Читать книгу "Выход на «бис»"

«Почему Мур продолжает давить?» – задавался вопросом каперанг. Насколько он помнил из «повествования» – там, получив парой 406-мм по своему флагману[185]185
  Если быть точным, у Анисимова «Дюк оф Йорк» поразили четыре 406-мм снаряда.


[Закрыть], адмирал Флота метрополии решил отвернуть.

«Сейчас англичанам тоже, несомненно, досталось. Один линкор значительно отстал. Наверняка перепало и другим, одному уж точно – по логике тому же флагману. Не может быть, чтобы из тех десятков кидаемых Бородулиным снарядов хотя бы парочка да ни прилетела куда надо. Тем более что это подтверждали сигнальщики. Докладывали минимум о двух неслабых вспышках на „головном“ британце. И? Каковы последствия?..»

Вернувшись в ходовую рубку, он ещё подумает: «До сего времени мы всё ещё играли краплёными картами. Но так, как в книге, уже не будет. На этом переделе всё известное и в какой-то степени заранее запланированное заканчивается. Начинаются экспромты. И всё же, чего ж этот упёртый англичанин, а именно товарищ Мур, продолжает переть-то?»

* * *

А сэр Генри Рутвен Мур вышел из себя, если по-простому – психанул.

В голове у командующего британской эскадрой всплывёт пример, как не надо воевать, с презрением к итальяшкам…

– Которых коллега Каннингэм гонял почитай мокрой тряпкой по Средиземному морю!.. – точно выплюнул он это презрение на слух, чтоб подчинённые услышали. – Горе-мореходам Regia Marin хватало и одной серьёзной плюхи в корабль линии, чтобы всем повернуть вспять[186]186
  Имеется в виду сражение у Калабрии. Произошло в 1940 году между Средиземноморским флотом Великобритании под командованием адмирала Эндрю Брауна Каннингэма и Regia Marin – королевскими военно-морскими силами Италии. Единственное точное попадание британского «Уорспайта» во флагманский линкор «Джулио Чезаре» решило исход столкновения, итальянский командующий прекратил бой, побоявшись более серьёзных последствий.


[Закрыть].

Потрясение от полученного удара в лоб – в носовую башню «Дюк оф Йорка» – отступило, ожидание усугубляющих последствий затянулось: корпус остался целым, линкор сохранил ход. Импульсивный порыв и приказ «отвернуть, разрывая дистанцию» был продиктован в том числе и рациональной необходимостью сбить неприятелю прицел.

Позади уступом шёл полностью боеспособный мателот, а «русский» по-прежнему оставался в одиночестве.

– Так какого чёрта! – Мур, уже не раздумывая, отдал приказ: – Ход полный, право руля!

«Крик» в эфире от Гонта (контр-адмирал, утратив прежнюю лаконичность, открытым текстом сообщит: «…соединение разгромлено, „Норфолк“ под прямым воздействием артиллерии линкора с угрозой гибели корабля…») только подстегнёт, добавив лишь ещё к тому, чего уже и без того скопилось немало и требовало нестерпимого выхода.

Два британских линкора, увеличив скорость, вновь ложились на боевой курс. Дальномерные посты выдавали расчётные данные, дрогнули стрелки вертикальной и горизонтальной наводки, зашевелились, поехав, устанавливаясь на нужные градусы орудия, нащупывая не успевший далеко оторваться серый силуэт.

Позади хорошей новостью и подспорьем, но лишь подспорьем, обозначится догоняющий «Энсон». С него известили, что могут развить 18 узлов, и даже «двадцать». Тем самым оказывая косвенную поддержку.

* * *

Ничего путного из затеи дожать советский линкор не получилось.

Попадание в лоб не прошло даром и для башни «В» – вращение в горизонтальной плоскости сопровождалось зубовным скрежетом, в итоге после короткой череды залпов приведя к окончательному перекосу и заклиниванию в погоне.

