Читать книгу "Выход на «бис»"

На тот момент командующий оперативным соединением Флота метрополии не знал, что именно сейчас собирался совершенно трагично потонуть канадский фрегат. И что его линкорам придётся совершить полный разворот на 180 градусов. Вновь ложась на курс перехвата. Только уже в роли догоняющих.

Радиограмма «Ланарка» обрывалась на полуслове, едва начавшись, но две кодовые буквы, обозначавшие контакт с искомым противником, успели уйти в эфир.

Потом, позже поступит дополнительная информация, в этот раз от береговых служб – ни одна из американских подводных лодок, занимавших позицию в Датском проливе, не вышла на связь в контрольное время.

«Точно метла, – тихо бесился адмирал, – идут, подметая за собой всё что попадётся, топя надводное, топя подводное, сбивая воздушное…»

Мур прочертил на карте линию движения советской эскадры, где уже были обозначены крестиками достоверно известно погибшие корабли и суда, пропавшие самолёты. В том числе и без вести… исчезнувший «Суссекс» он, кстати, тоже списывал на счёт советской эскадры.

«Да уж… разыскивая чёрную кошку в тёмной комнате, будьте готовы набить шишки об углы – мебели».

– Биться будем ночью, джентльмены, – весомо объявил адмирал, обведя свирепым взглядом подчинённых, – догоним и навяжем им бой. Тридцать узлов максимального хода кораблей типа «Советский Союз», что указаны в справочнике Джейн, это дезинформация большевиков. Несложный расчёт специалистов, сопоставивших водоизмещение и мощность силовой установки, указанных в официальных таблицах, вывел не более двадцати восьми форсированного хода. И скорей всего непродолжительного.

С их авианосцем, перестроенным, полагаю, из лёгкого крейсера, разделается быстроходное соединение контр-адмирала Гонта. Свяжитесь с ним. Ему надлежит в том числе обойти линейные силы врага траверзом с последующей торпедной атакой с подбойного с нами борта. Эсминцами и крейсерами: тяжёлый «Норфолк» выступит в роли лидера, с задачей отвлекать огонь артиллерии неприятеля на себя.

Оговорив ещё ряд моментов, сам Мур вдруг представил себе эту торпедную атаку на огрызающиеся огнём суперлинкоры, несущие помимо девяти 16-дюймовых орудий ещё и по дюжине 100– и 152-миллиметровок.

Начавшие уж поглядывать несколько свысока после своих побед на Тихом океане американцы не постыдились поделиться тем, как один из этих монстров, занимаясь методичным уничтожением бездарно подставившегося «Беннингтона», залпами вспомогательного и универсального калибров разогнал лёгкие силы эскорта, не дав тем прицельно пустить торпеды. А затем походя в несколько залпов растерзал лёгкий крейсер. На закуску.

«Экипажам соединения Гонта, рядовым матросам и офицерам его величества придётся выложиться в полной мере, чтобы достать торпедой ватерлинию хотя бы одного, – и адмирала принуждённо передёрнуло, – кому-то из них ещё придётся отдать последние распоряжения в боевых рубках своих гибнущих кораблей».

Неидеальные реализации

В 22:00 Скопин ушёл с мостика, передав вахту – «командирить» заступил старпом.

Озвучив все положенные текущие распоряжения, указав, когда следует его поднять по расписанию, а когда непременно, каперанг спустился в БИЦ. Там тоже наговорил всякого нужного цэушного. И только тогда отправился к себе в каюту. По пути ещё обратив внимание – корабль точно вымер… что, в общем-то, обоснованно и правильно: все, кто при деле – на постах, все, кто сменился, рассосались по кубрикам и каютам. Личный состав был предупреждён – ночью, после середины, ближе к рассвету ожидается огневое соприкосновение с противником и… все, без дураков, понимали: колокола громкого боя отыграют для всех, будь ты в подвахте или положено дрыхнешь перед заступлением.

В «офицерском» коридоре (простому рядовому составу тут ходить заказано, разве что «пролететь» и то очень-очень быстро) увидел, как из каюты особиста украдкой высунулся матрос, быстро прошмыгнув к сходящему трапу.

«Ага, – догадался, – очередной агент-стукачок нашего недремлющего товарища чекиста. Ну-ну». Как вдруг узнал ушастую черепушку своего постоянно приставленного вестового.

– Вот же сукин сын!

