Читать книгу "Выход на «бис»"

Законы баллистики

Нажатием на рычаг «колоколов громкого боя» личный состав флагмана советской эскадры изготовился к сражению ещё полчаса как…

Сигнал к повороту, приказы и объявления по переговорным устройствам, перевод башен главного калибра с положения «на ноль» в боевое – всё это отозвалось новыми звуками людского и корабельного движения. В забронированную рубку главного командного пункта, куда перебрались все старшие офицеры, даже каким-то образом прорвались приглушённые свистки боцманской дудки, должно быть откуда-то из жилых помещений.

Левченко вглядывался в черноту ночи, где за далью дистанции, неукоснительно вбирающей кабельтов за кабельтовым, шла невидимая британская эскадра.

«Думая, что она невидимая, – командующий вернулся к штабному столу и карте, на которой по данным, предоставленным группой освещения надводной обстановки «Кондора», были смоделированы все перемещения эскадр, – а они вот… можно сказать, на прицеле».

Управление боевым маневрированием вице-адмирал передал Иванову – командиру корабля, с распространением и на мателот – «Кронштадт». Тем не менее всегда готовый вмешаться распоряжениями по эскадре, если обстановка изменится кардинальным образом от запланированного. Поэтому сейчас, в эти несколько минут перед «самым-самым», он мог немного отвлечься на сторонние рассуждения, взвешивая, задаваясь взыскательным вопросом: сколько в этом их броске навстречу британской эскадре расчёта, а сколько допущений?

«Положиться на радиолокационную и вычислительную технику потомков, на профессиональную уверенность собственных специалистов, на опыт и интуицию старшего артиллериста линкора Бородулина (на последнего едва ли не более всех). На азартный оптимизм молодых офицеров, ухватившихся за возможность реализации пресловутого (ага – „золотое“ чаяние любого флотоводца) кроссинга. Неожиданно обрушиться на ничего не подозревающего противника… а не этого ли хотел оппонирующий британский адмирал, опираясь, как он считает, на свою более превосходную радиолокацию? Аналогичным примером: англичане в сражении у мыса Матапан в Средиземном море, пользуясь радарами в ночное время суток, вышли на идеальную позицию против итальянских крейсеров, по существу безответно и безнаказанно расстреляв их. И очень этим гордятся.

А что сейчас имеем мы? Исходя из справочных цифр? На каждом из „Кинг Джорджей“ по десять стволов калибра 356-мм… при массе снаряда 721 килограмм. Однако наш 406-мм превосходит английский в полтора раза. По массе. И дульная энергия, и бронепробиваемость. И точность… – просто благодаря большей кинетической энергии снаряда, дающей на той же дистанции меньшее рассеивание. Ко всему у нас длина ствола пятьдесят калибров против английских «сорока пяти». Даже 305-мм орудия «Кронштадта» с длиной ствола 55 вполне себе способны потягаться с британскими.

Беда в том, что большая дистанция огня всё равно даёт очень малый расчётный процент шанса поразить противника. И полузалпами для пристрелки нормально не отработаешь, поскольку нам кровь из носу в первых же минутах боя надо обрушить на врага как можно больше. Добиться хотя бы одного серьёзного попадания, в какой-то степени наудачу… ну-ну, помечтав о нокауте „Худа“. Потом бы довести дистанцию до 120, а лучше 110 кабельтовых, когда собственный артиллерийский радар начнёт надёжно удерживать цели. Британские, кстати, возьмут нас раньше, мать их так!»

Левченко и не заметил, как выругался вслух, и, видимо, излишне громко, что стоящий ближе всех офицер вопросительно покосился: «Что-то не так?..»

Командующий мотнул головой, мол, не отвлекайтесь.

Линкор уже развил полный возможный ход (матрос при репетире «машинного» минут десять как уж озвучил набранное максимальное число оборотов). Давно отщёлкнуты тумблеры, заведя артиллерийские механизмы в рабочий режим, подтверждая готовность всех трёх номеров башен ГК и соответствующих погребов, ожили сигнальные лампы ориентировки носового КПД (командно-дальномерного поста).

