Текст книги "Маджериум. Инициация тьмой"

Я хотела дотронуться до него. Но так и замерла с протянутой рукой. Лицо Ская усеивали мелкие царапины и чуть подсохшие порезы. В глубоком вырезе распашной больничной рубахи виднелась белая повязка, стягивающая грудь.

Я дернула завязку, отводя в стороны широкие полы, и аккуратно коснулась белых бинтов.

Всевышний, как же ему досталось…

Хотелось забрать всю его боль. Все страдания. Повернуть время вспять и поступить как-то иначе. Предупредить, предостеречь.

Хотя вряд ли бы это помогло.

Каждый раз, когда в академии случалось какое-нибудь происшествие, Скай всегда первым приходил на выручку, сломя голову бросался в гущу событий. Подставлялся под удар, пытаясь уберечь товарищей. Он всегда был бесстрашным, дерзким и решительным. И я бы не смогла его исправить, даже если бы захотела.

Но я и не хотела. Зачем исправлять то, что и так идеально.

Я все-таки не удержалась. Мягко коснулась его щеки, стараясь не причинить боль неосторожным касанием.

– Скай, слышишь меня? Откликнись.

И вновь тяжелое гнетущее молчание, разрывающее внутренности сильнее самого громкого ультразвука.

Я аккуратно надавила на его согнутое колено, заставив опустить ногу. И вторую. Он был словно безвольная кукла, послушная марионетка, которой можно вертеть в любую сторону. Я не собиралась пользоваться этим, но сейчас его уступчивость оказалась мне на руку.

Я придвинулась как можно ближе, как можно теснее. Чуть ли не забралась на мужские колени.

– Скай. Пожалуйста. Вернись ко мне. Ты так мне нужен.

Я погладила его исцарапанные щеки, подбородок. Скользнула ладонью к коротким волосам на затылке. На Монтего по-прежнему была повязка, закрывающая глаза. И она мешала неимоверно. Казалась лишней. Словно стоит мне ее снять – и он откроет глаза и увидит меня. Обязательно увидит.

Я нащупала пальцами узел на затылке и аккуратно потянула за свободный конец. Тонкий лоскут ткани упал Скаю на колени.

Под повязкой не было царапин, на сей раз она защитила глаза. Лишь только внизу, под левым глазом, расходились в стороны лучи тонких белесых шрамов, оставленных брошенным в глаза стеклом.

Его веки были плотно закрыты. И даже не дергались, как если бы Скай спал и видел сон. А я смотрела на него и не знала, что делать. Никогда еще я не чувствовала себя такой беспомощной и бесполезной, как сейчас.

Все, что я могла, – лишь обнять его. Шептать бессвязные слова ему на ухо. Гладить по склоненной голове. Касаться губами его виска и волос, пропахших костром и кровью.

– Прошу тебя, Скай. Вернись, – повторила в который раз и вслед за виском коснулась губами его щеки. Затем второй.

Прошлась короткими поцелуями по линии подбородка, тронутого едва намечающейся щетиной. Согрела дыханием губы.

– Ты нужен мне. Очень-очень нужен. Не бросай меня. Я без тебя не справлюсь, – прошептала ему в губы и прижалась к ним в бережном поцелуе.

Но как бы мне ни хотелось, чуда не произошло. Прекрасный принц не очнулся.

По щекам побежали слезы.

– Да гремлин тебя раздери, Монтего! – Я вдруг разозлилась.

Стукнула его ладонью в грудь. И еще раз, и еще. Хотелось хорошенько встряхнуть его. Толкнуть, что есть мочи. Ведь не может быть такого, чтобы он совсем ничего не чувствовал!

И сама же охнула, спохватившись.

Всевышний, что же я творю? А вдруг я сделала ему больно?

Поглядела на тугие повязки, стягивающие ребра Ская. Прошлась ладонями, проверяя, все ли на месте.

И вдруг в голову закралась отчаянная идея.

Интересно, найдется ли у меня хоть капля магии? Артефакт забрал все, без остатка, но быть может, за это время что-то успело восстановиться?

Ответа я не знала. Но в любом случае стоило попробовать.

Я приложила раскрытую ладонь к груди парня и прошептала давно заученное заклинание:

– Пронто та'ус.

