Читать книгу "Выход на «бис»"

Часть вторая

Безызбежные обстоятельства

Мы все стоим на плечах предков.

Фигура командира, гранитно восседающего в кресле ходового мостика или там многозначительно что-то рассматривающего на прокладочном столике в штурманской, производила впечатление на рядовых и офицеров крейсера. Нужное и правильное впечатление.

А он же… лезло всякое в голову.

Для него день, ночь – сутки прочь, дробились на фрагменты, что-то выхватывая вниманием – важное, что-то пропуская второстепенным, что-то оставляя «заметкой на полях», на опосля.

Всё ещё экзотично было позиционировать и видеть противолодочный крейсер проекта 1123 «Кондор», сошедший со стапеля в 1965 году, в составе Эскадры Открытого океана – кораблей, достроенных и спущенных на воду в разгар минувшей войны. Тут же оговариваясь: неважно где и неважно в какой из, как оказывается, редакций этой, нынешней, войны. Из какого бы там космогонического «мифа» не явился один, чтобы встретить не менее «мифических» других.

Тут ещё и особист на общей волне, напросившись на рюмку «чаю», ненароком подкинул эмоциональным:

– Насколько он всё-таки враждебен… могучее животное Океан. Эта бесконечная солёная вода, разлитая по планете.

Атлантика поздней осени кроме дурных погод иных не предполагала. Хватало стремящихся с северных широт ветров. Свой колорит наверняка накладывала и близость скованной льдами Гренландии.

– Это ваше, про «Одиссею»… коли подумать, – полковника, наверное, очень порывало высказаться. Постфактум, – только сейчас начинаю понимать: дорога без возврата. Без возврата?

– Да, – только и промямлил в ответ.

– Ну, вам-то не привыкать нырять в прошлое, – это сошло бы за легкомыслие, если бы не пасмурный вид, – опыт, как говорится, уже есть…

– Ничего общего…

Особист бубнил что-то ещё. Немного несобранно – выпить «крепкого» и крепко подумать не вязалось. Паузы после реплик будто просили всякий раз подтверждений. И каперанг, сам больше склоняясь к крепкому чаю, всякий раз бросал короткие и не-охотные «да».

В итоге прорвало и его:

– До недавнего времени и я полагал, что прошли те времена экспансий в пределах и за пределы известной ойкумены. Когда мореплаватели проживали (и переживали) походы, дальние морские экспедиции к ещё неизведанным землям, как целые жизни и целые судьбы. В людской памяти оставались лишь вернувшиеся, а сколько пропало, сгинуло на морских просторах, или же ступивших на нехристианские, языческие земли…

И он всё-таки махнул залпом полные стописят:

– Мы плывём не как триста лет назад колумбовские изыскатели – за открытием новых земель. Это не поход-кругосветка, и не Ноев ковчег – здесь нет «вторых половинок». Мы куча мужиков у чужих берегов. И многие совсем молодые, толком не вкусившие соль земли, но уже вобравшие соль моря. Более полутыщи мужчин, отрезанных от остального мира и суши на утлом… да-да! – по меркам океанских пространств, в объёмах палуб, кают и помещений – на утлом судне! И наравне с этим – «войсковая часть», боевой организм, собранный, заключённый в стальную коробку, плывущую по волнам. Забили до отказа этот металлический водоплавающий муравейник… человейник, с якобы оправданными задачами под одной общей задачей и непонятным в глобальном понимании предназначением.

Что океан?.. Беспощадная красота стихии, искушающая нашу судьбу – случится ему, он убьёт нас без задней мысли. Смерть всего лишь бессознательный инструмент природы. Худший противник – это противник разумный, тот, который за пультами боевых комплексов или там, у казёнников разнокалиберных орудий. Те, кто по ту сторону шахматной доски. И все мы, в чужих и дальних морях, для того чтобы сойтись в неизбежной драке. Как в природе – самцы сходятся в схватке ради…

– Ради?..

– Ради навалять вражине-конкуренту! Чтобы получить права на территорию охоты и кормёжки. И на право спариваться, скажем уж на всякий случай, – выдавил улыбку Геннадьич.

Приоткрыл иллюминатор, немедленно засквозивший холодом, вторгая в командирскую каюту тяжёлую и мерную поступь пятибалльной силы природы.

