Текст книги "Маджериум. Инициация тьмой"

Да что, гремлин его раздели, с ним такое?

– Уже лучше, – вежливо ответила я и натянула приветливую улыбку, стараясь не выдать своего замешательства.

– Злишься?

– В смысле? – Я все-таки растерялась. – Почему я должна злиться?

Скай нахмурился. И сглотнул тяжело, так что резко дернулся кадык. Хотел что-то ответить, но вмешался капитан Байрон:

– Так, давайте отношения вы выясните потом. Сейчас есть дела поважнее. Монтего, это ты научил Легран рунам периметра?

Скай кивнул, не глядя на наставника. А мне от его взгляда становилось уже не по себе.

– Вот скажи мне, ты что у нас, преподаватель рунологии? Или у тебя профессорская степень вдруг появилась, а?

Наставник явно был недоволен таким самоуправством. Но Скай на его придирки не отреагировал. И ответил совершенно спокойно:

– Нам нужно было остаться в лесу на ночлег. Без периметра было не обойтись.

– А сам?.. – начал было капитан, но Скай его мгновенно перебил:

– Потенциала не хватило.

Наставник поджал губы и страдальчески выдохнул. А потом махнул на нас рукой.

Я же напряженно задумалась. Теперь, когда Монтего признался, что научил меня рунам, в сознании начало проясняться. Ночь, темная поляна в лесу и ствол дерева с содранной корой. Монтего, держащий мою руку с зажатым в ней грифелем.

Ну конечно! Как я могла это забыть!

– Точно! Все так и было, я вспомнила. Скай меня научил! – воскликнула радостно. И мужчины странно на меня покосились, а потом переглянулись меж собой, словно обменявшись немой репликой.

– Что? Что-то не так? – не поняла я их переглядываний.

– Нет, все нормально. Хорошо, что ты вспомнила. Отдыхай побольше и вечером еще раз сходи в целительский корпус, – велел наставник. – Магда проведет еще пару тестов.

Мне захотелось закатить глаза, а лучше застонать в голос. За то время, пока я лежала в палате, каких только тестов со мной не проводили. Разве что под юбку не заглядывали. Но такого я бы и не позволила. Хоть я совершенно не понимала, что им еще от меня нужно, тем не менее послушно согласилась.

– Хорошо. Обязательно зайду.

– Монтего, проводишь ее тогда? – тут же решил приставить ко мне соглядатая наш заботливый капитан.

И вот теперь я не сдержала возмущения:

– Зачем? Я вполне могу дойти сама. Я не падаю от бессилия и не теряю сознание. Со мной все в порядке, – произнесла с нажимом. – К тому же Скай даже не мой куратор!

Не знаю почему, но находиться в обществе Монтего мне совершенно не хотелось. Напротив, чувствуя его пристальное внимание, хотелось сделать шаг в сторону и увеличить расстояние между нами. Даже сейчас, когда мы стояли в компании преподавателя, я ощущала, что он вторгается в мое личное пространство. И от этого было не по себе.

– Ну, Шейна здесь нет, так что… – начал было Джеймс Байрон, но из-за его спины тотчас раздалось вежливое покашливание.

– Меня кто-то искал?

– Легок на помине, – фыркнул Монтего и сделал еще одно крохотное движение в мою сторону.

Я непроизвольно шагнула назад.

– Что ж! – наставник улыбнулся и хлопнул ладоням по бедрам. – Если угодно, пускай тебя проводит Шейн. Мне без разницы. Главное, не забудьте дойти до мисс Магды, а то она мне голову оторвет.

– Конечно, я прослежу, – с готовностью вызвался Астон, а Скай заметно напрягся.

Я же на сей раз не стала возражать. В случае с лордом я могла не опасаться, что он станет задавать неудобные вопросы и лезть в мое личное пространство. Так что из двух зол я попросту выбрала меньшее.

Астон мягко улыбнулся и, приблизившись, взял меня под локоть.

– Ты еще не обедала? Идем, тебе обязательно надо подкрепиться, это поможет восстановить силы.

О, Всевышний, да что ж они все норовят меня накормить? Кажется, все окружавшие меня мужчины поставили себе это целью номер один.