Адмирал услышал возбуждённо заговоривших, перекликающихся флагманских и дежурных офицеров – пошла информация с «Кондора» (передаваемые напрямую в центральный артиллерийский пост данные, разумеется, дублировались и в боевую рубку).

Всё делалось по возможности быстро, чётко, даже на каком-то лихорадочном взводе.

Полученные цифры: координаты и параметры движения цели – курса и скорости – вводились в ЦАС (центральный автомат стрельбы). Получая в четвертьминутную паузу выработку полных углов вертикального и горизонтального наведения, плюс вычеты продольного упреждения на перемещение цели и на собственный бег линейного корабля.

– Сошлось! – оповестил ответственный лейтенант.

Сошлось и у Бородулина, который упрямо вёл свои исчисления по старинке, колдуя над величинами с логарифмической линейкой и баллистическими таблицами.

Команда на открытие огня уже прозвучала: «По готовности!»

Звон артиллерийского гонга предупредил о – залпе.

Сигналом гироскопического устройства в момент стабилизации корабля на ровном киле относительно горизонта автомат замыкает цепь, дежурный артдивизиона перекидывает рубильник, включая «зелёный» свет на башенных символах, подтверждая разрешение на стрельбу.

Надсадным рёвом по ушам, отдачей в корпус линкора, всполохом в рубочную щель по глазам, «Советский Союз» гахнул главным калибром!

За кормой в кильватере флагману вторил «Кронштадт»!

Бой начался!

Сотрясение залпа точно пробило дыру в небе, прорвавшуюся ливневым дождём. Сигнальщики и расчёты дальномерных постов наверняка костерили погоду, вглядываясь в темень, чаяньем – не появится ли вспышка попадания?

Снаряды ещё летели, громыхнуло вторым… третьим – максимальная скорострельность «Советского Союза» на этих углах возвышения составляла шесть трёхорудийных залпов в минуту, паля через каждые десять секунд. И чуть больше полуминуты, чтобы засылаемым в ночь 1108-килограммовым «чемоданам» преодолеть более чем тридцатикилометровое расстояние до целей.

Возглас лейтенанта, ведущего по хронометру отсчёт полёта снарядов, совпал со звонком автоматического счётчика – первые упали! …и вкус ожидаемой победы сменился горечью – никаких вспышек на горизонте. Промах?..

Дать ответ – что?.. как?.. впустую, или хотя бы накрытием?.. мог только, опять же, пока мог только странный видом корабль с развитым в единственной надстройке антенным оборудованием, носящий название столицы Страны Советов, но упрямо называемый Левченко «Кондором».

– И?.. – вице-адмирал бросил нетерпеливый взгляд в сторону специально размещённой аппаратуры связи, из громкоговорящего динамика которой и велась подача информации.

На том конце будто услышали. Лаконично оповестили:

– «Союзу» – накрытие. Первый по носу «головного», второй… третий – перелёт, целик сбит вправо пять!

По идее, корректировка с ПКР должна была вестись индивидуально для линкора и индивидуально для линейного крейсера, по отдельным каналам связи. Однако флагманский командный пункт намеренно информировали полной мерой:

– «Кронштадту» – накрытие, недолёт с правого борта цели в пределах двух-четырёх единиц!

…И снова пошли цифры поправок – на упреждение, в соотношении собственного движения и перемещения противника по углу и дальности.

Учитывались все вносимые извне поправки – исправно поступающие данные РЛС «Кондора», работала своя корабельная инженерия и электроника – совмещались графики «самоходов» ЦАС.

Репетир центрального поста наводки показывает необходимые выверенные совпадения. Вновь звучит команда «Огонь!», посылая следующую порцию… – в математическом расчёте, в теории вероятностей и пресловутой поправки на «И», в ожидании хотя бы «единственного» в эллипсе рассеивания – и это уже дорогого будет стоить!

Вахтенный находит минуты занести необходимые строчки в журнал боевых действий.