Башня замерла под углом 15 градусов вправо по оси корабля. От попыток наводиться корпусом ничего хорошего ждать не приходилось. Кормовая батарея ГК оставалась вне сектора, какое-либо маневрирование – открыть углы, в потребности максимально быстро сблизиться с противником, исключалось. «Дюк оф Йорк» довольствовался пальбой из вспомогательной артиллерии, эффективность которой пока была невысокой.

Арьергардный «Энсон» мог выступать лишь в качестве массовки. Его снаряды, падающие по более чем двадцатикилометровой дуге, теоретически доставали до «русского», но больше мешали, внося путаницу по всплескам недолётов. А вскоре и он задробил стрельбу. Отдача от собственных же залпов 356-миллиметровых орудий вновь вызвала разрушения и просачивание забортной воды в пострадавшей носовой части, угрожая очевидными последствиями.

Фактически главный калибр использовал только «Кинг Джордж».

От русских не укрылся весь этот разнобой, и, точно почуяв кровь, они начали бить беглым, забыв о своей недавней экономии.

Вокруг «Дюка» стало совсем неспокойно. Линкор валило в сторону на перекладке, пропуская побоку в пенном частоколе поднятые рвущимися снарядами среднего калибра (высота всплеска 152-мм – 33 метра – в 11-этажный дом, между прочим) ещё более огромные столбы от 16-дюймовых.

– Держим дистанцию! Сколько до него? Мне надо сто десять!

Обе стороны уже давно перешли на привычную оптику дальномеров. И на «Союзе» и на «Кинг Джорджах» хрупкая начинка радаров очень болезненно переживала сотрясения даже от своих залпов, выдавая аппаратную ошибку по основным параметрам.

На пятой минуте с начала уже третьей по счёту дуэльной завязки во флагман адмирала Му́ра вновь прилетело. Да так, что показалось, будто из многотонного корабля выбило дух, передав вибрацию по железу к косточкам и суставам.

Броневой пояс и череда специальных поперечных переборок удачно отыграли силу пробития и детонации, коллективно приняв и почти выдержав удар.

Старший офицер аварийной партии, докладывая наверх о повреждениях, назвал их некритичными, описав «по горячему» то, что «лежало на поверхности»: пострадала шахта вытяжной вентиляции одного из эшелонов ходовой части, вышли из строя какие-то элементы вспомогательного оборудования. С перепугу затопили кормовые правобортные погреба универсальной артиллерии второго яруса. Не горело.

Мур глядел на креномер, устойчиво держащий нормаль: «Обошлось. Дальше, дальше, продолжать бой», – где-то внутренне понимая, что это ему нашёптывает дьявол. Пружина всё ещё сжималась…

Уже потом, когда всё закончится, в большом смысле, и сэр Генри ступит на землю, представ перед комиссией адмиралтейства, вспоминая свои мотивы в момент наивысшего напряжения, он признает, что тогда взвешенную и рассудочную логику на миг затмили капризные амплитуды эмоций. Совокупности всех факторов, всякий раз играющих за противную сторону, то, что в иных интерпретациях называлось бы «неизменно сопутствующей удачей», начинали доводить психологически взвинченного английского адмирала до отчаянного бешенства, поляризуя направление мыслей в порочной зависимости ожидания очередного подвоха.

Конечно, всё это можно было списать на издержки предвзятости, однако принимая всё происходящее очень близко к сердцу (иначе и быть не могло), седея с каждой неудачей или даже предположением таковой, в нём взыграло упрямство.

Штабные чины, считающие встречный вражеский огонь, в свою очередь тоже отмечали участившиеся пропуски у кормовой башни противника, перешедшей на двухорудийные залпы.

Мур питал обоснованную надежду, что с «русским» удастся расправиться, прежде чем ему на выручку поспеет второй линкор, уже мысленно просчитав примерное отведённое на решение время.

А на той стороне у неведомого английскому адмиралу Бородулина вновь наконец всё сошлось, и он всё-таки уместил в этот отведённый промежуток «свой дуплет»!