Вслед в дверной щели появилась голова особиста…

…которого немедленно захотелось подковырнуть, заскрипев делано вкрадчивым голосом:

– Здра-авствуйте, товарищ полковник. Что-то вы в последнее время редки́ на мостике и вообще. Совсем исчезли с радаров. Вижу, работаете не покладая рук.

– Работаем, – туманно и кисло отреагировал «комитетчик», поняв, что попался на щекотливом моменте, тут же начав «вилять»: – Ничего сто́ящего, Андрей Геннадьевич. Уж извините – формальности. Таковы приказы, которые никто не отменял, между прочим… а вдруг вернёмся. Галочки в «дело» ставить по-прежнему надо.

Скопин насупился, кивая всё с тем же «ну-ну».

В итоге, стремясь загладить свой профессиональный конфуз, особист выставил пол-литру.

– Только без фанатизма[146]146
  Жаргонно в вооружённых силах СССР слово «фанатизм» имеет несколько сглаженный подтекст, подразумевая «без лишнего рвения и риска».


[Закрыть], – милостиво согласился кэп… странно, но негодование, как быстро вспыхнуло, так быстро и улеглось.

Однако, уже расположившись в командирской каюте, не отказал себе в маленькой гадистой выволочке, вытащив зашкерившегося в баталерке вестового:

– Боец, сюда… Что за убожество на лице?

Тот молчит, матросской чуйкой просекая дурное настроение «шефа» – моргает виноватым видом и глупейшим, хотя сообразил сразу, что вопрос об усах – столь тщательно выращенной годковской[147]147
  «Годки» на флоте – срочники старослужащие. Аналог армейских «дедов».


[Закрыть] привилегии.

– Марш отсюда. И лицевые тестикулы свои – сбрей. Сегодня же.

Вестовой поспешил раствориться, точно привидение.

– Стоять! – вдогонку. – Сгоняй на камбуз. Командиру чего-нибудь к чаю. Крепкому. Ты понял? Мигом.

– Парня этого, кстати, даже не я привлекал, – продолжал как бы оправдываться полковник, – его ещё до меня взяли в… сотрудничество. Да вы сами, Андрей Геннадьевич, должны понимать, кем являетесь и откуда явились – чтобы вас просто так выпустили в море, тем более в такую экспедицию, да без пригляда соответствующих о́рганов? А у вас проколов, кстати, хватает – всяких фразочек из вашего капиталистического лексикона. Многие в экипаже уже подметили. А ведь мы едем, сами знаете, в какую страну, да ещё и с историческим вывертом. Здесь своя история, мы привнесём свою – из 1985 года. А в нагрузку на ваших лично плечах висит ещё одна, которая местным товарищам совсем не понравится. Полный винегрет, не находите?

– Угу. Всё перемешается точно в миксере: та жизнь, эта, хронология оттуда, инсайд отсюда. Сталину бедолаге со всем этим будет разбираться то ещё дело. Ничего, Берии поручит, тот разрулит.

– Вот вы опять! А замполит уже предупреждал, помните?.. Осторожней упоминать имя…

– Всуе? – усмехнулся Скопин, катая в руке стакан. – Замполит… мне его служебное рвение сейчас до лампады. Корабль находится не на учениях и не в заурядном походе, мы в состоянии войны. Народ с вахты на вахту, без продыху. А он: «Надо провести общее комсомольское собрание, надо провести партийное, надо…» Я ему: «Товарищ капитан второго ранга, как иудей иудею – иуйди!»

– Чего-о-о?!

– Да шучу я, шучу. Короче…

* * *

Короче… так и так долго не сидели, сказано было «без фанатизма». Командир крейсера по побудке хотел иметь свежую голову… не такую, как сейчас.

– Мне подъём в три по местному. Там через час-полтора как раз события аккумулируются, подходя к пику, когда водоплавающие соотечественники Шерлока Холмса должны будут нагнать нас и типа оседлать, доводя дистанцию к дальности своих орудий. Ну и завертится. И решится, кто кого… Как будем разруливать?.. Не думаю, что вам нужны все тонкости боевого планирования. Собственно, их и нет, тонкостей. Даже в плане радиоэлектронного обеспечения. То же сведе́ние данных наших РЛС с работой центрального артиллерийского поста «Советского Союза», задача, заведомо представляющая крайнюю проблему. Поэтому…

Скопин вильнул взглядом. Тонкости, конечно, были. Просто считал пустой тратой времени нагружать всем этим офицера КГБ, мало что понимающего в тактике и в управлении морских сражений. Тем более в линейных артиллерийских… – не его специфика, не его профиль.

