Текст книги "Маджериум. Инициация тьмой"

Драг в тот же миг отпрыгнул в сторону, уходя из-под атаки вставшего на ноги волколака.

– Он мой! Я возьму! – Мимо пронесся Рэнкс, раскручивающий серебристую цепь аркана. За ним вприпрыжку бежал Доусли.

«Справятся», – пронеслась мимолетная мысль, и Монтего отвел драггаста в сторону, давая друзьям пространство для маневра.

Тело артефактора осталось где-то позади. А дальше, в нескольких метрах впереди, один-единственный огненный маг сдерживал напирающего чащобника. Его силы иссякали – всполохи огня выходили совсем слабые и тусклые. Еще немного, и он опустошит себя, и тогда чащобник попросту раздавит человека, оставив от него лишь мокрое место на серой брусчатке.

Надо было его забирать.

Скай кинулся на выручку, но почти в тот же миг землю накрыла черная тень. Буквально перед их носом приземлился полночник, и с его спины спрыгнул взлохмаченный Астон Шейн. Светлые волосы хлестали по породистому лицу. Взгляд был полон решимости.

Один удар колец – и искра из его ладоней расползлась огненной стеной, встав между человеком и чащобником.

Полночник громко зарокотал, захлопал кожистыми крыльями и взмыл ввысь, подальше от огня.

– Монтего, забирай его! – через плечо крикнул Шейн. Но Скай и так уже был рядом.

Одной рукой закинул ослабленного стихийника на спину драггаста и хлопнул того по шерстяному боку.

– Ну, вперед. Вейс! – скомандовал Монтего.

Драг недовольно всхрапнул, но подчинился, увозя истощенного человека к воротам.

– Ты отправил его одного? Совсем сдурел?

– Он вернется, – спокойно ответил Скай и встал рядом с Шейном. Спиной к спине, без труда определив местоположение старого неприятеля.

– Только не говори, что собрался защищать мою спину, – истерично усмехнулся лорд. Ты ведь ни хрена не видишь!

– Не вижу, но аркан раскручиваю так же быстро, как и раньше, – усмехнулся Монтего в ответ, снимая с пояса серебристую змейку. – На одиннадцать часов на нас летит стая крылаток.

– Вот ведь… гремлинова задница! – Лорд быстро оглянулся через плечо, его волосы мазнули Ская по скуле. – Их нам только тут не хватало.

– Не отвлекайся. Держи огонь. Крылатки – моя забота.

– Стая близко. Мелкие. Но много! – Лорд опять быстро оглянулся.

– Скорректируй, если что.

Скай раскрутил перед собой аркан. Серебристая цепочка со свистом рассекала воздух, вращаясь с такой скоростью, что, казалось, сунь руку – и перерубит пополам. Подобный щит загонщиков учили делать еще на втором году обучения. Запястья при этом выворачивала чуть ли не половина курса. Но если щит выходил, то он мог защитить от любых мелких тварей не хуже хорошего стихийного заклинания.

Увы, крылатки об этом не знали.

Их мелкие невесомые тела с тонкими, острыми, как стекло, крылышками, перерубало в два счета. От цепочки аркана во все стороны летели осколки крыльев и влажные ошметки тел. Скай чувствовал, как в лицо попадает мокрое противное крошево, как отскакивающие осколки крыльев врезаются в открытую кожу, ранят, оставляя болезненные порезы. Но лишь стискивал зубы, не прекращая вращать арканом.

– Знаешь, Монтего. Я должен тебе сказать, – вдруг раздался из-за спины голос Шейна.

– Что сказать? Что я отлично справляюсь?

– Нет! Что ты мог бы резать их мельче. До меня долетают ошметки, – съязвил Шейн.

Скай лишь рассмеялся, но постарался ускориться, хотя, казалось бы, вращать быстрее уже попросту невозможно.

– В общем, – перекрикивая свист аркана и бушующего пламени, проорал Шейн, – я хотел сказать, что не подсыпал Легран «грезы»!

– В смысле? – Скай непонимающе тряхнул головой. Подобного разговора в этот момент он никак не ожидал. – Кто же тогда это сделал?