Реализовалось буквально «написанное»: «…две жуткие полуторатонные чушки насыщенной молибденом стали пробили поясную броню в пяти футах ниже ватерлинии, где она уже истончалась от над-водных четырнадцати дюймов…»[187]187
  Так у С. Анисимова.


[Закрыть]

…расположенные за главным броневым поясом защитные переборки не выдержали разрыва снарядов, разрушения достигли машинно-котельного отделения, повергая там всё в хаос огня и пара. Приплатой внутрь хлынула забортная вода.

Вернув себе равновесие, концентрируя взгляд, Мур увидел, как в этот раз стрелка креномера поползла, поползла, «глотая» деление за делением. На другом измерителе резко упало число оборотов, «Дюк» начал терять в ходе.

С низов забили тревогу – всё серьёзно!

Он и сам уже всё понял, мрачно признавая:

– Ещё одно подобное попадание – и мы потеряем корабль его величества.

Приказ «Лево на борт, разорвать дистанцию» был произнесён тихо, будто неохотно, но вполне чётко, чтобы быть расслышанным.

Умывшись очередным близким накрытием (всплески при падении 406-мм снаряда достигали свыше семидесяти метров, вздымая не одну тонну воды), «Дюк оф Йорк», всё больше кренясь на правый борт, отвернул в сторону.

Следующий уступом позади «Кинг Джордж» повторит эволюцию.

Вахтенный офицер отметит в журнале время, обратив внимание, что с момента первых выстрелов этой очередной артиллерийской сшибки не прошло и пятнадцати минут. И не важно, что один из последних залпов «Кинг Джорджа» не пропал впустую…

Командующий флотом Генри Мур отпускал советский линкор… и всю эскадру.

– Сэр, контр-адмирал Гонт на связи…

* * *

Тяжёлый «Каунти»[188]188
  HMS «Норфолк» относился к типу «Каунти» (County) 3-й серии.


[Закрыть] был ещё в досягаемости. Однако, рассеяв крейсерский отряд англичан, Москаленко счёл свою задачу выполненной. Увлекаться погоней за превосходящим в скорости, к тому же умело и колюче огрызающимся, тяжёлым крейсером в его планы не входило.

На тот момент он не знал, что один из посланных «на посошок» 152-мм снарядов пробил «Норфолку» борт в районе энергетической установки. Машинной команде пришлось остановить работу котла номер один. Как результат ход корабля сразу упал до двенадцати узлов. Продолжи советский рейдер давление, уже изрядно измордованный, утративший большей частью боевой потенциал (выбитые орудия и командно-дальномерные посты), HMS стал бы лёгкой добычей.

Левченко собирал эскадру.

Поддержка общего информационного поля соединения советских кораблей, разделившихся в ходе боевого маневрирования, по понятным причинам по-прежнему оставалась за «Кондором». Как и полное освещение окружающей обстановки, транслируя данные с РЛС на флагманский «Советский Союз». С отступом линкоров Му́ра становилось понятным – всё закончилось. Приказ командующего ориентировал корабли на северо-восток.

На пути «Кронштадта» оказывался полуживой «Сумарес», вдруг «передумавший» тонуть… по крайней мере немедленно.

* * *

Борт эскадренного миноносца был прошит гроздью снарядов по всей длине, разворотив разрывами внутренности, выведя из строя основные механизмы машинного отделения. Давно бездействовала артиллерия. Окутанный паром и дымом корабль встал, принимая забортную воду через многочисленные пробоины. Крен медленно, но неукоснительно нарастал, местами пожары тушила сама вода океана.

Мэнли Пауэр отдал приказ приготовиться к эвакуации.

Люди выбирались наверх, готовя то немногое, что уцелело из спасательных средств.

– Дело плохо, – болезненно морщась, старший помощник стаскивал с себя надетые по пожарной тревоге огнезащитные капюшон и перчатки. Некогда белые, а ныне перепачканные сажей.

