Текст книги "Империя. Тихоокеанская война"

ИМПЕРСКОЕ ЕДИНСТВО РОССИИ И РОМЕИ. ЗАЯВЛЕНИЕ ТЕЛЕГРАФНОГО АГЕНТСТВА ТАРР. 22 ноября 1921 года

Боевые корабли японско-австралийского флота атаковали русскую военно-морскую базу Саттахип в Королевстве Сиам. По русским, римским, черногорским и кораблям Сиама был нанесён артиллерийский удар. Также были атакованы строения базы и городские кварталы.

Прикрываясь рассуждениями о гуманитарном характере миссии, в сторону Японской империи продолжают двигаться многочисленные австралийские суда, груженные вооружением, боеприпасами, винтовками, пулемётами, пушками, снарядами и патронами. Тысячи и тысячи тонн угля и жидкого топлива для вражеского флота. Тысячи и тысячи тонн припасов для японской армии. Тысячи и тысячи тонн, которые будут убивать русских солдат.

Правительство Австралии поспешило сделать заявление, в котором всячески постаралось отдалиться от случившегося в Саттахипе инцидента. В частности, послу Единства в Мельбурне было сообщено, что обстрел нашей военно-морской базы производился военными кораблями Японской империи и что королевское правительство Австралии не имеет к случившемуся никакого отношения.

В связи с этим ТАРР уполномочен заявить.

Японская империя продолжает войну против России, Китая и Маньчжурии. Атакованы Сахалин, Камчатка, Чукотка, Сиам. Стремясь нанести максимальный ущерб мирному населению наших территорий, власти Токио и поддерживающие их союзники из Мельбурна и Лондона, стремятся сделать жизнь наших подданных невыносимой и смертельно опасной. В сложившихся условиях Россия не может оставить такие провокационные действия без ответа. Желая принудить Токио к скорейшему заключению мирного соглашения, военно-морские силы Единства и союзников установили зону ограничений на поставку в Японию стратегически важных для войны грузов.

Эта преступная война должна быть остановлена. У Токио не должно быть сил, средств и ресурсов для её продолжения.

Посему, если правительство Австралии действительно не имеет к случившемуся на базе Саттахип никакого отношения, то правительство Российской Империи требует незамедлительной реакции на произошедшее. До 23:59 часов по московскому времени Россия ждёт официальную ноту правительства Австралии с осуждением неспровоцированной атаки японцев на союзный флот в порту Сиама и требует начала отвода австралийских сил от берегов Королевства Сиам. В противном случае, Российская Империя будет считать случившейся инцидент актом войны Австралии против России.

Россия открыта для прямых мирных переговоров с Японией. Однако после обстрела Саттахипа такие переговоры могут начаться только после возвращения японского флота на свои базы и после вывода войск Японской империи с захваченных территорий. Продолжение агрессии будет с каждым днём делать условия мира для этой островной империи только хуже.

Всемерно и всячески поддерживая гуманитарную миссию по спасению мирных жителей Японских островов, союзные силы готовы, после тщательного досмотра, пропустить мирные конвои судов, которые не будут иметь на борту военных грузов и грузов стратегического назначения. Такие гуманитарные конвои не должны охраняться и сопровождаться военными кораблями, дабы своим походом в Японию не служить поводом и причиной всяческих провокаций, которые могут резко ухудшить отношения между Россией и Австралией. Охрану и обеспечение безопасности таких гуманитарных конвоев Россия принимает на себя.

ИМПЕРСКОЕ ЕДИНСТВО РОССИИ И РОМЕИ. РОМЕЙСКАЯ ИМПЕРИЯ. КОНСТАНТИНОПОЛЬ. ДВОРЕЦ ЕДИНСТВА. КАБИНЕТ ЕГО ВСЕВЕЛИЧИЯ. 22 ноября 1921 года

Генерал Климович обстоятельно докладывал о принятых мерах по усилению безопасности моей семьи и моих детей. Заодно моего ближнего круга, хотя, впрочем, у них всех была собственная служба безопасности. В частности, в обязанности Климовича не входила охрана местоблюстительницы Ромеи великой княгини Ольги Александровны. Да, конечно, он присматривал за ней одним глазком, но у неё была своя собственная служба.

А вот у моих сыновей, дочерей, и моей жены служба безопасности была именно моя. Даже если им это не особенно нравилось. Скажу больше, Ива, она же Джованна Савойская, была тоже причислена к лику Романовых (прости, Господи, за сравнение) и тоже охранялась по высшему разряду.

