увидела корешок. Этот том был явно посвящен рунам преобразования и изменения. А судя по красному значку с перечеркнутой буквой «с» это издание было засекреченным. Если и вовсе не запрещенным. А рядом лежало множество свитков, исписанных ровным каллиграфическим почерком Блейка. И в них явно не было ничего разрешенного…

По моей спине пробежали мурашки.

Зачем он это изучает?

Я поглядела на кривую руну связи на роге Драга, и сердце заныло от плохого предчувствия.

– Зачем это тебе? – спросила дрогнувшим голосом и поглядела прямо в широкие глаза драггаста, разделенные вертикальным зрачком. – Что ты задумал?

– Это неважно, – ровно произнес Скай и скрестил руки на груди, еще сильнее отгораживаясь от меня.

– Важно. Что ты скрываешь?

– А ты? – вопросом ответил Скай. – У тебя ведь тоже есть секреты, да, Изабель?

Я опустила глаза. Все же Монтего был на удивление проницателен. И, выходит, мне не удалось обмануть его.

Я молчала, до боли кусая губы. Не зная, как мне быть. Что-то подсказывало, если я не откроюсь Монтего, то он ни за что не откроется мне. Меня рвало на части от волнения. Хотелось схватить его за плечи и вытрясти всю правду. Здесь и сейчас. Но я понимала, что не могу ему рассказать. Иначе он найдет способ удержать меня. Не позволит создать новый артефакт, пожертвовав, возможно, самым ценным, что у меня есть.

– Молчишь… Что ж. У тебя есть свои секреты, Изабель. А у меня свои. И, кажется, нам обоим придется с этим смириться.

* * *

Древо знаний почернело. Прежде яркая рыже-коричневая кора стала черно-серой, как остывшая зола. Из древа словно ушли все краски, ушли все соки, оставив пустую безжизненную оболочку.

Хотя почему «словно»? Так оно и было. Живительная влага, сочившаяся по желобам, текла совсем медленно, вяло. А кое-где уже срывались последние капли, знаменуя скорый конец.

– Мы почти закончили.

Сзади неслышно подошел ректор Маджериума, встал за моей спиной, глядя на капающий в чашу сок. Потом повернулся ко мне и протянул небольшой пузырек.

– Вот. Это чернила, которые ты просила. Мы смешали сок древа Знаний с краской для нанесения рун.

Я взяла в руки крохотный сосуд и благодарно кивнула, пряча пузырек во внутренний карман куртки. Потом вновь перевела взгляд на чернеющее древо Знаний.

– Оно умирает, да?

– Да. К сожалению, – подтвердил мои опасения мужчина. – И, боюсь, нам придется его срубить. Сухие ветви уже не восстановятся.

Мне стало грустно. Не думала, что все закончится… вот так. Но впервые я не винила себя. В происходящем был виноват лишь один человек. Тот, кто сейчас с переломанной шеей лежал в одном из ледяных погребов Маджериума.

– Думаю, до конца сегодняшнего дня мы соберем весь оставшийся сок, – сообщил Аластар Мэдроуз, а затем посмотрел на меня своим проницательным взглядом. – Ты готова?

– Да. Готова. Бóльшему я все равно не научусь, так что нет смысла откладывать.

– Ты справишься. Я в тебя верю, – без тени сомнений произнес мужчина. – Единственное, о чем прошу, – не мешкай, когда будешь напитывать руны.

В отличие от остальных, ректор точно знал, что я собираюсь сделать. Я рассказала ему еще вчера. Наедине. Без лишних глаз и ушей. И попросила держать Монтего подальше от меня, когда я буду создавать новый купол над Маджериумом.

– Я точно не уверен, но предполагаю, что при замене прежнего барьера новым возникнет момент, когда мы останемся вовсе без защиты. И мне хотелось бы, чтобы этот промежуток был как можно короче.

– Поняла. Я постараюсь, – пообещала я.

– Хорошо. Будь готова к завтрашнему утру.

Я не успела ничего ответить. С верхних трибун вдруг раздались громкие крики:

– Господин Мэдроуз! Господин Мэдроуз!

Сверху к нам бежал взволнованный смотритель.

– Что случилось?

– Там это… На перроне… Родители! – запыхавшись, проговорил мужчина и схватился за бок.