А потом вспомнила, как Монтего однажды спроецировал на меня свои ощущения и эмоции, и решительно добавила:

– Санктум.

В том месте, где я касалась обнаженной кожи Ская, на мгновение стало теплее. Но лишь на мгновение. Я не понимала, сработало заклинание или нет. Но все, о чем я могла думать сейчас, – как сильно хочу его вернуть. Хочу, чтобы он открыл свои глаза. Хочу услышать хоть одно слово, слетающее с его губ. Хочу, чтобы он вернулся ко мне.

Он правда был мне нужен. Очень нужен. Жаль, что я поняла это так поздно.

Скай не шевелился. Его руки безвольно висели по обеим сторонам от согнувшегося тела. Глаза по-прежнему были закрыты. Но я все равно не отпускала ладони от его груди. Считала его медленные вдохи и удары сердца под моей ладонью.

И вдруг… Показалось или нет?

Что-то коснулось моей спины. Одно короткое прикосновение, такое мимолетное, что можно и вовсе не заметить. Но я сосредоточенно замерла, боясь сделать лишний вдох. Боясь пропустить даже крохотное движение.

И вот опять. Уже ощутимее. Прикосновение к талии. И я не смогла сдержать слез, водопадом хлынувших из глаз.

– Скай. Скай, ты слышишь меня? Это я.

– Изабель?

Его голос был сухим и шершавым, как наждачная бумага. Словно он давно не пил или охрип от долгого крика.

Но он говорил со мной, и одно только это заставило сердце в груди всполошенно затрепетать.

– Да-да. Это я. Я здесь.

Его ресницы дрогнули. Словно он хотел открыть глаза. Но вместо этого, наоборот, зажмурился. Тряхнул головой.

– Ты мне снишься?

– Нет. Я здесь, рядом. На самом деле.

Я схватила его ладонь и прижала к своей щеке. Хотела, чтобы он почувствовал. Поверил.

Вторую руку он протянул сам и стал ощупывать мое лицо. Словно пытался рассмотреть, но не глазами, а кончиками пальцев. Его ладони были шершавыми, так же, как и исцарапанное лицо. Но касался он при этом так нежно и бережно, что у меня перехватило дыхание. А потом зарылся ладонью в мои растрепанные волосы. А второй заскользил по плечам.

– Снишься. Определенно снишься. Настоящая Изабель не пришла бы, – произнес Скай, и его слова острым лезвием прошлись по раненому сердцу.

– Настоящая Изабель была настоящей дурой, – припечатала я. И наклонившись, ткнулась носом ему в плечо. – И трусихой. Больше не хочу быть такой.

Хотелось прижаться теснее, обнять крепче. Но я помнила о сломанных ребрах, поэтому лишь аккуратно гладила ладонями напряженную мужскую спину.

– Ты даже не представляешь, как я за тебя испугалась. Не делай так больше, ладно? Не смей даже пытаться умереть.

– Ну почему же, – неожиданно горько усмехнулся он. – Кажется, мне и впрямь стоило умереть, чтобы ты наконец меня заметила.

Не думала, что слова могут бить так больно. Резко. Наотмашь. Хлеще самой обжигающей пощечины. Сильнее самого тяжелого молота.

Но на этот раз мне нечего было ему возразить. И я лишь стыдливо прикусила губу, не зная, что сказать. Оправданий и извинений между нами и так было целое море. Еще немного, и можно захлебнуться. Утонуть в сожалениях и чувстве вины.

Я совершила много ошибок. Но мне больше не хотелось об этом думать. Впервые я хотела жить будущим и что-то изменить.

– Зачем ты пришла? – спросил Скай, вновь ставя меня в тупик своей прямолинейностью.

– Потому что не могла не прийти, – ответила первое, что пришло в голову. – Потому что испугалась за тебя. – И с тяжелым сердцем добавила: – Драг мертв.

– Знаю, – сухо, совершенно безэмоционально уронил Монтего. Словно смерть зверя вовсе не трогала его.

Но я знала, что подобная сухость и скованность присуща ему лишь когда его что-то по-настоящему задевает. Это всего лишь нелепая попытка закрыться. Спрятать болезненные эмоции за стеной отчужденности и безразличия. И меньше всего сейчас я хотела, чтобы он закрывался.