– Это сделала твоя бывшая подружка. Сирена. Я ее вычислил. И смею предположить, что «грезы» она берегла отнюдь не для Изабель. Понимаешь, о чем я?

Скай сглотнул. Мысли всполошенным осиным роем пронеслись в голове.

Он мог бы сказать, что все это чушь. Что Шейн это выдумал и просто пытается переложить вину на другого. Но в его словах была доля логики. Да и зачем он стал бы сваливать вину на другого? Уж точно не для того, чтобы подружиться с Монтего.

– Зачем ты мне это сейчас рассказываешь? Очень подходящее время выбрал! – огрызнулся Скай.

– Ну, я подумал, если мы здесь сдохнем, не хочу, чтобы между нами оставались недосказанности.

– Еще чего! Я не собираюсь здесь подыхать! – выплюнул Скай, чувствуя, как начинает болезненно ныть рука. Долго он так не продержится. Да и силы Шейна тоже не безграничны. – И если ты ждешь, что я стану извиняться за то, что набил тебе морду, то зря. Не стану.

– Сдались мне твои извинения! И прошу заметить, что с разукрашенной мордой ходил не только я. – Судя по довольному смешку, Шейн и не думал обижаться.

Скай не сдержался. Тоже усмехнулся. Кажется, в кои-то веки они были солидарны друг с другом.

– Изабель мне нравится, – продолжил белобрысый, вызвав порыв ревности. – Но я уважительно отношусь к ее выбору. Я бы не стал вставать между вами, зная, что все так серьезно. И уж тем более не стал бы подсыпать ей «грезы». Это низкий поступок. Пусть ты и считаешь меня говнюком, но на подобную подлость я неспособен.

– Ладно. Верю. Погорячился. И я не считаю тебя говнюком, – почти примирительно произнес Монтего, чтобы в конце издевательски добавить: – Ты просто мерзкий подхалим и зазнайка.

– Спасибо за высокую оценку. На другой ответ от невоспитанной деревенщины я и не надеялся, – в том же тоне ответил Шейн.

– Рад, что мы отлично понимаем друг друга. – В другой ситуации Скай бы еще и шутовской поклон отвесил, но сейчас ощущение было такое, что кисть вот-вот отвалится. – Глянь, сколько их еще. У меня пальцы ничего не чувствуют.

– Еще немного. Потерпи. И слегка сдвинься влево. Они ищут лазейку.

Скай осторожно повернулся, самую малость, боясь задеть стоящего за спиной недруга. Или все-таки товарища?

В какой-то миг ошметков стало больше. А потом они резко прекратились.

– Все, ушли! – гаркнул Шейн, и почти в тот же миг Скай почувствовал приближение Драга.

Останавливать аркан пришлось заклинанием. Рука ничего не чувствовала. Благо магия еще осталась.

– Какой у тебя запас? – крикнул Монтего, на ощупь взбираясь на спину Драга.

Но Шейн не успел ответить. Со стороны ворот раздался крик:

– Купол смыкается! Отходим!

Драггаст обернулся к воротам. Воздух уплотнился. Шел уже знакомой радужной рябью, предвещая скорое закрытие границ. Несколько загонщиков, перебравшихся на эту сторону, поспешили к воротам.

Хотя на самом деле никакой спешки не было. Если Изабель сделала все верно, то и после закрытия периметра они смогут попасть внутрь. Надо лишь знать пароль.

Монтего быстро огляделся, высматривая оставшихся за стенами людей.

Тела артефактора уже не было на месте. То ли звери утащили, то ли унесли свои. Последние загонщики отбивались от тварей, швыряя заклинания парализации.

И вдруг откуда-то сбоку раздался истошный женский визг.

– Шейн, отходи! Я их вытащу, – крикнул Скай, кидаясь наперерез огромному корноуху, загнавшему в угол пару истерично визжащих мамаш.

Корноух был медлителен, неповоротлив. Но и сбить с ног такое существо не представлялось возможным. Монтего раскрутил над головой аркан, набросил на шею зверю и потянул со всей силы, пытаясь если не свалить, то хотя бы сбить корноуха с пути. Аркан норовил выскользнуть из ослабевших рук, ранил кожу на ладонях, и Скай несколько раз обмотал свободный конец вокруг рога драггаста, используя силу и мощь своего зверя. Корноух все-таки повернул, уходя с намеченного курса, и Скай для верности кинул заклинание парализации, целясь ему в зад. Толстые ноги корноуха разъехались в стороны, словно тот стоял на скользком льду, и зверь шмякнулся на брюхо, подмяв под себя колючий декоративный куст.

