Читать книгу "Выход на «бис»"

Фокстерьеры

Локационный контакт с кораблями противника был установлен и поддерживался поисковым радаром эсминца «Виджилент», выдвинутого дозором на правом траверзе.

Выполняя распоряжение командующего, контр-адмирал Гонт[173]173
  Так и не нашёл в исторических хрониках контр-адмирала Гонта, реально подходящего по годам службы. Что ж, будет этот вставленный в повествование С. Анисимовым офицер Королевского флота вымышленным собирательным образом.


[Закрыть] не спешил форсировать события, наблюдая со стороны зарницы завязавшегося в отдалении артиллерийского боя. Сомкнутый строй британского соединения точно гончей стаей скользил на пределе радиогоризонта, дожидаясь своего часа для выхода на атакующий рубеж – напряжённый продолжительный бег в преддверии броска. И он последовал…

Собственно, то, что русские увлеклись линкорами Му́ра, растянув свой боевой порядок, предопределило тактическое решение. Разобравшись с тем, кто и где ему противостоит, Гонт сориентировался с выбором цели, и первая мысль – связать боем линейный корабль[174]174
  Напомним: британцы по-прежнему полагали, что имеют дело с двумя линкорами типа «Советский Союз».


[Закрыть], тогда как эсминцы разделаются с более лёгкой добычей – авианосцем, была отвергнута: «Такого попробуй свяжи… надолго ли?..» – заходящий с фланга линкор поневоле оттягивал на себя внимание и мог совсем сорвать атаку.

Четвёртая метка на радаре, отбежавшая дальше к «норду», и вовсе не была удостоена вниманием.

«Слишком далеко, да и на хорошем ходу… для судна снабжения даже слишком хорошем».

Контр-адмирал решил действовать избирательно и наверняка.

– Цель линкор! Уложим все яйца в одну корзину, – объявил он на ходовом мостике, более чем уверенный – уклониться от торпедного залпа пяти эсминцев и трёх крейсеров, заходящих с разных ракурсов, будет практически невозможно! И лишь молил, чтобы Мур ещё подержал второго, не отпускал с дуэльной привязки.

На мачту «Норфолка» взлетел флажный приказ, продублированный световыми сигналами:

– По эскадре: атаковать, имея следующее построение…

Соединение разбивалось на два отряда: забежавшие вперёд эсминцы, приземисто присевшие на корму, стелющиеся низкими профилями в перекатах океанских волн, распараллелив свои кильватеры охватом в атакующем веере… и попридержанные крейсера́, размыкающие строй пеленга, с тяжёлым «Норфолком» в качестве лидера.

Им всем нужно было чуть больше четверти часа, чтобы выйти на устойчивую пятимильную дистанцию торпедного пуска, вырвав ещё милю-две для гарантированного поражения.

Британские орудия пока молчали, Гонт не хотел демонстрировать себя раньше уверенного сближения, выгадывая несколько лишних минут и пару лишних тысяч ярдов без огневого противодействия. Обоснованно полагая, что большие калибры тяжёлого корабля противника на бо́льшей дистанции имеют неоспоримые преимущества по кучности и точности. К тому же он втайне надеялся, что русские не лучшим образом мониторят окружающую остановку. Впрочем, вполне осознавая – встречный бросок вражеского линкора не предполагал иной трактовки, нежели реакция на новую угрозу. Открытия огня можно было ждать с минуты на минуту.

Но начал не линкор, а соотнесённый на вторые роли авианосец.

– Сэр! Взгляните!

То, чего не могли точно идентифицировать с сигнальных мостиков Му́ра – прямой источник ракетных пусков… (по ряду объективных причин: удалённость, дождевые шквалы, угол обзора, а покинувший строй «Кондор», по сути, маячил на заднем плане, производя пуски через голову линейных кораблей Левченко)… с позиции Гонта, имевшего разделённых дистанцией русских под другим углом, определилось без труда.

– Сэр! – вновь привлёк внимание вперёд-смотрящий матрос.