– Скай. Не закрывайся от меня, поговори со мной. – Я отстранилась, но лишь для того, чтобы взять в ладони его лицо. А потом попросила: – Посмотри на меня.

Скай резко поднял руку, пытаясь нащупать повязку. И кажется, только теперь понял, что ее нет.

– Зачем ты?..

Он зажмурился.

– Открой глаза, – вновь попросила я. – Пожалуйста.

– Это не самое приятное зрелище. Не хочу тебя пугать, – криво усмехнулся он. – Да и зачем? Я все равно не вижу!

– Зато я вижу тебя, – возразила ему, мягко гладя большим пальцем белесые шрамы-лучики на его щеке.

И Монтего все-таки поддался. Его ресницы дрогнули. Очень медленно, словно он и правда боялся испугать меня, Скай открыл глаза. Больше не было серых радужек. И черных зрачков, когда-то так стремительно расширяющихся от одного только взгляда на мои губы. Все пространство от уголка до уголка глаза затянула мутная белесая пелена. Но меня она не пугала. И с чего он вообще решил, что я испугаюсь?

– Ты совсем-совсем не видишь? – зачем-то спросила я.

– Лишь мутные расплывающиеся пятна. А когда пытаюсь сфокусироваться, начинает нещадно болеть голова, – признался Монтего и попросил: – Верни повязку. Не хочу, чтобы ты на это смотрела.

– Дурак, – беззлобно поддела я и, приблизившись, по очереди коснулась губами его закрытых век.

Я хотела, чтобы он знал: мне ни капли не противно. Здесь и сейчас я хотела быть с ним. Хотела стать его опорой, как он когда-то стал моей.

От закрытых век я переместилась к его скулам и подбородку. Поцеловала каждый крохотный порез на его коже. А потом прижалась к губам.

Теперь, когда Скай был в сознании, это было до безумия волнительно. Я с замиранием сердца ждала его реакции. Ждала, что он откликнется на поцелуй. Что обнимет в ответ. Но парень даже не шелохнулся, и губы его не дрогнули, оставшись плотно сжатыми под моими мягкими прикосновениями.

– Не надо, Изабель. Не делай так, – сказал он, когда я отстранилась. – Поцелуй из жалости – последнее, чего бы я хотел.

И вновь мне захотелось обозвать его дураком.

– Жалость тут ни при чем. Неужели ты не чувствуешь?

Он ведь должен чувствовать. Должен знать, какие эмоции я сейчас испытываю. Я была открыта перед ним, выставляя напоказ все свои чувства, всю свою сущность. Ему нужно было лишь прочитать меня. И он бы все понял.

– Я ни хрена теперь не чувствую! – вдруг резко выплюнул Скай и тут же сжал зубы, словно ляпнул что-то лишнее.

– В каком смысле? – тут же напряглась я.

– Кажется, я… Я выгорел, Изабель. Теперь от меня вообще никакого прока. – В его голосе прорезались новые, резкие нотки. Злость, отчаяние, безысходность. – Я ни хрена не вижу. Не чувствую. И колдовать тоже не могу. Да еще Драг… – его голос дрогнул. – Кому я теперь такой нужен?

В крохотном помещении больничной палаты воцарилось гнетущее молчание. В этой тишине был слышен каждый шорох. Каждый вздох. Каждое болезненное биение чужого сердца, искалеченного ужасающей реальностью.

– Мне нужен, – прошептала я тихо. Но мой шепот, будто острый нож, вспорол оглушающую тишину.

– Вот только не надо. – Монтего поморщился и попытался спихнуть меня со своих колен. – Не лги ни себе, ни мне.

Я не знала, как убедить его в обратном. Не знала, как утешить человека, который в одночасье лишился всего. Но почему-то именно в этот момент я вспомнила нечто очень важное.

– Знаешь, когда я сидела там, на крыше, и напитывала руны нового защитного купола, в какой-то момент я поняла, что моей магии не хватит. И я вытащила из кармана перочинный нож.

– Что ты сделала? – Скай тут же вскинулся. С силой вцепился в мои плечи. – Совсем сдурела?! – гаркнул он.

– Ну почему «сдурела»? – усмехнулась я. – Я приняла решение.

– И хотела перерезать себе вены?

– Да. Я была готова к этому. Знаешь почему?