– …поэтому решили не мудрить. Наладили дополнительный канал связи управления, набросав общие кроки последовательности действий. И общий план… как без него. Ну и провели виртуальные военно-интеллектуальные упражнения на тему, как бы нам их так, чтобы они нас в ответ никак. Только сами, наверное, знаете – после первых выстрелов все планы летят к чёрту.

На последних словах он уже неприкрыто зевал.

Завязка

Проснулся не по будильнику, несколько раньше, прислушиваясь к тишине. В том смысле, что корабль всё ещё пребывал в режиме ожидания предстоящих событий.

Только вода за бортом шумит, пенится, да гудят под ногами механизмы – профессиональной вскидкой – узлов восемнадцать-двадцать…

Приспустив козырёк-светофильтр на иллюминатор, включил настольную лампу, полусонно снуя, механически совершая привычные дела в ставшей привычной обстановке – очередной в ряду похожих кают… вот, наконец, дожившись до командирской.

Брился медленно, мозг просыпался, размышляя…

Слетавшие на флагманский линкор офицеры вернулись с тем же ощущением, что испытал ранее и он – буквально прикоснувшись к великому прошлому Великой войны. Говорили, рассказывали, что на кораблях эскадры личный состав готовился умирать. Мол, вплоть до того, что находили время, приводили в порядок форму, чтобы перед боем быть переодетыми в чистое – традиция, уходящая в старину…

«К чему готовлюсь я?..»

Свою походную повседневку, едва ли замурзанную – исключительно на собственный придирчивый взгляд, он с вечера сдал в чистку.

Сейчас на спинке стула висел новенький, ещё ни разу не надёванный китель.

«Серьёзно?..»

* * *

Вполне себе серьёзны были лица офицеров в ходовой рубке.

– А мы за вами как раз послали, – старпом даже слегка подался вперёд при появлении командира, спеша доложить.

– Текущая обстановка…

Скопин внимательно слушал, оценивая наглядность на тактическом планшете с прокладками курсов, где были чётко прорисованы пунктиры движения противника по соотношению к советской эскадре: кто-то не поленился, нанеся три точки, три линкора, за подписью «Мур». Позади. Нагоняющие. Не строго позади – наползающие с кормовых курсовых углов левого борта. Дистанция до них была ещё приличная – 27 морских миль (50 километров). Второй отметкой уже единым значком – «Гонт», – тоже ещё не вышедший на траверз, но уже заметно подравнявшийся. Здесь крайняя циферка удалённости – 33 километра.

– Смотрю, давно их…

Замечание могло показаться неопределённым, но помощник не потерялся:

– Да. Поначалу прокладку за противника вели сугубо по вычислениям радиометристов, используя ресурсы БИУС. Просчитали их ещё, когда они были за радиогоризонтом замерами интенсивности работы РЛС-источника с разницей в интервале времени: они приближаются – динамика принимаемого излучения растёт. Погрешность в прохождения радиосигналов в нестабильной среде, конечно, присутствовала, однако её в расчёт можно было не брать. Всё это позволило нам оставаться в пассиве, дабы раньше времени не дразнить гусей, – капитан 2-го ранга устало улыбнулся, – а час назад с небольшим «взяли» их «Ангарой» – на пределе, за кончики мачт. «Мазнули» лучом в режиме однообзора и расписались – всё на ладони! И тут такое дело… в БИЦе, подбив диспозицию, настаивают, что надо начинать уже сейчас. И я считаю – пора, потому как…

– Погодите-ка, – остановил командир, вновь обращаясь к карте.

В основе изначального и, признаться, немудрящего плана, опирающегося на предварительные знания и высокие показатели радиолокационного оборудования «Кондора», предполагалось просто не дать британским линкорам завязать бой выходом в охват «головы» советской эскадры. И пока что вся картинка укладывалась в ожидаемые и расчётные рамки.

– Командующему?..

– Разумеется. Все данные неукоснительно отправляются на флагманский линкор.

– Что ж, как «рояль в кустах», в том числе информационный, мы себя оправдываем, – пробормотал Геннадьич.

– Рояль? В кустах? – не понял помощник.

