Читать книгу "Выход на «бис»"

С крыла «Кондора»

– Срочное сообщение сигнальной вахты о зафиксированных вспышках стрельбы со стороны противника!

– Ёрш твою!.. – запальчиво ругнулся Скопин. – Быстро же они!

Под вражеским огнём следующий в кильватере вслед за линейными кораблями крейсер, за кого бы там его ни принимали операторы британских радаров (за авианосец?), в любом случае подвергался серьёзному риску. С Левченко у них было всё расписано и оговорено – с первыми ответными выстрелами «Кондор» от греха уходит в сторону. Каперанг видел боковым зрением напрягшегося старпома – тот ждал соответствующего распоряжения, коли уж командир встал «у руля».

А Скопин молчал. На поверку незамедлительная реакция англичан заставляла усомниться в том, что их удалось застать врасплох, однако что-то ему подсказывало – не могли они, пусть и обнаружив цели так быстро, выдать артиллерийским расчётам прецизионные параметры. Полагая – пальба неприцельная, скорей на дурака. И не ошибся.

Вопреки ожидаемому накрытию недолёт вспухших осветительных снарядов не дотянул до места эскадры несколько километров. Потому и не ударил по глазам – озарился лишь, может, ненамного ярче полнолунного. Тем не менее оказавшиеся на их фоне «Союз» и «Кронштадт» очертило словно вырезанными из бумаги чёрными силуэтами… и далее, по мере опускания парашютирующих горящих «люстр», играющих светотенями.

– А наш старик Мур там козла всё же дал, поспешил, – осклабился Геннадьич, даже хохотнув, порывисто и зло – нервишки пощекотать успело.

Собственная пауза – задержаться на позиции – нужна была только для того, чтобы протянуть ещё кабельтов в связке с «соседями», выдавая им «горячие» указания по целям. Корректируя по обстановке.

Разумеется, он слышал весь поток поступающей с поста РТС информации: пеленг пополз по экрану в сторону – англичане предприняли манёвр уклонения, отвернули… и увернулись от очередного залпа, понятно, ушедшего в «молоко».

«А как скоро они завершат эволюцию – станут на ровную дорожку, стабилизируя радарно-артиллерийскую платформу, вот тогда и полетят в нашу сторону уже полновесные… И не дай бог какой-то шалый плюхнется даже рядом. Попортит нашу тонкую шкурку».

Выдал скороговоркой:

– Всё. Ждать более смерти подобно, простите за штамп. Отваливаем! Руль вправо на девяносто! Экипаж предупредить о дрифте.

Словечко вырвалось… понимая вдогон, что вряд ли «дрифт» сейчас в обиходе. Однако вахтенный офицер, если и не понял значения, сообразил по ситуации.

Трансляция заголосила необходимым оповещением. Повинуясь приказу, крейсер круто покатился вправо, и никакие успокоители качки не могли упредить резко нарастающий крен на левый борт. Люди хватались руками кто за что горазд, лишь бы устоять на ногах.

Одновременно с этим установки ЗИФ произвели отстрел дипольных отражателей – если уж не создав сплошное поле радиолокационных помех, то какие бы там ни были по диапазонам британские радары, метровые, дециметровые, сейчас на их и без того примитивных электронно-лучевых трубках должна быть далеко не идеальная картинка.

Тем не менее по горизонту не замедлило – замелькало точечными искорками, вроде бы всё так же слабо и неуловимо, но ни у кого уже не было сомнений, чего ждать в этот раз. Теперь среди всех голосов, что наполняли рабочим шумом боевую рубку, все командно-причастные особенно выделяли экспансивный отсчёт операторов РЛС, обсчитывающих (по «доплеру») векторы быстро приближающихся меток – летящие снаряды… надо сказать, очень приближенные векторы, почти совпадающие с местом корабля, плюс-минус градусы.