С правого траверза, с пеленга скрытого за темнотой вражеского авианосца, в небо вскинулось световым мазком, побежав по восходящей – за дальностью показавшись несерьёзными и неторопливыми…

Несерьёзность вдруг обернулась неожиданным результатом – приближающийся трассер выжелтил факелом в ночи́, на мостике «Норфолка» не успели и глазом моргнуть, как реактивный снаряд настиг крейсер, полыхнув пламенем где-то позади в миделе. Скользящий удар под острым углом не реализовал свой кинетический потенциал и 25 мм бортовой стали отделались вмятиной с небольшой прорехой выше ватерлинии. Об этом контр-адмиралу доложат после, сейчас же…

– А сколько до него? – едва успел он задаться – стрельба калибрами авианосца на такой дистанции не могла быть столь прицельной и точной, – когда вторая ракета врезалась в основание передней надстройки прямо под ходовым мостиком.

Сразу была нарушена обратная связь с некоторыми боевыми постами, прорываясь с перебоями, что предполагало надежду на устранение проблемы, однако едкий дым разгоревшегося пожара поднимался вверх, заволакивая обзор, не позволяя адекватно вести управление боем. Минутой погодя доложили, что попадание пришлось прямо в щель боевой рубки, разнеся там всё что можно, убив двух вахтенных.

Не очень набожный Гонт перекрестился – в преддверии сражения он намеренно перебрался на открытую площадку ходового мостика, откуда в ночном бою лучший обзор.

Обстрел ракетами продолжался. Сигнальная вахта левого крыла мостика доложила, что также дважды прилетело и в крейсер «Юриалес», идущий ближайшим мателотом.

«Русские нашли какой-то алгоритмы и пристрелялись? – решил поначалу Гонт. Однако мысли о специальной системе наведения, конечно, преобладали. – Немцы успели что-то подобное применить[175]175
  FX-1400 или Fritz-X – планирующая управляемая авиационная бомба – первый в истории принятый на вооружение образец высокоточного оружия, имевший успешный боевой опыт.


[Закрыть], но будь я проклят – неужели и большевики додумались до подобных фокусов?..»

Сейчас некогда было гадать, становилось понятным, что всё тактическое построение нарушилось буквально с первых же минут: слева, уступом позади, горел «Юриалес», беспрестанно куда-то паля, затеяв серию уклонений. Каким-то там ударам подвергся и второй лёгкий крейсер, имея по виду совсем небольшое возгорание, он вдруг потерей управления вильнул на курсе, отправляясь в отдельное плавание.

Едва на английских кораблях разгорелись первые пожары, из «тени» объявился линкор большевиков, опоясавшись огнями стрельбы от носа до кормы – то есть, без «пошутил», задействовав всю свою артиллерию. Вокруг «Норфолка» заплясало от всплесков, пара особо близко упавших снарядов сотрясли корабль, засыпав палубу градом осколков.

Встречно зашевелились носовые башни, выдав первые ответные залпы.

Все они лихорадочно, а правильней – быстро и наученно обрабатывали данные, вводя цель в сектор огня, открывая этот самый огонь, попадая, промазывая, внося корректировку… им некогда было задумываться о встречной угрозе, им некогда было бояться, даже когда к грохоту пальбы собственных орудий разрывом ухающей кувалды припечатывало в ответ. Лишь кто-то, может, особо восприимчивый реагировал иначе, вздрагивая или морщась, потому что это звучало иначе. Но не более.

– Сэр, – пробивался сквозь рёв орудий голос командира корабля коммандера Лоубенда[176]176
  Commandor John Gerald Yerburgh Loveband. Реальный исторический персонаж, действительно командовавший кораблём на означенный период. (От автора: данные этого, как и других упоминаемых в произведении персонажей уточняются подобным образом специально, для придания атмосферы аутентичности.)


[Закрыть], – как бы не пришлось перебраться в кормовую рубку управления. Коль скоро локализовать повреждения не удастся. Отсюда невозможно работать.

Гонт не ответил, уцепившись за планширь (крейсер тащило на коордонате уклонения), во все глаза вбирая представшую картину встречного боя: впереди по фронту контрастная в зарницах частящей пальбы мозаика резких и бледных силуэтов, мечущихся теней, в небе размытые в дожде гирлянды осветительных снарядов, чертящих нисходящие угасающие дорожки. Вскинув бинокль, он сумел сквозь клочья дыма разглядеть: тот, кто так удачно отстрелялся по его крейсерам, передав эстафету линейному кораблю, принялся за эсминцы. Преуспев и здесь.