Я смотрела на его сдвинутые брови и раздувающиеся от возмущения ноздри. На нервно дернувшийся кадык, когда он тяжело сглотнул.

– Потому что я твердо решила, что больше ничего не отдам. Ни своих чувств, ни своих воспоминаний. Что я не хочу ничем жертвовать. И лучше вовсе погибнуть, чем потерять себя. – Я вновь подняла глаза. Провела пальцем по плотно сжатым мужским губам. – И тебя я тоже не хочу потерять.

– Дура! – сказал он ровно то, что я хотела сказать про него.

– Ну и пускай, – отмахнулась я.

– Но ведь Лерой должен был…

– Не беспокойся, Стефан пришел. Я знаю, это ты прислал его. И вместе у нас все получилось. И мы даже остались целы, – успокоила я Монтего. И увидела, как от облегчения разом опустились его плечи.

Что бы он ни говорил, он за меня беспокоился. Несмотря на все наши ссоры и недомолвки, несмотря на то, что отталкивал меня сейчас. Я все еще была ему небезразлична. А значит, у нас еще был шанс.

– Хотя, знаешь, я все-таки кое-что отдала.

Скай тут же напрягся. И глаза распахнул во всю ширь, словно пытался рассмотреть меня, хоть ничего и не мог видеть.

– Я отдала трусость. И ты можешь говорить все что угодно. Можешь прогонять меня. Не верить мне. Отталкивать. Но я все равно не уйду. И я никуда не отпущу тебя, Скай Монтего. Я буду бороться за то, что мне дорого. До конца. Чего бы мне это ни стоило.

Глава 22

Спустя два дня после прорыва бестиаллий нам удалось худо-бедно восстановить нормальное снабжение в академии. Артефакторы совместно со стихийниками выстроили настоящий коридор жизни, тянущийся от главных ворот Маджериума прямо к перрону, куда первым делом привезли продовольствие и чистую питьевую воду.

Чуть позже вывезли и пострадавших, переправив их в столичные лечебницы. Маджериум хоть и большая академия, но целители откровенно выбились из сил, стараясь помочь всем раненым. Да и студенты, кажется, напрактиковались на год вперед, получив неоценимый опыт в тяжелых условиях.

Следом за пострадавшими Маджериум стали покидать и студенты. Ректор дал официальное распоряжение перенести начало зимних каникул на две недели раньше. После всего, чего натерпелись учащиеся за последние дни, они заслуживали отдых. Да и перенервничавшие родители нестерпимо хотели видеть своих чад дома. Единственные, кому пока не разрешалось покидать академию, – старшекурсники-загонщики. Аномалия в лесу по-прежнему не была устранена. И без помощи загонщиков с ней было не справиться.

В один из дней ко мне пришел Стефан и позвал вместе со всеми ехать домой.

– Поехали с нами, Изабель. Навестим родных, а после окончания каникул вместе вернемся в Маджериум, – предложил брат. И я знала, что на этот раз он не станет меня заставлять. – Тебе нужно отдохнуть. Отвлечься. Да и матушка настаивает.

Слава Всевышнему, тетушка Марта не пострадала во время нападения бестиаллий. Но и уезжать из Маджериума первым поездом, конечно, не стала. И теперь я поняла почему. Она намеревалась захватить домой меня и Стефана.

– Вы езжайте. А я останусь, – мягко отказалась я от предложения брата.

– Да брось, Изабель. Тебе здесь нечего делать. Купол надежен. А с аномалией разберутся ваши старшекурсники.

– Не могу, Стеф. Они мои друзья. Я должна убедиться, что все пройдет гладко. Иначе буду сходить с ума от переживаний.

Стефан понимающе улыбнулся:

– Это из-за него, да? Ты остаешься из-за Монтего? – Кузен оказался куда более проницателен, чем я ожидала.

– И это тоже, – подтвердила я. Хотя стоило признать, что Скай был главной причиной моего отказа.

Я не могла его бросить. Сейчас так уж точно. Хоть он и упирался, и не единожды прогонял меня, я знала, что ему нужна поддержка. Пусть я была не в силах вернуть ему зрение или магию, но я могла быть рядом. Я просто хотела быть рядом.

– Жаль его, – искренне отозвался Стефан. – Монтего хороший парень. Но… Он тебе не пара, Изабель.