Четвёртым залпом дождь как резко начался, так резко и прекратился, будто небо истощилось. Это позволило сигнальной вахте разглядеть размытые за дальностью в пронизанной влагой атмосфере едва видимые отсветы. Нет, не попаданий.

Англичане открыли ответный огонь.

Home Fleet

Заявляя десять часов назад: «Биться будем ночью», адмирал Генри Мур, конечно, не загадывал, что русских непременно удастся догнать раньше, чем наступит рассвет следующего дня. Однако…

– Нам придётся держать самый полный ход, до последнего узла, – командующий окинул яростным взглядом присутствующих флаг-офицеров, – это значит…

Лица подчинённых выражали полное понимание проблемы – что это значит: расход топлива у линкоров типа «Кинг Джордж», особенно на форсированных режимах, серьёзно превышал проектные значения. Восполнив запасы у Фарерских островов, эскадра уже была вынуждена совершить бросок к Исландии. Как и сейчас, догоняя противника, британские линкоры прожорливо сожгут в топках тонны нефти, нехватку которой, если преследование затянется, придётся непременно учитывать.

– Это значит, что разобраться с проблемой советских рейдеров нам надо за один раз. Решительно и бесповоротно! Если не уничтожить, то нанести кораблям «красных» такие повреждения, при которых они не смогли бы поддерживать высокий темп движения. И тогда мы их не выпустим из Атлантики!

– Сэр, – подал голос один из офицеров, – не следует ли в таком случае оповестить контр-адмирала Бонэм-Картера. Учитывая тихоходность кораблей, коими он располагает, заранее озаботиться выдвижением его соединения на исходный рубеж, образовав тем самым вторую линию завесы на пути неприятеля?

– Вы сомневаетесь, что мы справимся своими силами? Даже если «иваны» каким-то непостижимым образом, – адмирал намеренно использовал именно это слово «непостижимым», – сумеют сохранить свой боевой и мобильный потенциал, мы всё равно не слезем с их хвоста, плевал я на топливо! В конце концов, у нас есть авианосцы! Комбинированный удар, когда можно будет включить в дело палубную авиацию, их доконает. Надеюсь, погода к тому времени это позволит, м-да…

Мур отвернулся, будто пытаясь что-то рассмотреть за остеклением рубки, где царил неприветливый штормовой мрак.

Приближающийся с севера ураган сводил на нет все полётные операции, включая и воздушную разведку. Поэтому приданные линейным силам «Индефатигейбл» и «Формидэбл» он ещё вчера отослал назад к востоку, дабы исключить любую возможность сближения линкоров неприятеля с авианосным соединением.

«Не хватало нам ещё повторить ошибку янки. Участь „Беннингтона“ незавидна».

– Сейчас у нас, джентльмены, в главной повестке стоит задача – отыскать вражескую эскадру. А уж когда заговорят пушки…

* * *

Отыскать их…

Конфузно разминувшись с кораблями большевиков на исландском стыке, можно было запоздало понять, что теперь-то, вырвавшись на оперативный простор, оторвавшись от преследователей почти на сто миль вперёд, русские могли выбрать любое направление.

Не любое.

На самом деле выбор тут у них невелик, и пред-угадать маршрут было несложно – стремясь к своим северным базам, общим направлением на норд-ост, любые отклонения выше к северу либо же к востоку определялись лишь тем, насколько советский адмирал готов рискнуть: сре́зать путь и пройти по касательной ближе к норвежским берегам, где его наверняка (он должен это понимать) будет легче перехватить… или же потерять время обходом по большей дуге, поднимаясь к Полярному кругу, в равной степени повышая шансы «союзных» сил успеть расширить зону блокады, насытив оперативные линии патрулями и дозорами.

Так что, руководствуясь простым геометрическим расчётом в выборе курса, оперативный штаб британской эскадры, возглавляемой адмиралом Муром, уж несколько часов как имел примерное представление о противнике. Получив и первые ориентиры. Неприхотливый способ радиопеленгации периодического включения неопознанных радаров (по всем признакам выдававших свою военную принадлежность) прекрасно работал и у английских специалистов – сориентировав приёмные антенны на азимут некоего источника излучения, дав первые определения. Пока без дистанции, однако получение данного параметра было делом времени. Никто на британской стороне не сомневался, что корабли Флота метрополии неукоснительно нагоняют неприятеля.