Чу, к этому всеобъемлющему гуду прибился отдалённый и наплывающий, и начинающий доминировать рокот поискового вертолёта.

…Капитан 1-го ранга Скопин, прикрыв глаза, впустил в себя этот звук… и вчерашние воспоминания. Когда, захлопнув за собой сдвижную дверь Ка-25, оказавшись внутри грузового отсека, он летел навстречу обстоятельствам. На встречу с людьми, которые были далеко не книгопечатными персонажами, существуя и когда-то, и ныне сейчас.

Рандеву

Если подумать за пилота барражирующего самолёта-разведчика Як-9ДД, наверняка он старательно и во всех подробностях рассматривал чужой определённо специфичной конфигурации корабль. Отделившийся от его палубы летательный аппарат, направившийся в сторону дислокации эскадры, не мог не привлечь внимания. И уж тем более изумлённый интерес вызвал поднявшийся вслед, с той же короткой палубы, самолёт – сначала невероятно вертикально, затем плавно и не менее фантастически переходящий в горизонтальный режим.

Это был тот самый остроносый самолёт со скошенными крыльями, с которым он ранее накоротке повстречался в воздухе.

Реактивная машина совершила демонстрационный круг, немного сблизившись, точно показывая себя, и вернулась на свой корабль-носитель, повторив тот же вертикальный трюк только уже с посадкой.

* * *

Палубный штурмовик Скопин приказал поднять и показать намеренно. Как демонстратора опережающих технологий. Для пилота самолёта-разведчика. Пусть доложит начальству по возвращению на свой авианосец.

Винтовой «Як» предсказуемо увязался сопровождать Ка-25, дав вволю полюбоваться хрестоматийным изяществом легендарного истребителя. То ходящего кругами, то пристраивавшегося сбоку, уравнивая скорость с тарахтящей на максимальных 220 км/ч «вертушкой».

– Красавец, – услышал капитан 1-го ранга в наушниках, заведённых на внутреннюю связь, – прикатим в Союз, наверняка Сталин захочет на нас посмотреть лично. Попрошу Виссарионыча обязательно сохранить десяток-два экземпляров фронтовой авиации. Всех моделей. И не только для музеев. Самолётов-то было наклёпано будь здоров, а куда после войны всё делось? Смотришь фильм «В бой идут одни „старики“» – всё замечательно, всё в тему. И даже и вроде бы уж и привык, что «яки» в кадре ненастоящие, и пусть бы себе – не обращаешь внимания… А всё равно глаз кривит натуральностью.

Ещё одним развлечением предстал «Кронштадт», вскоре обозначившийся вытянутым низким профилем в стороне по правому борту.

Линейный крейсер миновали, пройдя за его кормой на удалении около пяти километров.

А впереди по курсу уже наплывал флагман-линкор, в кильватере которого прорисовывался авианосец.

Сопровождавший «Як» точно того и ждал – отвалил, уходя на круг посадки. Даже доброжелательно перед этим качнув крыльями.

«У него должно быть уже припекало по топливу, раз он…» – едва лишь подумал Скопин. Всё его внимание сейчас занимал приближающийся стальной гигант под флагом ВМФ СССР, снова слыша по внутренней связи впечатлительный возглас пилота:

– Ё-моё!

– И ё-твоё! – не удержавшись, брякнул кэп, растеряв в незатейливой игре слов изначальную иронию. Добавив мысленно: «И чем ближе, тем… ё-твоёмней».

Застывшее в движении на серой поверхности океана нагромождение металла, что раздвигало воду обводами, будто слоновьей поступью, притягивало взгляд, пленяя ум, обуревая чувства!

«Что ж, некая поэзия присуща и железу».

Блымнувшее откуда-то взявшейся прорехой в облачности солнце подсветило, окрасило картину: сохраняя общие аспидно-серые тона, делящиеся на тени и выпуклости надстроек, дымовые трубы, приплюснутые орудийные башни; линию борта линкора разбивал на фрагменты «ослепляющий камуфляж» раскраски.

Пилот «Камова», описав пируэт, заходил к цели путешествия с кормового угла, медленно параллеля, нагоняя, сближаясь борт в борт.