А потому немного ёкало! Будто собственной кожей чувствуя тонкую обшивку надстройки и подставленного борта, которую британские 356-мм прошьют без труда, наворотив дел… И судя по нарастающему утробному вою, подтверждая совсем не догадку, англичане в этот раз пальнули уже серьёзными калибрами.

Оборванным визгом снаряды пали!

Стороннему наблюдателю картина предстала бы впечатляющая и завораживающая: густую влагой ночь озаряли огненно-оранжевые снопы беспрестанно бьющих орудий «Союза» и «Кронштадта», крася каротиновыми оттенками и собственные надстройки и щедро раздавая отсветы по ближайшей округе, выявив очертания «Кондора», валящегося креном на циркуляции… а позади, по корме правого борта, вздыбившийся столб воды, куда угодил один из тех самых «мнительных шальных».

Верхняя вахта исправно донесла: триста метров!

Близко?.. недалече?.. – и так и сяк, принимая во внимание случайный характер накрытия. Во всяком случае, констатацией тех же сигнальщиков, относительно местоположения «Союза» и «Кронштадта» «британский перелёт» не дал и того, уйдя за полукилометр. Но это в любом раскладе была уже прицельная стрельба англичан, наконец настроивших свои радары.

– С флагмана сообщают, – лаконично доложил офицер связи, – они ведут цели своими средствами.

Прильнул к биноклю: там, на чёрном фоне противной стороны, так до сих пор и не возникало ни одного столь чаянного зарева прямого попадания.

– Держим захват, сопровождение, корректируем по всплескам, – промолвил командир, в общем-то, без особой надобности. И без его напоминания всё делалось.

«Ещё поиграем параметрами на РЛС. Ещё немного отбежим и…»

Разрыв дистанции с «тяжёлой бригадой» можно было считать уже вполне безопасным, чтобы переживать за случайные снаряды. Командой «одерживать правее» крейсер забирал ещё чуть к востоку, теперь вводя в работу РЛС подсветки цели системы управления «Гром». Открывая в том числе сектор стрельбы пусковых установок ЗРК «Шторм», линейно расположенных в носовой части корпуса. Уже успевших «отыграть» процесс заряжания, наживив на направляющие зенитные ракеты, развернувшись на траверз.

Сейчас, на этом этапе, некоторый запас времени у них был, позволяя отрабатывать нормативы точно на учениях. Боевые расчёты озвучивали пред-пусковые процедуры, разбиваясь на отдельные голоса: командира дивизиона, оператора обнаружения, наведения, офицера пуска…

– Координаты целей установлены.

– Цели в секторе РПН[157]157
  РПН – радиолокатор подсвета и наведения, в данном случае система «Гром».


[Закрыть].

– ЗРК номер один, номер два, принять целеуказание! Цели надводные! Наведение ракеты в точку прицеливания.

Последовали ответные доклады от каждого: «Номер один – принято… номер два – принято… цели в сопровождении».

Отчитались контролёры:

– В центральном… номер один, номер два – стрельба безопасна!

– Контролёр в БИЦ – стрельба безопасна!

– Контролёр на КП-ЗОС[158]158
  ЗОС – зенитные огневые средства.


[Закрыть] – стрельба безопасна!

– Предстартовая подготовка завершена! Подрыв БЧ при прямом попадании, бесконтактные взрыватели отключены.

– Первая – пуск!

– Вторая – пуск!

В ходовую рубку брызнуло ослепительным ракетным стартом.

Группы управления каждой из батарей отслеживали параметры полёта своей «подопечной» до момента встречи с целью. Доложив в последовательности, когда метки наводимых по радиокоманде ракет слились с жирными «блямбами» британских линкоров.

– Номер один, дистанция потеряна.

– Номер два – угол места «ноль».

Момент попаданий в том числе зафиксировала группа визуального контроля.

– КП флагмана оповестили?

– Так точно, – не отрываясь от трубки, ответил офицер связи.

– Будет ли необходимый эффект? – Вопрос командира был скорей «сам в себя».

