Читать книгу "Выход на «бис»"

Ва-банк

– Аларм, – ровно и негромко произнёс капитан 1-го ранга.

Слишком уж ровно для термина, изначально несущего в себе сигнал чрезвычайности. Тем более что спокойствия не было и в помине – брошенное следом особисту: «Ко мне в каюту!» прозвучало резко, в приказном тоне, чего между ними не водилось.

На деле же ощущение утекающего времени продолжало давить, и кэпу попросту было не до сложившихся порядков.

В голове зрело текущей дилеммой: «Времени у нас час – договорённость отсрочки. И мне нужен этот час! На организацию. Лететь…»

Он даже приостановился, мысленно споткнувшись на этом «лететь»… и следующий за ним по пятам полковник в свою очередь чуть не налетел сзади.

Решение, кому отправляться на встречу, вытекало из простой и бесстрастной очевидности: «Мне! Никто другой, кроме меня, не обладает достаточным пониманием ситуации! Я не могу допустить, чтобы тот же особист по незнанию и неподготовленности прожопил всё в самом начале. Когда все будут на ножах, подозревая в каждом оброненном по неосторожности слове подвох и засаду. Тем паче целый командир корабля на переговорах это аргумент от первого лица! Пренебрегать которым в нашем далеко не однозначном положении было бы неправильно».

– Да, – тихо повторил он вслух, – лететь надо непременно мне. Придётся оставить мостик. Невзирая на устав.

Прогоняя чередой далее: «Вторым номером возьму замполита. Он хоть и парадный карьерист, но с виду как раз такой – очень соответствующий своему образу: комиссар с головы до ног! Одним словом, тоже будет своего рода визитная карточка – убедительный коммунист-партиец, в котором должны увидеть своего. А вот полковника КГБ я бы уговорил остаться. Да. При всём уважении к протоколам, обязывающим офицера особого отдела присутствовать на официальных встречах с „местными“, Вова всё же по другим делам. В то время как на повестке дня, если в гостях всё пойдёт положительно, будут стоять сугубо морские и боевые вопросы – чисто моя прерогатива. Да и адмиралу там до того ли будет?.. Думаю, он тоже не уполномочен вести такого рода переговоры, граничащие с государственным масштабом».

Все эти соображения Андрей Геннадьевич и изложил полковнику, сдержанно объяснив, почему тому лучше остаться на корабле. Подытожив:

– Так что, Владимир Николаевич, мне на встречу лететь по-любому. Вам же рисковать смысла не вижу.

Тот принял. С пониманием. Лишь заметив:

– Честно, я всё время, едва мы оказались не там, где планировали, а в 1944 году, пытаюсь себя поставить на место моих нынешних коллег – сотрудников НКВД, и чиновников рангом выше, вплоть до самого главного… ну, вы понимаете. И… В общем, теряюсь. Непросто будет настроить аборигенов на правильное и, главное, быстрое принятие сложившихся фактов. А тут так и вовсе – где-то не пойми где в океане, вдали от баз и берегов – то, чего здесь быть не должно…

– Мне придётся быть очень убедительным, – тягуче выдавил кэп.

Призадумался. Сделанное замечание дало новую пищу для скепсиса и смутных опасений, что пока он тут организуется, всё может обернуться вспять, возвратившись к исходному положению.

«А ведь и правда. Каково там адмиралу Страны Советов в третью годину Второй мировой войны в дальнем океанском походе?! Он достоверно знает, что их эскадра и ещё несколько судов снабжения, разбросанных по точкам координат, это все, что есть в Атлантике из советского водоплавающего. Наверняка сейф переворошён, все секретные пакеты вскрыты – никаких других „домашних заготовок“ штаба ВФМ от Кузнецова или дальних замыслов Сталина (с Берией в придачу) нет. Значит, сказочки?! Значит – враг?! И что предпримет? Пораскинет сомнениями, плюс советчики походного штаба подсуетятся, возьмёт да и передумает. И тогда… И тогда срежут доверчивый „Камов“ без затей на подлёте из зенитки. Подберут из воды тех, кто уцелеет. И начнут пытать в корабельных казематах местные аналоги особого отдела – товарищи из СМЕРШ».