– В каком смысле родители?

– В прямом! Приехали за своими чадами. Требуют вас! И впустить их на территорию академии. Я пытался объяснить, но…

– Твою ж мать! – выругался ректор и, резко развернувшись, бросился к лестнице. Бьюсь об заклад, я впервые слышала, чтобы господин Мэдроуз позволил себе сквернословить. – Какого гремлина они сюда заявились? Я же велел отменить все поезда и оцепить перрон. За барьером небезопасно!

– Не знаю. Как-то прорвались. Может, машиниста подкупили, а может, и состав угнали. Кто ж их знает. И уходить не хотят, – оправдывался смотритель.

Ректор быстро взбежал по лестнице и широким шагом пересек примыкающий к залу Знаний холл. Смотритель еще сильнее схватился за бок, но, надо отдать ему должное, не отставал. Я тоже, не желая оставаться в стороне, бежала вслед за мужчинами.

В голове крутилась паническая мысль: а вдруг и мои родители приехали в Маджериум? Вдруг им тоже угрожает смертельная опасность?

Мы прошли административный корпус насквозь и оказались у главных ворот.

Увы, но безрассудных смельчаков, что отважились приехать в академию, оказалось не так уж и мало. У прозрачного барьера толпился народ. Все они шумно переговаривались, спорили, перекрикивали друг друга.

– Прошу вас, успокойтесь, не шумите! – первое, что произнес ректор, и поднял вверх ладони, призывая людей к спокойствию. – Здесь небезопасно! Вы должны как можно скорее сесть в вагон и покинуть академию.

– Мы никуда не поедем без наших детей!

– Откройте сейчас же! Вы не имеете права их удерживать!

– Это неслыханно.

– Я буду жаловаться! – летели со всех сторон недовольные крики.

– Ох, Всевышний… – тяжело вздохнул Аластар Мэдроуз и уже громче и увереннее произнес: – Студентов никто не удерживает силой! Мы оказались в чрезвычайной ситуации. За куполом разгуливают десятки опасных бестиаллий. И, находясь на той стороне, вы попросту рискуете быть растерзанными хищниками. Поймите же!

– Так пустите нас внутрь! Дайте убедиться, что с детьми все в порядке!

– К сожалению, я не могу вас пустить. Мы снимем купол лишь завтра. А пока, прошу вас, уезжайте!

Даже несмотря на волевой, менторский тон господина Мэдроуза, никто и не думал его слушаться. Волнение за собственных отпрысков и глупые беспочвенные догадки оказались сильнее здравого смысла.

– Тогда пусть выйдут сюда! – предложил кто-то в толпе. И остальные согласно поддержали.

– Да, позовите сюда моего Гаррета!

– И Оливию Ланкур.

– И Кристофа Панча.

Многочисленные родственники наперебой выкрикивали имена студентов. И шума теперь стало в разы больше, ведь они попросту пытались перекричать друг друга.

И показалось или среди множества голосов я услышала знакомую фамилию?

– Говорю же, это бесполезно! – констатировал и так очевидное смотритель.

– И магией их не утихомирить, – произнес присоединившийся к нам профессор Берроуз. – Чары не проникают сквозь купол.

Тут на пятачок земли у ворот легла тень. Я вскинула голову к небу и увидела кружащего над Маджериумом чернокрыла.

Полночник снизился и приземлился в нескольких метрах от нас. С его спины спешно спрыгнул капитан Байрон.

– Что тут у вас? С северной границы Маджериума сюда движутся бестиаллии. Не меньше десятка!

Я в ужасе округлила глаза.

Зачарованный лес граничил с академией лишь на севере. Он плотно подступал к полигону загонщиков и корпусу целителей, где сейчас и сосредоточилось наибольшее количество опасных бестиаллий. Но у главного административного корпуса и южных ворот академии звери никогда не появлялись.

Выходит… приехавшие на поезде родственники своим шумом и криками привлекли опасных хищников.

– Проклятье! – выругался ректор и подошел вплотную к прозрачному барьеру. – Сейчас же уезжайте! Немедленно! Вы в опасности, – крикнул он как можно громче.

И тут же:

– Изабель? Милая, это ты? – Сквозь толпу к нам пробиралась рыжеволосая женщина в крохотной шляпке с вуалью. И я в ужасе узнала в ней тетю Марту.