Об эффективности тут разговор и не вёлся. Пуская зенитные ракеты, задачи проткнуть их осколочно-фугасной боевой частью забронированный по горло линкор не ставилось. В данном случае расчёт строился на том, что не преодолевшая и половины дальности, не выработавшая до конца топливо, твёрдотопливная ступень В-611 будет ещё гореть, найдя пищу для пожаров. Тем самым дав наводчикам на дальномерных постах «Советского Союза» и «Кронштадта» дополнительные визуальные ориентиры.

– Но опять же, – продолжал мыслить вслух каперанг, – смотря куда прилетит. Линкор времён Второй мировой это тебе не пластиковый «Шеффилд» из восьмидесятых «фолклендских», тут сплошь железо. По логике траектория полёта ракет – по нисходящей, должна накрывать палубу и надстройки. Ну-ну, с равным успехом раскалываясь о любые бронированные бока. Бонусом стала бы возможность зацепить дальномерные и антенные посты. Но их там на каждом штук по пять, не меньше[159]159
  К концу войны те из линкоров типа «Кинг Джордж V», которые остались в строю, помимо нескольких пеленгаторных станций несли от 10 до 16 радаров различных типов.


[Закрыть]. Не существенно. И уж во всяком случае, при наведении по радиокоманде на общий маркер цели, о том, чтобы влепить в слабозащищённую боевую рубку «Кинг Джорджа» – только помечтать. Вероятность подобной избирательности пренебрежительно мала.

Ревущим шипением с направляющих ПУ сорвались очередные… Два удаляющихся факела ушли по наклонной, забирая вверх, продолжая оставаться заметными светящимися точками – время работы двигателя было соизмеримо со временем полёта ракеты на максимальную дальность.

Всё происходило без командирской указки. Каждый дивизион, каждый расчёт занимался своим делом. Группа визуального контроля отслеживала результаты попаданий ракет, дополняя собой общую картину.

Вид из рубки был ограниченным, и Скопин сместился к правому остеклению, откуда можно было хоть что-то разглядеть.

То и дело озарявшиеся залпирующими всполохами советские линейные корабли, находясь всего в километрах пяти, давали чёткие, почти контрастные в перепадах света и тьмы образы.

Пальба противника едва угадывалась чередой зажигающихся и тухнущих огоньков по горизонту. Как оказалось, что-то неплохо поджечь можно и на забронированных громилах. На одном из линкоров заметно так заплясало огоньком пожара, что особенно стало видно в приближении бинокля.

– Кто горит?

– Головной.

– «Дюк».

Каждая батарея ЗРК – «нижняя» № 1 и «верхняя» № 2 (из-за линейно-возвышенного расположения комплексов «Шторм») – продолжала работать по «своему» линкору, распределение пало на выбранные приоритеты дуэли двух флагманов, «Советского Союза» и «Дюк оф Йорка». «Кронштадт» концентрировался на «концевом» (это по идее должен быть «Энсон»), иногда перенося огонь на средний мателот в британском строю. Однако запроса на «подсветить и его» с линейного крейсера почему-то не поступало.

По уму бы было узнать: есть ли во всём этом – стрельбе ЗУРами – какой-то прок для боевых расчётов дальномерных постов. Наведение по мерцающим где-то там, на краю горизонта огням пожаров далеко от безупречного, если не вообще условное. Ошибки и в лучших условиях могли исчисляться до сотни метров.

Пока же, с самого начала боя, когда они разыграли превентивные преимущества, похвастать артиллеристам Левченко было нечем. Ни одного попадания крупным калибром в линкоры Му́ра, по всем имеющимся данным наблюдения, вроде бы как не фиксировалось. Если только не допустить, что какой-то из всё же поразивших цель полубронебойных снарядов попросту не разорвался или разорвался, только где-то в утробе «Кинга» без видимых визуальных последствий.