Слева под винтами проплывал массивный распластавшийся палубой корпус. Внизу, приглядеться, достаточно людно – побоку холод и ветер, очевидно, каждый из экипажа, кто имел повод оказаться на верхней палубе или высунь нос в технические проёмы и выходы, не отказал себе в любопытстве посмотреть на диковинную стрекозиную машину.

Зрели и с крыла мостика… высокие ранги.

Поначалу, издалека, расположение мачт и надстроек на линкоре создавало впечатление невозможности осуществить посадку. Скопин уже был готов спрыгнуть на палубу в режиме зависания. С портфельчиком.

Ближе…

– Там на носу по борту от башен ГэКа чемодан можно посадить, – отметил пилот, – не думаю, что по месту будут сильные завихрения. Площадка большая и не торчит ничего.

В районе мостиков надстройки заморгало сигнальным фонарём.

– На корму приглашают, – считал световую морзянку борттехник.

Пилот исполнительно отыграл управлением, чуть клонясь тангажем на хвост, оттягиваясь назад, зависая, оценивая возможности на кормовой оконечности корабля.

Здесь их уже ждали. Копошились фигурки команды, расчищая площадку, отводя направляющие салазки катапульты в сторону на допустимый угол. Приняв меры, чтобы не мешала стрела крана.

– Тут у них гидро базируются, наверняка есть и чем принайтовить. Сяду, – принял решение командир «вертушки».

– Что он говорит? – уже изготовившись, подавшись ближе к сдвинутому проёму двери, у Скопина съехал лопух наушника, впустив в перепонки докучливый шум винтов и трансмиссии вертолёта.

Борттехник (тут же в грузовом отсеке) был в гарнитуре на длинном проводе, оторвавшись от портативной кинокамеры, снимая зрелищные кадры, проорал на самое ухо:

– Всё нормально. Сядем.

Киносъёмка была не частной инициативой мичмана. Это был прямой приказ командира – вести любую фото– и видеофиксацию: «Если нам удастся вернуться, понадобится полный отчёт… и доказательства, где мы были, в какой ситуации оказались и что предпринимали. В конце концов, с нас, с меня потребуют подробный рапорт за все потраченные боеприпасы, включая сами знаете какие. Если вдруг к тому дойдёт».

Пилот уверенно повёл машину вниз.

Фигурки в чёрных бушлатах внизу засуетились. Принимать подобное им не приходилось, и они без затей использовали уже привычные жестикуляции крановщиков – «майна», отмахивая флажками. Какие-то совсем смелые «стойкие оловянные солдатики», не понимая всей опасности вертолётных винтов, «лезли под колёса»… пока снижающаяся машина сама их не разогнала – когда над твоей головой громыхающая молотилка, тут поневоле отпрянешь.

Вертолёт коснулся поверхности ладно – четырьмя точками шасси.

Капитан 1-го ранга, стащив спасательный жилет, отстегнув страховочный зацеп, мигом выскочил, пригибаясь, перебирая ногами на безопасные метры.

Замполит, не отставая, следом.

Встречала их пара офицеров, в том числе и вооружённый наряд. Старший, с четырьмя звёздами капитан-лейтенанта, выступил вперёд. Нарочито сохраняя вежливую строгость (при исполнении), если и отвлекаясь на геликоптер, завывающий, притягивающий взгляд – люди-гости были куда как важней.

Сразу же последовали взаимные представления, скупые и рваные приветствия (на продуваемой палубе половину слов уносило ветром).

– Капитан первого ранга Скопин, командир противолодочного крейсера «Москва».

Ответное утонуло во ввинчивающейся в уши ротации геликоптера:

– …простите, товарищ капитан первого ранга, но мы обязаны вас обыскать.

– Разумеется, – Геннадьич обратил внимание, как споткнулось в голосе говорившего это формально-официальное «товарищ», – мы не вооружены. Прикажите, пожалуйста, своим людям: надо принайтовить вертолёт. А то ненароком сдует за борт. Пилоты подскажут, как и что.

– Сделаем, – каплей окриками, жестами обозначил задачу старшему палубной команды, возвращая внимание к прибывшим: – Пройдёмте.

Быстрым шагом двинули в сторону носа.