Тетушка всегда была куда безрассуднее и смелее моей матери. Будучи вдовой, она свободно путешествовала по всему Флеймору и никогда не видела препятствий на своем пути. Немудрено, что в Маджериум явилась именно она.

Я поспешно бросилась к воротам. Обеими ладонями уперлась в прозрачную преграду перед собой.

– Тетя Марта! Прошу вас, уезжайте. Немедленно!

И одновременно с моим голосом воздух прорезал чей-то раскатистый рев.

Люди разом вздрогнули и повернули головы. И могу поклясться, что земля под моими ногами задрожала.

– Ну что же вы стоите? Бегите!

Но было уже поздно. Справа показалась огромная фигура чащобника. В полтора раза больше того, что напал на академию, проломив стену ангара. И двигался он на удивление быстро, снося на своем пути мелкие деревья и кустарники.

За воротами мгновенно началась паника.

Перепуганные люди расталкивали друг друга, пытаясь пробиться на перрон. Кто-то истерично кричал. Кто-то упал на колени.

А я смотрела на этих людей и понимала, что они не смогут выстоять против диких бестиаллий. Да, возможно, все они были магами, но, судя по простой городской одежде, среди них не было ни военных, ни гвардейцев, ни тем более загонщиков, которые бы знали, как действовать в подобной ситуации. Эти люди были артефакторами, целителями, городскими служащими – не более того. К тому же большинство из них находилось уже в преклонном возрасте. А как мы все знаем, с возрастом магический потенциал лишь убывает. Значит, и сотворить какое-то сильное заклинание никто из них не сможет.

– А ну, разойдись! Я задержу его.

Кажется, я оказалась неправа. Из толпы выскочил рыжеволосый мужчина, весьма молодой и крепкий, а спустя мгновение между ним и бегущим на людей чащобником встала стена огня.

Стихийник! Слава Всевышнему, хоть один!

– Ну же, скорее! К перрону. Я не удержу его долго!

И одновременно с его криком откуда-то издали раздался оглушающий женский визг. И, да не обманет меня зрение, люди ринулись обратно к воротам.

– Драггаст. Там драггаст!

– Два!

– Путь к перрону отрезан, – проносилось из уст в уста.

– Мы можем что-нибудь сделать? – К ректору порывисто подошел капитан Байрон, но господин Мэдроуз лишь сокрушенно покачал головой.

– Вы знаете, через купол не пробиться. Мы не сможем им ничем помочь, – он сказал это так спокойно, так буднично, словно перед его глазами сейчас не разыгрывалась ужасающая трагедия.

И я поняла – он ничего не предпримет. Он смирился с неизбежным, решив, что сделал все, что в его силах.

Вот только я не могла смириться с подобным. Где-то в этой толпе была моя тетя, мать Стефана. И родители других студентов. Я уже потеряла подругу и была не готова потерять кого-то еще. А тем более не желала подобного другим адептам.

– Я могу снять купол! – выпалила решительно, понимая, что глупо ждать завтрашнего дня. Глупо терять время, когда я могу спасти людские жизни. Хотя бы попытаться. – Я сниму его прямо сейчас!

Я хлопнула себя по груди, убеждаясь в наличии бутылька с чернилами во внутреннем кармане, и перевела вопросительный взгляд на ректора. Его глаза задержались на мне на мгновение. А потом мужчина глубоко вдохнул и решительно кивнул, давая добро.

– Срочно соберите всех загонщиков и стихийников. Планы поменялись. Мы начинаем операцию прямо сейчас!

– Но господин Мэдроуз! – вклинился профессор Берроуз. – Мы ждем подкрепление из столицы только завтра. Мы не справимся своими силами!

– Справимся. Придется! – безапелляционно заявил ректор. – Другого выхода у нас нет. – И тут же прикрикнул: – Ну же, шустрее! Каждая минута на счету!

Я кинула последний взгляд на толпу. Увидела краем глаза, как кто-то рисует на земле круг и вязь замысловатых символов вокруг него. А затем, не раздумывая, ринулась к полночнику, на котором прилетел капитан Байрон. Мне нужно было попасть на крышу корпуса загонщиков. Если побегу туда на своих двоих, тут точно успеют сожрать половину приехавших. По воздуху будет куда быстрее.