Сейчас видом со стороны, на тёмном фоне неба, можно было вполне чётко отследить тонкий штрих полетевшей по дуге реактивной кометы, нашедшей на поверхности океана свою цель – на чёрной линии горизонта появилась ещё одна кострящая точка. Как минимум три эсминца уже подверглись удару, если судить по возникшим на их борту пожарам. Кто-то там даже отчаянно строчил из зенитных автоматов, сводя видимые трассеры в воображаемые линии пересечений с падающими ракетами… очевидно, реквием по Фау-1, которые иногда удавалось сбивать.

Торпедная атака в условиях жёсткого противодействия сильного противника всегда строится на элементах риска, отвергая осторожность в угоду смертельной эффективности. Сейчас слово «смертельно» в равной степени было применимо и к экипажам крейсеров, и уж во всяком случае, это прекрасно понимали командиры и личный состав маломерок эсминцев. Даже отсюда было видно, что им, упорно идущим вперёд, приходится претерпевать. Контр-адмирал очень надеялся, что там справятся с пожарами и, очевидно, с какими-то повреждениями. Что они доведут дело до конца, прежде чем…

Уж он-то, в полной мере оттянувший карьерную лямку на шатких продуваемых ветром мостиках эсминцев, знал, как это бывает, как это может быть…

Скачущая под ногами палуба, садящие с надрывом орудия, вспышки выстрелов, всполохи разрывов. Дрожащий густой влагой воздух, хлюпающие флаги на стеньгах, сгорбленные под порывами промозглого ветра фигуры матросов: заснурдевшие непромокаемые ветровки, щетинистые подбородки… ощетинившиеся стволами зенитки.

Всплески накрытий, обрушивающие на палубы каскады воды: первый с носа, второй с кормы, третий – почти вилка. Четвёртый – попадание.

Пятый… смертельная агония?

Взвывший сиреной корабль гонит аварийные партии, начав описывать циркуляцию, с креном на левый, на правый борт… стреляные гильзы звоном катятся по палубе.

Попадание… разрыв снаряда расшвыривает артиллерийскую обслугу, матросов аварийной партии… вдрызг разбитое орудие, брызги воды, взвизг осколков, кропящих подвернувшиеся тела…

Так оно и происходит, так оно и бывает. Так оно и проходит…

– Избиение. Не пройдут. Сколько у нас до линкора?

– Тринадцать тысяч двести ярдов, сэр!

Услышал, как о том же самом с надрывом в голосе справился коммандер Лоубенд:

– Сколько нам ещё до дистанции пуска торпед?

…ответив тому:

– Уже нисколько. Надо прямо сейчас. Одновременно с эсминцами. Пока есть уцелевшие. А мы с божьей помощью их поддержим. Иначе всё впустую. Лейтенант…

Отбросив всякие сомнения, уже не помышляя о синхронности сходящегося на вражеском линкоре удара, контр-адмирал накоротко продиктовал офицеру связи распоряжение на эсминцы.

– Соединению – атаковать немедленно!

Радиорубка «Норфолка» отбивала повторяющийся сигнал общей атаки. Дублируя приказ, в небо взвилась сигнальная ракета, вторая…

Старший минный офицер «Норфолка», прильнув к визиру торпедной стрельбы, вёл цифровой отсчёт, требуя удерживать курс, выверяя прицел.

Вражеский линкор, подкрашенный оранжевыми бликами собственной пальбы и появившимися очагами возгораний, окружённый всплесками от рвущихся снарядов, исполнял замысловатый воинственный танец условного компромисса: клонясь на выходе из-под особо точных накрытий и всячески стараясь удерживать наводку своей артиллерии.

И «Норфолку» и «Юриалесу» уже изрядно досталось, лишь счастьем для англичан не снарядами главного калибра. Оба британских крейсера, шедшие строем уступа с постоянной перекладкой рулей, уже не столько заботились о точности собственного огня, сколько о том, чтобы избежать поражения, на маневрировании изрядно разошлись, разнеся интервалы. Сейчас оба, выписывая дугу, брали корабль противника в фокус совместного залпа.

Первый веер – четыре торпеды «Норфолка» и три лёгкого крейсера были пущены с десяти тысяч ярдов. Сразу же ворочая носами, вводя цель под раструбы правобортных аппаратов, спеша опорожнить их второй серией.

Торпеды канули в клокочущем море.