От такого заявления мои брови натурально взлетели вверх.

– Только не обижайся. – Тут же примирительно поднял ладони кузен. – И это не из-за того, что он остался ка… пострадал, – тут же поправился Стефан. – Просто вы разные. Слишком разные. Ты и сама это скоро поймешь.

Мне не хотелось с ним спорить. Да и ругаться тоже не было никакого желания. Я верила, что брат искренне заботится обо мне. И только лишь по этой причине завел этот неприятный разговор. Но и не ответить ему я не могла.

– Не беспокойся, я поняла это еще в первый день учебы. Но и ты забываешь, что я уже не прежняя. Я теперь загонщица, Стеф. И, поверь, я сама могу решать, что мне делать и с кем мне быть. И Монтего уж точно подходит мне куда больше, чем любой напыщенный жених, навязанный отцом.

Стефан лишь тяжело вздохнул и пожал плечами. И на этом мы разошлись, договорившись если не встретиться, то хотя бы списаться во время зимних праздников.

На третий день после нападения бестиаллий Монтего наконец выпустили из лазарета. Мы как раз обедали в столовой и обсуждали уничтожение аномалии, когда он появился на пороге в компании улыбающегося от уха до уха Питера. Рэнкс шел впереди, а Скай, положив руку на плечо друга, чтобы ненароком ни на что не налететь, следовал по пятам. Но вдруг Питер резко затормозил, решив с кем-то поздороваться, и Скай врезался ему в спину. Зашипел сквозь зубы и обругал Рэнкса не самыми лестными словами.

Не раздумывая, я подорвалась со своего места и подошла к парням. Взяла Ская за руку, освобождая Питера от обязанностей проводника.

– Давай лучше я. – Я крепче сжала мужскую ладонь, словно опасаясь, что кто-то может у меня ее отнять.

– Как скажешь, как скажешь, – не стал спорить Рэнкс. А улыбаться при этом стал в два раза шире.

Питер быстрым шагом двинулся к друзьям, оставляя нас одних. Я же аккуратно потянула Ская за собой.

– Что, будешь водить меня за ручку? – усмехнулся Монтего. И сначала я не поняла его неожиданного веселья. А потом он добавил: – Ты что, а вдруг кто-то неправильно нас поймет. Твоя репутация непременно пострадает! – поддел Скай, и голос его буквально сочился сарказмом.

Вот ведь… зараза такая!

Монтего явно решил припомнить мне, что когда-то я просила держать наши отношения в тайне, боясь сплетен и осуждения ребят.

И да, если он еще не понял, теперь мне было на это плевать.

– Ты предпочтешь, чтобы за ручку тебя водил Рэнкс? – спросила таким же тоном, не собираясь ему уступать. – Ты только скажи, я это легко устрою. И тогда неправильно понимать будут уже вас!

Скай на это лишь хмыкнул и послушно поплелся следом. Мы дошли до столика старшекурсников, за которым с недавних пор я постоянно обедала, и я усадила Монтего на скамью.

– Я принесу еду. – Я собралась было метнуться к раздаточной, но Рэнкс меня опередил.

– Не надо никуда ходить. Папочка Рэнкс уже тут. Разбирайте тарелки, детки!

Питер сегодня явно был в хорошем расположении духа. То ли не мог нарадоваться возвращению друга из лазарета, то ли собственная рука наконец зажила, и парень решил использовать открывшиеся возможности на полную.

– Вы только поглядите, какой супец. Наваристый! Я взял на себя смелость и закинул тебе побольше мяса! – похвастал Рэнкс, ставя перед Скаем поднос с едой.

Но Монтего не спешил радоваться. Вместо этого он аккуратно нащупал рукой край стола. Скользнул ладонью по столешнице, затем по подносу, выискивая ложку. Та, как назло, лежала с противоположной стороны от тарелки. Там он точно не догадается ее искать. Извернувшись, я перегнулась через стол и, схватив ложку, подложила ее прямо под ладонь Монтего.

– Спасибо, – сказал парень, догадавшись, что ему помогли. И теперь уже стал искать край своей миски.

В это время все за столом жадно следили за каждым его движением. Будто в мире не было ничего интереснее, чем смотреть на слепого парня, пытающегося съесть свой суп.