– Эй-эй, Легран, куда? – остановил меня Байрон, когда я схватилась за ремни седла. – Тебе нельзя!

– Так быстрее всего! – выпалила я, не выпуская из рук ремня.

Уж не знаю, что беспокоило наставника больше: запрет на полеты или то, что в прошлый раз я чуть не угробила и себя, и полночника. Но сейчас он должен был уступить мне. Он был обязан в меня поверить. Так же, как верила я.

– Я справлюсь. Просто поверьте мне!

– Да чтоб тебя! – недовольно выплюнул наставник и отошел, не смея мне мешать. – Но, если свалишься башкой вниз – это твои проблемы, поняла? – крикнул мне вслед.

Я же схватилась за притороченные к седлу стропы и громко скомандовала:

– Варто! Вверх!

* * *

Скай

Драг почувствовал неладное еще до того, как в корпусе загонщиков зазвонил тревожный колокол. Что-то ворочалось внутри, неясное, раздражающее. И это ощущение всецело передалось Скаю, заставив его встать с нагретой постели и сорваться с места.

«Драг, ко мне», – тут же дал мысленную команду Монтего, впопыхах натягивая куртку и высокие ботинки. Если с курткой в полной темноте он справлялся на раз, то с обувью каждый раз подолгу возился, путаясь в шнурках. Вот и сейчас замешкался, заправляя непослушные шнурки за голенища ботинок. Следом сунул туда же короткий нож. Еще один, складной, обосновался в кармане. Интуиция подсказывала, что сегодня они ему понадобятся. А когда в коридоре прозвенел тревожный колокол, собирающий всех загонщиков, Скай в этом убедился.

Еще вчера они отрабатывали план защиты академии на случай прорыва барьера. А сегодня, на день раньше положенного срока, всем объявили тревогу. И означать это могло лишь одно – что-то пошло не по плану.

Скай вышел в коридор и уверенно направился к лестнице. Этот путь он знал как свои пять пальцев, даже до стены дотрагиваться не надо было. Двадцать пять шагов до лестницы. Дальше два пролета по девять ступеней вниз. А внизу Ская уже ждал Драг.

Монтего не стал медлить, сразу запрыгнул на холку к зверю и уже верхом направился к выходу на полигон. Судя по долетавшему шуму, остальные загонщики подтягивались следом. И никто толком не понимал, что происходит. Это было хуже всего. Скай ненавидел действовать вслепую.

Оказавшись на открытом воздухе, он сразу подключился к зрению Драга. Понадобилась пара минут, чтобы сфокусироваться и остановить плывущую перед внутренним взором картинку. С каждым разом это получалось все быстрее и точнее, но все равно недостаточно быстро. И Скай злился из-за вынужденного промедления.

Стоило картинке проясниться, как Монтего сразу заметил причину беспокойства драггаста.

Звери за периметром двигались. Перемещались, словно кто-то решил согнать их с насиженного места.

– Куда это они? – Рядом возник Рэнкс, на ходу крепящий аркан к поясу.

– Представления не имею. Но мне это не нравится. Я еду за ними! – решительно выпалил Скай и повел Драга ближе к барьеру. А дальше прямо вдоль него, следом за бегущими бестиаллиями.

Их явно что-то влекло. Иначе объяснить поведение животных Монтего не мог.

Неужели где-то там, ближе к корпусу целителей или стихийников, в куполе появилась брешь?

От этой мысли внутри все похолодело. Только не сейчас. Они были не готовы. И если стихийники еще могли себя защитить, то неженки целители против диких тварей точно не выстоят.

– Эй, Монтего! – откуда-то слева раздался крик, и Драг повернул голову. И сразу сфокусировал зрение на человеке, усиленно машущем рукой.

Капитан Байрон стоял рядом с наставником в синей мантии и что-то рьяно ему втолковывал.

Монтего в два длинных кошачьих прыжка оказался рядом с ними.

– Что стряслось?

– У главных ворот. Приехали. Всей толпой. Родители. Чтоб их гремлин разорвал! – капитан говорил коротко и рвано, а грудь его часто и сильно вздымалась, выдавая недавний бег.

