Читать книгу "Выход на «бис»"

Утро, ноябрь, двадцать первое

Я, смеша, спешу смешать

Доброе и плохиша.

Из-за пределов каюты донеслось громкоговорителем «трансляшки»…

Прислушался!.. – что-то рутинное, по распорядку, потому не обеспокоившее, но окончательно пробудившее. Глянул на крупно светящиеся цифры электронных часов, свидетельствуя: «Всё равно пора. Чего, спрашивается, до сих пор не подняли?..»

Это была мысль ещё в полудрёме, на отрыве от подушки. Но голова уже-уже грузилась делами.

«Подъём, товарищ капитан первого ранга!» – Скопин заставил себя сползти с койки.

В дверь наконец поскрёбся вестовой.

* * *

Заявившись на мостик, кивнув ответно на всякие положенные «здравжелаю», вольно поинтересовавшись: «Как дела на пароходе?..» – командир потянул к себе вахтенный журнал, вскользь пробегая глазами по последним записям.

Последовал краткий, но обстоятельный доклад старпома… подытожившего:

– Кроме субмарины («кусты» претендуют на стопроцентно германскую), других происшествий не было. Остаток ночи прошёл спокойно. Акустики – чисто. Горизонт и воздух – чисто!

– Где мы сейчас?

– Прошли вот это место, – помощник указал последнюю отметку на штурманской прокладке, – через два с половиной часа будем в точке поворота.

Скопин примерился, сориентировавшись: отсюда эскадра ляжет на курс 50 градусов, увеличив скорость до 25–26 узлов, собственно начав форсировать Датский пролив.

Отмечая походя: «То, что в близком рассмотрении (например, свесив голову за леера – и встречная волна проносится мимо борта) кажется вполне себе хорошим броском, перспективой сверху в масштабировании большой навигационной карты – всего лишь медленно ползущая свой тысячемильный пунктир эскадра. А у нас тут вскоре в ожидании самолёт-разведчик с Исландии… – если по плану-сценарию „Каталина“ всё же объявится в районе одиннадцати утра над южным входом в Датский пролив, оставшись незамеченной, обнаружит эскадру, отстучав „квитанцию“ на базу. А уж оттуда ретрансляцией информация дойдёт до адмирала Му́ра».

Сам-то Геннадьич успел вновь пройтись по событийным фактам книги Анисимова, более внимательно и более тщательно ещё раз «подбив» по возможности точные даты и временные узлы. Непосредственно же этот момент дался исключительно путём сопоставления и вычитания упоминаемых часов-маркеров, которые, опять же, наверняка «гуляли» в плюс-минус-погрешностях.

«В контексте, – рассуждал далее, – прокол с „Каталиной“ не приведёт к каким-то немедленно неприятным последствиям. Однако и этого обнаружения вполне можно избежать, я думаю. Да нет, обязательно следует избежать. Левченко я уже предупреждал, но без конкретики. В любом случае самолёт-разведчик мы „возьмём“ на РЛС-сопровождение ещё издалече. И в любом случае необходимо выработать какие-то рациональные контрмеры».

– Аппаратуру на отправку подготовили? Людей?

– «Укавэшки» – да. С назначенными связистами особист и замполит работали почитай весь остаток ночи. Думаю, заинструктировали до́ смерти.

– Доставку согласовали? – кэп мотнул головой в сторону кормы, имея в виду идущие следом корабли эскадры.

– Так точно. Я договорился свести вместе кодовые книги. О линиях автоматизированного управления, конечно, приходится только мечтать. Но всё уже подготовлено. Ждали лишь, когда станет чуть светлее… погода портится, – всё невербальное выражение помощника давало понять, что коль уж командир на мостике – ему теперь и распоряжаться.

Час ещё был ранний. В рабочем полумраке ходовой рубки за угловатыми контурами корабельного интерьера таились глубокие тени. И за остеклением, видом на горизонт – солнце пряталось в беспросветной серости неба. Казалось, что рассвет только-только где-то нарождался.

Ветер с северных румбов крепчал. Корабль разбивал встречные волны, полностью покрывая носовую оконечность вздыбленной пеной.

– Метеопрогноз не ахти какой, барометр падает, – снова завёл старпом, – в метровом диапазоне РЛС по горизонту характерная засветка – плотная облачность. Выше к северу возможны осадки со снежными зарядами.