– Ну, что стоите? Живо к академии! – гаркнул Скай на освобожденных дам, которые застыли словно парализованные, расширившимися глазами глядя на драггаста.

Пришлось прикрикнуть на них еще раз, прежде чем перепуганные женщины наконец бросились прочь.

– Быстрее, быстрее, сюда! – их уже встречал безопасный коридор, организованный стихийниками.

За спиной жарко полыхнуло пламя – это Шейн влил последние силы в огненную стену, сдерживающую чащобника. И отступил назад, бегом бросившись к смыкающемуся куполу.

Скай направил Драга следом и вдруг в последний миг увидел выпрыгнувшего из-за кустов дикого драггаста, несущегося прямо наперерез Шейну. И горожанкам, двигающимся слишком медленно в своих длинных вычурных юбках до пят.

На раздумья времени не было.

«На таран», – проскочила в голове единственная мысль, и Драг точно понял команду. Прыгнул вперед, наклонив голову рогами вперед, и протаранил лбом грудь сородича. Дикого зверя откинуло назад с такой силой, что любой человек сломался бы от удара. Но драггаст встал на ноги, тряхнул рогатой головой и угрожающе зарычал, готовый броситься на обидчика.

И, возможно, их шансы были бы равны, если бы из-за тех же кустов не выпрыгнул второй дикий зверь, еще больше и массивнее предыдущего. И словно последний выстрел – раздался громкий хлопок сомкнувшегося за спиной купола.

Остальное слилось в единый водоворот. В клубок боли, крови и раздирающего душу страха.

Дикие сородичи атаковали Драга одновременно, не дав ему даже шанса отбиться. Несколько мощных ударов, скрежет рогов и бронированной чешуи, скребущие по шкуре когти, и Драг завалился на бок, перекатился по земле, подмяв под себя Ская. Вспышка боли, яркая и оглушающая, пронзила все тело разом и обосновалась глубоко в груди, мешая дышать. Мешая думать о чем-то ином, кроме каждого болезненного вдоха и нехватки воздуха в легких.

Лишь краем сознания Скай понял, что его зверь вскочил на ноги и встал где-то рядом. Ощерился, не подпуская к лежащему на земле человеку своих диких сородичей. Аркан потерялся при падении. Вокруг простиралась кромешная темнота. А людские крики и звериный рев, доносившиеся со всех сторон, болезненно били по ушам. И лишь крохотный складной нож, оставшийся в кармане, мог быть хоть каким-то подспорьем в этой борьбе.

Скай сосредоточился, пытаясь абстрагироваться от боли, стараясь дышать часто, короткими крошечными рывками, от которых не разрывало грудь. И вновь подключился к сознанию зверя. Но все, что увидел, лишь смазанные очертания окровавленной пасти. Одной, второй, третьей. Горящие злым красным огнем звериные глаза. Разодранный бок сунувшегося в гущу схватки волколака.

Кажется, все оставшиеся бестиаллии решили разом бросится на Драга. Спрятавшиеся за периметром люди теперь были им недоступны.

Шансов не было. Ни единого. Скай мысленно приказал зверю отступать, спасаться бегством. Никак иначе тут нельзя было выстоять. Но тот не послушался. Впервые не подчинился приказу, оставшись защищать своего человека. Своего хозяина, с которым был связан нерушимыми узами.

Зажатый в кулаке перочинный нож был совершенно бесполезен. Он первым вывалился из рук, когда тело пронзило новой вспышкой боли, еще сильнее и острее предыдущей. Словно саму плоть резали острым ножом. И эта боль точно принадлежала Драгу. Его били, кусали, рвали острыми клыками и когтями. И каждый болезненный удар, каждый укус отдавался по внутренней связи в сознании Ская, заставляя принимать боль за свою собственную.

Монтего сам не заметил, как закричал, выгнувшись на земле в мучительной агонии. Все тело превратилось в сплошной пульсирующий комок боли.