Старший торпедист отсчитывал по секундомеру беглым расчётом «момент истины» – вожделенный результат!

Командующему доложат, что с эсминцев, пусть разрозненно, но поступили подтверждения об исполнении… не видя смысла дальше переть на рожон, Гонт прикажет соединению выходить из боя.

– Господь свидетель, – выскочит у всё ещё не очень набожного контр-адмирала, – мы сделали все, что могли… в тех условиях, в той ситуации, в том положении…

Оба британских крейсера отвернули. «Юриалес» неудачно…

Досель стойко державшийся под градом снарядов, виртуозно маневрирующий «Дидо»[177]177
  Тип (англ. Dido), которому относился крейсер «Euryalus».


[Закрыть] попал под кучно лёгший залп… выбросив клок огня, тут же зарыскав на курсе, потерей управления, враскачку, заваливаясь лагом к волне.

Там, на советском линкоре… пристрелянная вспомогательными калибрами, заметно сдавшая цель кому-то покажется уж очень удобной, чтобы отпустить её и не добить «главным». Не пожалев полного бортового…

«Юриалес» буквально скрыло с глаз за вздыбленными всплесками, два и как бы ни три (ему хватило бы и меньше) тяжёлых снаряда раскололи сотрясаемый гидроударами корпус лёгкого крейсера. Опавшие пенные столбы открыли удручающую картину быстро погружающегося кормой корабля… – ещё выделялся пылающий бак, ещё торчала изуродованная надстройка, ещё топырились вверх антенны.

Последние языки пламени исчезли в борьбе огня и воды, когда над крейсером сомкнулись волны.

Не последние штрихи

«Кондор» вёл свою войну. Последовательно и методично, в режиме установленных нормативов. Антенны локационных станций вбирали отражённые лучи, выдавая на сетки приёмных детекторов точные привязки разбросанных по горизонту кораблей неприятеля. Формируя на экранах «визирные развёртки», «маркеры дальности», «отметки азимута целей». Производя выбор, командой на пуск, ракеты срывались в заданном направлении. Расчёты групп управления поддерживали сопровождение и радиокомандное наведение на всём протяжении их полёта, «кладя» свою метку в место цели. Из погребов на направляющие пусковых установок штатным порядком подавался очередной боеприпас, взводясь готовностью стрельбы, с переносом на следующую цель. Либо за надобностью «повторить»… – вопреки уверенности, что полуторатонный реактивный снаряд гарантированно выведет из строя любой британский эскадренный миноносец стандартного водоизмещения в 2000 тонн, по некоторым из них пришлось бить второй раз. Констатируя перерасход огневых средств: положить ракету в место цели, а не точно в цель, в общем-то, не одно и то же.

«Применение противником управляемого высокоточного ракетного оружия стало решающим фактором дезорганизации вылазки эсминцев, как и всего соединения, – так потом, оправдываясь, обоснует свою неудачу контр-адмирал Гонт, предоставив в последующем свои наблюдения и выводы на суд комиссии адмиралтейства. – Могу заверить с полной прямотой, что в моём случае исход боя с самой завязки решила не артиллерия. По эсминцам находящийся под торпедной атакой линейный крейсер большевиков не произвёл ни единого выстрела. Всё сделал ракетный обстрел».

Ход скоротечной стычки, занявшей чуть более двадцати минут, будет восстановлен свидетельством немногочисленных уцелевших и выживших, вызволенных из воды.

Первыми одновременному удару подверглись HMS «Zealous» и «Vigilant», идущие на правом фланге атакующего веера.

Подбитый «Зилоус», окутавшись облаком пара, бесповоротно выйдет из боя. И его счастье, и счастье его населяющих, ведущих самоотверженную борьбу за живучесть, что им удастся остаться на плаву… единственным из всего дивизиона.

На месте «Виджелента» прямым попаданием в заряженные торпедные аппараты возникнет сильнейший взрыв, огненными протуберанцами разметав обломки на сотню метров! Какая-то их часть ещё долго будет угасать на поверхности моря.

Оставшиеся три эскадренных миноносца сохраняли курс – на полном ходу, влекомые инерцией атаки, в стремлении сойтись с вражеским линкором на оптимально возможную дистанцию. Все три развернув орудия на траверз, били вразнобой из пушек по ближайшей и доступной цели, без всякого сомнения, выдавшей себя как источник ракетных пусков (…как верно и пророчил капитан 1-го ранга Скопин).