Конечно, их и раньше охраняли, но в связи с началом военных действий охрана была не просто усилена – она была многократно ужесточена. Нужно ли говорить, что после пленения Ольги Кирилловны, охрана Мишки и Гошки достигла просто неимоверных масштабов? Да меня самого так не охраняли, если говорить откровенно.

Меня и Машу убить не так просто. Наша охрана предельно внимательна и априори понимает масштаб возможных покушений. Как, впрочем, и мы с Машей. А вот мальчишки… Одна только юношеская фронда доставляла Климовичу больше проблем, чем любые бомбисты-революционеры, которых, к счастью, на просторах России стало как-то не слишком уж много. Но Ольга внесла свой неожиданный фактор в общий расклад.

Ольга.

Ольга была где-то в Японии. Пока нам не удалось установить, где именно она находится, не говоря уж о том, чтобы начать подготовку операции по вызволению. Не факт даже, что она где-то в японской метрополии. Могло быть всякое.

У меня было двоякое ощущение от этого всего. Конечно, я бы не поставил под угрозу свои стратегические операции на том театре военных действий только из-за того, что Ольга у них. В конце концов она мне не дочь и не жена, а всего лишь прабабка. Официально она лишь мать моего внебрачного сына. Но, с другой стороны, японцы явно связывали с её пребыванием в плену определённые надежды. В том числе и на возможность тайных переговоров между нашими воюющими странами, как это и принято у приличных держав, которые официально сражаются насмерть. И не могу сказать, что надежды эти были такими уж беспочвенными.

Впрочем, не так это и важно на данный момент. Я сейчас очень всерьез опасался покушений. Причём не столько от японцев, сколько от британцев. Хотя, как всякий адекватный правитель, я не сбрасывал со счетов и Германию с Америкой. В любом случае, лучше перебдеть, чем недобдеть. Генерал Климович именно этим и занимался.

И как вы думаете, чем в итоге закончились меры безопасности? Правильно. Мишку, Гошу и Иву заперли в Малом Императорском дворце в Константинополе.

Наглухо. Благо там защищённый парк общей площадью в полтора квадратных километра, так что сидеть только в четырёх стенах дворца им не придётся. Заодно составят компанию моей сестрице Ольге. Или она им.

До когда? Поди знай. Возможно, пока не закончится война.

Я ещё не решил.

А пока будут учиться «на удалёнке».

ЯПОНСКАЯ ИМПЕРИЯ. СЕВЕР КОРЕЙСКОГО ПОЛУОСТРОВА. СЕВЕРО-ВОСТОЧНЕЕ СЕЙСИНА. 22 ноября 1921 года

Капитан Романов глядел в бинокль.

Обычное дело для офицера и командира батальона.

Как и ожидалось, сразу после столь пафосного и публичного совещания в штабе корпуса, посвященного предстоящей зимовке и подготовке к весеннему наступлению, части корпуса получили и другие, куда более секретные приказы. Разумеется, каждый свои.

Их Кавалергардский полк начал выдвижение уже на следующий день после получения «красного пакета». Конечно, истинных масштабов выдвижения простому комбату знать не полагалось, но было совершенно ясно, двинулся не один их полк.

Впрочем, о высоких материях пусть думают генералы, а у капитана Романова свои задачи, этими самыми генералами поставленные.

Впереди беспрерывным серо-черным-зелёно-оранжево-жёлтым маревом вспухали султаны разрывов тяжёлых снарядов. Гаубицы и мортиры корпуса утюжили укреплённые позиции противника фугасными, бетонобойными, зажигательными и химическими зарядами. Конечно, японцы не дураки, и при первом же признаке химического обстрела наверняка натянули противогазы, но, во-первых, там всякие заряды, и не всегда только удушающего действия, но и кожно-нарывного, слезоточивого и даже слабительного, во-вторых, находиться даже в бункере под обстрелом в противогазе не очень-то удобно, и велика вероятность его повреждения летящими со всех сторон осколками и бетонным крошевом, в-третьих, это затрудняет передачу и приём команд, что делает обороняющихся более неповоротливыми к изменениям ситуации по поле боя.

В конце концов, поскольку все попытки реально запретить химическое оружие на международном уровне закончились лишь общей болтовней, то почему Россия должна отказываться от столь эффективного метода борьбы с укреплениями противника?

Артподготовка была мощной и шла уже третий час, прерываясь лишь на моменты авианалётов русской авиации на японские позиции, благо небо очистилось и в дело вступили бомбардировщики. Десятки и сотни самолётов наполнили небеса своим гулом и свистом падающих бомб. Сотни орудий артиллерии и танков дополнили усилия авиации.