– Зря вы. Так было бы теплей.

– Как бы не пришлось выгребать вплавь в одних жилетах. Все, что было на верхней палубе – катер, шлюпка – разбито, сгорело или иссечено осколками. В активе два уцелевших плотика и надувная лодка. На всех не хватит.

– Сэр! Там!.. – окликнул свесившийся с артиллерийской площадки матрос, указывая куда-то в сторону левого траверза за корму. Оба офицера, оскальзываясь на мокром настиле уже заметно скособоченной палубы, поспешили перейти на другой борт.

– Срань господня!

Маячившие досель только в бинокле, а ныне высящиеся надстройки линкора большевиков вдруг оказались совсем близко, нарастая глыбой буквально на глазах. Он должен был пройти мимо, но вдруг… это «вдруг», конечно, растянулось на пару минут осознания, серый силуэт сузился до вида в фас, то есть приближающийся линейный корабль довернул и шёл прямо на них.

– Неужели давить будут? – изумился Пауэр и сплюнул, выругавшись – подобная мысль могла появиться только в воспалённом последствиями боя мозгу – уж больно грозным видом накатывал серый громила.

«Чушь какая! Кто в здравом уме будет портить себе обшивку, чтобы потопить уже обречённую металлическую скорлупку».

Конечно, линкор проходил мимо.

Кэптен вскинул бинокль, ловя фокус, разглядывая, как у среза палубы на «русском» появились крохотные фигурки: их видели, на них тоже смотрели – люди-бинокли. И стволы. Но огня никто не открывал.

«Какое ему дело до нас. Сами потонем. Уже не корабль – дырявая кастрюля».

Внимание привлекли звуки сзади, оглянулся: старпом вместе со здоровяком главным старшиной возились у установки «Эрликона», заряжая, разворачивая, выбирая максимальный угол возвышения при прогрессирующем крене.

– Уолтер, не дурите. Ему ваши «двадцать миллиметров» не помеха. Вы их лишь разозлите. Нам сейчас только расстрела в упор не хватало.

Впрочем, со стрельбой у подчинённых всё равно не заладилось. Палуба поехала из-под ног – эсминец заваливался, стволы зенитки уткнулись вниз, глядя в воду.

HMS «Saumarez» лёг на бок.

Матросы панически перебирались с палубы на борт, цепляясь, стараясь удержаться на мокром и скользком металле. Слышались крики, кому-то, видимо, не посчастливилось упасть в воду. Какой-то расторопный матрос помог командиру, подав руку. Выбравшись на относительно ровную поверхность, Пауэр снова жадно уставился в бинокль, в этот раз с удовлетворением отметив, что «русскому» тоже досталось – борт и надстройки несли следы воздействия английских снарядов.

Наконец сообразил, что суета за вражескими леерами не праздная, разглядев подготовленные к сбросу стандартные надувные плотики, наверняка поставлявшиеся России по ленд-лизу.

«Для нас?..» – злорадство сменилось другой, неловкой эмоцией.

Ненадолго.

Озлобленность возвращалась: «И как нам прикажете всё это вылавливать из воды?»

Однако вражеские моряки там знали, что делают, скинув спасательные средства так, чтобы их в итоге погнало по ветру терпящим бедствие.

«Прямо неистовое благородство какое-то. Хорошо-хорошо. Это вам зачтётся, когда Королевский флот будет вас топить».

Люди прыгали в воду. Истекающий из танков мазут затянул вязкой плёнкой морскую поверхность, образовав что-то похожее на изолированное пятно спокойствия среди всклокоченных пенными барашками волн.

Серая бронированная стена проходила мимо, погнав волну из-под форштевня, достигшую, захлестнувшую прибоем окунувшиеся в воду надстройки тонущего корабля.

«Русский» быстро уходил. Ещё не затянулся его кильватерный след, а эсминец, доживая свои последние минуты, успев показать поросшее ракушкой днище, мягко, без всхлипа и водоворотов исчез с поверхности.