Смертельный удар в ба́ковую часть получит HMS «Virago» – поражающими элементами ракеты выкосит большинство тех, кто был на открытых мостиках и палубе. Детонация носовых погребов 120-мм орудий окончательно прикончит эсминец, канувший под воду буквально за несколько минут, унося за собой всех остальных уцелевших. В самый последний момент расчёт торпедного аппарата, вручную, успеет дать счетверённый залп… торпеды, отправленные волей мёртвого экипажа, уйдут в сторону цели.

К тому времени дестройер[178]178
  Собственно, в английской терминологии destroyer – истребитель, и есть эскадренный миноносец.


[Закрыть] «Верулэм» будет уже безнадёжен, влача последние минуты, ожидая конца. Команда сбрасывала в воду спасательные средства, теша себя надеждой, что их подберут, и возможно ещё тем, что они тоже успели выстрелить… веером, по направлению, с неоправданно большой дистанции.

Оставался ещё один – «Saumarez», непонятно какой заминкой пока не спустивший своих «собак», упрямо продолжавший свой без малого жертвенный бег. Его кидало на волнах, на попеременном разносе курса, ему уже прилетало – дым торчащей огрызком трубы стелился вдоль палубы, смешиваясь с чадящим возгоранием на прожекторной площадке. У аппаратов за миделем суетящиеся фигурки боевых расчётов, наконец, справятся со своей работой, в пороховых вспышках очерёдности сплёвывая все восемь своих Mark IX[179]179
  Mark IX – 21-дюймовая (533-мм) торпеда, применяемая в британском флоте.


[Закрыть] в воду.

Гидроакустики «Кондора», в общем гвалте рвущихся в воде снарядов и молотящих на больших ходах винтов, прослушивали, распознавая шумы многочисленных торпед, отмечая их сходящиеся векторы, несущие угрозу «Кронштадту», – информируя КП линейного крейсера прямым каналом.

Там, видимо, и сами ориентировались в ситуации – «угрозу», с учётом понесённых англичанами потерь и тех дистанций, с которых они произвели атаку, Москаленко обойдёт безупречно: резкой перекладкой руля «Кронштадт» завалило вправо, почти разворотом, пропуская «крейсерский веер» за – кормой.

Не останавливаясь, едва ли не спонтанно потопив неудачно подвернувшийся «Дидо», возвращаясь на генеральный курс – размашистой дугой, советский рейдер без труда избежит и второй серии… – торпеды прошли мимо траверзом.

Ещё несколько залпов – мстительным демоном – по резко отвернувшему «Норфолку», и «инерция» всего этого последовательного маневрирования склонит линейный крейсер к востоку, выводя практически туда, где были рассеяны и перетоплены британские эсминцы.

* * *

– Уолтер, дрянь дело, – кэптен Мэнли Пауэр[180]180
  Captain Manley Lawrence Power – реальный, командовавший на данный период в действительной истории командир эсминца.


[Закрыть] – старший офицер на мостике HMS «Saumarez» – не счёл нужным добавлять ещё что-либо, – помощник, вооружённый тем же семикратным «Barr & Stroud»[181]181
  Barr & Stroud CF41 – стандартный британский военно-морской бинокль времён Второй мировой войны.


[Закрыть], видел то же самое.

Положение сложилось угрожающее, если не сказать отчаянное. Некуда бежать. С одной стороны горизонта надвигался линкор, уже зримо осязаемый отголосками дуэли с «Кинг Джорджами» адмирала Му́ра. И если он обратит внимание на затерявшийся среди волн кораблик…

Второй линейный корабль большевиков накатывал с южной стороны, блокируя и этот путь отхода.

А справа позади авианосец – «ракетный сюрприз»…

«Кстати, прекративший свою убийственную стрельбу. С чего бы?..»

В голове у обеспокоенного англичанина секундными фрагментами провертелось всё то, что произошло с ними за последние два десятка минут скоротечной сшибки. Когда недоумение тем, как нацеленно и точно выбивались мателоты, затмила ненависть и отчаяние сиюминутного понимания, что настал и их черёд! Когда окриком команды рулевому, рыком в переговорную трубу в «машинное» – эсминец, не снижая хода, кинуло вправо, заваливая на циркуляции! Избавляя лишь отчасти!.. – бешеным визгом «нечто» промчалось на уровне мачт, уложив всех на мостике инстинктивно подогнувшимися коленями, снеся фок к чёртовой матери, изъязвив дырами дымовую трубу, огненно-шрапнельным клубком прокатившись по палубе. И далее (докладами очевидцев), пойдя вразнос, фрагментарно раскидавшись по воде в десятке метров от борта.