Начинало темнеть.

Тяжёлые танки ТРБЗ-20М его батальона добавляли огня из своих 107-миллиметровых орудий по позициям, обнаруженными вторым танковым и мотострелковыми батальонами, маневрирующими впереди. Задачи взять укрепления этим вечером перед танкистами не стояло, этим вопросом ночью займутся морпехи, ССОшники и десантники. Задача танков, артиллерии и авиации максимально подготовить площадку, дабы спецназ мог взять необходимый для утренней массированной атаки плацдарм.

Кто атакует вечером? Да никто. И не ждет этого никто. Плохо атаковать вечером. Занять ничего не успеешь, развить наступление не сможешь, да и вообще…

Но, с другой стороны, вечером обороняющиеся предельно расслаблены. День окончен. Идут последние поверки и проверки. Скоро отбой. Всё предельно формально и никому ничего, по большому счёту, и не надо.

Скоро японский отбой.

Глаза слипаются и хочется зевать.

Да, кто спорит, за ночь наступающие мало что могут развить и усилить в части наступления, но ведь и обороняющиеся не слишком-то преуспеют в этом. Более того, когда у обороняющихся впереди световой день, то и решения принимаются как-то быстрее. А ночь – она сковывает движения и делает бессмысленными суетливые команды.

Залпы орудий. Тяжелых орудий. Тяжёлые гаубицы, дополняемые полутонными бомбами.

Впереди приятная ночь для обороняющихся. Осыпающиеся потолки и стены. Дрожь земли. Содрогание всего и вся. Вонь противогаза, ресурс фильтров которого уже закончился. Сладковато-отвратительный запах химического оружия. Трупы, до которых уже никому нет дела.

Впереди лишь страшная ночь.

ИМПЕРСКОЕ ЕДИНСТВО РОССИИ И РОМЕИ. РОМЕЙСКАЯ ИМПЕРИЯ. КОНСТАНТИНОПОЛЬ. РАДИОЦЕНТР. 22 ноября 1921 года

− Ваше императорское всесвятейшество и величие, ваше императорское величество. Для нас и для всей редакции «Радио Царьград» огромная честь приветствовать вас в нашей студии. И в начале нашего разговора я поспешу от имени всех ваших подданных поздравить ваше всевеличие с днём рождения. Многих вам славных лет во имя нашей Империи, здоровья и крепкого семейного счастья.

Улыбаюсь и киваю, покосившись на Машу. Она просто цветёт. Что ж, двадцать лет позволяют блистать, опираясь лишь на природный шарм и воспитание. Никакие пластические хирурги тут ещё не нужны, так что миру будет явлена прекрасная императрица, тем более что стрёкот камер обеспечит жаждущим зрителям яркую картинку. Тут уж граф Суворин постарается, не сомневаюсь.

− Благодарю вас, Алексей Григорьевич. Очень приятно. Уверен, что государыня не будет против семейного счастья. Про меня и говорить нечего.

Маша улыбнулась.

− Уж точно, против счастья я не буду.

Алексеев (в «девичестве» одессит Лившиц) активно закивал, явно пытаясь определить линию беседы. Что ж, его понять можно, ведь не каждый божий день к тебе в студию являются император с императрицей. Как себя вести? Что говорить? И ладно бы граф Суворин как-то подвёл беседу и провёл подготовку, так нет же. ЗДРАСЬТЕ ВАМ ЧЕРЕЗ ОКНО, как говорят в Одессе.

Прихожу на помощь.

− Мы с государыней очень любим новые изобретения, а вашу радиостанцию слушаем просто постоянно. И, откровенно говоря, мы не раз обсуждали то, что мы могли бы сказать вот так, сидя перед микрофоном в студии. Сегодня у меня день рождения, и совершенно спонтанно возникла идея, а не отметить ли нам этот день чем-то особенным и запоминающимся? Я много раз выступал по радио с обращениями к подданным, но это были официальные обращения. Сухие и протокольные. Её величество также не раз была на радио. Но сегодня нам хочется чего-то домашнего, неофициального. Мы хотим сказать всем людям о том, что мы думаем, о чём мечтаем, какое будущее, как мы надеемся, нас всех ждёт.

Алексеев ухватился за последнюю фразу.

− Похвала вашего всевеличия в адрес нашей радиостанции весьма отрадна. Но если уж мы заговорили о будущем, то какое будущее ждёте лично вы? Лично августейшее семейство?