Но прежде Скопин, вскинув голову, успел проникнуться гигантизмом трёх нависающих стволов кормовой башни главного калибра: почти полуметровые в диаметре[103]103
  Корабельные орудия, стоящие на линкоре «Советский Союз», имели калибр внутренних нарезов 406 мм.


[Закрыть], с закрытыми заглушками жерлами, развёрнутые по-походному. Тем не менее всё в этом замершем железе говорило о готовности к бою в любой момент.

Затем они по одному нырнули в отворенную поджидающим матросом дверь в возвышении юта.

С кормы в район миделя, где, должно быть, и располагался салон адмирала, надлежало пре-одолеть полкорабля. В тусклом освещении судовых плафонов открылся характерный лабиринт узких коридоров, проходов, с тянущимися вдоль стен кабель-каналами, выкрашенными в серое трубопроводами, сходных трапов, дверей с грубой поворотной механикой задраек.

Геннадьич без удивления отметил, что подобная неподвластная времени «мода» на внутреннее корабельное «убранство» сохранится и в двадцать первом веке.

Всю дорогу никто не проронил ни слова, лишь впередиидущий офицер возгласами предупреждал попадавшихся навстречу матросов сторониться. С учётом топающего позади вооружённого наряда шествие больше походило на конвоирование.

Наконец добрались. Капитан-лейтенант постучался в дверь, тиснувшись вовнутрь, отсутствуя томительных семь-десять минут, объявившись вновь, пригласив, всё так же вежливо и лаконично:

– Можете войти.

Скопин ступил, переступил, срисовывая фоном стандартный интерьер салона, с висящим на стене портретом вождя, и трёх встречающих офицеров. Решительно шагнув навстречу, козыряя, представляясь.

Левченко он узнал и выделил не только по большим вице-адмиральским звёздам на погонах[104]104
  В тырнете правда пишут, что 25 сентября 1944 года Г. И. Левченко было присвоено звание полного адмирала, но у С. Анисимова он всё ещё в вице-адмиралах.


[Закрыть] (тем паче два офицера «свиты» командующего стояли на втором плане), просто сразу было видно, кто в полноте власти и кто во всей полноте ответственности.

Строгость взгляда адмирала тяжелила тому веки, что можно было списать на тягости похода и утомлённость. Наряду с этим что-то в этом оценочном взоре проглядывалось ещё, заставляя усомниться в собственных позициях, порождая какие-то неуютные ощущения, словно оказаться перед придирчивым экзаменатором.

«А ведь я-то не хухры́-мухры́, продвинутый пришелец из грядущего. Более того – из продвинутого будущего… другого, мать его, уже цифрового века. Чего ж тогда так-то?..»

Эти мятежные амбиции он сдержанно загнал на дальнюю полку. В мыслях же…

В голове, как водится, скоротечно и непроизвольно мельтешило, доискиваясь до причин этой неожиданной рефлексии:

«А если подумать – какое эхо-расстояние между нами – то, что разделяет нас? По сути, целая эпоха! Глядя на этих людей, понимаешь хотя бы то, что они ходили, да и продолжают ходить под прессом Сталина и НКВД. И не только…»

Он просто физически ощущал исходящую от них социалистическую харизму военного, мобилизованного СССР, выдержавшего жестокую и затяжную войну.

«Здесь и смертельная усталость, и вера, и упрямая убеждённость в своих силах – то самое „пасаремос“![105]105
  Pasaremos (исп.) – Мы пройдём. Часть известного лозунга.


[Закрыть] Ветеранов, повидавших всякое. Это история.

О да! История им ещё устроит… припишет то, чего и не было. Они же ныне, преодолев свои заблуждения и страхи, и кризис первых лет войны, обретут, что до́лжно. И тогда в их устах вполне уместно рядом будут смотреться и уважительная оценка врага: „немец мужчина серьёзный“, и отнюдь не в браваде брошенное бывалым бойцом пренебрежительное: „пленный немчик“. Потому что всё так и было, всё так и есть – и немец в конце авантюры Гитлера был уже не тот, и советский солдат заматерел опытом. Опытом вживания и опытом побеждать.