Аврал гнал людей сбивать огонь, рубить оборванные концы волочащихся под винты растяжек и антенн. Эсминец лишился радиосвязи. Сигнальную ракету с флагманского «Норфолка» за дымом не заметили. Решение на атаку командир принимал, отталкиваясь от обстоятельств. Очень вовремя. Оператор-дальномерщик директора наведения уж выбрал необходимый угол для веерного пуска…

Команда с мостика торпедистам не прошла. Обрыв телефонной связи. Это стоило им трёх потерянных минут под прицелом смертоносных ракетных установок «угрозой справа»… Яростно крутил ручку динамо аппарата мичман-связист, добиваясь повторного вызова, орал в трубку сам Пауэр, слыша в ответ лишь какое-то бульканье, бежал вниз посланный вестовой…

В итоге команда на залп ожидающим торпедистам с переполошенного мостика была отдана фактически отмашкой руками и «немыми» за общей какофонией пальбы криками.

…И всё оказалось напрасным. Торпеды прошли мимо. Либо не причинили вреда. Вражеский линкор – тёмный целеустремлённый силуэт, – вернувшись на курс северных румбов, сохранил и ход, и скорость, о чём говорил белый, хорошо заметный бурун в его носу.

– А он эффективно красив, – вырвалось у стоящего подле с биноклем артиллерийского офицера, в странной, противоречивой интонации.

Пауэр, к неожиданности, сам поймал себя на похожем восприятии – отторгаемое восхищение.

«Чёртовым кораблём, чёртовых русских», – покоробило.

Не отрываясь от окуляров, он почти презрительно бросил:

– Искать за противника отвагу глупо. Если только не анализировать чужой боевой опыт. И боюсь я…

Кэптен пригляделся… По всей видимости, разогнав крейсера контр-адмирала Гонта, «русский» зримо довернул влево – становилось понятным, что на этом он не остановится.

– Сдаётся мне, молча мимо нас он не пройдёт. Растопчет тяжёлыми орудиями и не поморщится.

– Так что, всё? Конец? – голос младшего лейтенанта дрогнул.

Пауэр не ответил. «Очевидно конец. Против этого громилы нам выставить нечего. Четыре наших 4,7-дюймовых пушечки ему что слону дробина».

Перейдя на другой борт, оттеснив сигнальщика, он приложился к мощной оптике стационарного бинокуляра, теперь пытаясь рассмотреть авианосец. Борясь с качкой, старательно удерживая цель в поле зрения, запоминая детали: на фоне посеревшего рассветом неба отчётливо позиционировался силуэт корабля с гладкой палубой и довольно не-обычно высокой, утыканной локационного типа антеннами надстройкой – комплекс-«остров»[182]182
  «Остров» – так принято называть возвышающуюся над полётной палубой надстройку авианосца, куда входят основные средства и системы управления.


[Закрыть], совмещённый с дымовой трубой, откуда сейчас заметно коптило.

Разумением он понимал, что в их положении глупо лезть на рожон, что, возможно, следовало бы попробовать проскочить мимо линкоров на контркурсе. Однако, закусив губу… атмосфера схватки, риска, опасности и, чёрт возьми, витающей смерти только подстёгивала (что ж, в горячке боя и рассудочные, как принято считать, англичане бывают безудержными), кэптен Мэнли Пауэр – мордатый, плотно сбитый мужчина, вытащив из памяти эпическое: «Нежелание искать боя противоречит традициям британского флота», всё для себя уже решил:

– Слушай мою команду. Всем стоять по местам! Право на борт. Ход самый полный. Артиллерия к бою! Зададим ему!

«Сумарес» развернулся, выписав на гуляющей массами воды поверхности океана пенную полупетлю, ложась на атакующий курс. Высокая волна не позволяла развить полные 36 узлов, однако резон успеть сблизиться с целью, когда 120-мм орудия будут не только достреливать, но и попадать, был.