Маша смеется.

− Знаете, на Рождество принято класть детям подарки под ёлку. Дети загадывают желания. Возможно, они ещё верят в Деда Мороза. Возможно, что уже и нет. Но загадывают желания всё равно, ведь подарки от родителей – это тоже подарки, и имеет смысл их загадывать, не так ли? Особенно, если о пожеланиях сказать родителям заранее. Мы, с государем, тоже родители. Дети у нас самых разных возрастов. Но ещё у нас порядка двухсот миллионов подданных. Конечно, назвать их детьми будет неправильно, однако ожидания у них тоже есть. Чего ждут они? Чего ждём мы? Уверена, что все мы ждём лучшей жизни. Нет, я неправильно выразилась. Не «ждут», а «хотят», стремятся к ней. Мы все вместе создаем это будущее, к которому стремимся все вместе.

− И какие желания у почти двухсот миллионов на ваш взгляд?

Царица пожимает плечами.

− По существу, желания просты. Люди хотят мира, благополучия и справедливости. Конечно, хотят здоровья своей семье и детям. Ещё детям хотят хорошего будущего. Дать людям надежду на хорошее будущее – это вот как раз наша задача.

Вопрос ко мне.

− Однако сейчас идёт война. Идут битвы и сражения.

− Безусловно. Идёт тяжелая война. Мы не хотели этой войны, но мы и не откажемся от неё, уступая противнику наши интересы. Мы все понимаем, что главным действующим лицом в этой драме является вовсе не Япония. Много десятилетий, и даже веков, определённые силы стремились уничтожить и разделить Россию. Я не стану сейчас называть конкретные страны и столицы, дипломатия всё же требует тишины, но все знающие люди понимают, о ком и чём я говорю.

− Ваше всевеличие, сегодня ТАРР сделало официальное заявление, которое, по факту, скорее напоминает ультиматум Австралии.

Утвердительно киваю.

− Не напоминает ультиматум, а фактически им и является. Британская империя сделала всё для разжигания этой войны. Япония получала и получила новые корабли, вооружение, снаряжение, технологии и многое другое. Являются ли активные действия Австралии самостоятельным решением? Вряд ли. Да, согласно Имперскому Акту, доминионы Великобритании имеют право на самостоятельную внешнюю политику. Но до такой ли степени, чтобы напасть на Россию? А случай в Сиаме именно об этом и говорит. Поэтому наш ультиматум Австралии вполне закономерен. Пока Австралии, но определённым кругам в Лондоне есть повод задуматься. Кое-кто в погоне за голосами на предстоящих выборах слегка заигрался. Да, мы не хотим войны. Великая война слишком много унесла жизней. Но, судя по всему, это очевидно не всем.

КОРОЛЕВСТВО СИАМ. ВОЕННО-МОРСКАЯ БАЗА «САТТАХИП». 23 ноября 1921 года

Близится утро. Утро обычно начинается с кофе или чая. В приличных домах. А как начинается утро 23 ноября на базе Саттахип? С крепких словес в адрес друг друга. Это только барышни в великосветских салонах полагают, что офицеры-дворяне общаются на фронте высоким штилем и исключительно на французском. Возможно, на французском изъяснялись в Отечественную 1812 года, но вряд ли там был язык высоких приёмов и исключительно приличных балов.

Двадцатый век – грубый век. Тяжелые торпеды под днищем самолёта вовсе не располагают к созерцанию и рассуждениям о прекрасном.

Итак, рассвет.

Дана команда на взлёт.

Рёв моторов. Пробежка по палубе авианосца, импульс которой усилен пневмокатапультой. Слева приближаются самолёты, взлетевшие с аэродромов базы. Справа те, кто точно так взлетел с палуб авианосцев, башен и площадок боевых кораблей, оторвался от тихих сегодня волн моря.

Почти сотня воздушных кораблей против кораблей на рейде в море. Злые акустические торпеды под днищем каждого самолёта.

Ну что, не спится? Тогда доброе утро.

Вам.

Глава 3. Игра в и-го

ЯПОНСКАЯ ИМПЕРИЯ. ЯПОНИЯ. ОСТРОВ САДО. 23 ноября 1921 года

Посёлок Рёцу

Получив подтверждение от основных групп, капитан ССО Лазарев дал команду радисту на передачу сигнала о начале второй фазы операции «Павлин».