– Но все бестиаллии движутся туда! – пронеслась внезапная догадка. – Их попросту разорвут.

– Вот именно! Надо помочь! Отправляйся к воротам. Сделай, что сможешь.

– Но купол… – Скай не успел договорить.

– С куполом уже работает Легран. Она его починит. Я надеюсь, что починит.

Внутри все сжалось, и Скай безотчетно повернулся назад, туда, где возвышалось четырехугольное здание корпуса загонщиков.

– Она уже там? Наверху? Одна? – вырвалось безотчетно, а горло сдавило паникой.

Хоть Изабель и не говорила ему, как собирается исправить неверное заклинание, но Скай не был дураком, чтобы не понять. И, пожалуй, сейчас Изабель находилась в не меньшей опасности, чем все те люди, столпившиеся у главных ворот Маджериума. Вот только в отличие от них, Скай не мог ей ничем помочь. Все, что мог, он уже сделал.

Оставалось лишь надеяться, что этого будет достаточно.

– Сигнал тревоги подали во всех корпусах? – последнее, что спросил Монтего, прежде чем ринуться на выручку. Драг уже нетерпеливо перебирал лапами, готовясь к прыжку.

– Да, разумеется. Менталисты и артефакторы тоже предупреждены. Пусть от них и нет прока…

– Я бы так не сказал, – возразил Скай, и в тот же миг драггаст бросился вперед.

* * *

Изабель

На сей раз не было ни волнения, ни колебаний. Лишь четкая цель, стоящая перед глазами. И когда я схватилась за рога полночника, чтобы посадить его на узкий козырек корпуса загонщиков, зверь даже не дернулся. Четко спланировал на каменный выступ и послушно замер, позволяя мне без проблем спешиться.

– Все, теперь лети. – Я толкнула полночника в бок. – Вейс! Вниз.

Полночник задрал голову, издавая высокий горловой рокот, а потом ударил крыльями и слетел с козырька.

Я быстро осмотрелась. Найти глазами руны периметра не составило труда. Они были на прежнем месте. Я опустилась на колени рядом со знаками и выудила из внутреннего кармана бутылек с чернилами. И только теперь подумала о том, что у меня нет с собой писчей палочки. Быстро огляделась по сторонам в поисках чего-нибудь подходящего.

Благо с тех пор, как тут было гнездо гарпий, на козырьке осталось много мусора – мелких веточек и соломы. Я схватила подходящую жесткую соломинку, обломала ее до нужного размера и несколько раз прихватила зубами кончик, делая его мягким и гибким.

За неимением лучшего и так должно сойти.

Когда я окунула палочку в чернила и занесла над рунами, сердце билось в груди как сумасшедшее. Я не видела, что происходит внизу, но слышала доносящиеся с полигона шум и крики. Видимо, загонщики успели заметить, что с бестиаллиями творится неладное. Надеюсь, к тому моменту, как купол прорвется, они будут готовы отразить возможную атаку.

Впрочем, мне было некогда об этом думать. Каждая минута промедления могла стоить чьей-то жизни.

Я дважды глубоко вздохнула, успокаивая трясущиеся руки, и удобнее перехватила соломинку. Учитывая, что писала я чем попало, руны выходили на удивление ровными. Разве что окунать соломинку в краску приходилось вдвое чаще обычного. Но в итоге спустя пару минут на сером камне чернели до боли знакомые символы. Я еще раз пробежалась глазами по линиям, убеждаясь, что все верно. И закрыв пробку на чернилах, поднесла раскрытую ладонь к знакам.

Сила толкнулась в груди сразу сильно. Напористо. Несмотря на холодную зимнюю погоду, мне стало жарко от маленького солнца, разгоревшегося в груди. Я прикрыла глаза, чтобы не отвлекаться ни на что постороннее, постаралась абстрагироваться от криков, доносящихся снизу. И нарисовала перед внутренним взором защитный купол.

Сила текла быстро, мощно, сотрясала тело, отчего меня заметно шатало. Пришлось упереться свободной рукой в каменный пол в поисках устойчивости.

Две первые руны напитались быстро и без особых сложностей, вспыхнув под моей ладонью ярким голубым свечением. А вот третья – руна бесконечности – тянула слишком много сил. Я чувствовала, как магия утекает сквозь пальцы. Опустошает меня, грозя оставить лишь выпитый до дна сосуд.