Мы неторопливо направились к столу. Но даже отвернувшись, я чувствовала, как кто-то сверлит мой затылок взглядом. И могу поклясться, это был Монтего. Только вот я никак не могла понять, что ему от меня надо?

– Эй, Монтего, на пару слов, – окликнул Ская капитан, и ощущение чужого взгляда наконец исчезло.

И очень хотелось надеяться, что оно не вернется впредь.

Глава 11

Скай

– Эй, Монтего, на пару слов, – окликнул Байрон, и Скай, дернув щекой, нехотя побрел следом.

Оставлять Изабель с Шейном совершенно не хотелось. А еще он категорически не понимал, какого хрена здесь происходит.

Почему с ним Изабель была так холодна и высокомерна, а с лордом учтива и вежлива. Они ведь оба провинились. Они оба затеяли тот дурацкий спор, и злиться Легран должна на них обоих.

Но нет, кажется, раздражает ее исключительно Скай.

– Слушай, присмотри за ней одним глазком, – произнес наставник вполголоса, когда они отошли от основной толпы голодных студентов.

– А Шейн присмотреть не может? – недовольно фыркнул Монтего. Хотя вымещать раздражение на Байроне было уж точно глупо. Особенно если учесть, что Скай так и так не собирался отходить от Изабель. – Или вы ему не доверяете?

– Дело не в доверии. Шейн не дурак и куратор отличный, но у него нет того, что есть у тебя, – наставник выразительно постучал кончиками пальцев по виску. – Не нравится мне эта ее забывчивость. Нутром чую, что-то здесь не так…

– Я тоже…

Скай вновь покосился на удаляющуюся девушку.

И вроде все по-прежнему. Женственная фигурка с идеально ровной спиной. Шелковистые иссиня-черные волосы, аккуратно заплетенные в замысловатую косу. Такая же аккуратная, идеально сидящая форма. Белоснежный воротничок рубашки, выглядывающий в горловине мундира. Кожа немного бледная. Но это и немудрено после двух дней, проведенных в лазарете. Нежно-розовые губы, на которые он всегда засматривался. И от которых не мог оторваться и сейчас.

И все равно что-то изменилось.

Эта Изабель куда больше напоминала себя прежнюю. Ту, какой она была в первые дни учебы в Маджериуме. Излишне вежливая, глядящая на всех со снисходительной горделивой улыбкой. Слишком правильная, слишком опрятная. Отстраненная. Недоступная. Такая Изабель была Скаю не по душе. И интуиция подсказывала, что что-то не так.

Что-то изменилось в ней, но сколько Скай ни смотрел, никак не мог понять, что именно.

К тому же он прекрасно понимал, что создание защитного купола не могло пройти бесследно. Скай одним из первых поднялся в небо, чтобы убедиться в его непроницаемости. Изучил каждый кусочек и видел руны, начертанные на крыше корпуса загонщиков. Руны, которые никто не мог стереть.

И даже сам магистр Лоуз – лучший мастер стихийных перемещений – не смог проникнуть на ту сторону. Это наводило на определенные мысли. И пусть бы никто не высказывал этого вслух, предположение само крутилось на языке – Изабель создала истинный артефакт.

А значит, она непременно должна была отдать что-то взамен.

Вот только что?

Это оставалось для Ская загадкой. Да и для всех окружающих, кажется, тоже.

– Вы сказали ей? Чем может быть ее барьер? – Монтего в нетерпении уставился на капитана.

– Пока нет. Мэдроуз считает, что лучше не пугать ее раньше времени. Да к тому же они сами пока не уверены. Нужно понаблюдать пару дней. А мы должны понаблюдать за Легран. Только мягко. Незаметно. Хорошо?

Скай кивнул.

Правда, вот он отнюдь не был уверен, что все получится так незаметно, как хотел бы того Джеймс Байрон.

* * *

Как и предполагал Скай, Шейн проводил Изабель до целительского корпуса, но дожидаться не стал. Видимо, она убедила его в том, что помощь не нужна. А может, Шейну попросту было лень торчать тут лишний час, пока целители закончат все проверки.