– Это они, – под усталыми от недосыпа припущенными веками адмирала таились бесы, сэр Генри Рутвен Мур не скрывал торжествующей улыбки, – это, несомненно, они. Кому же быть ещё. Теперь нам нужна дистанция – насколько далеко они оторвались…

* * *

Уточнения по дистанции мог дать контр-адмирал Гонт, который по всем расчётам вполне уже был способен установить радиолокационный контакт с преследуемыми. Однако пока сохранявший положенное радиомолчание.

В 03:30 Гонт его нарушил. Во-первых, указав текущее местоположение противника относительно своей позиции…

…Штабные офицеры кинулись к карте, нанося необходимые поправки. Мур слышал, как они увлечённо переговаривались. Капитан-лейтенант Элксенсон, флагманский штурман штаба эскадры, признал, что ошибся в своих предварительных выкладках:

– Они оказались ближе расчётного. Не выдержали долгий темп? В конце концов, у них, так же, как и у нас, могла возникнуть проблема с недостатком топлива! Особенно если они поднажали в Датском проливе. Вот теперь и вынуждены перейти на экономический ход.

Однако основной мотивацией Гонта выйти на связь было сообщить, что в составе вражеской эскадры четыре единицы – на экране осциллоскопа поискового радара тяжёлого крейсера «Норфолк» операторы фиксировали четыре метки.

– Судно снабжения? – предположил всё тот же Элксенсон. – Они встретили танкер? Вот и ещё одна причина отставания – транспорт их задерживает. А перекачать топливо на такой волне не представляется возможным. Сэр…

Командующий наконец обратил внимание на подчинённого.

– Сэр. Русские держат, по оценке, не более двадцати узлов. На такой скорости мы можем потянуть время, чтобы начать перед самым рассветом. Или поднимать экипажи по боевой тревоге уже сейчас?

Адмирал уставился на карту с прокладками курсов, выделяя текущее положение британских сил относительно противника.

Элксенсон смекнул и, наскоро вымеряв линейкой расстояния, дополнительно сделал надлежащий расчёт по времени и дистанциям.

Мур задумался. «Да. До русских оказалось ближе, чем полагали. Однако всё ещё далеко. Если всё останется в прежних скоростях, когда сближение с врагом дойдёт примерно до 45 000 ярдов[152]152
  41 км.


[Закрыть], вот тогда с помощью радара» уже можно будет что-то увидеть самим».

Тихо промолвил:

– Рано. Нам ещё надо будет обойти их по траверзу.

«А там посмотрим, как лучше: довести дистанцию до 30 тысяч ярдов[153]153
  148 кабельтовых, или 27 430 километров.


[Закрыть], когда уже с помощью артиллерийского радара более совершенной версии можно будет уверенно сопровождать цели и…

И? Или всё же растянуть погоню, чуть убавив ход? Особой экономии топлива это не даст, но можно будет задуматься о плюсах сумеречного боя – словить эфемерную выгоду занимающейся на востоке зари, которая подсветит вражеские корабли, тогда как мы всё ещё будем на тёмной стороне. Это вполне может сработать в нашу пользу. Да. Пожалуй, так и сделаем»[154]154
  Невзирая на то, что адмирал Мур изначально планировал завязать сражение по тёмному с применением радиолокационных средств, британские моряки всё же предпочитали вести бой традиционными методами, полагаясь на проверенные временем дальномеры. РЛС, в подобных условиях отсутствия прямой видимости, как правило, использовались лишь для обнаружения противника, по сближению позиционируя цели прожекторами или осветительными снарядами.


[Закрыть].

Адмирал вдруг заметил себе, что это будет первый случай групповой стрельбы сразу трёх «Кингов» по надводной цели – событие, в штабах считавшееся досель маловероятным.