– Да. Придётся быть убедительным, – повторил со вздохом Геннадьич. Добавив: – Если нас раньше не угробят к чёрту…

– В смысле?

– Вот потому и нельзя нам вдвоём. Если что-то пойдёт не так – рухнет вертолёт, или чего хуже – собьют, случайно или намеренно, крейсер останется обезглавленным на важную информационную составляющую. Ту, о которой известно только нам с вами. Старпом, конечно, встанет у руля. Но он же ничего, ни черта не знает, не в курсе, допуском не вышел. Кто у нас ещё? Только товарищ учёный, который хоть как-то в теме, а по сути, сугубо цивильная фигура, штафирка, не имеющая права голоса. И как тогда сложится судьба крейсера и всего экипажа, бог весть. Кстати…

Приоткрыв дверь, каперанг окриком вызвал вестового, что соседствовал в баталерке подле командирской каюты:

– Быстро сюда ко мне «пассажира»[97]97
  Отнюдь не жаргонное. Согласно корабельному уставу, ст. 23. «Лица, временно находящиеся на корабле, совершающие на нем переход и не имеющие обязанностей и поручений в отношении данного корабля, называются пассажирами».


[Закрыть], в смысле учёного-профессора, в смысле Дока, – окончательно уточнил, зная, что на корабле к тому прижилось именно это прозвище, от одного вида: «пиджак, очки с диоптриями». – Знаешь, где его искать?

С гражданским товарищем на корабле случались иногда казусы. Практически безвылазно сиживая у своей аппаратуры, выходя лишь постоловаться или ещё за какими-то редкими надобностями, доктор наук в рассеянности постоянно путался в коридорах корабля. Шутники-доброхоты уже однажды завели его с жилых палуб «вам прямо, налево и вниз по трапу» в агрегатную на низах, где тот… ну, в общем, не важно.

– Так точно! – уже спиной проорал убегающий матрос.

Вернувшись к разговору, Скопин, наконец, предложил то, что в принципе давно пора было сделать:

– Знаете. Я думаю, надо вводить в полный курс дела старпома. Ответственность за корабль с меня никто не снимает, но на кону у нас рискованное предприятие. И раз уж на то пошло, командиру должна быть адекватная замена, обладающая всей полнотой информации. Замполита тоже придётся подтянуть.

– Не возражаю, – не без нотки сомнения обронил особист. И уже уверенней: – Сейчас ваша компетенция в приоритете. Вам и решать.

Не присаживаясь за стол, каперанг внутренним телефоном запросил мостик по текущей обстановке (хотя и пяти минут-то не прошло с момента последнего запроса). Затем вызвал к себе в каюту политработника.

В ожидании ответа вернулся к озвученной выше проблеме первого контакта:

– Как нам быстро и безошибочно убедить аборигенов, кто мы и что мы? Хорошо мечтателям от жанра попаданцев – показал ноутбук с ярчайшими в цвете и чёткости фильмами-картинками. Тут любой бы проникся аргументом-артефактом. А у нас ныне техника не шибко смотрится, в плане футуристичности. Железяки. И геликоптеры, и реактивные самолёты, всё уже есть сейчас. С чем явиться? Какой у нас доку́мент?.. – усы, лапы, хвост кота Матроскина?

– У меня в каюте есть видеомагнитофон, – вызвался особист, – импортный.

– И что? На кассетах у вас что? Художка? Тоже, поди, вся импортная. Её покажем штабу советского адмирала? «Терминатора» или тот же «Филадельфийский эксперимент?»

– Согласен. Глупость сморозил.

– Выходит, что самый наглядный аргумент – сам ПКР «Кондор». Пятнадцать тысяч тонн водоизмещения оригинальной не от мира сего корабельной архитектуры с надписью «Москва» на борту. Но для этого надо показать наш красивый профиль самому адмиралу. Вот только соваться под стволы орудий я бы покуда воздержался. Пока не встретимся, не покажем друг другу лица «ху из ху». Пока не поручкаемся.

Загорелся вызов с «ходовой», каперанг перещёлкнул вход на громкий динамик. Выслушал доклад обстановки. Выходило, что не всё так и плохо. На момент.