Что тут сказать? Ничего иного от холеного лорда Монтего и не ожидал.

У Ская тоже было много дел: в загоне ждал голодный Драг, да и в ангаре с полночниками требовались свободные руки. Хотя не столько свободные, сколько умеющие держать молоток и гвоздь. И все равно он терпеливо стоял у выхода из лазарета, зная, что не сможет уснуть сегодня, не поговорив с Изабель.

Все два дня, что девушка провела у целителей, Скай не находил себе места. Он и не знал, что можно переживать за кого-то так сильно. И что собственная совесть может грызть яростнее стаи голодных волков.

Он чувствовал себя круглым дураком. Он должен был сам рассказать ей про этот дурацкий спор. Признаться, как только понял, что все зашло слишком далеко. Хотя… возможно, он и понял-то это только сейчас…

И костерил себя самыми обидными словами. Думал, как бы все могло бы сложиться, если бы они не поругались, если бы Изабель не сбежала, неизвестно зачем бросившись на крышу. Скай должен был защитить ее, уберечь от опасности. А вместо этого обидел. Все испортил. И не знал, как теперь вернуть обратно. Как собрать разлетевшиеся по кускам осколки чувств. Ведь разрушенное доверие не починить молотком и парой железных гвоздей…

Изабель вышла от лекарей, когда на улице уже заметно стемнело. И Монтего еще раз мысленно ругнулся на Шейна, который и не подумал о том, что ходить по территории академии после заката может быть опасно. Ведь убийцу Эбигейл Нортон так и не нашли…

– Изабель! – окликнул Скай.

Девушка шла в задумчивости и не сразу его увидела. А когда заметила, еле заметно напряглась.

– Все хорошо? – спросил Монтего и прислушался к ее эмоциям. Ему до зубовного скрежета не нравились ни ее задумчивость, ни настороженность.

– Да, все хорошо. Тебе не следовало меня ждать, – последнее прозвучало с явным укором.

– Я не ждал тебя. Я приходил за зельем для чащобника, – соврал Скай и в подтверждение достал из внутреннего кармана остатки лекарства от отравлений. Бутылек лежал там с тех самых пор, как Изабель впервые отравилась парами черной плесени.

Увидев пузырек, девушка расслабилась. Поверила. И напряжение сразу спало, уступив место холодному равнодушию. И немного – любопытству.

– А что с чащобником? – поинтересовалась она. – Это тот самый, что напал на академию? Он болен?

– Да, тот самый. Он остался внутри барьера, и теперь надо с ним что-то делать.

– Ох…

Девушку охватили переживания. И от Ская не скрылся острый укол вины, который она испытала. Интересно, и за что она винит себя? За то, что создала купол и защитила всю академию? Вот же глупая…

Впрочем, Изабель вечно переживала за всех вокруг. За всех, кроме себя.

– Почему Шейн тебя не дождался? – это вырвалось как-то само собой. Хотя меньше всего сейчас Скай желал обсуждать лорда.

– Я попросила не ждать.

– Зря. Тебе не стоит ходить в одиночку. Особенно после заката солнца, – наставительно проговорил Монтего и вновь покосился на девушку, улавливая малейшие ее реакции. – Барьер защищает нас от опасных бестиаллий. Но преступника так и не нашли, ты же знаешь.

– Да, ты прав, – тут же спохватилась она. Значит, помнила. И об убийстве, и о введенном в Маджериуме комендантском часе. – Не думала, что задержусь у целителей надолго. Так рано стемнело.

– Не делай так больше.

Хотелось сказать много чего еще. Отчитать ее не самыми приятными словами, чтобы в хорошенькой головке хоть что-то отложилось. Нельзя же быть такой беспечной, право слово!

Но Скай сдержался. Сейчас следовало действовать осторожно, прощупать почву. А лишняя ругань, пусть и заслуженная, этому явно не способствовала.

– Идем. Я провожу.

Изабель послушно кивнула, и они пошли по парковой дорожке. Во внутреннем дворике между корпусов почти никого не было. С недавних пор студенты избегали темноты. А теперь дело усугублялось еще и воющими тварями, которые с наступление сумерек остервенело скреблись о прозрачную преграду, таранили шипастыми боками и рогатыми головами.