– Не важно, – не стал разводить кэп, – сейчас, говорите?.. Я не понимаю, какой смысл начинать сейчас? Дистанция ещё аховая, пусть на манёвре сближения немного втянется. У «Союза» заявленная дальность пальбы указана где-то аж за 45 кэмэ, только разброс там будет такой, и точность, что… Смысл? Не доведя дистанцию хотя бы до тридцати пяти, смысла кидать снаряды я не вижу. В чём интерес?

– Интерес в том, – рдел нетерпением старпом, – что англичане тоже радары включают периодически и накоротке, менее полуминуты. Видимо, тоже осторожничают, не желая спугнуть противника, понимая, что если примитивные русские локаторы их и не видят, то излучение запеленговать на большей дистанции вполне допустимо.

– На дальности 27 миль для радаров «Кинг Джорджей» мы скорей всего всё ещё недосягаемы.

– Пусть. Не важно. Важно то, что Мур «подсвечивает», выдерживая чёткую периодичность – каждые полчаса, минута в минуту. Вот на этом можно удачно сыграть! В эти «слепые» полчаса делаем резкий поворот на 90 градусов, выводя Левченко на «палочку», накрывая «голову» Му́ра залпами ГК, – старпом взял карандаш, махом пририсовав на планшете манёвр эскадры.

Скопин впился глазами в начертанную схему. В предварительных планах этого не было.

«А ведь вполне может выгореть, чёрт меня побери! Последовательная дискретность в работе британских РЛС – неожиданный бонус от джентльменов. Полчаса хорошая фора – при нашем повороте на 90 градусов, англичане, прущие где-то на 27 – узлах, заметно сблизятся. Допустим, на такой дистанции радары „Союза“ и „Кронштадта“ всё ещё будут бесполезны… как, впрочем, надеюсь, и британские. Во всяком случае, вряд ли они будут надёжно удерживать цели для стрельбы. А вот мы, „Кондором“, своими средствами, сможем кое-что сделать. Дав какое-никакое, но целеуказание. Вот тогда больший калибр „Союза“ себя и проявит. И дело не в максимальной дальности 406-мм: тяжелее снаряды, насколько я понимаю, лучше кучность. Ответные 356-мм англичан, несомненно, будут уступать…»

– Нужно начинать сейчас, – донёсся нетерпеливый голос помощника, – во-первых, ситуация в любой момент может стать уже не такой благоприятной. Второе – проблема в соединении, что приближается справа.

– Вижу. Гонт. Уже начал выходить нам на траверз, поскольку более быстроходен. У Гонта мы скорей всего уже на экранах. Свой флаг он несёт на тяжёлом крейсере «Норфолк» – не знаю, какие РЛС стоят на «графстве»[148]148
  HMS «Norfolk» – один из тяжёлых английских крейсеров в серии, получавших названия в честь графств Великобритании.


[Закрыть], но, полагаю, ненамного хуже, чем на кораблях первой линии, сиречь на линкорах его величества, чтоб им…

– Проблема в том, что если Мур держит периодичность включения РЛС в полчаса, то Гонт не так педантичен. И они не синхронизированы, что ограничивает «слепой» интервал. Увидев резкий манёвр советских линкоров, что предпримет Гонт? Бросится на сближение? Нарушит своё «инкогнито» и радиомолчание, чтобы предупредить своего командующего?..

– К этому времени мы уже должны крыть залпами ГК линкоры Му́ра, – просёк, что хочет донести помощник Скопин. – Ага! Вижу!

Импровизированная таблица с периодичностью включения британских РЛС была нанесена прямо на планшете. Там же циферками – характеристики: частоты, длительности импульсов.

…Быстро оценивал, считая в уме: «Получается, что после поворота на „кроссинг“ у Левченко будет не полчаса, всего минут двадцать. Не много – охват „головы“ выйдет не полным, под углом. Однако и не мало – какое-то время у бриттов кормовые башни всё же будут закрыты. Как быстро отреагируют англичане?»

Загадывать он не брался, но надеялся, что боевые расчёты «Кингов» в какой-то степени расслаблены, поскольку для них противник ещё далеко, не в зоне действия орудий.

«Они верно и вовсе ещё не заряжены. Конечно, развернуть башни с походного положения на носовые углы недолго… дать первый ответный сгоряча. Но опять же – им придётся экстренно маневрировать под огнём, какое-то время уйдёт на увязку данных радара и артиллерийского директора, неизбежные поправки, то да сё… Так что на несколько безответных залпов вполне можно рассчитывать».