Один самолёт остался. Явно в качестве наблюдателя. Пилот барражировал, как, наверное, считал, на безопасном расстоянии. И, в общем-то, мало кого волновал. Фиксировали ещё несколько воздушных целей, видимо – секторальной удалённой разведки. Что тоже их пока не касалось.

А вот угроза стремительного броска «Кронштадта», соберись Левченко всё же пойти на радикальное разрешение ситуации, сохранялась: метка на бортовом радаре висящего в небе Ка-25 продолжала смещаться с общим вектором на сближение. Медленно. То есть линейный крейсер прибрал прыть, слегка спрямив свой курс на параллели.

– Похоже, в выжидательной позиции, – прокомментировал своё понимание чужого маневрирования особист. Вдруг решив прояснить для себя: – И всё же я не совсем возьму в толк! У нас же современный боевой крейсер, передовая для этого времени радиоэлектроника, системы РЛС-наведения, управляемые высокоточные ракеты. Неужели мы настолько уязвимы против оружия давно прошедшей войны?! Вот на данный, конкретный момент! Я, конечно, не предлагаю вступать в конфликт с соотечественниками, но…

– Только удирать, – безапелляционно перебил каперанг. Попробовав немудрёно обрисовать очевидные для него вещи, в которых не моряк особист мелко плавал: – Дистанция между нами сорок пять миль. Даст полный ход – наши максимальные двадцать семь узлов против тридцати трёх линейного крейсера не смотрятся. Хотя в затяжную погоню им завязываться не с руки. Тем не менее. Дальность стрельбы его ГэКа точно не помню, но кабельтовых двести пятьдесят будет. Это больше сорока кэмэ. Успеет ли «Кронштадт» накрыть «Москву» залпами главного калибра… но и ему в равной степени не поздоровится. Нам придётся ответить. В крайнем случае старпом поступит как должно, чтобы уберечь корабль и экипаж. Будет вынужден использовать все доступные средства. Скажу так, крайние средства. И тогда… горе побеждённым.

Чёрт, как бы в этот определяющий всё час (дайте нам этот час!) не довести до безумной бойни… стрельбы своих по своим.

Постучались. Вестовой «пригнал» учёного, вежливо замешкавшегося на пороге.

– Проходите, проходите, – понукнул его хозяин каюты, – здравствуйте. Садитесь. Удивлю вас безмерно и… скажу сразу: все наши ожидания и планы, все наши предварительные расчёты, включая уже скорректированные по факту 1944 года, полетели в очередное мусорное ведро. Касательно вас, Док, настал черёд поговорить за метафизическую сторону вопроса – гипотезы, всякие лжеучения… шутка. Хотя не до шуток.

– Лжеучения? – откликнулся немного озадачено учёный. – К науке, которую я…

– Угу… в данный момент представляю, это не имеет никакого отношения.

– Я к тому, что до данного эксперимента занимался только теорией.

– Вот-вот… теоретик, – съязвил кэп, – выслушайте сначала. И не перебивайте, пожалуйста. Времени у меня в обрез. Постараюсь кратко.

Донести и обрисовать общую идею парадокса получилось быстро, поскольку не пришлось приводить доказательства про всякие «корабли да самолёты», а только ключевые факты. Да и сосредоточенно внемлющий слушатель с учёной степенью словил суть моментально:

– Сама концепция вторжения пришельцев из будущего в прошлое или наоборот, а по определению из другой реальности в любую другую, подразумевает теорию ветвящихся вселенных в так называемых точках бифуркации.

– Да это бы ладно, – воскликнул тронутый за живое Геннадьич, покрутив перед носом собеседника напечатанным в двухтысячных годах томиком, – самое поразительное вот! Всё идёт по описанному здесь сюжету – в книге, изданной как альтернативная фантастическая реконструкция.

– Интересно, – протянул неподдельно заинтересованный учёный, взяв книгу, как какой-то инопланетный гремучий артефакт, – вы говорите, выдуманная альтернативная история? Не понимаю только…

– Будь я проклят, если понимаю больше вашего. Я думал, что всё это… – кэп повёл рукой, подразумевая весь корабль и весь секретный эксперимент по перемещению, – всё это будет эпизодом повести. А выходит целая одиссея! Воистину «Одиссея» заблудших во временах и пространствах! Гомер-сказитель отдыхает со своими историческими поэмами.