Стоило об этом подумать, как неподалеку раздался протяжный вой волколака.

Изабель испуганно вздрогнула и шарахнулась в сторону, практически налетев на Ская.

– Тихо-тихо. Не пугайся. – Он не удержался и мягко обнял ее за плечи.

И в тот же момент почувствовал, как нестерпимо сильно хочется большего. Прижаться всем телом. Зарыться пальцами в шелковистые тяжелые волосы. Выдохнуть на ухо, как сильно он скучал, как волновался за нее.

Но толстая корка отчужденности, сковавшая эмоции девушки, не давала решиться на большее. Не позволяла рискнуть – вдруг сделает еще хуже?

– Они не прорвутся, не бойся.

– Я не боюсь, – уверила Изабель, хотя на самом деле чувствовала прямо противоположное. – Идем скорее.

Девушка резко выпуталась из его объятий и припустила вперед, готовая в любой момент сорваться на бег.

– Стой-стой, подожди! – Скай догнал ее в несколько широких шагов. Интуитивно схватил за локоть и удостоился возмущенного взгляда. Пришлось тут же убрать руку.

Изабель отчего-то остро реагировала на его прикосновения. Даже столь мимолетные и незначительные. И это Монтего тоже не нравилось…

– Ты злишься? – спросил он прямо, не придумав ничего лучше.

Им нужно было поговорить. Обсудить случившееся. И, наверное, стоило… извиниться?

Спор, конечно, был глупостью. Шалостью. Скай никогда бы и не подумал извиняться за подобное. Было и прошло. Но он чувствовал все ее эмоции в тот момент. И они не давали ему покоя.

То, как Изабель отреагировала на все это… Скай никогда не ощущал от другого человека одновременно столько боли, отчаяния и безысходности. Крушения надежд.

Он и не предполагал, что Изабель может так остро отреагировать на такую пустяковую вещь, как спор. Она всегда придавала гораздо большее значение вещам, на которые, казалось бы, и внимания обращать не стоит.

И нет, он не чувствовал своей вины за то глупое пари. В конце концов, он не сделал ничего ради него. Но он чувствовал свою вину за то, что сделал Изабель больно.

– Нет. С чего мне злиться?

И правда, злости не было. Лишь мимолетное возмущение, схлынувшее так же быстро, как появилось.

– Я не про сейчас. Я про… спор. – Другого момента поговорить наедине могло и не представиться, так что Монтего пошел ва-банк. – Я не хотел тебя обижать. Ты злишься на меня?

– Что? Какой спор? – Изабель посмотрела непонимающе, и под ложечкой противно засосало, подтверждая худшие опасения Ская.

– Ты не помнишь? Мы с Шейном поспорили… – И вдохнув, словно перед прыжком в воду, закончил: – На тебя.

Изабель замерла. Уставилась на него широко распахнутыми глазами, будто не веря. А потом… моргнула, и взгляд ее затуманился. Теперь она смотрела не на Ская, а куда-то мимо него. Меж бровей залегла напряженная складка. Легран нахмурилась, поджала губы, сосредоточенно о чем-то раздумывая. И вдруг резко вскинулась.

– Вы поспорили… Вы… – Она глотнула ртом воздух, словно его катастрофически не хватало. – Да как ты?.. Как вы могли?!

Изабель резко подалась вперед и стукнула его ладонями в грудь. Толкнула раз, второй, собиралась и третий, но вдруг силы резко покинули ее. Девушка опасно пошатнулась и приложила пальцы к вискам.

– Всевышний! Тебе плохо? – Монтего мгновенно подхватил ее на руки, жалея, что вовсе завел этот разговор.

Слишком рано. Слишком необдуманно. Следовало послушаться Байрона и подождать пару дней, пока Изабель окончательно восстановится.

– Не трогай меня. Отпусти. Не прикасайся! – Она была слаба, но все равно продолжала сопротивляться.

Пришлось отыскать глазами лавочку и усадить Изабель туда.

– Все-все. Не трогаю! – Скай тут же отодвинулся и вскинул руки в примирительном жесте.