И последнее, что увидел Скай глазами Драга, прежде чем провалиться во тьму – собственное беспомощное человеческое тело, над которым склонился выпрыгнувший из-за периметра капитан Байрон и, дернув за шкирку, поволок к воротам.

Глава 21

Первое, что увидела, когда открыла глаза, – белые хлопья снега, кружащие в воздухе. Они опускались так медленно и неторопливо, что, казалось, само время застыло. Увязло в густом сиропе, не спеша наверстать свой бег.

Одна из снежинок упала мне на щеку. Пушистая и холодная. Но не колючая. И тут же растаяла, превратившись в капельку воды. Я моргнула и выдохнула, выпустив в воздух облачко пара. А потом резко села, пытаясь сориентироваться в пространстве.

Я находилась все на том же каменном козырьке, но теперь вместо мокрых камней вокруг лежал тонкий слой свежевыпавшего снега. Ладони озябли, в носу противно хлюпало, а правая нога затекла от неудобной позы. Я подогнула ее под себя и принялась разминать ледяными руками.

– Изабель! – меня окликнули, и, повернув голову, я увидела встающего на ноги Стефана.

Тот слегка пошатывался и тряс головой, пытаясь перебороть головокружение. Потом плюнул и опустился рядом со мной.

– Ты как, все хорошо? – обеспокоенно спросил кузен, взяв меня за плечи.

А я увидела, что часть его волос, прямо вдоль кромки лба, стала ослепительно белой.

– У тебя волосы побелели… – произнесла дрожащим голосом, дотронувшись до непослушных кудрей брата.

– У тебя тоже. – Он ухмыльнулся и подхватил длинную прядь моих волос, которая тоже оказалось белой.

Я испуганно втянула воздух, разом вспомнив все, что было до того, как мы потеряли сознание. Приехавших в академию родителей, нападение диких тварей, руны периметра, которые я выводила черной краской, и радужное сияние купола над головой.

– Да все хорошо! Тебе даже идет! – вдруг воскликнул Стефан, по-своему расценив мой испуг.

Но мне было плевать на волосы.

– Как думаешь, у нас получилось?

Я переместилась на колени и смахнула рукой снег с камней. Что-то задребезжало по полу. Это оказались остатки чернил. Но, на счастье, флакон не разбился. И руны были на месте. Яркие, черные в окружающей белизне первого снега.

– Надеюсь, что да. Да и вряд ли бы волосы побелели, если бы ничего не вышло.

– Странно… – Теперь уже я подхватила собственную побелевшую прядь. – Неужели магии хватило, и мы больше ничего не отдали?

– Да кто его знает. Я вроде чувствую себя как обычно. Разве только пуст, как пересохший в зной колодец. А ты? Есть магия?

Я выставила перед собой руку и попыталась притянуть заклинанием тонкую веточку. Ничего не вышло.

– Не-а. – И, подумав, добавила: – В прошлый раз было так же. Но магия восстановилась.

– Знаешь, не хочу тебя пугать, но я не удивлюсь, если в этот раз она не восстановится.

Как ни странно, но и на это мне тоже было плевать. Пусть бы и не восстановится – к гремлину. Главное, что я осталась собой. И вроде даже все помню. И эти самые воспоминания не давали сидеть на месте.

Как только затекшая нога немного отошла, я тут же попыталась встать.

– Аккуратно-аккуратно, – предостерег Стефан. – Меня до сих пор потряхивает.

– Надо идти, – поторопила я. – Как думаешь, сколько времени прошло?

– Судя по тому, сколько снега успело выпасть, часа полтора-два. Но небо еще светлое.

– Надо торопиться!

Я решительно направилась к узкому коньку.

– Изабель, ты с ума сошла? Тебя шатает! Ты оттуда свалишься.

Это я тоже понимала, но другого способа добраться до люка и спуститься на землю не было. А спуститься надо было. И как можно скорее. В груди ширилось острое чувство тревоги. За прошедшие два часа с нашими друзьями, с нашими родными могло случиться что угодно.

Вот только Стефан об этом не знал. Я не хотела пугать брата, но пришлось ему рассказать.