– Может, уже отвернетесь, а? – Скай каким-то образом почувствовал их внимание. – Я буквально кожей чую, как вы на меня пялитесь.

Словно по команде, все собравшиеся срочно принялись стучать ложками по своим тарелкам.

– М-м-м! Объедение! – показательно восторгался Питер, опустошая свою миску с невероятной скоростью.

– Слушайте, так что там с полетом в лес? Я так и не понял, мы взлетим все разом или по очереди? – поднял интересующую всех тему Доусли.

– Меня больше интересует, как мы возьмем с собой сок древа знаний. Вы видели те бидоны, в которые его собрали? Там одна баклажка как полменя весит, – заявил Фалкон.

– Ты себе льстишь, – хохотнул Питер, явно намекая на немаленькие габариты сокурсника.

– Ну, может, не полменя, – пошел на попятную Джон. – Но все равно они ни фига не маленькие. А ведь с ними надо взлететь. И, не знаю, как-то разбрызгать над лесом…

– Блин, Фалкон, не будь тупицей! – не выдержала сидящая рядом Габриэль. – Никто не мешает перелить сок в емкость поменьше. И вообще, у нас пол-академии артефакторов. Наверняка они уже озаботились этим вопросом и смастерили что-то удобное.

– А я вообще не парюсь, – расслабленно заявил Питер. – Это все не наша головная боль. Нам что скомандуют, то и сделаем. Пусть наставники себе голову ломают.

– Но полетишь-то в лес ты!

– Уверен, Байрон тоже полетит, – парировал Рэнкс.

За все это время Скай ни слова не вставил в разговор. Лишь аккуратно зачерпывал суп из своей тарелки и отправлял в рот ложку за ложкой. Ребята время от времени поглядывали в его сторону. Будто ждали, что Монтего скажет свое веское слово, как это бывало раньше. Но он, казалось, и вовсе не следит за разговором.

– Я бы лучше подумал о том, какие опасности нас могут поджидать в небе над лесом, – неожиданно вклинился в разговор лорд Шейн, сидящий прямо напротив нас с Монтего.

– А какие там могут быть опасности? Мы же верхом на полночниках, – задался вопросом Доусли.

– Во время боя с бестиаллиями на нас напала стая крылаток. Монтего почти всех их порубил, но это не означает, что в лесу не осталось еще этих тварей. Или что багряные кровососы не решат взмыть над верхушками деревьев, чтобы немного нас понадкусывать…

– Так это из-за крылаток у тебя все лицо было в порезах? – Рэнкс всем корпусом повернулся к Монтего. – Они и правда такие… острые?

– Да, – коротко ответил Скай и сразу замолчал.

Не знаю, показалось мне или нет, но ощущение было такое, будто в компании друзей парень чувствует себя не в своей тарелке. Они так бодро обсуждали завтрашнюю вылазку, что невозможно было оставаться в стороне. Но Монтего, напротив, закрылся. Отстранился ото всех. Быть может, потому, что впервые ребята должны были отправиться на задание без него? Как ни крути, но Скай не мог полететь с ними. Даже если бы очень захотел.

Я мечтала летать на полночнике и наконец получила такую возможность – после восстановления купола ректор лично распорядился снять запрет на полеты для меня. Монтего же, кажется, лишился ее навсегда.

– Короче, ясно одно – завтра нам всем стоит быть начеку.

– А лучше и вовсе отправить кого-то вперед разведать обстановку, – озвучил умную мысль Шейн.

В этот момент Скай выловил из супа здоровенный кусок мяса, поднес ко рту, и мясо, не удержавшись на ложке, плюхнулось обратно в тарелку, забрызгав все вокруг остатками бульона.

– Твою мать! – ругнулся Монтего и со злостью швырнул в тарелку ложку. Теперь заляпанным оказался не только стол, но и форма парня, и даже до сидящего напротив Шейна долетели жирные брызги.

Скай резко поднялся, кажется, вознамерившись сбежать. Стукнулся коленом о столешницу, отчего вся стоящая на столе посуда опасно подпрыгнула. А парень, поняв собственную беспомощность, плюхнулся обратно на лавку, с силой стискивая зубы.

Все вокруг замерли. Застыли с открытыми ртами, не зная, как реагировать на столь бурную реакцию товарища.