Впрочем, я знала, что так будет. И что помимо полного магического резерва придется отдать что-то еще. И каждая секунда, каждая частичка утекающих чар лишь приближала этот миг.

Я была готова к этому. Единственное, с чем я была не согласна, – чтобы кто-то другой решал, что мне отдать взамен. Я больше не хотела терять свои чувства, терять воспоминания, не хотела ранить тех, кто был мне дорог. Все мои мысли, все мои чувства были только моими. За эти краткие несколько дней я успела понять: нет ничего дороже теплых человеческих отношений. Нет ничего дороже преданности, дружбы, любви. И уж если мне суждено пожертвовать чем-то, то пусть я лучше останусь калекой, пусть отдам свою жизнь во благо высшей цели. Но не потеряю ни капли того, что действительно важно. Того, что делает меня мной.

Сил осталось совсем немного. Колени дрожали, руки ослабли. Я израсходовала почти весь свой резерв. Но мне все же удалось достать из-за голенища сапога короткий складной нож. Я носила его с тех пор, как на меня напал Артур Блейк. Хоть угрозы больше не было, но после того случая мне претило оставаться безоружной.

И вот сейчас он пригодился.

Я высвободила короткое лезвие и поднесла нож к пульсирующей на запястье венке. Всего одно движение – и все будет кончено. Я чувствовала, для закрытия контура нужно совсем немного. Возможно, я даже потеряю не так много крови. Если только не отключусь, как в прошлый раз, и не останусь умирать тут в одиночестве.

Я тряхнула головой, стараясь не думать о плохом. Иначе не решусь.

Надавила лезвием на мягкую кожу, готовая к последнему рывку. И вдруг…

– Изабель, стой! – знакомый голос заставил меня повернуть голову.

Я так сосредоточилась на рунах и собственных ощущениях, что не замечала, что происходит вокруг.

А вокруг бушевал штормовой ветер. Кружил поднятую в воздух солому и мелкие веточки. Подбрасывал каменную крошку. И заставлял пригибаться к земле идущего ко мне человека, в котором я без труда узнала Стефана.

Кузен буквально дополз до меня, цепляясь руками за каменную кладку. А затем накрыл рукой мою ладонь, держащую нож.

– Не надо. Не делай этого! – сказал он, и в глазах его стояла мольба.

– Но иначе нельзя. Контур не закроется! – крикнула я, стараясь перебить шум ветра.

– Закроется! Я помогу!

Стефан вытащил из кармана грифель и принялся рисовать руны на собственной ладони. Я лишь непонимающе моргнула. Часть знаков была мне знакома, и видела я их на поверхности накопителя.

Но ведь Стефан не накопитель. Он живой человек. Разве это сработает?

– Что ты задумал?

– Я поделюсь с тобой магией, – уверенно ответил брат.

– Что? Но… Ты уверен? Ты делал подобное раньше?

– Не делал. Но должно получиться. – Он закончил последний знак и накрыл мою руку, лежащую на камне, своей ладонью. – Доверься мне!

И в тот же момент мое тело пробило острым потоком силы. Словно кто-то пропустил через наши руки разряд молнии, срастив их, сплавив друг с другом. И даже если бы мы захотели, мы не смогли бы разорвать прикосновение.

Кажется, я закричала. Магия вокруг била с такой силой, что, казалось, нас сейчас оторвет от каменного выступа и швырнет прочь, как безвольных кукол. Но вот ладонь, лежащая на рунах периметра, словно приросла к шершавому камню. А сами руны пылали под пальцами раскаленными жаркими углями.

Волосы хлестали по лицу. Мелкая каменная крошка, висящая в воздухе, резала глаза. А потом картинка и вовсе поплыла, смазавшись в неясный хоровод из неба и земли.

Я до последнего пыталась сохранить ясность сознания. Пыталась удержаться на тонкой грани и не рухнуть в пучину хаоса. Но меня засасывало в него, затягивало все глубже и глубже, словно где-то открылась мощная воронка. Сознание ускользало, как вода сквозь пальцы.

Последним, что я увидела, прежде чем все погрузилось во тьму, была радужная рябь сомкнувшегося над головой защитного купола.