– Знаешь, почему мы начали действовать раньше? – Брат отрицательно мотнул головой. – В академию приехали родители. На поезде. И все твари ломанулись к главным воротам. И там… среди приехавших… твоя мать, Стефан.

Кузен резко изменился в лице. Он и так был бледен после сотворения купола, а теперь и вовсе стал белым как мел. И ринулся к коньку крыши, опережая меня.

Слава Всевышнему, спустились мы без потерь, хоть это и заняло в два раза больше времени, чем обычно.

На полигоне загонщиков, как и в самом корпусе, стояла оглушительная тишина. Здесь не было ни людей, ни диких тварей, что вечно топтались у границы барьера. Ни единой живой души. Лишь только мерно падающий снег продолжал укрывать землю пушистым покрывалом.

– Идем, нам туда.

Я решительно двинулась по направлению к корпусу целителей. И чем дальше мы продвигались, тем сильнее ширилось внутри чувство тревоги. Стефан тоже был сам не свой. Из-за отдачи после сотворения купола сил было мало. И мы по большей части вяло плелись вдоль барьера, тогда как хотелось бежать во весь опор.

– Откуда ты узнал, что это сработает? – спросила я, чтобы хоть как-то развеять обстановку. – Ну, передача силы. Я не слышала о таком.

– Это не я, – неожиданно признался брат. – Это Монтего. Он принес мне кое-что из записей Артура Блейка. Ты знала, что нанесение рун изменения на живых существ требует почти такой же магической отдачи, как сотворение истинного артефакта?

Я отрицательно мотнула головой. Разумеется, не знала. Ведь Монтего не делился со мной тем, что узнал из исследований магистра. И по всему выходило, что там было много чего интересного. Но самым удивительным было то, что он использовал эти знания, чтобы помочь мне.

– Так вот, Блейк тоже не обладал высоким потенциалом, и он использовал для своих опытов накопители. По нескольку за раз. И, чтобы не обрывать поток магии, связывал их специальным заклинанием.

– Но для создания истинного артефакта нельзя использовать накопители. Это не сработает. Я изучала вопрос.

– Верно. Не сработает. Потому что накопитель не может отдать ничего личного. А живой человек может, – улыбнулся Стефан. – Вот я и подумал, почему бы не выступить в роли живого накопителя.

Я благодарно посмотрела на брата. На самом деле он отдал гораздо больше, чем просто магические силы. Об этом свидетельствовали белые пряди у него на лбу. Если мы что-то и отдали в обмен на сотворение истинного артефакта, то отдали это вместе.

Мы почти дошли до корпуса целителей, когда вокруг начали проступать первые признаки стычек с бестиаллиями. Снег здесь был взрыхлен, на мягкой земле остались следы крупных лап и копыт. А кое-где валялись куски вырванного дерна. Тварям явно удалось проникнуть за периметр. А значит, то, о чем предупреждал ректор, все же случилось. Купол изчез на какое-то время, позволив тварям проникнуть на территорию академии. Вопрос лишь в том, как много их проникло. И удалось ли нашим отбиться.

Мы невольно ускорились, пытаясь поскорее получить ответы на свои вопросы.

И они не заставили себя долго ждать. Чем ближе подходили к корпусу целителей, тем больше следов битвы читалось на снегу. Тут и там валялись обрывки шерсти и разодранной одежды. Деревья и мелкие кустарники были покорежены, а кое-где виднелись явные подпалины от магического огня.

Через десяток шагов мы наткнулись на первого мертвого зверя. Крупный бородач торчал мордой в снегу, зарывшись длинными клыками-бивнями в мягкую землю. Неподалеку от него лежало искореженное тело волколака с неестественно вывернутой шеей. Сквозь идеально белый снег проступали следы крови и даже целые ошметки выдранного мяса.

– Всевышний, что здесь произошло? – пробормотал Стефан у меня за спиной. Глаза его были размером с блюдца. Я же чувствовала, как от увиденной картинки к горлу подступает тошнота.