– А что там мателоты? Строй держим тот же?

Захотелось взглянуть. Сунулся было к оптическому визиру, но осёкся – там вид не тот. Засобирался выйти наружу, озаботившись напялить чего-нибудь потеплее, выискивая взглядом тёплую тужурку вахтенных. Судовой врач уже докладывал, что резкий переход из тропических +30°С в суровую Атлантику дал о себе знать простуженными носами и прочими симптомами. И не только у сигнальщиков, по долгу службы торчащих на верхних мостиках.

– На левый, – направил помощник, подсказывая, откуда будет более удобный вид.

ПКР сейчас шёл примерно на 20-градусном курсовом углу правого борта флагмана-уравнителя[122]122
  Уравнитель – это корабль, по которому равняются остальные корабли, идущие в строю.


[Закрыть]. Поэтому вытянутые разомкнутым кильватерным строем корабли просматривались удобным ракурсом, не сливаясь: линкор, погоняющий форштевнем мощную волну, следом однотипным силуэтом «Кронштадт», дальше уже немного размытый очертаниями (если без бинокля) «Чапаев».

Краем видимого куска полётной палубы крейсера – черпал воздух лопастями на прогреве движков Ка-25. Однако не торопясь взлетать. Посадка вертолёта в сумеречном освещении на серые и от того визуально смазанные необорудованные линкорные площадки, несомненно, дело излишне рискованное…

– Но уже можно, – решил Скопин, – вполне.

Вернулся в помещение «ходовой», дав соответствующую разрешительную «отмашку».

И не отпустил оттарабанившего вахту старпома, попросив пока побыть на месте – будет нужен. У самого на этот день было запланировано много чего организационного, помимо уже назревающих дел.

– Говорите, замполит и особист работали ночью? Отдыхают? Придётся их поднять. Вызовите сюда.

Улетели развозные «вертушки».

Перемаргивались световыми сигналами корабли.

Командиру успели принести горячий кофе и что-то наскоро неприхотливое на кус.

Ждать, пока прибудут вызванные офицеры, пришлось минут тридцать.

* * *

– Как принял новость народ?

– В смысле?..

– На бронированных соседей уже насмотрелись все кому не лень, полагаю. Какие разговоры ходят? Какие слухи расползлись? Что доносят?.. – кэп не стал договаривать, изображая деликатность. У особого отдела на корабле информаторов наверняка должно быть более чем достаточно, особенно в данной экспедиции. Да и у замполита «кадров на содержании» хватает. Вопрос был задан обоим, поясняя:

– Нам ничего не остаётся, как втянуться в эту «игру насмерть». Прежде чем выступить перед личным составом с официальным заявлением обо всём происходящем вокруг, в том числе зачитывая приказы и ставя задачу, мне хотелось бы прозондировать, какие царят настроения. А также «подбить» версии – надо как-то объяснить, откуда вдруг у Советского Союза в «сорок четвёртом» взялись современные линкоры и авианосец, тогда как в наших книжках по истории ничего и в помине не было?!

– А если рассказать правду? – просто предложил старпом.

– Правду?! – вскинулся Скопин, однако тут же вернувшись к «вполголоса» (в замкнутом помещении ходовой рубки говорить приходилось негромко, чтобы рядовые вахтенные «не грели уши»). – Иную правду русскому человеку можно рассказывать только матом. Или прилизать её предварительно для удобоваримости.

– Умеете ж вы, – усмехнулся особист, – хлёстко выразить. По поводу настроений, могу удостоверить, что задумка экспертов управления[123]123
  Имеется в виду одно из управлений КГБ, курировавшее экспериментальный проект.


[Закрыть] с психологической подготовкой экипажа к неожиданностям перехода сработала. Сработала применимо к ситуации: начитались «альтернативок» из корабельной библиотеки и уже рассуждают по кубрикам, как будут толкать прогресс Союза Советских и Сталина уму-разуму учить…

Полковник не скрывал иронии в интонациях.

На что неожиданно возмутился замполит, выразительно напомнивший, какой сейчас год, особенно подчеркнув, что речь идёт не абы о ком, а о Верховном Главнокомандующем!