* * *

Расстояние между эскадрами росло… между отдельными заблудшими в кризисах сражения кораблями. Светлея медленно и неохотно, пределы видимости в пересыщенной влагой атмосфере и периодических осадках варьировались, расчёты дальномерных постов ещё примерялись, ещё провожали, ещё вели в своих градуированных шкалах и сетках, как говорят артиллеристы, «иногда возникающие цели».

Командующий Генри Мур выбрался наверх – воспользоваться широкоугольными окулярами сигнальщиков, и тоже стоял, вглядываясь на общую перспективу и оценку.

Исчезающие северными румбами корабли противника оставляли за собой дымное свидетельство. Один так вообще занялся, волоча густой клубящийся шлейф, что неожиданно давало повод и надежду интерпретировать безусловный проигрыш не совсем «всухую». Всё-таки умалять то количество снарядов, что британские артиллеристы обрушили на врага, было бы необоснованным. Специально занятые подсчётом наблюдатели фиксировали неоднократные попадания, отмечали снижение интенсивности ответного огня и те же пожары. Чем чёрт не шутит… – офицеры на мостике возбуждённо заговорили, обсуждая оптимистичные варианты, предполагая: пострадавший линкор «красных» будет неизбежно отставать, и кто бы там ни руководил советской эскадрой, ему придётся, сберегая остальные силы, оставить «подранка». Который, в той или иной степени утратив боеспособность, обречён стать добычей!

Телефонная связь с радарным постом оказалась нарушенной, поэтому ответ на запрос адмирала – какую скорость держат уходящие вражеские линкоры, и особенно тот «подбитый», доставил вестовой. Огорчив: 26 узлов… – вопреки всем ожиданиям, неприятель все же сохранил ходовые качества.

Мелькнуло ещё вскользь подмеченным, что оба линейных корабля большевиков так и продолжали следовать порознь, даже не пытались соединиться, организовав какое-то подобие строя. Особого повода придраться ни у кого эта заметка не вызвала. Да и с чего бы?..

Генри Мур и его штабные чины не знали, что на то был прямой приказ оппонирующего адмирала, всё ещё пытавшегося сохранить тактическую уловку, возможно и невольную – участия в рейдерской операции линкора и похожего на него линейного крейсера.

Получив соответствующее «…в пределах видимости противника следовать раздельно», Москаленко даже распорядился ставить маскирующую завесу, чтобы затруднить наблюдение, благо ветер всё нёс за корму и в сторону англичан. Путём смешивания пара и нефти из дымовых труб чадило так, что «Кронштадт» полностью скрылся с глаз. Впрочем…

Для конкретного места и времени значения это уже не имело – идти против «двух», пусть один из них был легче, когда в активе оставался фактически единственно полноценно боеспособный «Кинг Джордж»? Британский адмирал, наверное, ещё бы подумал – сто́ит ли?

Только когда совсем станет не разобрать – русские окончательно скроются за дождевыми шквалами и видимым горизонтом, точно за кулисами, Генри Мур отступит от колонки бинокулярной трубы, прервавшись. Разом почувствовав, как затекла спина от долго стояния в пригнувшейся позе.

Поле боя «осталось» за англичанами, где среди волн на поверхности всё ещё цеплялись за жизнь уцелевшие с потонувших кораблей, линкорами выполняя работу, которая обычно поручалась эсминцам эскорта: пройти над местом гибели, выглядывая в сотни пар глаз с мостиков и палуб, выискивая среди обманчивых пенных барашек и проплывающих мимо за корму обломков тех, кого растащило по волнам. Снимая со спасательных плотиков, вытаскивая из воды – определяя промёрзших людей по кубрикам и каютам, в лазареты… и холодильники.

Последствия тяготили. Молчать и слушать… все, что пока позволял себе командующий британской эскадрой. Так было проще контролировать эмоции, сохраняя на лице холод и сдержанность. Принимая стекающиеся доклады, вбирая факты, списывая боевые единицы и людей. В первую очередь лёгких сил Гонта.