Впереди, прямо у стен корпуса целителей, суетились люди. Мы поспешили туда, стараясь как можно меньше смотреть по сторонам. И резко затормозили, когда на нашем пути возник огромный неповоротливый корноух. Группа ребят-загонщиков тащили корноуха в сторону леса. Но тот упирался своими толстыми кожистыми ногами и сдвинуть неповоротливое животное с места было крайне тяжело. Да к тому же корноух то и дело огрызался, пытаясь достать кого-нибудь из ребят, так что всем приходилось быть очень аккуратными и держать ухо востро, чтобы ненароком не попасть под раздачу.

Мы обошли загонщиков по широкой дуге и оказались у распахнутых настежь дверей целительского корпуса, и я ужаснулась тому, сколько раненых несли под своды зеленого факультета.

В голове зашумело, а перед глазами все поплыло. У меня разом подкосились ноги, и я оперлась на груду сваленных ящиков недалеко от входа.

Многим ребятам здорово досталось от диких бестиаллий. Среди пострадавших были и загонщики, и стихийники, и обычные горожане, приехавшие сегодня на поезде. Кто-то шел своими ногами. Кого-то тащили на импровизированных носилках. У главных дверей со списком в руках ходил один из профессоров-целителей и громко раздавал указания, на глаз определяя, в какое крыло отправить того или иного пострадавшего.

Это было похоже на кошмар наяву. Маджериум из процветающего учебного заведения превратился в настоящее поле боя. И что-то подсказывало мне, что без потерь не обошлось.

– Я пойду, поищу списки раненых. – В отличие от меня, растерявшейся от жуткой картины, Стефан сразу сориентировался, что делать. – Быть может, помогу, чем смогу. – И уже менее уверенно добавил: – Надеюсь, матушка не пострадала.

– Иди. – Я махнула рукой. – Мне надо к главным воротам. Найти ректора или наставника.

Сейчас, глядя по сторонам, я, к своей радости, не видела знакомых лиц. Но это отнюдь не означало того, что для моих друзей все закончилось хорошо. Что-то подсказывало, что самый эпицентр сражения находился как раз у главных ворот, и наверняка все старшекурсники и наставники были там.

Стефан ушел. Я сделала несколько глубоких вдохов и решительно направилась к главному административному зданию. На сей раз идти решила через внутренний парк. Нутром чувствовала, что прогулка вдоль периметра откроет еще более ужасающие картины битвы, чем развернулась на подступах к целительскому корпусу.

И я оказалась полностью права. У главных ворот Маджериума творилось что-то невообразимое. Невысокая каменная стена, тянущаяся по обеим сторонам от широких арочных ворот, стала черной от копоти и нагара. Местами разрушенная, местами обвалившаяся от жара пламени каменная кладка, казалось, держится лишь на одном честном слове. Тел убитых бестиаллий здесь было в разы больше. Как и раненых людей.

Я заметила привалившегося к остаткам стены Питера. Парень держался за безвольно висящую руку, а с его виска по лицу сочилась кровь. Я сначала хотела ринуться к нему, предложить помощь. Но затем заметила рядом с Рэнксом Сирену. Видимо, под рукой не оказалось ни чистой тряпицы, ни бинтов, поэтому девушка скатала небольшой комочек из свежевыпавшего снега и приложила к виску парня. Видеть Сирену, заботливо хлопочущую вокруг Питера, было так странно и непривычно. Пусть девушка и хмурилась, бросая резкие фразочки в его сторону, от меня не укрылось ее неподдельное беспокойство. А значит, Рэнкс был в надежных руках.

Я устремила свой взгляд дальше. В творящейся толчее и хаосе мне с трудом удалось выцепить господина Мэдроуза. Судя по внешнему виду – всклокоченным волосам, гари на лице и местами порванному сюртуку, – во время нападения ректор находился в гуще событий.

– Господин Мэдроуз! – окликнула его я, протискиваясь между снующими туда-сюда людьми.

– Изабель?

Как ни странно, ректор тут же заметил меня и сразу двинулся навстречу.

Оглядел со всех сторон своим цепким, видящим насквозь взглядом.

– Все в порядке? Как ты себя чувствуешь? – обеспокоенно спросил он.

Но я лишь неопределенно пожала плечами.

– Ты молодец! Ты даже не представляешь, какая ты молодец! – вдруг произнес он, и в его голосе слышалась гордость.

– Так все вышло? Купол надежен?

Пока мы со Стефаном шли вдоль периметра, ни один из нас не подумал на деле проверить работу защитного барьера.