«Если дело дойдёт до столкновения в светлое время суток, наконец пригодится оснастка снарядов специальными красителями. Будет любопытно[155]155
  Специальные пакеты с красящим порошком, добавляемые под баллистический наконечник снаряда, помогали при групповой стрельбе различать всплески от падения своих снарядов. Согласно британской документации, у «Кинг Джорджа» цвет был жёлтым, у «Дюк оф Йорка» зелёным. У «Энсона» всплески указывались белыми, что, скорее всего, означает отсутствие красителя. Применялась ли эта наработка в реальной истории, в официальных источниках не упоминается.


[Закрыть]. А Гонта надо попридержать. Его эсминцы добьют торпедами повреждённые корабли „красных“… хм, точно верные фокстерьеры, догрызающие дичь».

И «расписался»:

– Нет, джентльмены, в любом случае объявлять боевую тревогу пока рано. Нечего изводиться в ожидании за два часа до начала сражения.

Тем не менее, при всех оговорках, для высшего офицерского состава какой-либо паузы – расслабиться – не предусматривалось. Сам командующий лишь ненадолго отлучился по личным делам, скоро вернувшись в боевую рубку.

Там их всех и застало.

* * *

Английские радиометристы (назовём их тоже так) сработали вполне квалифицированно – вновь зафиксировав излучение неопознанной РЛС, сразу обратили внимание на отклонение по пеленгу.

Включение собственного радара «Тип 273» с первого же «взгляда» обозначило три метки по горизонту. Чёткий приём длился не более секунды – экран вдруг пошёл рябью помех, делая принимаемые сигналы неявными. Списав неполадки на естественную интерференцию, операторы попытались восстановить тонкие настройки капризной аппаратуры, и… они попросту не успели донести адекватную информацию до КП – срочные доклады расчётов пеленгаторных и радиолокационных станций совпали с ворвавшимся в боевую рубку сообщением от сигнальной вахты:

– Наблюдаем слабые световые проблески по горизонту румбом справа по курсу!

«Слабые проблески»… – на дальности в тридцать километров, в метеоусловиях ниже всякого минимума иной трактовки и не предполагалось. Они (сигнальщики) вообще могли за дождевыми срывами ничего не разглядеть. Они и не разглядели первые два, увидев только третий залп, когда оно там по низам схлынуло, прочистилось, слегка прояснив.

Выразить, как всё это предстало в глазах и осмыслении Генри Му́ра и большинства его командного состава, можно только одним словом – кошмар! Тем более что английское «nightmare» имеет самую ту трактовку – «ночной кошмар»: снаряды прилетели из темноты, из ниоткуда! Откуда совсем не ждали! И совершенно внезапно!

В течение считаных секунд боевую рубку наполнили перекрывающие друг друга доклады и сообщения, ещё не осмысленные – в оторопи, в неверии «что за чертовщина?!», как в повышенные тона людской говорильни вклинился стремительно нарастающий свист, переходящий во всё заглушающий рёв, оборвавшийся гулким, сотрясающим все органы восприятия грохотом! Прямо и правее по носу корабля в пределах ста и двухсот ярдов из кипящего волнами океана взметнулись три разлапистых пенных колосса!

Секундами погодя проревело снова, упав уже где-то за кормой.

И ещё! И ещё выло, нарастало и гухало – русские били и по второму мателоту.

Голоса… запросы… призывы! – ответственных офицеров в рубке флагмана эскадры было достаточно, чтобы начать реагировать. Немедленно!

Только (так бытует), когда есть кто-то старше тебя в звании и должности, невольно идёшь в его кильватере, ожидая, что скажет авторитарный командир. Выглядевший сейчас не лучшим образом. Ещё бы…

Конечно, Мур был потрясён, но…

Времени на обдумывание не было, собственно, как и не было какого-то особого ступора или растерянности – просто неожиданность есть неожиданность! В вены прыснуло адреналином, в затылке запульсировало избытком крови. От него ждали приказов.

– Лево руля!

Рубка огласилась возгласами разбегающихся распоряжений.