– Хм! Вы прям замахнулись. Хотя и в этих аллегориях можно усмотреть некие последовательные цепочки. И свою логику. Я обязательно об этом подумаю.

– Обязательно подумайте. Это ваше дело думать над физикой дела. Секунду…

Его отвлёк вызов по внутрикорабельной связи:

– Да. Понял. Сейчас буду, – положив трубку, делясь с особистом, – в кают-компании уже собрались.

Поглядывая на тикающий настольный будильник, в ожидании, когда же появится старпом, решив ещё подкинуть Доку по теме:

– Данная ойкумена (мир, где стечением пред-определённых обстоятельств вчерашние союзники стали врагами) ещё до точки нашего появления имела изменённую, отличную от естественной хронологии историю, и все предпосылки к тому. То есть она не является следствием нашего вмешательства. Подчеркну, вмешательства из «восьмидесятых». Однако была прописана беллетристикой в «двухтысячных». У меня вопрос – как в принципе всё это согласуется и переплетается?! Знаете, Док, такого рода совпадения, если только вдуматься в физику процессов, немного пугают, заставляют усомниться в реальности всего сущего – не продукт ли это чьего-то воображения?!.

– Ынтерэ-эсно… любопытная концепция, – медленно, всё в том же задумчивом ступоре проговаривал учёный, – хм, и вполне уместна. Могу навскидку выставить сразу три версии. Или теории, если хотите…

– Сейчас не хочу, – всплеснул руками Скопин, – предположения, теории, гипотезы, эксперименты… это вы ж у нас человек науки. Вот и вперёд, отрабатывайте авансы.

В дверях обозначился замполит.

Молча махнув рукой «за мной», командир двинул на мостик, решив там уж, одним махом, чтоб не повторяться, посвятить в дело и старпома.

В этот раз говорить пришлось минут десять, всякий раз упреждая наводящие вопросы, что так и рвались из уст старшего помощника. На каком-то пункте тот даже не выдержал, сорвав с языка:

– Брешете ведь…

Замполит переносил тяготы молча, но переволновался изрядно, то и дело смахивая со лба пот.

Итогом…

– Вот здесь, – командир подал старпому блокнот, – я составил общий обзор за всеми значимыми событиям, которые ожидаются по ходу пьесы. Расставил все маркеры по действиям Левченко, и особенно касательно дислокации и движения противника. Изучайте пока. Постараюсь после ответить на все возникшие по ходу вопросы и прояснить неясности. Об этом я буду говорить и на тактической «летучке» со старшими офицерами корабля.

* * *

Ввести в курс дела остальной офицерский состав командир собирался в определённых допустимых рамках. По состоянию поджимающего времени, попросту императивно выставив основные положения сложившихся обстоятельств… подобно тому, как на войсковых учениях или штабных играх назначают исходно-условные диспозиции, близкие к реальным, но допускающие интерпретации.

…не собираясь поднимать и принимать уточняющие вопросы – ешьте, что дают.

…снова обращаясь к ресурсу приказа и подчинения.

К вящему удовольствию замечая, что и народ уже не так бурно реагировал на очередной выкидон командира. То ли перестав удивляться…

То ли (это он уже предположил субъективным наблюдением): «Советские люди с их-то верой в светлое будущее к 1985 году „застоя“ уже немало оказались биты бытом и смотрят на жизнь более утилитарно, нежели воспитанное на компьютерных игрушках и виртуалах поколение двадцать первого века».

И уж в любом случае капитан 1-го ранга решил не затрагивать некую «альтернативную тему». Чтобы не путать и не вводить в смущение людей – тем, в чём пока и сам не до конца разобрался.

Не собирался влезать и в научные дебри.

«Вот вернусь, потолкую с профессором-доком, что он там выдвинет в теориях, тогда может…»

Кривясь принуждённо – эта его мысленная установка «вернусь» всякий раз отзеркаливала оговоркой «если вернусь». Действующей скорей по принципу заклинания от сглаза – не говори гоп…

«Бляха-муха, хоть пальцы в крестик загибай!»