И пусть здесь, в этой редакции, врага немало прибыло – вдвое, втрое и более… пока что, за редким исключением, ни английские, ни американские генералы особо выдающихся тактических способностей не показали. Прагматичные „звёздно-полосатые“ уверенно давили неограниченным промышленным ресурсом, создавая многократный перевес в силах. Англичане… тем хотя бы не откажешь в последовательном упорстве.

Можно было смело утверждать, что ни одна армия в конце 1944 года не устояла бы против Красной. Правда, на море… На море опыт „союзников“ и те же ресурсы, и та же техническая составляющая во многом превосходили советский потенциал. Флот США уже достиг мультидержавного значения, то есть перекрывал все остальные флота мира, вместе взятые. Не спишешь со счетов морские традиции „Владычицы морей“, даже если она уже с приставкой „экс“.

Нынешний же ВМФ Страны Советов, в бремя Великой Отечественной, это даже не Императорский флот России. Не те, далеко не те масштабы».

О военном таланте самого Левченко судить Скопин не брался. На данную ситуацию вообще больше беспокоясь за налаживание продуктивной взаимосвязанности. Очень рассчитывая, что тот будет смотреть на вещи взвешенно, не принимая скоропалительных решений.

«И то, что я здесь, на переговорах, это уже хороший показатель. Хватило Гордею Иванычу, наверное, неудачи в Финском заливе за глаза[106]106
  В июле 1942 года командованием Балтийского флота была предпринята попытка захватить занятый финнами остров Соммерс, закончившаяся провалом. Руководил операцией на то время капитан 1-го ранга Г. И. Левченко.


[Закрыть]. Как там, у Анисимова (уж насколько можно ссылаться на художественную импровизацию автора) – когда Сталин помянул командиром Эскадры Открытого океана адмирала Трибуца, Кузнецов ответил, что Трибуц „…героически поведёт эскадру на врага и с чувством исполненного долга отрапортует, что та погибла, но не сдалась“. То бишь за Левченко авансом усматривается иной, более разумный и гибкий подход. Не так чтобы “Сталин дал приказ, и мы с криками да на ура!..“, в боязни, что потом партийное руководство ему ат-та-та сделает. В том числе и за несанкционированный контакт не пойми с кем. Короче, не станет прятаться за обезьяньим трио: „Ничего не вижу, ничего не слышу, ничего никому не скажу“.

…Добавлю от себя: „ничего не знаю“. Нетушки: вижу, слышу, знаю… скажу ли?.. Скажу ли я?! Сочту ли нужным рассказать всю нашу невероятную правду до корочки? Нет, выложить версию о феномене, о том, что мы пришельцы не от мира сего, придётся в любом случае. Но вот про альтернативную фантастику… пожалуй, это будет перебором».

Все эти прихотливые соображения мелькнули в секунды, пауза была недолгой.

Из-за спины вице-адмирала выдвинулся офицер, капитан 2-го ранга, представившийся ранее начальником штаба эскадры, предложив визитёрам снять верхнюю одежду, указав куда пристроить.

Скопин сразу просёк, что за этим проявлением гостеприимства скрывалась другая подоплёка – наступал предвиденный кризис, который был неизбежен при прямом личностном контакте. И видел, на что нацеливались взгляды визави – его флотская форма. Те изменения и нововведения, которые она неизбежно претерпела за послевоенные годы. То, что должен был заметить ещё встречающий вертолёт капитан-лейтенант, обязательно донёсший до начальства свои наблюдения. Ещё по шинелям.

А теперь и на кителях, когда они с замполитом воспользовались предложенной вешалкой.

Рядиться в парадное они не стали, специально прибыв в повседневной, но отличий хватало с лихвой. Те же погоны… иной рисунок плетения и форма звёздочек, как и их расположение.

В текущей хронологии погоны в советскую армию и флот вернули совсем недавно, в январе «сорок третьего». И только на следующий год нововведение стало реализовываться в войсках. Однако напрасно было рассчитывать, что здесь и сейчас нестыковки в обмундировании чужаков примут за какие-то нюансы реорганизации. Скорей наоборот. Вкупе с другими незначительными на взгляд дилетанта мелочами, которые для «военной косточки» отнюдь не мелочи, вопиющие нарушения налицо.