– Как ты мог? И Астон! Он ведь лорд! Я что вам, игрушка? Предмет, что на меня можно спорить?

– Прости…

А что еще он мог сказать? Что это была идея Шейна? Что он поддержал этот дурацкий спор, потому что в тот момент уже дико ревновал ее к лорду?

Но ведь все равно поспорил. Ввязался в эту авантюру, несмотря на доводы рассудка.

– Прости меня. Я поступил как последний кретин. Я не хотел тебя обидеть. И уж точно не собирался тобой играть…

Скай попытался коснуться ее руки. Просто мягко переплести их пальцы, как делал это прежде. Но Изабель не дала. Вырвала свою кисть, словно обожглась.

– И прекрати касаться меня! – вспылила она. – Что за дурацкая привычка? Разве я тебе позволяла?

– Раньше позволяла… – Скай с недоверием посмотрел в знакомые голубые глаза, сейчас пылающие праведным возмущением. – Ты что, забыла?

Тревога острыми когтями царапнула по сердцу. Скай вполне мог предположить, что Изабель забудет про спор. Ведь их ссора произошла всего за несколько минут до того, как она создала купол, потратив весь без остатка магический запас. Частичная потеря памяти из-за сильного магического выброса была ожидаема.

Но то, что было раньше… Неужели она и этого не помнит?

Монтего резко бросило в жар. Сердце зашлось в груди так сильно, что зашумело в ушах.

Пришлось подняться на ноги и отступить на несколько шагов. Глубоко вдохнуть стылый ночной воздух, пытаясь унять бешеное сердцебиение.

Сейчас ему как никогда нужен был холодный здравый рассудок. А лишние эмоции, лавиной рвущиеся наружу, могли лишь усугубить ситуацию.

– Ничего я не забыла! И уверена, я уж точно не позволяла тебе такого фривольного поведения!

И вновь укол в сердце. И еще сильнее разрастающаяся паника, которую ему с трудом удается сдержать…

Фривольное поведение? Не позволяла?

Всевышний, кажется, она понятия не имеет о том, как много она ему позволяла.

– Да-да. Извини, – буркнул Скай.

Слова с хрипом вырывались из сдавленного горла. И ему стоило немалых усилий взять себя в руки. Не выложить ей всю правду.

Ведь если опасения Ская верны, то все очень и очень плохо…

* * *

Изабель

Я забыла.

Как я могла забыть? Уму непостижимо!

Монтего и Шейн поспорили, кто первым переспит со мной! И если от бабника Монтего можно было ожидать чего-то подобного, то от Астона это было словно удар под дых. Я всегда считала, что он выше всего этого. Что он безупречен в своих манерах, словах и помыслах.

Как же я ошибалась!

Как я во всех них ошибалась!

Как только ко мне вернулись силы, я тотчас бросилась к себе. Скай, конечно, пытался меня проводить, но я и слышать о том не хотела. А уж видеть его тем более. И лишь оказавшись в комнате, наедине с собой, я попыталась успокоиться. Собраться с мыслями и, отринув злость и праведное возмущение, здраво взглянуть на ситуацию.

Поступок Монтего и Шейна был отвратителен! Подобное было неприемлемо ни в каком виде и ни при каких обстоятельствах. И я не знала, как смогу находиться с ними в одном корпусе, тренироваться вместе, учиться.

Но еще больше меня волновал тот факт, что я могла о подобном забыть. Так забывают о повседневных вещах, о чем-то малозначимом и не стоящем внимания. Например, о том, что было вчера на обед. Ты не думаешь об этом, не запоминаешь, пока вдруг кто-то не спросит, не заставит сознание погрузиться в глубины памяти, выискивая там необходимые сведения.

Так и сейчас. Стоило Монтего спросить, напомнить, как воспоминания яркими вспышкам пробились сквозь мутную пелену забвения. Яркие, точные, детальные. Мои. В этом не было ни единого сомнения.

Я помнила все. Каждое слово, жест. Все детали того разговора. И мозаика наконец сложилась. Я поняла, почему сбежала ото всех. Зачем забралась на крышу. Единственное, чего я не понимала – своих эмоций.