– Сыграем на опережение?.. – озвучил вслух.

– Совершенно верно. С флагманом уже согласовано. Перемигивались светограммами (та ещё задачка) минут сорок, прежде чем всё уяснили и утрясли: пока обсчитали дистанции, пока обозначили курсы, высчитали хронометраж. Но ухватились они с ходу, сразу увидев возможность получить преимущества ещё в завязке боя. Потому как ответ уже дали – готовы. Они, как я понял, уже давно сидят как на иголках, всё по-боевому, по штатному расписанию. Казённики заряжены. Пары́ развели. Поворот надо будет совершить, как только англичане проведут очередное включение-выключение РЛС. А это… – старпом взглянул на таблицу, сверив с наручными часами, – через восемнадцать минут.

– Уже?!! Через восемнадцать?! Издеваетесь?! Трубите аврал!!!

* * *

Прокатившийся по кораблю ревун боевой тревоги взвинтил экипаж, как водится, срывая людей где-то там с коек, в кубриках и каютах, заставив подобраться и тех, кто уже нёс вахту. Вместе с тем, судя по немедленно поступавшим докладам о готовности, Скопин понял, что дежурные расчёты на боевых постах старпомом были уже «накручены», предупредительно. Вдруг испытывая неприятное ощущение досады от того, что важные решения приняли без его участия.

– Меня следовало сразу разбудить, как только наметились подвижки на изменения от запланированного.

– Поначалу всё было неопределённо, а потом враз выстроилось, – в интонациях кавторанг даже не пытался оправдываться.

– Как же, и сорок минут перемаргивались ратьером, – бросил ядовито командир, подавляя в общем-то необоснованное недовольство.

Уселся во вращающееся кресло, позволив старшему помощнику продолжать начатое. У самого в голове ничего конкретного – слишком резкий переход от послесонного расслабона и сразу, без раскачки, в активную фазу. Мысленно лишь проговаривая: «Всё начнётся раньше. Бой начнётся раньше. Как и закончится. И закончиться он должен по инициативе британцев. Когда английский адмирал выведет свои повреждённые корабли из-под огня. По нашим… хм, по нашим самым оптимистическим прогнозам и расчётам».

Один из вахтенных, мичман, уже замер на изготовку с хронометром, отсчитывая маркеры до момента включения в работу радаров противника, бубня текущие минуты. Мерцали «в ожидании» выведенные в ГКП индикаторы обзорных РЛС. Служба пеленгации должна была вестись и на флагманском линкоре, и команда о начале боевого манёвра должна была прийти с него, однако старпом весь подобрался, готовый немедленно отдать распоряжение сигнальной вахте – сообщить (продублировать) на КП эскадры о зафиксированных контактах и любых неожиданностях.

– Внимание! – раздалось из динамика – радиометристы. – Обнаружено излучение РЛС по пеленгу 243 градуса. Длительности импульса в передах двойки, классификация цели, согласно параметрам, прежняя. Время: 10… 20… 30 секунд. Контакт прервался.

Старпом молча, лишь кивком обозначил распоряжение… и там, снаружи, на выступе открытого мостика (так чтобы смогли видеть за кормой в кильватере) дежурный матрос спешил отбить светоморзянку, клацая металлическими подвижными жалюзи сигнального фонаря.

Сразу поступил встречный доклад – на флагманском КП подтвердили приём, в свою очередь, отдавая исполнительный приказ. «Советский Союз», предваряя свой манёвр частящим ратьером, покатился влево, задавая движение на перестроение.

Кильватерная колонна, все четыре тёмных силуэта, рассы́пались: «тяжёлая бригада» – линейные корабли, удерживая строй, следуя друг за другом, заложили резкий последовательный поворот, начиная раскручивать механизмы на максимально возможный ход, выдвигаясь на решительное сближение с противником. Шедший до сего момента во главе «Кондор», отделившись на время от ордера, ложился на параллельный галс, пропуская тяжёлые мателоты левым бортом, в интервале не более полутора кабельтовых.

Не усидев, Скопин сполз с кресла и теперь стоял, удерживаясь за столик с картой курсовой прокладки, оценивая начертанные штурманом эволюции: «Далеко не тривиальные эволюции, к слову сказать, для несплаванных меж собой кораблей, с учётом достаточно сомкнутого строя».

– Держать на корму! – услышал отданную рулевому команду.