– Надежен! – подтвердил ректор, и у меня разом отлегло от сердца. – Тебе удалось все исправить.

– Но это заняло много времени, да? – Я огляделась, подмечая все новые и новые следы разрушений и последствия жуткой бойни.

– Я предполагал, что так будет, – тяжело вздохнул ректор.

– Сколько человек мы потеряли? – спросила прямо и заглянула в мужское лицо, не давая главе Маджериума уйти от ответа.

Я не была дурой, чтобы не понимать – без жертв не обошлось. Сомнения были только в количестве.

– Четверо горожан из приехавших. И один из наших.

– Кто?

– Ты его не знаешь. Наставник стихийного факультета. Он пожертвовал собой ради защиты учеников.

Я выдохнула. Людская смерть была горем. Но мне стало легче от того, что среди погибших не было никого из моих друзей.

– А, и еще… – неожиданно добавил ректор и замялся.

Сердце подпрыгнуло к самому горлу, почуяв неладное.

– Что еще?

Господин Мэдроуз взял меня за локоть, осторожно потянул за собой. Мы оказались у полуразрушенных главных ворот, и мужчина посмотрел куда-то за их границу. Я проследила за его взглядом, не понимая, что он хочет этим сказать.

За пределами защитного поля до сих пор разгуливали хищные бестиаллии. Многие из них жрали своих погибших сородичей, утоляя голод и жажду крови. Повсюду лежали тела убитых и раненых зверей.

И вдруг я заметила нечто знакомое. Длинный чешуйчатый хвост. Песочно-серая шерсть с рыжими подпалинами. Крученые рога. И болтающееся на одном ремне седло на шипастой спине.

– Драг!

Я непроизвольно кинулась вперед, готовая перемахнуть на ту сторону защитного барьера. Аластар Мэдроуз тут же перехватил меня, не давая совершить необдуманный поступок.

– Но как же так? Он ведь…

Драггаст был сильнейшим хищником в Зачарованном лесу. И одним из сильнейших во всем Флейморе. А теперь он лежал в десятке шагов передо мной, с разодранным брюхом, неестественно повернутой головой и стеклянными глазами, глядящими в небо. Сверху медленно и неторопливо падал снег. Садился на шкуру песочного цвета и не таял.

– Ему было не выстоять, – произнес ректор, и в голосе его чувствовалось искреннее сожаление.

Меня же накрыло новой волной паники. Если Драг мертв, то Скай…

– Где Монтего? Что с ним?

Я буквально вцепилась в мужчину, требуя немедленного ответа.

Только не он. Только не с ним. Если со Скаем что-то случилось, я не переживу.

– Он жив, но… Ему здорово досталось, – ответил ректор. – Сейчас он в лазарете. Но туда лучше не…

Больше слушать я не стала. Просто бросилась прочь и бегом понеслась в сторону корпуса целителей. А по дороге костерила себя всеми известными ругательствами. Надо было остаться. Надо было отправиться со Стефаном проверять списки раненных. Тогда бы я оказалась там раньше, быстрее.

Дура. Дура. Дура.

Дорогу в лазарет я нашла сразу. Помнила еще с прошлого своего прихода. Но сегодня здесь было не в пример многолюднее. Пострадавших разместили в палатах и подсобных помещениях, выставив оттуда все лишнее. Повсюду царила суматоха. Я пыталась найти хоть кого-то, кто подсказал бы мне, где искать Ская. И вдруг увидела Магду Бронсович, дающую указания одному из студентов-лекарей.

– Мисс Бронсович, – окликнула я женщину и в два счета оказалась рядом. – Куда положили Ская Монтего?

– Ох, Изабель. Милая ты моя.

Целительница пропустила мои слова мимо ушей. И тут же начала ощупывать меня со всех сторон. Будто это я нуждалась в помощи лекаря. От нее не укрылась и белая прядь, резко контрастирующая с основным цветом волос.

– Нужно проверить твою ауру на повреждения, – заключила она.

Но мне сейчас точно было не до собственной ауры.

– Да к гремлину эту ауру! – разозлилась я. – Куда положили Монтего? – повторила настойчивее.