«Эскадренные миноносцы это разменная монета в борьбе против capital ships – крупных боевых кораблей», – приходила на ум одна из общепринятых среди авторитетных коллег доктрин. Ещё довоенных.

Пеняя: «Если бы этот размен состоялся».

Единственному уцелевшему из летучего отряда HMS «Zealous» требовался порт, док и ремонт по возможности. До ближайших якорных стоянок Исландии всего 150 миль, но с севера надвигался шторм, и сильно потрёпанный эсминец его мог не пережить. В сопровождение ему выделялся «Норфолк», состояние которого тоже оставляло желать лучшего. То, что «русский» не добил тяжёлый крейсер, можно было отнести к случайным превратностям боя.

Адмирал очень ответственно запросил «мостики» пострадавших кораблей насчёт способности справиться с переходом, официальным приказом разрешив по факту: если положение эскадренного миноносца будет близким к критическому, экипажем не рисковать, людей снять, корабль оставить.

«Норфолк» и «Зилоус», отделившись от общих сил, уходили на юго-запад. С последнего, кстати, и подтвердили свои сомнения добраться до базы в Хваль-фиорде.

Ему и не случится…

* * *

Исход…

Генри Мур ещё подумает, что «лучшего постфактум-слова не придумаешь»… Исход продолжался.

Если проблемы «Энсона» выдавали себя ушедшей под воду ватерлинией, дифферент на нос составлял примерно три фута и в перекатах волн был заметен лишь профессиональным намётанным взглядом, то флагманский «Дюк оф Йорк», принявший на себя всю концентрацию огня противника, получил более чем достаточно.

Адмирал и сам ощутил всё сполна – напрямую подошвами, когда палубу встряхивало под ногами, навязчивой слюной со вкусом сгоревшего пироксилина, всё ещё стоящим звоном в ушах и мозолящим видом из рубки на разбитую башню.

Доклады продолжали стекаться, выявляя понесённый урон… что-то частично локализируя:

…отбушевавший пожар на катерной палубе.

…уничтоженный кормовой дальномерный пост.

…разбитые рабочие помещения радиолокатора 281.

…часть боевых постов продолжала оставаться без энергии вследствие замыкания контактов цепей силовой проводки.

…вышел из строя один из эшелонов энергетической установки. С низов к перечню разрушенных переборок и затоплений доложили о деформации прилегающих к месту удара 16-дюймовых снарядов стрингеров и других частей набора корпуса – корабля.

Линкор тяжело просел, приняв тонны воды, в том числе контрзатоплением.

Спустя время адмирал намеревался лично сходить посмотреть – попадание крупного калибра в башню «А» дало неизгладимое представление о том, насколько серьёзными могут быть последствия. Но пока шёл сбор данных, пока решались эскадренные вопросы – когда отпустило и всё закончилось, – перегорел, сочтя достаточным поступающей информации от командиров аварийных партий, дополненной рапортами других офицеров, отчитывающихся за свои зоны ответственности.

Основное он для себя вынес: прямой угрозы живучести нет, линкор способен добраться до Англии. В паре с «охромевшим» «Энсоном».

Только представил себе эту унылую картину возвращения – корабли входят в гавань, точно побитые собаки.

Снова и снова с тягостью на сердце Генри Мур оценивал результаты сражения: три современных линкора Великобритании, опора флота, не выдержали схватки с двумя советскими. Не оправдались даже самые худшие предположения в части линейного боя (и это без учёта соединения Гонта): размен кораблей по формуле «один на один» – нанеся друг другу хотя бы сопоставимый урон.

Довеском прозвучал доклад начальника сигнальной службы – сомневающийся мичман не мог не довести свои подозрения до старшего командного состава: «Вероятно, второй советский линкор имеет несколько меньшие размерности».

Это порождало ряд версий, в корне переписывающих соотношение сил, а проигранный «по очкам» бой теперь представлялся в ещё худшем качестве.