Перевёл взгляд, различая сквозь остекление и полумрак ходового мостика, как в полной темноте, мимо – сначала прошёл линкор… неосвещённый, казавшийся эфемерной гранитной глыбой, попавшейся на океанском пути. Следом, интервалом, неотличимым силуэтом, высясь пирамидальным нагромождением надстройки, проследовал «Кронштадт». По невидимым фалам линейного крейсера кверху поползли едва различимые лоскуты стеньговых вымпелов.

«Традиция. В виду неприятеля. Перед боем. Да кто там на них обратит внимание в кромешной темноте да на запредельных дистанциях. А где авианосец?»

Бросил взгляд вправо, разумеется, ничего уже не увидев. Являясь «концевым» в кильватере, «Чапаев» прошёл дальше за кормой, ненамного сойдя с курса, практически сохраняя прежнее генеральное направление. В предстоящем бою больших калибров ему не место, но и отрываться далеко от главных сил было нельзя.

«Лёгкий авианосец будет болтаться на шкентеле[149]149
  Шкентелем на морском жаргоне называется крайнее место в строю, левый фланг строя.


[Закрыть]. Да и нам погодя бежать в его сторону. Прежде всё же попробовав разыграть один из запланированных экспромтов».

Схема 1

Речь шла о само собой напрашивающейся идее использовать радиотехнические и вычислительные средства ПКР для выдачи целеуказания на запредельных дистанциях в условиях ночного боя. В основе замысла, в невозможности технически согласовать системы наведения[150]150
  Если РЛС не сопряжена с СУО – системой управления огнём, информация о направлении и дистанции до цели, снятая «вручную» с экрана радара, будет иметь неизбежные погрешности. Ошибка в пеленге даже на доли градуса на больших дистанциях пошлёт снаряды мимо цели.


[Закрыть], лежала тригонометрия. Имея точные данные сопровождения целей посредством РЛС «Кондора», беря в формулу стабилизированный интервал между мателотами, получали необходимые углы расчёта дальности и направления уже непосредственного для орудийных платформ – линкора и линейного крейсера.

С точки зрения операторов РЛС, всё выглядело очень просто: твоя нулевая метка в центре круга развёртки, в непосредственной близости боевая позиция «Союза» и «Кронштадта», с которыми шли в выверенной связке (курс, скорость, плечо), а на периферии экрана три жирные метки целей. Расчёт в БИЦе шёл в автоматизированном режиме с привлечением специализированных электронно-вычислительных комплексов, это было одним из условий, что всё получится. Быстродействие ЭВМ обещало минимальные погрешности с момента выработки данных и передачи их на центральный артиллерийский пост каждого из линейных кораблей. Правда, данные передавали «вручную» – диктовкой в эфире набора цифр.

Разумеется, ещё на штабном разборе все сошлись во мнении, что рассчитывать на эффективную реализацию замысла можно только в самом начале, пока корабли будут выдерживать чёткий строй. Потом уже, в боевом маневрировании, под ответным огнём, сохранить оперативную связность станет невозможно.

«Далее им придётся перейти на свои средства наведения. Ага – „сама, сама, сама, сама…“[151]151
  Из сцены фильма «Вокзал для двоих».


[Закрыть], тьфу ты, бляха-муха, вот же дурь в голову лезет, – Геннадьич подивился. – В любом случае цели мы им подсветим, обозначив. А уж советские дальномеры, того-этого периода, в отличие от радаров, вполне на уровне мировых стандартов».

Пока же все четыре корабля интенсивно перемигивались световыми сигналами, обменивались уточняющими показаниями для удержания строя.

Радиомолчание будет нарушено с первыми залпами. Точнее за минуту-две до… когда информация с БИУС пойдёт прямым радиоканалом на центральные артиллерийские посты.

Тёмные туши линейных кораблей изготавливались к стрельбе: башни главных калибров неторопливо ворочались, правя из походного положения вдоль оси на левый борт, задирая хоботы орудий на максимальное возвышение.

Дождавшись крайней контрольной точки, на «Кондоре» врубили РЛС, «высветив» метки целей – британские линкоры, идущие в традиционном походном порядке сомкнутого строя. Вычислительной машине в боевом информационном центре понадобились секунды, чтобы провести автоматизированный обсчёт данных, выдав необходимое решение. Операторы тут же считывали в микрофон точные цифры дистанции и пеленга на распределённые цели – непосредственно и конкретно для «Советского Союза» и «Кронштадта».