– Сейчас такими вещами не шутят, товарищи, чревато… сами понимаете.

Скопин отвернулся, скрывая эмоции, – всё-то оно так, только вспомнились «здравицы» замполита на застолье у адмирала о «верности делу партии и любви к Вождю народов», с трепетом в голосе.

«Нет, там, на линкоре в атмосфере Великой Отечественной это смотрелось очень даже уместно… а вот „вернувшись в 1985 год“, на ПКР, уже несколько иначе. С моей же циничной колокольни „двухтысячных“, так и вовсе!..»

Личный служебный опыт в лестнице военной иерархии приучил его прислушиваться вот к таким тонкостям.

«Должность политработника на большом корабле это всегда карьерное местечко. А когда тут, да впереди, да такое замаячило!.. Уж не прочит ли наш замуля протолкнуться в первый ряд на презентацию в Кремле к Виссарионычу? Ме́тя себя в советчики и советники! Не удивлюсь. Теперь-то он точно будет всесторонне подчёркивать своё присутствие на крейсере в „руководящем триумвирате“, м-да…»

Замполит, меж тем приняв молчание командира за одобрение, разгорячился:

– Я тут подготовил кое-что, что правильно будет донести до личного состава. Техническую и научную сторону я, конечно, обошёл, но в плане расстановки политических акцентов, нашего долга перед Родиной, где бы ни было, когда бы ни было…

Выслушав краткие тезисы заместителя, ожидая неизбежные плакатные штампы пропагандиста, Скопин неохотно признал, что в целом у того всё составлено верно, при всех оговорках.

«Но „азимут на курс“, иными словами, общее умонастроение на корабле – в кубриках, в дивизионах, в постах БЧ, завсегда задаёт командир. Сообщить экипажу, что придётся сражаться и, возможно, насмерть, должен командир».

– Объявите малый сбор. Свободных от вахты. В нижнем ангаре.

Томография теизмов

…значение Творца, которого ты возвышаешь и восторженно наделяешь.

После обращения к экипажу (напрямую в ангаре и по трансляции к тем, кто на вахте) в промежутке у него состоялся спонтанный, однако неожиданно содержательный разговор, инициированный учёным. Выглядел тот взъерошенным и загадочным, будто ему открылось некое великое откровение, зайдя по своему обыкновению с предисловия и немного несвязно… волновался:

– Труды научной братии иной раз склоняются всего лишь к подтверждению простых фактов, и это большая удача, когда мы понимаем, что делаем. Случается, мы наблюдаем то, что не можем объяснить, а так тщится, – горькая усмешка, – а так тщится ослепить всех новым открытием, получить некий сокровенный ключик, найти правильную замочную скважину, чтобы отворить нужную дверь среди вариантов в пространстве решений…

– И вот она, орёт младенцем едва родившаяся истина? – с усмешкой подхватил Андрей Геннадьевич. – Иногда, чтобы докопаться до истины, нужна отнюдь не лопата.

– Вот именно, особенно когда разгадка скрывается в других, возможно в небесных сферах. Чем проще кажутся ответы, тем сильней подозрение, что всё далеко не так просто. Сократ на этот счёт был более краток: «Я знаю, что ничего не знаю». Охотно бы разделил эту иронию. Вот вам, кстати, известно такое понятие, как «квантовость»?

– Мёртвый-живой кот Шрёдингера?[124]124
  Мысленный эксперимент, предложенный одним из создателей квантовой механики Эрвином Шрёдингером в 1935 году, описывающий суперпозицию (смешение) двух состояний вещества.


[Закрыть]

– Надо же, – уважительно поджал губы учёный, – знаете! Да, оно самое. Квантовые объекты могут существовать одновременно в нескольких состояниях и в нескольких местах. Что подразумевает многомерность. Ту самую альтернативу. Честно говоря, во всех этих увлечениях книжными альт-историями по полям прошедших войн я увидел лишь слабость, желание безнадёжного реванша и утешения в фантазиях. В отличие от нормальной научной фантастики, где могут укрываться интересные идеи и будущие открытия. Но вот, по-вашему, есть ли какое-то адекватное… я не говорю теоретически-допустимое либо же научно-рациональное – адекватное объяснение: как такое вообще возможно – существование ветки реальности, списанной с чьей-то беллетристской фантазии?