– Так не должно быть. Не должно с Королевским флотом. Пусть бы германцы, признанно заставившие с собой считаться – после Ютланда, после тяжёлых морских сражений уже этой войны. Но русские!.. Наверное, я должен зауважать противника? – спрашивал себя командующий Флотом метрополии, но, прокрутив эту мысль на ощущениях, так и не испытал этого самого уважения. Только желчь и потребность возмездия.

– Флагманскому штабу приготовиться перейти на «Кинг Джордж», – глухим голосом произнесёт Мур, – будем преследовать русских сколько потребуется.

Подумав: «А какой у нас выбор? Я не дам поводов Лондону обвинить меня в том, что я не сделал всё от меня зависящее».

– Топливо примем в море. Мне нужна связь со штабом флота – закажем танкер… Интересно, сколько у Хэлси[189]189
  Thomas Edgar Halsey, captain – реальный командир, с февраля 1943 года по апрель 1945-го, линкора «Кинг Джордж».


[Закрыть] осталось в погребах?

Вольно-прозвучавшее из уст командующего «закажем танкер», как и риторическая озабоченность боекомплектом, не умаляли серьёзности этой самой озабоченности. У офицеров штаба зрели вопросы – идти вслед за целой эскадрой в одиночку с растраченным боезапасом, лимитируя расход нефти в топках котлов, требовало большой отдачи. Встреча с судном обеспечения из расчёта логистики планировалась сутками-полтора позже, полагая, что к тому времени предрекаемый шторм уже должен будет «отгулять» своё и утихнуть. Вместе с тем все понимали, что долгоиграющее океанское волнение превратит процедуру передачи топлива на ходу в крайне сложную и скорей всего растянувшуюся по времени операцию.

– А если?.. – заикнулся флаг-штурман Элксенсон.

– Если они на нас навалятся вдвоём? – догадался Мур. – Не думаю. Им позарез надо уходить на север. Точнее на северо-восток. К тому же я не собираюсь лезть в драку с сомнительными шансами. Будем поддерживать радиолокационный контакт. По возможности. А когда погода улучшится, на сцене появится Вайен[190]190
  Контр-адмирал Филип Луис Вайен – держал влаг на HMS «Formidable», командовал приданным адмиралу Му́ру авианосным соединением.


[Закрыть]. И его лётчикам придётся серьёзно выложиться. Сделать то, что должно, иначе… Так или иначе, джентльмены, лишние калибры «Кинг Джорджа» понадобятся в финале, поддержать Бонэм-Картера. Если и до этого дойдёт, конечно.

На что полагался командующий Флотом метрополии?..

Становилось понятным, что учитываемое «на всякий случай» в планах соединение контр-адмирала Бонэм-Картера теперь приходилось включать в полноценную боевую повестку.

Но прежде все надежды ближайшей перспективы опирались на то, что погода смилостивится и позволит провести непременную атаку палубной авиацией.

Срочно переброшенный из Средиземного моря «Формидэбл» располагал сорока самолётами, «Индефэтигейбл» нёс больше, вследствие усиления дополнительными эскадрильями. Круглым числом, включая разобранные в запасе машины, выходило немногим за сотню. Спору нет, сила. Однако приходилось принимать во внимание, что по сути два британских авианосца общим составом авиагрупп равнялись одному американскому «Эссексу»[191]191
  Тип «Essex» серии американских авианосцев.


[Закрыть], к классу которого относился погибший USS «Bennington».

– И что смогли сделать американцы?.. – Мур вновь бегло просматривал полученный из штаба флота информационный бюллетень, включавший отчёты пилотов «Беннингтона». Непроизвольно кривясь: его как моряка всегда раздражали авиаторы, по его мнению, незаслуженно получающие массу привилегированного внимания. Своим на флоте они спуску не давали, но американские… те, которых ему доводилось встречать, проявляли возмутительно наплевательское отношение к уставам и каким-либо правилам.