– По эскадре!.. – спешно восполнял Мур – в горле заклокотало уточняющими распоряжениями: на смену курса, на увеличение скорости, на…

«Лево руля!» – решение, казалось, продиктованное инстинктивным порывом – отвернуть, выйти из-под накрытий, последующим осмыслением находило рациональные обоснования. И это не была оправдательная подгонка своего «спонтанного» под «сложившееся реальное». Всё он делал правильно. Сейчас на него работал весь его сорокалетней опыт службы в Королевском флоте.

Анализом вдогонку он уже более-менее сложил «картинку», ещё не на карте Элксенсона, но в уме: каким-то, чёрт возьми, непостижимым образом (снова это слово) русские его переиграли – неожиданно развернулись навстречу, совершив форсированный бросок на дистанцию огня. По сути, выполнив финт, планируемый им самим, накрыв «палочкой» его корабли, оказавшиеся относительно противника под острым курсовым углом. Злая шутка заключалась в том, что всё это давало основание предполагать: «Радары у русских на уровне, а то и лучше британских. Иначе как?..»

О том, чтобы переть дальше, стремясь максимально быстро сократить дистанцию до оптимальных и приемлемых тридцати тысяч ярдов, он даже и не помыслил. Выскочить из-под прицельного продольного огня следовало в любом случае!

Да, уклонение вправо выходом на контркурс, в разности скоростей, сбивало прицел неприятелю практически стопроцентно. Но здесь же, чисто академически рисовались сомнительные пунктиры – могло быть и так: последовательный поворот вправо выводил корабли эскадры поочерёдно под точку накрытия, а поворот «все вдруг» и того хуже – створил.

«Нет, всё я сделал правильно! – Приказ „руль влево 45 градусов, курс – 315“ ставил эскадру на параллельное схождение с русскими. – Вот вам и классический эскадренный линейный бой. И углы кормовых „Y“ башен будут открыты».

– Разомкнуть интервалы! Маневрирование по эскадре индивидуальное!

Раздался «динь-динь-динь» артиллерийского гонга.

На кораблях его величества на гафель ползли вверх «белые флаги» – White Ensign, известный ещё как Флаг святого Георгия, поднимаемый только в бою.

* * *

Сменой курса очередные вражеские залпы ушли всплесками за корму.

Но и им самим… – на всех трёх линкорах Флота метрополии снова включались в работу расчёты артиллерийских РЛС, принимая во внимание срочную необходимость манёвра уклонения от летящих, падающих, накрывавших в опасной близости снарядов – взять в обработку все параметры и выдать точное целеуказание. Привести в боевую готовность орудия, в конце концов. Система подачи скармливала снаряд за снарядом, казённики заглотили снаряды и картузы.

Идущий за флагманом «Кинг Джордж» чётко держался в кильватере… Третий «Энсон» почему-то вывалился круто влево, несколько скомкав эскадренный строй, однако быстро восстановив линию. Сосредоточенный адмирал на эти незначительные неувязки не отреагировал, словно не заметил.

Генри Мур уповал на выучку моряков Королевского флота. И на собственную компетентность. Иррациональной была лишь санкция на стрельбу осветительными снарядами из универсальных орудий, явно всё ещё не добивающих до места противника.

Скривился, поневоле драматизируя: «Непрофессионально. Поддался вбитым шаблонам устава ночного боя. В том числе от недоверия к персоналу радарных устройств, указавших, на первый взгляд, слишком противоречивые данные удаления до русских. Да чтоб меня! Мне просто в этой чёртовой черноте нужна была хоть какая-то привязка, хоть какая-то ясность, визуальный ориентир. „Пять, двадцать пять“[156]156
  Имеется в виду 5,25 дюймов. 5,25" QF Mark I – британское 133-миллиметровое универсальное орудие.


[Закрыть], в отличие от главного калибра, быстрей зарядить, быстрей башни развернуть и выстрелить… хотя бы в направлении. И всё же непрофессионально. Впрочем, никто из подчинённых и словом поперёк не обмолвился. Попробовали бы…»