Сам командующий, кстати, молчал. Создавая образ мудрого и невозмутимого командира, не спешащего с выводами, прежде не получив всей полноты информации.

Впрочем, кому задавать вопросы у него было. Начштаба кидал украдкой взгляды на адмирала – начинать? Второй из свиты (из него так и пёрло офицером особого отдела НКВД) и вовсе вострился, точно цепной пёс, торжествуя, мол: «Вот так вы и прокалываетесь, господа шпионы, – на мелочах. И откуда вы такие, якобы советские, маскарадные?» – просто угадывал его мысли Скопин, замечая: «То, что одному взыскательная дотошность, другому бдительность, третьему уже вердикты… и такая неожиданная возможность заработать медальку по профилю».

Вместе с тем от всех этих оценочных гляделок веяло каким-то осторожным дипломатическим драматизмом – хозяева ждали в первую очередь обязательных заявлений от гостей. Что по логике было верно – в конце концов, кто был инициатором встречи?

Портфель с документами начинал жечь руку – толку от них, «при современном развитии печатного дела на Западе»[107]107
  Штрих от Ильфа и Петрова.


[Закрыть].

Пора было переходить к главному – откуда и кто они. Не медля.

«И если начинать, почему бы не таким образом, не с этого, коли уж на виду и просится».

Предвосхищая наводящие вопросы, Скопин провёл рукой по выправке, поясняя спокойным и нейтральным тоном:

– Повседневная форма старшего офицерского состава ВМФ СССР, введённая согласно приказу № 250 Минобороны от 1 ноября 1973 года…

– Чего-чего? Семьдесят третьего? – передёрнул начальник штаба, наверное, посчитавший, что ослышался.

Бесшумно вошедший лейтенант, видимо имевший приоритет срочности, положил перед адмиралом какую-то сводку, после прочтения которой Левченко поднял взгляд на посетителей, не истратив интереса:

– Наш пилот-наблюдатель любопытно описывает ваш корабль. И самолёт, взлетевший с палубы без разбега. Что за машина?

– Як-39. СВВП – самолёт вертикального взлёта и посадки. Палубный штурмовик с реактивными двигателями. Хотя для нынешнего времени вполне себе истребитель с максимальной скоростью 1200 километров в час.

Лица присутствующих недоверчиво вытянулись. И непонятно – на «вертикальность» неизвестного в серии «Яка», или на его запредельную скорость, «для нынешнего времени»… – или на эту оговорку?

Однако надо было добивать:

– Ладно, товарищи, – Андрей Геннадьевич тяжело вздохнул, выкладывая точно ношу, – начну без обиняков, поскольку времени на раскачку у нас не так уж и много. Как вы смотрите на произведение Уэллса «Машина времени»?..

…И не давая рта раскрыть, хотя челюсти у товарищей отвисли и фигурально, и напрямую – такого-то уж точно никто не ожидал…

– Да-да, фантастика. Но прогресс не стоит на месте. И когда-нибудь задумки в головах и на бумаге начинают находить воплощение в металле. Представьте, что через сорок лет наука найдёт возможность отправки корабля в прошлое…

Наступает оторопелая тишина, недолгая, прерываемая возгласом начштаба:

– Издеваетесь?! Ну, знаете, это переходит все, даже немыслимые границы!

Адмирал жестом оборвал его, вперившись на пришлого капраза:

– Вы хотите сказать, что вы из… из будущего?

Скопин словил нотки усмешки и всё-таки, как ему показалось, обескураженности:

– Так точно. И чем быстрей вы примете это за факт, тем быстрей мы перейдём к насущному, к конструктивным делам выживания.

– Выживания?..

– Товарищ вице-адмирал. Практически весь британский флот вышел из мест базирования в Атлантику. В британском адмиралтействе прекрасно видят, что вариант отхода у советской эскадры один – северные порты. Все, что смогли выделить американцы, канадцы, брошено на коммуникации – перекрыть и блокировать возможные маршруты русских рейдеров. Даже французские корабли участвуют в охоте. Подробности?

Какие-то из одиночек патрульной завесы уже остались позади за кормой: лёгкие крейсера «Уганда» и «Белфаст». Кстати, тяжёлый «Суссекс», который должен быть в этом секторе, пустила на дно германская субмарина. И об этом в британских штабах, наверное, даже ещё не известно. В Датском проливе развёрнуто несколько американских ПЛ. На выходе из которого, к северу, болтается канадский фрегат «Ланарк».