* * *

Скай

Их было много. Слишком много, чтобы отбиться. И с каждой минутой количество опасных бестиаллий все увеличивалось, грозя подмять под себя стоящих за пределами защитного купола людей.

Те каким-то образом умудрились создать свой собственный круг – все же маги-артефакторы в рядах родителей еще что-то помнили. Но их потенциала явно не хватало. Тонкий щит трещал по швам, и единственной надеждой на спасение было перетащить людей на эту сторону.

Драг нетерпеливо перебирал ногами. Шипы на его загривке встали дыбом и не пропороли Скаю задницу только благодаря прочному седлу с нашитой снизу металлической пластиной. Зверь рычал и скалился. Все его тело, словно туго скрученная пружина, было готово к немедленному броску.

Со стороны корпуса стихийников шло подкрепление. Господин Мэдроуз спешно раздавал указания, велев выстроить вдоль барьера стену огня. Они должны были пропустить внутрь людей, но не дать проникнуть опасным бестиаллиям. Но Ская эти указания не касались, он не был стихийником. У него была другая задача – прикрывать тыл, пока люди отходят в безопасную зону.

Ожидание казалось бесконечным, и, когда защитный купол пошел едва заметной рябью, стремление сразу броситься вперед чуть не сыграло с ним злую шутку.

– Подождите! Еще рано, – раздался сзади громкий голос Аластара Мэдроуза. – Сейчас!

Купол лопнул в один миг, разорвавшись, словно радужный мыльный пузырь. Драг прыгнул вперед, перемахивая сразу через несколько людских голов. Приехавшие горожане ломанулись вперед, стремясь под защиту стен академии. Даже не оборачиваясь, Скай знал, что в воротах происходит самая настоящая давка.

Озверевшие твари бросились следом – тонкий щит артефакторов треснул сразу же, как лишился подпитки. Незнакомый маг, сдерживающий их все это время, обессиленно упал на каменную брусчатку. Скай не был уверен, что он сможет когда-нибудь подняться. Но и оставить его на растерзание хищников не мог.

– Альмарес! – Парализующие заклятье сорвалось с пальцев, подкосив ближайшего волколака, нацелившегося на неподвижное тело артефактора.

Второго Драг попросту снес своим огромным хвостом, и по воздуху прокатился жалобный звериный визг. А потом оборвался, когда Драг впился клыками в тонкое горло, покрытое серой шерстью.

Скай чувствовал его азарт, первобытный охотничий инстинкт, многократно усилившийся от запаха свежей горячей крови. Драг был голоден, зол. И, вторя его желаниям, в жилах Монтего разлилась огненная лава, толкая на самые безрассудные поступки. Убивать, ранить, рвать.

Справа подступила группа бородачей, и драггаст зарычал на них, скаля огромную зубастую пасть. Он был готов перегрызть их одного за другим, но вдруг драггаста что-то резко толкнуло сзади, чуть не выбив Ская из седла. Сосредоточившись на бородачах, Драг и сам стал мишенью для подобравшегося со спины иглогрива.

Монтего выругался сквозь зубы. Если бы он только мог видеть собственными глазами, защищаться было бы куда проще. Но теперь приходилось работать с тем, что есть.

Драггаст резко развернулся, отпихнув колючего иглогрива когтистой лапой. Скай немедля швырнул в него нож, попав твари точно между широко расставленных глаз.

И тут же пришлось вновь крутануться на месте, бородачи атаковали все разом, целясь в незащищенный бок. Драг пошатнулся, а Скай зашипел, почувствовав волну острой боли. Вот только не разобрать – своей или прилетевшей по внутренней связи от прирученного зверя. Времени раздумывать не было. Красная пелена ярости вновь застила глаза, и взбесившийся драггаст бросился на бородачей, раскидывая их в стороны, словно легкие набивные игрушки.

Скаю понадобилось немало усилий, чтобы вернуть контроль над зверем. Жажда убийства буквально охватила его, передаваясь и всаднику, мешая нормально мыслить. Соображать. А это им сейчас было крайне необходимо. Ведь в пылу битвы велика вероятность задеть своих. И с той же легкостью, как Драг раскидал бородачей, он мог порвать и простых людей…

– Монтего, сзади! – окликнул знакомый голос.