– Внимание на руле-е-е!..

Отрывистыми командами – быстро учился – экипаж готовился бросать эскадренный миноносец в хаотичное зигзагирование. «Почти по-самолётному! – взбрело кому-то сравнение, полагая, надеясь: – Может, так удастся увернуться от невероятной избирательности проклятых buss bomb[183]183
  Buss bomb – «жужжащая бомба», такое название прилепилось у англичан к германским Фау-1 за их характерный звук при полёте.


[Закрыть] русских!»

Через три минуты носовая батарея открыла огонь, развив максимальную скорострельность 10–12 выстрелов в минуту на каждый ствол.

Ответное не замедлило.

Не обращая внимания на остервенелый вой и визг осколков, не замечая ветер и пронизывающий холод – адреналин заглушил все рецепторы, кэптен Пауэр вдруг осознал, с неожиданной радостью, что это не ракеты. По ним бьют всего лишь обычные и явно малокалиберные пушки.

* * *

Чтобы осознать отвагу самоубийственной вылазки экипажа английского эсминца, надо было оказаться там – на открытом, продуваемом всеми сквозняками, ничем не защищённом мостике.

Чтобы видеть безнадёжность положения этой одиночной цели, достаточно было взглянуть на экраны систем наведения боевых постов ПКР.

Радиометристы доложили, что дистанция до ближайшего уцелевшего корабля противника стала сокращаться.

Капитан 1-го ранга Скопин лишь невозмутимо пожал плечами:

– Сколько до него? Десять? Каков расход – ЗУРов?.. Многовато. Всё, выходим из роли «ракетного крейсера». Доберём его из АК-725.

То, что «британец» разразился беглой и отчаянной пальбой, особого беспокойства не вызвало. Вопреки превентивным опасениям, высокая огневая производительность орудий малого и среднего калибра, что стояла на противостоящих эскадренных миноносцах, нивелировалась лёгкостью носителей – на крупной волне и сопутствующей качке малотоннажные корабли представляли собой не самую устойчивую платформу. Эффективность по точности на дистанциях свыше семидесяти кабельтовых сводилась к минимуму, и едва ли даже нервировала – малокалиберные снаряды шлёпались там-сям, оставляя на вид несерьёзные пенные всплески, и лишь один в пределах ста метров. И то скорей случайным характером.

И всё же командир приказал рулевому взять левее, отворачивая от стремящегося к быстрому сближению противника. Ко всему, став кормой к цели, открывался сектор стрельбы для обеих АК-725. Счёт тут шёл на минуты воздействия, и математика была проста: две 57-миллиметровые стабилизированные башенные установки, РЛС автоматического управления стрельбой МР-103 «Барс» брала цель на сопровождение в любых погодных условиях – при качке и плохой видимости, ленточная подача боеприпасов обеспечивала скорострельность до четырёхсот выстрелов в минуту. Ударный замедляющий взрыватель 6,35-килограммовых осколочно-трассирующих снарядов инициируется после проникновения за преграду до 30 сантиметров. Последствия для безбронного эскадренного миноносца, попадавшего под такой огневой блицкриг, были очевидны и – неминуемы.

В помещение ходовой рубки пробился чёткий стук спаренной, а затем и счетверённой пальбы, когда корабль неуловимым моментом перестроил свой курс на два румба влево. Дальность уверенного поражения надводной цели начиналась где-то с девяти километров, но Скопин не сомневался, что артиллерийские расчёты справятся с делом быстро, до того как англичане приблизятся на то расстояние, когда с их пушками надо будет считаться.

Тем сволочней оказался факт попадания в крейсер.

– Дым в корме, район катерной палубы! – первой отреагировала сигнальная вахта, находящаяся снаружи. Здесь в ходовой рубке воздействие малокалиберного снаряда на другом конце корабля (влетело, видимо, куда-то прямо в транец) никак не отразилось – ни звуком, ни встряской.

Завыл сигнал пожарной тревоги, вахтенный офицер среагировал немедленно, оповещая по внутрикорабельной связи. Теребились и трезвонили телефоны, соединяясь с кормовыми отсеками, с ангаром.