– Так это ж вы сейчас тут пытаетесь изложить какую-то версию, – встречно отреагировал каперанг, испытывая затаённое разочарование – у него ёкнуло надеждой, что товарищ от науки так настырно зацепился за разговор, потому что нашёл какие-то ответы и алгоритмы возвращения. Если уж не в «двухтысячные», то хотя бы в «восемьдесят пятый». Чем чёрт не шутит.

«Не шутит. Наверное, ещё вчера, появись такая возможность, счесали пятки отсюда, только бы нас и видели. Но сегодня, сейчас, после контакта с предками (поправлю – с предками этой реальности), после личного общения, договорённостей и обещаний… как бы это выглядело?» – подумалось ему, кроме всего прочего. Всё же сочтя нужным спросить:

– И что у нас с шансами, отыскали путь домой? Правильным проходом, без сопутствующих сюрпризов?..

– Я пытаюсь, – лицо учёного стало виноватым, – пробую разобраться – почему, какие вкрались переменные в расчёты и саму теорию? Что мы не учли? Что мы не знали и знать не могли. И не обязаны были… если по-честному. Мои возможности здесь, на корабле, ограничены. Надеюсь, привлекая ресурсы и научную базу даже нынешнего СССР, я смогу…

– Э-эй, Док! Спуститесь на землю. Мечтаете дополнить ещё одну клеточку в таблицу Менделеева? Думаете, прагматик Сталин станет вкладываться и отправлять корабли неведомо куда без отдачи? Никуда он нас уже не отпустит.

Скопин снисходительно склонил голову. Глядя на этого «штатского», поглощённого своими парадоксами, приходило понимание, что «обладателя учёных степеней» мало тронула внезапно грянувшая военная обстановка, с вполне реальной опасностью погибнуть, как и неясные перспективы в «сталинском СССР».

«И, наверное, это правильно. Каждому своё. Каждому решать свои задачи».

– У вас какие знания, Док? Прикладные? Фундаментальные? О «слойке» Сахарова[125]125
  Вариант конструкции водородной бомбы с чередующимися слоями лёгких веществ и тяжёлого урана, предложенный А. Д. Сахаровым, впоследствии названный «слойкой».


[Закрыть] представление имеете? Вот и будете заниматься. И хорошо, если не в шарашке.

С упоминанием «шарашки» учёный совсем растерял свою уверенность. Однако ненадолго. Его мимика лишь мельком отразила борьбу с дурными догадками, во всяком случае, отринув покуда отстоящие проблемы:

– Позвольте, я всё же вернусь к началу.

– Давайте уж…

– Тема не совсем по моему профилю. Но в свете имеемых фактов, учитывая специфику нашего эксперимента, а главное результат, пришлось что-то вспомнить, проштудировать некоторые материалы, из того немногого, что я взял с собой в дорогу. По существу, речь пойдёт в некотором роде о понятии экзистенции и антропном принципе[126]126
  Экзистенция – направление в философии, акцентирующее своё внимание на уникальности человека. Антропный принцип опирается на аргумент, что «мы видим вселенную такой, потому что только в такой вселенной мог возникнуть наблюдатель, человек».


[Закрыть]…

– А понятней?..

– Повторюсь: каким-таким образом писательские выдумки реализовались в реальность? По соображению, ключевой здесь фактор – человек, индивидуум. Его ощущения мира, представления о мироздании и… созидание. Наукой установлено, что процессы, протекающие при функционировании нервной системы человеческого мозга, так называемая «химия мозга», одинаково реагируют на реальность и на фантазии, сиречь выдуманные сущности. Известно, что наши мысли оказывают влияние на окружающее. Отсюда вытекает вопрос: не становятся ли представления о мире, то, каким мы его видим, то, как мы его осмысливаем и, возможно, додумываем, самим миром? Где каждая мысль уже немножечко реальна. А при создании некоего усилия, определённых условий, при особо сложившихся физических обстоятельствах – реальна совсем не немножечко?!

– Вы тут что-то наподобие демиурга удумали? Мол, мысль материальна и всё такое?..