КП флагманского «Союза»

Обозначившаяся в проёме двери рослая фигура командира БЧ-2 поневоле притянула на себя внимание – от старшего артиллериста корабля сейчас зависело многое, если не всё. Не сказав никому ни слова, одним видом – злой, капитан 2-го ранга пересёк тесноту боевой рубки, отстранив с ходу кого-то из флагманских офицеров, приник к окулярам командирского визира – наконец воочию увидеть противника (опция, из упрятанного в недрах корабля поста управления стрельбой, недоступная).

Глядел недолго, коротко интересуясь: «Кто горит? Это его ракетами?..», не отрываясь и не оборачиваясь, обратился к командующему:

– Товарищ вице-адмирал, двадцать два на лаге, и они нас уверенно опережают. Если мы сейчас возьмём круто влево – режем им корму, и на контр-курсе, концентрируясь на «концевом», бьём его в два приёма.

Левченко прекрасно понимал, почему бесился Бородулин. Он и сам испытывал те же чувства. Пусть огневой контакт и длился всего-то минут семь-восемь, чтобы вот так с ходу ожидать каких-то особенных результатов, но ведь их и ждали – в самой завязке…

«Гладко было в замыслах, „на бумаге“, как говорят. А на деле?..»

Сказалось ли отсутствие опыта стрельб на такие дистанции «вслепую», или же сама идея была с изъяном – вследствие неучтённых погрешностей или запаздываний в передаче данных целеуказания, но так или иначе, ни один из «Кингов» ничем иным существенным, кроме как «цветочками» ракетных укусов не украсился. И уж тем более не пожелал изображать из себя неоднократно помянутого «Худа» (а на это с трепетом ожидания чуда надеялись, наверное, многие из всматривающихся в посверкивающий огоньками горизонт офицеров).

– Нет, Егор Алексеевич, не могу я, – Левченко словно вытягивал из себя слова, – не знаю, как они там «видят» ситуацию, но наверняка попытаются, кроме всего прочего, увести нас от «Чапаева». И что тогда?.. Мы влево – они циркуляцией вправо. Навалятся, обладая большей скоростью, – отрежут окончательно.

Схема 2

Предложение старшего артиллериста поддержал было командир корабля, натолкнувшись на нетерпимый взгляд вице-адмирала, да штурман на всякий случай набросал приблизительные пунктиры на расстеленном ватмане своего стола…

…Весь обмен мнениями затмил надрывный свист очередных подлётных снарядов – противник напомнил о себе.

В этот раз «люстры» зажглись прямо по носу линкора, брызнув в рубочную щель нещадно бельмящим сетчатку свечением. Кто вовремя успел прикрыть ладонями глаза, кто опоздал… – все, шипя наперебой, чертыхались.

Не дожидаясь распоряжения замешкавшихся вышестоящих, вахтенный офицер отдал команду на перекладку руля, так как, несомненно, вслед за «осветительными» полетят бронебойные.

Линкор тягуче повлекло на двадцатиградусном коордонате, выводя из-под накрытия тяжёлых снарядов – всплески встали с большим недолётом, левее по скуле. Ещё два упали ненамного, но ближе. Вдогон прилетели ещё четыре, также заметным отступом.

– Головной лесенкой бьёт![160]160
  Коррекция стрельбы по дальности – каждый следующий залп делается либо с увеличением, либо с уменьшением дистанции на пару кабельтовых в надежде нащупать цель в погрешностях наведения.


[Закрыть] Полузалпами!

– Значит, показаниям артиллерийского радара не доверяют. Разброс большой, кидают, как бог на душу положит!

– Ещё бы…

То, что в них ничего до сих пор не попало (как и в «Кронштадт»), можно было отнести на счёт удачного маневрирования, сбивающего вражескую пристрелку.

Наверняка свою долю вносил и «Кондор», не перестающий ставить радиолокационные помехи. Британцам приходилось больше уповать на оптические дальномеры… то-то они, дорвавшись до пределов дальности своих универсальных орудий, не жалели осветительных снарядов – в воздухе творилась настоящая свисто… светопляска.