Сегодняшний разговор задел меня, встревожил, разозлил. Но тогда, два дня назад, я чувствовала совсем иное. Я чувствовала боль. Огромную, всепоглощающую. Такую сильную, что слезы сковывали горло. Я ощущала себя обманутой, преданной. И это было слишком… Даже учитывая то, на что поспорили Шейн с Монтего.

Я прислонилась спиной к прохладной стене и с силой потерла ладонями лицо. За окном окончательно стемнело, и комната окуталась мраком, призывая нырнуть под теплое одеяло и погрузиться в спасительный сон. Наверное, так и следовало сделать, как только я переступила порог спальни, а подумать обо всем уже с утра, на свежую голову. Но взбудораженное сознание не желало успокаиваться. Слишком много всего навалилось на меня за сегодняшний день. Защитный купол, отрезавший академию от всего мира. Взбесившиеся бестиаллии, раз за разом атакующие барьер. Вылупившиеся яйца гарпий. Странные провалы в памяти. И в довершение всего – горькое понимание того, что я не могу доверять своему куратору. Ни предыдущему, ни нынешнему. А может, и вовсе не могу доверять никому в академии?

От этого стало особенно мерзко и неспокойно. Ведь именно сейчас мне как никогда требовалась поддержка. И хороший дружеский совет.

Я покосилась на соседнюю кровать, которая когда-то принадлежала Эбигейл. Уж соседка бы точно подсказала, что делать в такой ситуации. Вставила бы острое словцо или пошутила, какая я нежная и ранимая. Возможно, так оно и было. И мне не стоило воспринимать спор ребят столь остро. Ничего же плохого не произошло? Да я бы и не позволила. Я ведь не из тех девушек, что прыгают в чужую койку, стоит лишь поманить пальцем. Глупцы, право слово!

Усмехнулась собственным мыслям и все-таки зажгла лампы. Несмотря на все случившееся, занятия никто не отменял. И завтра меня ждал новый учебный день. Да еще дополнительные занятия по артефактике, назначенные капитаном Байроном. Следовало подготовиться. Как минимум собрать тетради и писчие принадлежности. А если хватит сил – пролистать несколько параграфов за те дни, что я успела пропустить, пока отлеживалась в лазарете.

Я прошла к письменному столу и начала методично перебирать конспекты лекций и лежащие ровной стопкой учебники. И вдруг взгляд зацепился за незнакомую вещицу, стоящую на полочке для книг, – фигурку полночника, вырезанного из цельного куска древесины. Фигурка была чужая – не помню, чтобы привозила подобное в академию, – но в то же время казалась до боли знакомой. Теплое дерево словно родное легло в ладонь. На гладкой поверхности то тут, то там проскакивали еле ощутимые грани, оставленные острым ножом. Но они не казались чужеродными, напротив, лишь повышали ценность и уникальность ручной работы. Да, эта фигурка, несомненно, была выполнена умелыми руками. И я точно знала чьими…

Воспоминание накрыло так неожиданно, что я даже не успела присесть. Прошило яркой вспышкой, завладев сразу всеми органами чувств.

… Чужая комната. Письменный стол, заваленный деревянными заготовками. Крупные кольца свежей стружки на полу. Повсюду фигурки разномастных бестиаллий. Они занимают почти все свободное пространство. И разлетаются в разные стороны под нетерпеливым взмахом руки. И вот уже я сижу на этом самом столе. На талию ложатся мужские ладони. Сжимают, притягивают ближе. Тело прошивает волна удовольствия и…

Я глотаю ртом воздух, не в силах поверить. Хватаюсь за край собственного пустого стола, силясь понять, что это сейчас было.

Ведь это не может быть моими воспоминаниями. Просто не может! Я бы никогда не допустила подобного! Не позволила бы.

Фигурка полночника была по-прежнему зажата в ладони, и я отшвырнула ее, словно ядовитую гадюку. Словно простая вещь могла быть повинна в том, что я сейчас видела, в том, что я ощутила.

Тяжело опираясь о столешницу, я доползла до собственной постели и упала на мягкие подушки. Ткнулась носом в одеяло и крепко зажмурилась. Замотала головой, будто это могло повернуть все вспять. Отринуть неприятные образы, к которым я оказалась совершенно не готова!