– Ах, Монтего. Бедный мальчик…

Магда скорбно поджала губы. А у меня сердце ушло в пятки.

Пожалуйста, пожалуйста. Скажите, что он жив. Скажите, что с ним все будет в порядке.

– Он в пятой палате. В конце коридора.

Я тут же бросилась в указанном направлении. Дверь в палату оказалась открыта, и я с ходу сделала шаг внутрь и застыла, услышав возбужденные голоса.

– Но мы должны что-то сделать. Мы не можем так его оставить. У него сломано три ребра. Множественные ссадины и порезы. И он до сих пор не пришел в сознание, – громко выговаривал капитан Байрон.

– Выявленные повреждения не угрожают жизни. Здесь мы свою работу сделали, – ответил второй, неизвестный голос. Видимо, это был кто-то из лекарей. – Но привести его в сознание не получается. Он ни на что не реагирует.

– Но он же сидит! – возразил Джеймс Байрон.

– Сидит.

– И при этом не в сознании?

Наступило неловкое молчание.

– Боюсь, лекари тут бессильны, Джеймс, – вступил в разговор третий мужчина. И я узнала в мягких переливах бархатистого голоса магистра Орфиуса. – Разрыв ментальной связи со зверем мог привести к повреждению сознания. Боюсь, он может вовсе не прийти в себя.

– Ну так сделай что-нибудь! – буквально взревел наставник. – Ты же у нас менталист! Верни мне его! Он мой лучший загонщик.

Последнее прозвучало настолько жалобно, что я прижала ладони ко рту, давясь беззвучными всхлипами.

– Увы, тут я бессилен. Эта область плохо изучена. Я могу лишь считать его, но как вытащить сознание на поверхность, я не знаю. Здесь все зависит лишь от него самого.

Ноги резко подкосились. Я сделала шаг назад и прислонилась к стене, чтобы не упасть. В груди ныло. Воздух со свистом проникал сквозь сдавленные легкие. А текущие ручьями слезы я даже не пыталась сдержать.

Как и не пыталась отойти, когда все трое мужчин вышли и палаты.

Капитан Байрон был мрачнее тучи и, увидев меня, беззвучно плачущую у стены, даже привычной шутки не смог отвесить. Лишь поглядел понимающе, сразу догадавшись, что я все слышала.

– Ну-ну. Не плачь, – мягко проговорил наставник и вдруг неожиданно притянул меня к своей груди, позволяя ткнуться носом в жесткую ткань мундира. – Еще не все потеряно. Он сильный мальчик. Выкарабкается. Ты ж его знаешь…

– Можно к нему? – еле слышно прошептала я.

Мгновение молчания, когда я уже думала, что мне откажут, что не пустят, и я так и останусь стоять подпирать дверь, не в силах уйти из этого жуткого, наполненного людскими страданиями коридора.

– Иди.

– Я бы не советовал, – тут же встрял стоящий рядом лекарь.

– Ой, да помолчи ты уже! – цыкнул на него наставник. – Пусть идет. У нее явно больше шансов помочь, чем у нас всех вместе взятых.

Капитан Байрон сам подтолкнул меня к двери, и остального разговора я уже не слышала. Вошла в палату и плотно прикрыла за собой дверь. Больничная койка была отгорожена полупрозрачной медицинской ширмой. Сквозь белесую ткань я различила темный силуэт сидящего на постели парня.

Он и правда просто сидел. Совершенно не двигаясь. Опустив голову меж широко разведенных колен. Лишь только еле заметно вздымающаяся грудь указывала на то, что он еще жив, что он еще дышит. А значит, не все потеряно.

– Скай… – негромко позвала я, надеясь, что парень откликнется. Узнает мой голос.

Но ответом мне послужила лишь тишина.

Тогда я без церемоний скинула обувь и с ногами забралась к нему на постель.

– Скай, посмотри на меня, пожалуйста.

А потом вспомнила, что он не может видеть, и горло сдавило очередным спазмом начинающейся истерики. Истерики, которую я не могла себе позволить. Сейчас мне как никогда надо было быть сильной. Ради него. Я должна была что-то придумать. Должна была вытащить его в реальный мир. Выдернуть из того темного зыбкого омута, в который он погрузился после разрыва ментальной связи с Драгом.