Не замедлившийся очередной падающий залп, очевидно второго в британском строю линкора, визжа и воя, вонзился в воду по правому траверзу. Вслед за этим легли ещё три снаряда, в этот раз не более чем в ста пятидесяти метрах от борта, докатившись дробным раскатом.

Эти звуковые удары уже не воспринимались как что-то оглушительное, залпы своих орудий главного калибра звучали гораздо мощнее, особенно передаваясь отдачей, отыгрывающейся всем корпусом шестидесятитысячетонного корабля.

Линкор, отсчитав положенные на коордонат секунды, медленно начал катиться в другую сторону, возвращаясь на курс, оставив предназначавшиеся ему очередные всплески за кормой на сей раз крайне близко – ещё бы метров пятьдесят и не избежать поражения! Следовало признать – с учётом всех противодействий, отнеся несколько в ряду промахов совсем уж на случайный характер, англичане показывали себя неплохими профессионалами.

«Чего не скажешь…» – Гордей Иванович мысленно выругался, возроптав. Слыша, как Бородулин по телефону что-то наговаривал своим непосредственным подчинённым в главный артиллерийский пост, частя цифрами и специфической терминологией.

Взявшись за бинокль, вице-адмирал сориентировался визуально туда, где играло иллюминацией короткоживущих огоньков и скупых вспышек. Воочию увидев, как туда же, прямо через голову, поверх мачт линкора (видимо, оказавшегося на директрисе) пролетело огненным росчерком… – ракета, снаряды выхлопных факелов не оставляют. Вслед за первой кометой промчала вторая, обе вроде бы (разрешение бинокля не позволяло чётко отследить последствия) добавили новые метки, там, на телах вражеских кораблей.

И вновь разнобоем – опасным, неопасным – пали британские залпы. Вновь рявкнул ответным линкор, покатившись на расчётное уклонение, «принимая» по борту и за кормой очередное проходящее накрытие.

Взглянув на хронометр, адмирал отметил ещё три минуты, сопоставляя в уме расстояния и текущее время: «Дистанция для решительного боя по-прежнему велика, и Мур, судя по всему, сокращать её не намерен… надо думать, считая прежде-временное сближение для себя невыгодным. А попросту ждёт, змий, когда вступит в игру Гонт. А как скоро тот выйдет на атакующий рубеж, должны были сообщить с „Кондора“ – у них радары глазастые, не чета нашим. Однако пока молчат. В любом случае мы уже чересчур склонились к западу. Пора…»

– Егор Алексеевич, – Левченко обернулся к командиру БЧ-2, который снова согнулся у визира, бубня́ цифрами, в этот раз сводя данные с командиром дивизиона вспомогательной артиллерии – дистанция, дошедшая до 120 кабельтовых, уже давала основания рассчитывать на какую-то, но эффективность, и шестидюймовки били побатарейно, укладываясь в каждые три секунды.

– Егор Алексеевич, мы и так уже слишком оторвались от «Чапаева». Будем отворачивать.

Кавторанг что-то буркнул, не отрываясь от своего занятия, мол, «только пристрелялись», тем не менее гаркнул в трубку «Дробь!», не смея оспорить решение старшего, понимая – приказ командующего вытекал из текущей необходимости.

Адмирал коротко продиктовал на блокнот офицеру связи приоритеты для «Кронштадта», в общем-то, лишь подтвердив уже принятые усмотрения.

После чего скомандовал:

– Право руля! Штурман, когда встанем курсовым на 60 градусов, доложить. Машинному – быть готовыми выложиться по максимуму.

– К поворо-оту!.. – растягивая гласные, огласил Иванов.