– Да, потому что я уже не знаю, что и думать! – под циничной ухмылкой кэпа Док смутился, будто стыдясь «ненаучности своего прозрения». – Скажу более: ещё вчера у меня подобных идей и быть не могло! Всё это переворачивает самые смелые теории…

– Да ничего это не переворачивает! Тема не нова́. Читывал я в своё время что-то похожее, где якобы великодумами мудрецов рождаются вселенные, что писатели – люди-человеки высоких помыслов, безграничны в своих возможностях, творцы типа магов да богов. Нет, Док, вы увлеклись: эмоции и предрассудки, вера, мистика, как и прочие религии, всегда давили на разум, вводя его в сомнения.

– Это всего лишь тезис…

– Но не факт.

– Знаете, – немного взвинтился доктор наук, – когда ты как естествознатель вникаешь в суть, детали и тонкости физических процессов, где как под микроскопом открывается неведомое, начинаешь понимать, насколько всё сложно и одновременно выверенно устроено. Приходит осознание, что выстроить такую систему одним лишь естественным ходом эволюции немыслимо. Поневоле начинаешь верить в некую управляющую структуру.

– Верите, что нами манипулирует Всевышний (какая честь!), а не просто набор случайностей?

– Концепция «Бог» засела в нас глубоко в закоулках мыслей и первобытных страхов. Однако концепция Творца – это тоже наука, которую мы попросту пока до конца не обсчитали. Но нам ли, как говорится, довольствоваться только предопределённым, не тщась превысить пределы. О, да! Советская наука отвергает библейское понимание творения вселенной, и человек есть продукт естественного отбора…

– Человек произошёл не от обезьяны, а из детства, – попытался разрядить неожиданный накал Скопин. С улыбкой. Эмоциональный выплеск собеседника навеял ответные образы. Захотелось закурить, эдак – вдумчиво. Он и закурил, выпустив дым бередящих дум на волю:

– Говорят, что, если встать тихонечко за спиной у вселенной и чуть дыша прислушаться, отсеивая реликтовые шумы, вздохи чёрных дыр и квазаров… И приглядеться! То можно увидеть на периферии зрения отражение другой, параллельной… или ещё какой-то – ветвящейся, дивергирующей, однажды альтернативно придуманной и, к неожиданности самого Творца (и не обязательно того, что с нимбом на голове), реализованной. Это я, Док, у кого-то зачитал. Красиво, вот и запомнилось. Пф-ф! Если это Бог, то этот сукин сын сыграл с нами дурную шутку. Нет. Не верю я ни в Бога, ни в чёрта, ни в бога-душу-мать. Я по-настоящему не верю даже в науку – в том эквиваленте, который проецируется ныне. Впрочем, как и прежде. Наука тоже гибка, непостоянна и даже по-своему продажна. Сколько «верных» теорий и доказательств сменили свою полярность по прошествии времён и новых взглядов. Взять, к примеру, теории эфира в физике, затем научно отвергнутые… а затем, почти в аналогии, появляется вновь «придуманная» гипотетика – «тёмная материя». И то ли ещё будет.

– Для военного вы слишком уж интеллигентны, – осторожно подметил учёный.

– Ну-ну, «интеллигент несчастный»[127]127
  Отсыл к крылатым фразам из фильма «Иван Васильевич меняет профессию».


[Закрыть], – с удовольствием вспомнил Скопин. – Нет, Док, в вашей версии вы меня не убедили…

– Я не убедил самого себя, – взгляд доктора наук поплыл, он машинально потеребил разложенные на командирском столе листы (скопированные из книги «Бис» важные текстовые моменты, помеченные черново «вопросиками» и «красными» обводами), мельком вчитался, как-то вдруг дёрнулся, забормотав что-то под нос, затем вытаращился на кэпа: – А если это как-то завязано на вас?! Неспроста же сошлось вот именно так: книга из вашего мира, и лично ваша, зачитанная до потрёпанности, взятая сюда, когда и вы сами тут…

– Спасибо, Док. Снимаю «шляпу Боярского». То есть теперь демиург – я.

– Не обязательно. Например, вы стали проводником идеи. Катализатором… или усилителем? Здесь вполне может сыграть синергетический эффект.

– Угу, если вы хотели, чтобы я спросил, «что такое синергетический эффект»? Да, я спрашиваю.