Но первоочерёдная угроза исходит от эскадры адмирала Му́ра, встреча с которой практически неминуема. В составе: три линкора типа «Кинг Джордж V», два эскадренных авианосца «Индефатигейбл» и «Формидэбл», три крейсера, включая тяжёлый «Норфолк», и девять эсминцев. Второе соединение, под командованием контр-адмирала Бонэм-Картера, состоящее из линейных кораблей «Рамиллиес», «Малайя» и «Уорспайт» с четырьмя эскортными авианосцами, оперирует у юго-западной оконечности Ирландии. И ещё десятки единиц: дозорных кораблей, базовых патрульных самолётов, летающих лодок… Из океана пора убираться, прорываться к северным широтам, к северным портам СССР.

По лицу адмирала пробежало тенью – было видно, как упоминание сил противника увело его внимание от всяких там фантастик к приоритетам реальных угроз. Затем до него, видимо, стало доходить, и он задался вопросом: «Откуда бы такая поразительная информированность? Враньё? Провокация? Или…»

…накоротке взглядом Левченко

Не воспринимал мозг. Не то что всерьёз, а вообще… не получалось принять это вздорное «мы из будущего» – не лезло ни в какие ворота, ни в какие рамки…

«Даже явление Христа и то виделось не таким бы чуждым. А на войне многие, даже завзятые материалисты начинают ненароком креститься».

Казалось, что вот-вот сейчас этот эпатирующий каперанг снимет с лица своё двусмысленно проникновенное выражение и…

«Или даст нормальные объяснения – и пусть окажется действительно своим, как обещал в эфире: крейсер спецзаказа, на перегоне. Или…

Особист вон упорно убеждён, что это происки врагов. Ряженые белоэмигранты или, хуже того, предатели. Но в таком случае, будь всё это инсценировка врага… – присылать эмиссаров с риском для их жизни? И какова тогда цель подобного визита? Расписать, какие против нас стянуты силы? А то я не знаю, что у нас земля под ногами горит, точней океан под килем. Предложат спустить флаг? Наивно…

Пугая развёрнутыми в Датском проливе субмаринами, хотят сбить нас с выбранного маршрута? Заговорить зубы и заманить в западню? Сейчас КОРы[108]108
  КОР-2 или Бе-4 – палубная катапультная летающая лодка (ближний морской разведчик).


[Закрыть] и Як-9 дальнего действия прочёсывали окружающее пространство в поисках других сюрпризов. А уж городить про машину времени… слишком вычурно, нелепо и абсурдно. Но если так…»

О боевых возможностях чужого корабля со слов пилота-разведчика судить было сложно. Тот мог поручиться только за пару двуствольных башен небольшого калибра по обоим бортам на шкафуте. Отметил какие-то непонятного назначения установки в носовой части и небывало развитое антенное оборудование. А вот самолёт профессиональной оценкой получался явно высоких характеристик.

Геликоптер же он и сам наблюдал с крыла мостика. Летательный аппарат показался немного нелепым, неаэродинамичным, скорей от привычки к классическим схемам. При этом определённая техническая доведённость и, правильно будет сказать – серийность, за машиной проглядывалась. В той уверенности, с которой она управлялась, уж точно.

«Да и у этого капраза уверенности не занимать. Что ж, пусть травит свою байку дальше. А мы послушаем. Глядишь, сболтнёт чего лишнего».

Адмирал вернулся к диалогу:

– А других…

– А других историй, менее экзотичных, не будет? – услышал Скопин.

Вопреки ровному тону прозвучало это как «может, хватит вешать лапшу на уши?». Адмирал начинал терять терпение. Хуже – не стал осекать «энкавэдэшника», от которого не укрылась интонация командующего, и он, будто только того и ждал, зашипел, зашёлся неприязнью, мол, «да чего их слушать, взять за жабры – мигом выложат всю правду-матку».

Дело принимало неприятный оборот, зрея крутыми мерами со стороны хозяев.

Наверное, впервые за всё время миссии Андрей Геннадьевич оглянулся на своего молчаливого «статиста»… до сих пор замполит практически не обмолвился ни словом.