Более того, при всех попытках самоуспокоения, ставя задачу, раздавая инструкции и назначения на время своего отсутствия, ему неизбежно приходилось держать эту тягостную вероятность в уме… Вероятность, что команде, возможно, придётся разгребать без него.

Предоставляя общий план, он прямо на подвешенной большой карте старался обрисовать общую расстановку баланса сил. Где есть потенциальные друзья и их радиоотклики. И есть враги – всё пространство коммуникаций доминирующих на театре англосаксов: их эскадры, развёрнутые одиночные корабли патрульной завесы, линии и сектора пересечений, другие ориентиры.

Всё, собственно, «срисовывая» с повествования в книге.

«Лежащие на её поверхности приятные факты тешили иллюзии, что всё должно пройти как по писаному. Сейчас все вероятности – за ней, за этой „информационной библией“. Но так ли это?» – эти мысли посетят его позже, когда он полноценно задастся вопросом: «А насколько правильно будет считать информацию, заложенную в альтернативной ветке, неоспоримой? Это ж всё-таки не формальный документ – художественная литература».

Вгрызаясь в тему с дотошностью: «По уму, следовало бы изучить текст под другим ракурсом, посмотреть на прописанные эпизоды уже с точки зрения не развлекаловки, а оценочным погружением в новую реальность. Нам же теперь в этом жить, чёрт побери! Провести редактуру, выделив полезную и нужную информацию, претендующую на документальность. Всякие факты и фактики, разбросанные по сюжету – их-то проверять и перепроверять. Что-то и вовсе отнести к неким скрытым смыслам, ставя пометки и вопросы в узловых или сомнительных точках.

И идти дальше.

Провести системный анализ развития ситуаций, по каждому боестолкновению и последствиям. Просчитывать варианты и шансы уже с новой позиции, в новой редакции, вписав в уравнение ещё одну фигуру – ПКР. И его уже необратимое вмешательство в события».

В очередной раз взглянув на часы, командир крейсера «Москва» капитан 1-го ранга Скопин отметил, что вот и всё – выделенный, назначенный самому себе лимит времени заканчивался. Внутренне настраиваясь, собранно.

Давно доложили – «вертушка» готова.

Преисполненный серьёзности замполит уже упаковался по всей форме.

И ему – командиру, и самому надо было предстать при всех регалиях… встретят-то, верно, по одёжке. Тут, конечно, понимая, что некоторые изменения в морской форме сразу бросятся в глаза.

«Ничего не попишешь. Знали бы, что всё так обернётся, запаслись бы необходимым. Вплоть до царских мундиров из музеев».

Вновь заскочив к себе в каюту, перебрав библиотеку, пересмотрев всё в сейфе, прихватил с собой какую-то документацию… доказательные материалы ещё несостоявшегося будущего.

Было ещё одно, главное бумажное доказательство.

«Чёрт, а ведь весьма неоднозначное. Как это будет выглядеть, приди я с книженцией: вот вам! Помыслить трезво – ну бред же. Кстати, где наш чекист Вован?»

Уже из ангара распорядился:

– Выйдите по УКВ на абонента. Передайте, что мы вылетаем. Ориентировочное время прибытия… через полчаса, – буркнув, – чтоб не сбили сдуру.

– Скоро начнёт темнеть, – голос из-за спины.

Обернулся – полковник КГБ.

– А, вот вы!.. Наконец. Успели?

– Так точно. Почти. За малым.

Полковник не пошёл на «летучку», буквально вцепившись в книгу: «Я хочу пропустить это через фотокопир. Для себя. Для изучения материала», угнав к себе в каюту. Где, надо сказать, был неплохо экипирован, в дополнение к видику и ещё какой-то явно секретной кагэбэшной аппаратуре, самым настоящим «ксероксом»[98]98
  Вполне реально. Госаппарат и спецслужбы СССР закупали для своих нужд западную оргтехнику такого класса.


[Закрыть].

Время подошло к 16:40 на местной широте.

– Как я понимаю, возвращаться вам в полной темноте.

– Разберёмся, – меньше всего Скопину сейчас хотелось думать о дурном.