– Те ещё ковбои…

Доверия рапорты янки не вызывали – для суматохи воздушных боёв характерны ошибочные оценки, как водится с завышением результатов. Но, даже «поделив на два» заявлено сбитые или повреждённые ими самолёты «красных», какую-то фору для английских fighters[192]192
  Fighter – боец, именно так в английской терминологии принято называть самолёт-истребитель.


[Закрыть] адмирал видел.

«Прорвутся к целям экипажи торпедоносцев и пикировщиков, собьют с темпа хотя бы один из вражеских кораблей… „Кинг“ добивать „подранков“ вполне годился. Да уж, так: если не сложится взять всё целиком, будем откусывать по кусочку».

Наряду с этим, где-то внутри бродило щемящее подозрение, что всех этих усилий может оказаться недостаточно, чтобы остановить противника. Артиллерийский бой, где русские показали высокое качество огня (а это и радары, и системы наведения, не уступающие английским), давал повод задуматься, что большевики вложили в свои детища всё самое лучшее. И что на единственном авианосце России «ценник» авиагруппы, заточенной именно на ПВО, также поднят до максимума.

На адрес адмиралтейства ушла зашифрованная английским военно-морским кодом радиограмма – краткая сводка по результатам боевого столкновения. Для начала.

Адмиральский катер покидало на волнах, захлёстывая перекатами и брызгами, пассажиры, благо закутанные в прорезиненные плащи, не избежали «холодного душа», командующий со своим штабом ступил на борт «Кинг Джорджа».

Уже оттуда, не став тянуть (радисты предрекали с ухудшением метеоусловий затруднения в прохождении радиосигнала), был отправлен подробный и обстоятельный доклад. Куда, кстати, по настоянию офицеров оперативного штаба включили отчёт «о применении противником реактивного оружия избирательной точности».

Сам Мур в своей общей озабоченности не придавал этому факту большого значения, примеряя воздействие ракет прежде на устойчивость бронированных кораблей.

С ним бы поспорили офицеры потонувших эсминцев, чего в традициях флота его величества не бытовало, но как бы там ни было, собранную информацию о новом оружии русских по возможности систематизировали, определив много говорящую тенденцию. Ещё на «Дюке» на мостик прибыл потрёпанный в авральных работах младший лейтенант, личной инициативой осмотревший места ракетных попаданий. Аварийные партии, очищая палубы от всего лишнего и пожароопасного, практически всё сбрасывали за борт, однако кое-что на дотошный взгляд отыскать ему удалось – «железяки» легли на стол адмиралу. Тот осторожно повертит в руках обломок со странным крошевом из мелких непонятных деталей, залитых эпоксидной смолой, и упрячет в сейф.

Третьим радиоэфирным пакетом Мур доведёт свои дальнейшие намерения и ближайшие планы. В активе к «Кинг Джорджу» в его распоряжении оказывался лёгкий крейсер «Diadem» из соединения Гонта, выпавший из боя в самом начале потерей управления… неисправности уже успели ликвидировать. Символический эскорт линейному кораблю.

Оставалось уповать на погоду, на оперативные расчёты в отношении палубной авиации, на удачу…

Заметно утративший свою уверенность сэр Генри в конце сообщения позволил себе немного эмоций, высказав опасения не удержать советскую эскадру наличными силами, настоятельно подчеркнув о «…необходимости принятия Лондоном всех мер, дабы уничтожить противника, нанёсшего позор всему британскому флоту». Ни много ни мало.

Он не снимал с себя ответственности. Подозревал, что при всех обстоятельствах на берегу ему не избежать недовольства со стороны вышестоящих инстанций с Даунинг-стрит[193]193
  Даунинг-стрит, 10 – по этому адресу в Лондоне находится официальная резиденция премьер-министра Соединённого Королевства Великобритании.


[Закрыть]. Последующих оргвыводов и взысканий. И был готов уйти с занимаемой должности. А при худшем исходе (понятно каком – русские прорвутся к своим базам) даже подать в – отставку.