«И почто я его брал только».

Надо было не отпускать инициативу, гнуть свою линию и как-то заставить поверить, убедить противную сторону в своей версии.

«Что слова? Лучшее доказательство наглядное – увидеть. А лучше бы руками пощупать. Ну?.. Что?.. Смешать колоду и раздать по новой?..»

Он умиротворяюще поднял руки:

– Я прекрасно понимаю ваш скепсис и неверие. Однако иной правды у меня нет и не будет. И я по-прежнему буду настаивать на том, что наше появление здесь – целого корабля, является следствием эксперимента по перемещению во времени. Доказательства? Скажу честно, что-то пошло не по плану. Учёные рассчитывали совершить переход в будущее. Однако получился прыжок в обратной полярности. И мы оказались здесь. Оказались, по сути, неподготовленными. В том числе в доказательной базе – кто мы такие и откуда. Но кое-что показать, что вас заинтересует и, надеюсь, убедит, у нас имеется. Можно организовать прямо сейчас.

…и сделал глубокий вдох – короткий монолог одним волнением высосал весь воздух из лёгких.

* * *

Собираясь на переговоры, он каких только вариантов не передумал. Мечтал о ноутбуке с картинками (до которого, увы…), отверг продвинутый импортный видеомагнитофон кагэбэшника, а простое решение лежало на виду.

Буквально перед самым вылетом его вдруг озарило: «Фильмотека крейсера! Обычные ленты под кинопроектор. Учебная и пропагандистская документалка киностудии Минобороны СССР по военно-флотской тематике. Что-нибудь из серии „Океанский щит Родины“ или в этом духе!»

Выбрали, покумекав с ориентирующимся в теме штурманом, пару подходящих, взяв с собой и бобины с плёнками и кинопроектор (малый из офицерской кают-компании)… уповать на то, что форматы окажутся совместимы с нынешней, здешней аппаратурой не стали. Хотя борттехник, который, кстати, профессионально умел всем этим хозяйством управляться, уверял, что стандарты остались неизменны.

Организовать камерный просмотр в адмиральском салоне труда не составило.

Результаты превзошли все ожидания! Настолько всё оказалось сообразно. И с точки зрения информационной подачи. И как зрелище. Даже на той условно-цветной плёнке не самого чёткого качества… на искушённый взгляд Скопина. Не отказавшего себе процитировать классика:

– Из всех искусств для нас важнейшим является кино…

Ухмыльнувшись про себя: «Что ни говори, и тут Ильич не подкачал!»

Наблюдая со стороны, с каким вниманием адмирал и остальные военморы воззрились на экран, он попытался поставить себя на их место, взглянуть как бы их глазами. Полагая, что там, в головах, наверное, «Ах!» и «Ох!»…

А видел гордость. Гордость за то, что: «Вот как всё будет! Вот каких вершин достигнет!..» Тень этого величия падала и на них. Стоящих практически у истоков.

Обе взятые ленты очень удачно отобразили общее развитие ВМФ СССР, показав основные типы и классы кораблей. Включая и морскую авиацию. В том числе и палубные Як-38, взлетающие с тяжёлого авианесущего крейсера, и всё те же вертолёты Ка-25 на мелькнувшем в кадре ПКР «Москва». Продемонстрировав наглядную боевую мощь: артиллерийские, торпедные стрельбы, ракетные по воздушным целям, атомные подводные лодки и пуски из-под воды.

Всё это вместе, под бодрый голос диктора, создавало правильное впечатление, исключая сомнения, что это какая-то постановка – масштаб и объёмность говорили сами за себя. Особенно когда в режиссуру фильма-агитки уместно вписали работу боевых расчётов, будни личного состава – простых советских моряков и офицеров.

Даже непримиримый и как положено недоверчивый «энкавэдэшник» признал, что…

– Такое подделать – много времени потребует…

Породив ещё одно наблюдение: «Эти люди живут ещё в относительно наивное время только нарождающихся медиатехнологий. Их объяснимая в этом плане восприимчивость, однако, крепко компенсируется хронической подозрительностью. Но одно верно – фальсифицировать подобную кинохронику?.. Ради чего и кого?»