По-серьёзному сопереживающий особист не сдавался:

– Так ли нам обязательно войти с ними в контакт?.. Вот так рискуя?! Пусть шли бы, как шли, своей дорогой. Насколько я понял из сюжета – всё у них прошло достаточно гладко. Эскадра Левченко смогла отбиться, прорвавшись к своим берегам. Нам же не лучше ли было выбрать свой маршрут? Либо же проскочить вслед за событиями, используя имеемые знания и лучшие средства радиолокации?

– Ну как вы не понимаете, – укорил нетерпением кэп, – мы в настоящий момент в ловушке обстоятельств. Вся Атлантика, какая бы она обширная ни была, сейчас, как растревоженное осиное гнездо. Ловят их, а перепадёт нам. По закону подлости. Прорываться самим? Я даже не берусь просчитать шансы! Смотря с какими силами нам пришлось бы столкнуться, на каких условиях – разрозненные стычки или массированные атаки. До какого предела мы истратим оборонительный и атакующий потенциал, до какого рубежа.

И вдруг мимолётно, просто представил.

Нескончаемая по счёту атака палубной авиации! Звёздный налёт! Тающий боекомплект – зенитных ракет. Задрав стволы, долбят взахлёб АК-725! В небе росчерки, разрывы, горящие, сбитые, падающие самолёты! Уже поверженный на излёте изломанным крылом[99]99
  Здесь подразумевается изогнутое крыло у истребителя-бомбардировщика F4U-1D «Corsair» по типу «обратная чайка».


[Закрыть] «Корсар» врезается в антенны надстройки.

Как следствие – пожар, какие-то вырубившиеся системы, отказы средств обнаружения и ведения огня! В то время как из-за горизонта стягиваются крейсера со сворой эсминцев, паля, паля…

«…случайным шальным снарядом отправляя нас в ещё один нокдаун! И мы, отбиваясь до последнего, творим чёрное… последним доводом!»

– Не знаю, – Скопин покачал головой, – для этих годов мы, конечно, вундерваффе[100]100
  Вундерва́ффе (от нем. Wunderwaffe – «чудо-оружие») – термин, введённый в оборот германским министерством пропаганды.


[Закрыть], но будь я проклят – скорей вундервафля. Не по профилю нам. Честно? Я бы ставил только на удачу. Так что на данном этапе Левченко со своей эскадрой нам нужен больше, чем мы ему. Без них мы обречены на бой с поражением.

И покачал мечтательно головой:

– Эх… ну почему не провалиться сюда на «Петре Великом», тот который ТАРКР. Вот там-то моща была, настоящий имперский крейсер на атомной тяге – здоровенный океанский киллер, начинённый ракетными батареями. С «Гранитами» наперевес разогнали бы всю эту англосаксонскую «союзную» свору на раз.

– Товарищ командир, – вклинился вахтенный, – получили «квитанцию». Ответили: «Принято. Ждём».

Это заметно взбодрило:

– Вот видите. Теперь-то, если всё срастётся, надеюсь, «наши мёртвые нас не оставят в беде», м-да, «…наши павшие – как часовые»[101]101
  Из песни В. Высоцкого.


[Закрыть].

В приоткрывшуюся створку ангара заглянул кто-то из техников, призывая на погрузку. Снаружи доносился свист раскручивающихся роторов.

Снаружи изрядно трепал ветер.

Вертолёт взлетал без заблаговременной смены курса корабля, не обращая внимания на розу ветров, не зависая над палубой, быстро отваливая в сторону от побочных вихревых эффектов.

Ведомый двумя членами экипажа, Ка-25 уносил командира и замполита в рискованную прогулку, на сомнительную встречу, к далеко непростым переговорам.

С этого порога события стали развиваться совсем в другом ключе[102]102
  От автора. Вот сейчас-то… пожалуй, на этой паузе кому-то из читателей, возможно, всё таки следует прерваться и обновить в памяти «Вариант „Бис“» С. Анисимова. Как минимум морскую тему. А кто и вовсе незнаком, прочитать. И уж потом продолжить следить за нашим повествованием. Ну, а мы погнали дальше.


[Закрыть].