Командир быстрым доступом пытался что-то рассмотреть через телевизионную систему (изображение на экране то ещё – в серых невзрачных тонах): по полётке уже бежали согбенные фигуры в неуклюжих противопожарных комбинезонах… всегда, когда нет времени – кажется, что всё делается медлительно. Но не в этот раз. Люди уже были на срезе, суета без суеты, чётко и слаженно – наверняка лучшая аварийная команда под непосредственным управлением главного боцмана.

Командир…

…слушал,

…видел,

…думал,

…распоряжался.

Спохватившись, помимо всего прочего:

– Сучий потрох! Кто-нибудь его заткнёт? Этот сучий хэмээс!..[184]184
  Имеется в виду HMS.


[Закрыть]

– Уже.

Там, где последний раз видели прыткого «англичанина», всё накрыло густым грязно-белым облаком с проблесками пламени.

Локальная проблема (очень надеялся, что только локальная) не избавляла от всего остального командирского груза ответственности. Кивком отправив старпома в эпицентр – разобраться, каперанг запросил у старшего группы ОНВО всё по окружающей обстановке, хотя информация и без того текла дежурным порядком…

– …текущее местоположение британских линкоров и «Советского Союза»?

– …«Кронштадт»?! Как далеко? Его курс…

– …где, что ещё осталось от разрозненных сил Гонта?

…так или иначе, принимая всё это «вторым планом», больше прислушиваясь к сообщениям с кормы. Понимая, чтобы получить какие-то подробности, по возможности исчерпывающие, требуется время. Нервное ожидание на мостике тем и было томительно, что приходилось лишь уповать, переживая десяток тревожных минут, пока там на месте не справятся с возгоранием или ещё с чем… Пока, наконец, не поступит доклад, что всё…

Дым в районе кормовой оконечности корабля всё ещё вился, заменив густой и чёрный более рассеянным, сносимым ветром и дождевой моросью в сторону.

Пять минут – и всё ещё напряжённый, но выдержанный голос боцмана в трубке:

– Пожар локализовали.

Вскоре наверх поднимется и сам, оставляя грязные сажей следы на светлом линолеуме – красномордый, весь пропахший гарью и химией спецсредств тушения – говорил невыразительно, точно ничего и не было, будто каждый день такое. Однако во всём его виде читалось, как…

…как бежали по палубам, переходам, коридорам – переборки, двери-задрайки, стиснутые ангаром пожароопасные вертолёты, асбестовые шторы, блокирующие доступ огня и дыма из смежного отсека.

…тогда как там: вода из шлангов, рукавные линии пеногенераторов, тусклые в дыму аварийные лампы, вой сирены, скрипы, гарь и… страшно, ёкает сердце – в лужах и лохмотьях пены лежали сломанные куклы – тела.

– До ангара не добрало́сь. И до «низов» тоже, водонепроницаемость в норме. Но об использовании «Веги» придётся забыть: разбита кран-балка ПОУ – она видом и приняла на себя прямое попадание. Старпом остался там – «подгребать хвосты». Катер – за борт, восстановлению в условиях похода не подлежит. Хуже… двое убитых. Ещё двое с осколочными ранениями и ожогами.

– Как так? – Скопин только и вымолвил – людей там не должно быть.

– Поглядеть вышли. На представление-пострелялки, – старший мичман сглотнул, пробурчал мрачной миной, понизив голос, видимо, не желая плохо о мёртвых, но проскочило: – Дятлы.

Ему подали стакан воды, выпил жадно одним залпом и, разрешением, отбыл. Ему ещё дел невпроворот.

Скопин и сам давно ощущал сухость в горле, потребовал и себе.

– Товарищ командир!..

Из-за дым-завесы проявились очертания английского эсминца – ни стрельбы, ни движения, кораблик болтало в неуправляемом дрейфе. С поста РЛС подтвердили, что он окончательно потерял ход.

Командир махнул рукой, что было понято по-своему – народ жаждал мщения.

Дистанция уже была изрядная, но правобортная АК в два ствола выхлестнула десяток снарядов с трассерами.

По неподвижной цели артиллеристы не промахивались.

* * *

Данные радара указывали на то, что два английских линкора и «Советский Союз» всё ещё находятся на дистанции огневого контакта и дуэль тяжёлых калибров продолжается. При желании, и капитан 1-го ранга Скопин специально для этого выходил на левое крыло мостика, ведущий бой «Советский Союз» можно было наблюдать в бинокулярную трубу – вокруг него то и дело вздымались всплески, он огрызался и местами горел.