Но забыть не получалось. И дать внятное объяснение тоже. А чем усерднее я думала об этом, пытаясь найти какой-то подвох, тем сильнее болела голова.

Это воспоминание, слишком яркое и внезапное, выбило из меня последние остатки сил, вывернуло эмоции наизнанку. И в конечном итоге я просто отключилась, как была, в одежде, прямо поверх заправленного покрывала.

* * *

Когда капитан Байрон говорил, что мне назначены дополнительные занятия по артефактике, я думала, что буду заниматься вместе со всеми. В одной из групп первокурсников или со второгодками-загонщиками, у которых в расписании значился этот предмет. Но, вопреки ожиданиям, занятия мои оказались индивидуальными.

Пожилой профессор с уже полностью седой головой и такими же седыми вихрастыми бровями смотрел на меня с явным любопытством и улыбался так загадочно, словно знал обо мне что-то, чего не знала я сама. А после, вместо того чтобы, как полагается, начать занятие, вдруг спросил, почему я поступила к загонщикам, а не на факультет артефактики.

– Я знал вашего отца. Мне посчастливилось обучать его, – признался профессор Магриус. – Это был мой первый или второй год преподавания в Маджериуме. И хоть на тот момент у меня не было такого богатого опыта, как сейчас, я сразу разглядел в нем талант.

«Или известную фамилию», – подумала я про себя, но вслух этого, конечно, не произнесла.

Если профессору нравится думать, что у него чутье на магический талант, – кто я такая, чтобы его разубеждать? К тому же он, кажется, был действительно счастлив от того, что когда-то обучал Николаса Леграна.

– Не понимаю, почему вы не пошли по стопам отца?

Признаться честно, этот вопрос застал меня врасплох. Не могу же я признаться, что на момент поступления в Маджериум у меня еще не проснулся дар. А уж признаться в том, что я приехала в академию вопреки воле родителя – тем более.

– Меня покорили полночники, – ответила я нейтрально, надеясь, что пожилой преподаватель не станет копать глубже.

– Ну, полночники, конечно, прекрасны. Но с вашим талантом… вы бы могли добиться огромных успехов в артефактике!

Интересно, о каком таланте он говорит? Или это сотворение купола произвело на профессора столь неизгладимое впечатление?

Но ведь я это не специально. Да и бед от моего создания куда больше, чем пользы…

– Возможно. Но я не жалею о своем выборе, – произнесла заученную фразу и вежливо улыбнулась, надеясь, что профессор не станет продолжать эту тему.

Благо преподаватель оказался понятливым, и следующий час мы посвятили изучению основ создания артефактов.

Я полностью погрузилась в предмет, практически выпав из окружающей реальности. Артефактика оказалась крайне интересной наукой и давалась мне легко, спасибо генам Легранов. Я подмечала в учебнике знакомые руны, пролистывала изображения хорошо знакомых маджетов: накопителей, детекторов, почтовых коробок и бездонных хранилищ.

Всего того, чем был полон наш дом и рабочий кабинет отца.

В какой-то момент на меня даже накатила ностальгия.

Я на минуту представила, каково бы было учиться на оранжевом факультете. Создавать многочисленные вещи, которые помогают людям в их повседневной жизни. Быть нужной и полезной, вместо того чтобы терпеть каждодневные насмешки и потеть от натуги на тренировочном полигоне. Эта картинка оказалось очень реальной. Правдоподобной. Досягаемой, стоило лишь сделать маленьких шажок навстречу.

Полеты же на полночнике были мечтой. Далекой и красивой. Несбыточной, учитывая мое отстранение. И, наверное, было бы разумнее принять предложение ректора о переводе.

Однако, как я успела убедиться, доводы разума зачастую идут вразрез с велением сердца. И правильный выбор отнюдь не всегда приносит желанное удовлетворение. А даже самый безрассудный риск может быть оправдан и вознагражден.