Я судорожно соображала, что сказать. Как успокоить его и дать понять, что все поправимо. А быть может, наоборот, не стоило акцентировать внимание на неудаче и свести все к шутке?

Пока я раздумывала, воцарившуюся тишину нарушил возглас Шейна:

– Ну ты и свинтус, Монтего! Все вокруг заляпал! – Астон брезгливо поглядел на свой запачканный мундир.

Я схватилась за салфетки и принялась вытирать все, до чего могла дотянуться.

– Ой, не надо вот этого, – фыркнул Шейн, останавливая меня взглядом.

А потом поднес раскрытую ладонь к столу и произнес свое фирменное заклинание чистоты. В мгновение ока стол стал чистым. Следом Астон проделал то же самое со своим мундиром, а затем велел Скаю:

– Монтего, встань! И давай поживее, не строй из себя жертву железной ложки. Ну!

Лорд говорил так повелительно, что Скай невольно подчинился. Чуть приподнялся, стараясь ничего не задеть, и Астон очистил и его форму тоже.

– Что бы мы без тебя делали! – радостно воскликнул Рэнкс и даже попытался приобнять Шейна за плечи, за что удостоился привычного гневного взгляда.

– Что, Шейн, тоже решил мне нянькой заделаться? – уточнил Скай с невеселым смешком. – Вставай в очередь, третьим будешь.

– Размечтался. Это разовая акция. Дальше подтирать за собой будешь сам. А лучше сразу салфеточку на коленки постели.

– Астон! – не выдержала я и прикрикнула на лорда.

Скай сидел, сжимая кулаки, и так сильно стискивал челюсти, что на лице проступили желваки. Шейн же и вовсе состроил невинное выражение лица: мол, а что такое.

А я впервые подумала, что Скаю не стоило приходить в общую столовую, пусть бы сейчас здесь было в два раза меньше народу из-за разъехавшихся по домам студентов. Ему требовалось время, чтобы привыкнуть к жизни в темноте. Чтобы освоиться и научиться заново пользоваться оставшимися органами чувств. И, наверное, было бы лучше, если бы я принесла еду ему в комнату и помогла поесть, когда никто не видит.

Но раз уж мы были здесь, то стоило что-то придумать. Да так, чтобы ненароком не ущемить достоинства Ская.

– Давай я помогу. – Я пододвинула его тарелку ближе к себе и взяла один из столовых ножей.

– Я не голоден, – отрезал Монтего, скрестив на груди руки.

– Не говори глупости. После двухнедельной голодовки нам всем надо восстановить силы.

– И что теперь? Будешь кормить меня с ложки?

– Нет, просто порежу мясо помельче, – ответила я, занимаясь разделыванием крупных кусочков в его тарелке. – И тогда ты вполне справишься сам. Вот, держи.

Я вернула миску на место и вложила в его ладонь ложку.

Слава Всевышнему, Скай не стал сопротивляться. Выдохнул короткое «спасибо» и наконец доел свой пресловутый суп.

* * *

Скай

Это было унизительно.

Ходить по коридорам, опираясь на Рэнкса, есть из чужих рук, как будто он немощный или умственно отсталый. Еще никогда Скай не чувствовал себя настолько дерьмово.

Хотелось плюнуть на все и закрыться где-нибудь, чтобы не ловить сочувствующих вздохов товарищей. Не ждать чужой помощи или подачек.

Но хуже всего было то, как вела себя Изабель. Она не отходила от него ни на шаг, тогда как больше всего на свете Скаю хотелось спрятаться именно от нее. Он не мог вынести, что она видит его таким – жалким и никчемным. Не хотел становиться обузой или вынужденной обязанностью.

И в то же время от ее мягких прикосновений по-прежнему трепетало все внутри. Вот только как Скай ни старался, он все никак не мог понять, что же движет девушкой на самом деле. Теперь, когда Монтего не мог читать ее эмоции, не мог видеть выражение ее лица – все казалось фальшивым. Чувством вины или проснувшейся жалостью, которую он так ненавидел.

Впервые потеряв зрение, Скай очутился в темноте. Но темнота эта была ласковая, осязаемая. И в ней то и дело пробивались отблески света, указывающие дорогу. Сейчас же он словно оказался в вакууме. Пустота давила со всех сторон. Это был полный беспощадный мрак. Он словно оглох, ослеп и потерял чувствительность всех органов разом.