– Усиливающее действие двух или более факторов, существенно превосходящее простую сумму действий каждого из указанных факторов.

– А, так, ща переварю… ага, вразумил: типа засело у меня в голове сюжетом, так? Во время открытия портала-перехода создались определённые физические условия. Мироздание перетасовало колоду и… на тебе! Сюрприз… от горя ума и бедовых думок. Чепуха! Притянуто за уши. С такими загибами нас на Звезду КЭЦ[128]128
  «Звезда КЭЦ» – фантастический роман советского писателя Александра Беляева.


[Закрыть] закинуть могло. Я как раз тогда перед всем делом, увидев у кого-то из вахтенных на пульте, взял полистать, ностальгируя детством… Но это так, к слову. Я выскажу свою версию. Можно?

Учёный только моргнул…

– Создать что-то силой воображения? Эдакая симуляция?..

– Тотальная симуляция! – подчёркнуто уточнил Док. – Целый мир!

– А по силе ли? Не думаю, не верю. Согласен, история вышла из-под пера автора, из его головы. Факт! Но! Ему просто было дано описать то, что уже есть: уже существующую альтернативную реальность, где у Союза к 1944 году имеется океанский флот, создались все возможности для постройки крупных кораблей (для этого, кстати, должны были быть весьма серьёзные предпосылки, в первую очередь технические), и где, соответственно, по-другому сложилась вся военно-политическая обстановка, приведшая к новой войне уже с бывшими союзниками. Каким образом было дано? Да хотя бы увидел во сне. Подглядел. Творческим озарением, сам того не понимая.

– Как Менделеев периодическую таблицу? Хм, похоже. Родом я из Нижнекамска, и, знаете, там у нас был один чудак…

– Оставим, Док, ваше нижнекамское детство, у нас тут иные камни… подводные. В рамках моей же версии. И они не дают мне покоя.

– ???

– Вот вы Менделеева помянули. Он же не увидел всю свою таблицу целиком, я полагаю? Однако наверняка поняв основные принципы – зависимость свойств элементов от заряда и атомной массы, сумел выстроить правильную систему. А если и наш автор увидел там в своих снах лишь фрагментарные кадры, а остальное дорисовал? Разумеется, сообразно логике. Но и сообразно своим желаниям.

– Поясните…

– Есть у меня немалые сомнения: а насколько мы можем доверять художественному «произволу»? Слишком уж всё хорошо сложилось для советской эскадры. Весь этот рейдерский поход авантюра. Как есть авантюра. Это ощущается даже в настроении повествования. Тут бы мне не путать прописанные факты и совпадения, но некоторые моменты за советскую сторону держатся на факторах случайных удач и общего везения. С погодой, например, с тем же британским тяжёлым крейсером, потопленным германской субмариной… Пока, до текущего момента, по тексту всё вроде бы сходится. Но дальше, когда по всем правилам и логике, согласно стратегической предопределённости, давление «союзников» только должно консолидированно усилиться, достигнув напряжения высших пределов… боюсь, автор тут попросту подыграл Левченко. И я не удивлён. В сюжетных потребностях альтернативного жанра – вполне нормальное патриотическое желание победить. Потому что в хороших историях «наши» всегда побеждают. А уж что там нас ждёт по-настоящему… хм, да, в тротиловом эквиваленте, бог весть. Этот поезд и без того мчится по вымышленным рельсам, а тут мы ещё по шпалам на своей дрезине, – увидев непонимающий взгляд, каперанг качнул головой. – Метафора.

– Творим историю, не ведая, что творим, – вздохнул учёный.

– Можно и так, – Скопин озабоченно отвлёкся на часы – с минуты на минуту его призовут на командный пункт. По всем расчётам (со всеми огрехами) краснофлотцев уж должны были поднатаскать в пользовании радиостанциями и уже наладить каналы связи.

Впереди был важный участок маршрута, близ Исландии. Нельзя было не считаться с тем положением, которое занимал этот скалистый остров, являясь узловым местом на линии трансатлантических коммуникаций.

– Пора закругляться, Док. Будет что нового в теориях, а лучше на практике, информируйте.

Проснулась трансляция: «Командиру просьба срочно прибыть…»

За иллюминатором вновь пророкотало движением вертолётов. Всё пока шло по распорядку, как планировалось.