Впрочем, как оказалось, в артефактике тоже имеется своя доля риска. Особенно когда плохо знаешь предмет и не имеешь соответствующего опыта. Создавая защитный барьер, я действовала вслепую. Руководствовалась лишь обрывками знаний и чистой интуицией. Мне хотелось помочь, и намерения мои были исключительно благими. Но в итоге я не только помогла, но и навредила. И теперь нужно было как-то исправить мою ошибку. И это волновало меня сильнее всего. И казалось куда более значимым, чем научиться собственными руками создавать уникальные маджеты.

– Скажите, если артефакт работает неверно, его ведь можно исправить? Я помню, моему отцу частенько приносили бракованные маджеты, которые он чинил и возвращал владельцам.

– Это сложный вопрос. – Профессор Магриус задумчиво пожевал губу. – В большинстве случаев, если артефакт работает неверно, удается сохранить лишь его физическую оболочку. Магическую же составляющую приходится полностью переписывать. Заново наносить руны, напитывать их и запечатывать, чтобы маджет как можно дольше сохранял свои свойства. Некоторые же неисправные вещицы и вовсе подлежат уничтожению. А если говорить об истинных артефактах, то их невозможно ни исправить, ни уничтожить, – профессор показательно развел руками. – По крайней мере, за всю историю артефактики это еще никому не удавалось.

– Ох!

Признаться честно, прежде я об этом даже не задумывалась. Наблюдая за тем, как отец работает в своем кабинете, я была свято уверена, что опытному мастеру подвластно все. Однако все оказалось совсем иначе.

А еще у меня возникли смутные сомнения в том, что мне удастся что-то сделать с собственноручно сотворенным куполом. Уж если профессора Маджериума не смогли исправить руны, то как это сделаю я – ученица первого курса, не имеющая никакого опыта в артефактике?

– Но о сложных артефактах нам пока говорить рано, – меж тем перевел тему преподаватель, вырывая меня из тревожных мыслей. – Начнем мы с вами, разумеется, с самого простого – магического накопителя. Изучите к следующему уроку параграф четыре. А на практическом занятии мы потренируемся высвобождать энергию накопителя.

Я улыбнулась, вспомнив, что уже успела попрактиковаться в этом деле.

– А затем и напитывать накопитель чарами. Думаю, вам это вполне по силам, – в ответ улыбнулся преподаватель, и на этой радостной ноте наше занятие прервал мелодичный звон колокола.

* * *

Скай

В корпусе артефакторов Монтего появлялся нечасто. На последних курсах у загонщиков не было занятий в этом здании. А дополнительных часов, в отличие от того же Шейна, Скай никогда не брал. На кой ему артефактика с его ничтожным потенциалом? Он даже приличный накопитель не мог создать, что уж говорить об остальном.

Но сегодня у Ская было дело, заставившее его сунуться в логово успешных, богатых и несомненно щедро одаренных адептов оранжевого факультета.

У этого «дела» был надменный вид, до хруста накрахмаленная рубашка и выглаженная до заломов ученическая форма. А в руках он носил новенький лакированный чемоданчик, даже издали пахнущий парфюмом и новизной свежевыделанной кожи.

Стефан Лерой был для Ская очередным воплощением Астона Шейна, и потому сразу вызвал иррациональное чувство брезгливости, которое Скай не без усилия запихнул подальше.

– Эй, Лерой! – окликнул аристократа Монтего, но при этом сам не подошел. Остался стоять у стены, подпирая плечом дверной косяк.

Стефан обернулся на голос, столкнулся с Монтего взглядом, и на лице его отразилось неподдельное изумление, а затем и вовсе негодование. К подобной встрече братец Изабель точно не был готов.

– Монтего? Чего тебе? – Стефан подошел сам. Встал на расстоянии вытянутой руки, с недоумением глядя на загонщика.

– Надо поговорить. Идем. – Скай кивнул в сторону узкого коридора, ведущего к винтовой лестнице, и, не дожидаясь согласия, направился в указанном направлении.

Там, наверху, располагались экспериментальные лаборатории преподавателей, так что адепты захаживали в коридор редко. Скаю же, как не сложно догадаться, не нужны были лишние глаза и уши. Со Стефаном Лероем он желал переговорить с глазу на глаз.