Раньше Скай думал, что мог бы легко обходиться без магии. Что чтение собеседника не такой уж завидный талант, ведь все люди легко живут без него. Но сейчас, лишившись этой на первый взгляд бесполезной способности, он словно потерял частичку себя. Скай не слышал, не чувствовал. Не понимал, кто стоит перед ним. Он просто потерялся.

Его мир рухнул.

Все, к чему он стремился, все, чего добивался все эти годы, потеряло всякий смысл. А нового смысла он найти не мог. Даже не представлял, чем мог бы заняться, чему посвятить свою жизнь, став калекой. Как ни крути, но выход из всего этого у него был только один. Рисковый, опасный, совершенно непредсказуемый. И Скай четко отдавал себе отчет, что его задумка может окончится смертью. Но другого пути Монтего не видел.

И уж лучше подохнуть, чем навсегда остаться таким. Лучше умереть, чем не иметь возможности вновь подняться в небо.

* * *

Изабель

Полет в зону аномалии назначили на сегодня. Подготовку начали еще с утра. И к полудню двенадцать загонщиков во главе с тремя наставниками уже стояли на полигоне и крепили к седлам полночников мягкие бурдюки с соком древа Знаний.

Я наблюдала издали, кутаясь в теплое зимнее пальто, и думала, что, если бы не было всех этих ужасных событий, сейчас студенты академии вовсю готовились бы к зимнему балу. И радовались бы снегу, который не таял уже третий день, укрыв землю тонким, невесомым пухом.

Дикие бестиаллии по-прежнему толпились у границ защитного купола. Словно и не было той битвы. Словно не было потерь как со стороны людей, так и со стороны обезумевших животных. Но сейчас они были нам не страшны. Ни одна из тварей, стоящих поблизости, не смогла бы достать летящего высоко над верхушками деревьев чернокрыла.

– Так, Шейн и капрал Дарбрикс летят первыми, – раздавал указания капитан Байрон. – Разведывают обстановку. В первую очередь убеждаемся, что над зоной аномалии нет опасных летающих тварей и гигантских чащобников. Если в небе все чисто, то следом отправляется основная группа. Все помнят свое место в строю? – строго спросил капитан.

Последовал вялый, нестройный ответ загонщиков.

– Я не слышу! – нетерпеливо рявкнул Байрон. – Все помнят свое место в строю?

– Так точно! – теперь уже слаженно, по-армейски гаркнули ребята.

Капитан довольно кивнул и направился к своему полночнику.

Шейн и наставник Дарбрикс первыми оседлали полночников и поднялись в небо над академией. Я проводила их взглядом и подумала, что лучше вернуться в корпус. Подняться в библиотеку или, может, на саму крышу, откуда будет хорошо виден близлежащий лес и полигон.

Но не успела я отойти к дверям, как меня окликнул бегущий Рэнкс.

– Эй, Изабель, постой.

– Рэнкс, ты куда? – окликнул друга Доусли.

– Сейчас, я на секундочку, – уверил товарища Питер и обратился ко мне: – Слушай, Легран, пока нас не будет. Ты это… присмотри за Монтего. Не оставляй его одного. Хорошо?

В голосе Питера звучало беспокойство, и я невольно напряглась.

– Хорошо.

Честно говоря, я и сама подумала о том, чтобы позвать с собой Ская. Наверняка ему будет интересно следить за ходом операции. Пусть он и будет наблюдать за ней с моих слов.

– Что-то случилось?

– Да пока нет. Но… – Рэнкс привычным жестом почесал затылок. Он всегда делал так, когда был в чем-то не уверен. – Есть у меня ощущение, что он что-то задумал. Ты же знаешь Монтего. Он не из тех, кто будет сидеть сложа руки и ждать, пока его проблемы решатся сами собой.

– Да что случилось, Рэнкс? Выкладывай! Что ты знаешь? – Теперь уже я не на шутку распереживалась.

– Ну, короче. Мы с ним вчера ходили в корпус артефактов. Скай встречался там с одним выпускником. Уж не знаю, какие дела их связывают, но артефактор передал Монтего два полных накопителя. Не учебных, а настоящих, мощных.