Быстрые решения, отрывистые команды, резкая перекладка рулей – казалось, что техника должна отвечать тем же, однако многотонная махина ворочалась инертно, тягуче. Корпус «Советского Союза» будто нехотя покатился вправо[161]161
  Откровенно паршивая манёвренность линкора являлась следствием отказа от вынесенного за бронезащиту центрального (третьего) руля – плата за надёжность. Модельные инженерные испытания показали, что при заклинивании (повреждении) центрального руля, бортовые рули вывести корабль из циркуляции не способны. Полный разворот «Советского Союза» был равен четырём его длинам… на пятачке чуть больше километра.


[Закрыть], наконец став на указанный курс.

– На румбе шестьдесят!

– Ход самый полный, форсированный!

– «Кронштадт» на траверзе!

Более подвижный линейный крейсер в любом случае довёл свою эволюцию раньше, проходя в нескольких кабельтовых по правому борту. Его командиру, капитану 1-го ранга Москаленко, вменялось ещё подержаться в линии, поддерживая артиллерийскую дуэль, насколько это будет возможно, свободно маневрируя, действуя по обстановке. И в любой момент быть готовым сорваться максимальным ходом – прикрывать лёгкие силы («Чапаев» и «Кондор») от заходящего с востока Гонта.

Стремительно тёмный силуэт крейсера, с примечательным на скорости буруном, резво прошёл мимо, опережая флагман, занимая место уступа, дистанцируясь, дабы не концентрировать на себе внимания линкоров адмирала Му́ра.

«Адмирала Му́ра, для которого бой, уж как минимум на какое-то время, будет определяться в конфигурации догоняющего», – успел накоротке подумать Гордей Иванович.

На то, что на отбеге против одной кормовой башни главного калибра «Советского Союза» в три ствола (плюс те же три «Кронштадта») за британцев будут как минимум по шесть стволов на каждый «Кинг», если Мур всё же предпочтёт обострить угол, закрыв себе кормовые башни, Левченко смотрел из соображений: ненамного хуже, чем было до этого. Флагманские офицеры уже отметили, что у англичан, с чем бы это ни было связано, и без того наблюдаются пропуски в залпах, а уж повернув на волну (шести-семи баллов), они едва ли смогут задействовать всю свою носовую батарею[162]162
  Сомнительная реализация на линкорах типа «Кинг Джордж V» возможности ведения огня прямо по носу при нулевом угле возвышения орудий. Проектировщикам пришлось отказаться от седловатости палубы и «вздёрнутого» форштевня, что снижало мореходность – на полном ходу вода заливала всю ба́ковую часть корабля, носовую башню, забрызгивая башенные дальномеры. Ко всему вести огонь таким образом всё равно не рекомендовалось из-за повреждения дульными газами палубы и расположенных под ней устройств.


[Закрыть].

Виной ли тому были постановки радиолокационных помех «Кондором», кидающим свои специальные снаряды уже фактически на пределе (6 километров), или же перипетии (неразбериха) ночного боя сыграли с британцами дурную шутку, но как-то так получилось, что резкий отворот Левченко был замечен ими не сразу. Среагировав запоздало. По крайней мере, часть предназначенных русским полновесных бортовых залпов легла по прежнему месту целей.

Закономерно, что с разрывом дистанции (советские корабли постоянным разносом своих курсовых линий успешно сбивали пристрелку) британскому командующему ничего не оставалось, как повернуть вслед, стремясь сократить расстояние.

Поворот «все вдруг» за противника исправно зафиксировала сигнальная вахта «Союза» – три вражеских линкора разомкнулись фронтом. И здесь расчёт оправдался – огневое давление англичан свелось практически до двух снарядов в залпе.

А вот доклад с радарного поста, что «третий» британский линкор вдруг начал прогрессивно отставать, для уже не чаявших каких-то результатов советских моряков стал почти неожиданностью. Приятной неожиданностью.

«Неужели Москаленко что-то удалось?» – внутренне воспрял тот, кого можно было назвать самым взыскательным фигурантом командного состава во взвинченной до предела боевой рубке флагманского линкора.

Понятно кто, понятно кого…