Что ж, в задачу его отдельной роты не входили ни захват острова Садо, ни крупные боестолкновения на его территории. Желательно было вообще обойтись безо всякого шума. Высадившись ещё позавчера ночью, они скрытно рассредоточились по острову, заняв исходные позиции у мест, с которых как-то могли воспрепятствовать либо высадке, либо непосредственно ходу дела.

Полчаса спустя, как и было условлено, пришёл сигнал из Центра. Операция идёт по плану…

Предгорье Кимпоку

…Сколько времени живёт десант? Сутки. С момента огневой высадки или с момента обнаружения противником. После этого счет начинает идти на часы или даже минуты. Десант нужно либо деблокировать, либо эвакуировать, либо он погибнет в полном составе. Был еще вариант диверсионно-партизанской войны, но для этого требовались специфические условия, подготовка и обеспечение. Да и местность подходящая, не в последнюю очередь. Но партизанить на совсем небольшом острове с враждебным тебе населением, где почти каждый друг друга знает, а ты даже с сотни метров выдаешь себя за чужака – это ещё та проблема. Впрочем, поручик ССО (за заслуги) Шуберт партизанить здесь и не собирался.

Залив Рёцу

Чёрный резиновый гидрокостюм защищал от холода моря, ласты давали подвижность, а маска и баллон новой системы Флюсса−Антонова обеспечивали достаточную автономность под водой. Лейтенант отряда «Барракуда» Александр Гендель ещё раз проверил все крепления и нажал рычаг, приводя в действие часовой механизм взрывателя. Время пошло.

Залив Рёцу. Подводная лодка «Навага»

Капитан третьего ранга Гримм и кондуктор Ивашко просто ждали. Их отряд «Барракуда» два месяца готовился к этой дерзкой операции.

Оскар Карлович усмехнулся внутренне. Да, они с Емцем и «Союзом композиторов» к операции против Джейкоба Шиффа готовились меньше времени. Конечно, там была проведена большая подготовительная работа ещё до прибытия их команды в Нью-Йорк, ну, так и здесь они были не одни. Командующий ССО граф Слащёв особо подчеркивал, что операция сия на личном контроле у государя.

Что ж, все предварительные ходы сделаны. Теперь остается просто ждать.

КОРОЛЕВСТВО СИАМ. СИАМСКИЙ ЗАЛИВ. 23 ноября 1921 года

Приближался к исходу их второй час рысканья над водами Тихого океана. Никого и ничего, не считая глупых рыбацких лодок, бедным экипажам которых абсолютно наплевать на все перипетии идущей в их краях войны. Впрочем, какой войны? Наверняка они очень удивятся, сообщи им кто-то об этом факте. Что они видели? Иногда проходящие мимо них большие корабли, ощетинившиеся пушками? Или вот, как сейчас, идущие высоко в небе самолёты? Как оно касалось их размеренного и скудного существования? Никак.

Штабс-капитан Розен одёрнул себя. Нашёл о чём думать на боевом вылете! Гори они синим пламенем эти рыбацкие калоши! Где вражеская эскадра?

Моторы гудели, волны внизу катились, давным-давно рассвело, но большой эскадры не было и в помине. И, гадство, воздушная разведка, шарящая по округе, тоже ничего не видела, кроме волн и рыбацких утлых челнов, будь они неладны.

В общем, похоже, что их миссия провалилась. Вероятно, за ночь эскадра противника отошла значительно мористее. А может, они их просто где-то пропустили, хотя по приказу командира полка растянулись в длинную цепь, стараясь охватить как можно большую площадь моря. Другие полки тоже не ворон считали, но пока все безуспешно.

− Командир! Приказ: возврат на точку!

− Принято, четвертый. Дубль комзвеньям на возврат на точку.

− Есть!

Петр Карлович переложил штурвал своего гидросамолета ГАСН-5 и, дождавшись подхода машин эскадрильи и выстраивания их в заданный строй, повел свой самолёт на базу Саттахип.

Не повезло…

ЯПОНСКАЯ ИМПЕРИЯ. ОСТРОВ САДО. 23 ноября 1921 года

Посёлок Рёцу

Мощный взрыв, прозвучавший со стороны залива, всполошил весь посёлок. Все высыпали на берег, дабы с возвышенности поглазеть на происходящее. А посмотреть было на что – вспомогательный крейсер «Синано-Мару» был объят пламенем и уже кренился на борт. Экипаж засуетился, начав спускать шлюпки с накренившейся стороны судна.

Кто-то на берегу закричал, указывая на море. Действительно, из глубины вод показалась подводная лодка. Возникла пауза. Вероятно, русские что-то кричали японцам в рупор, но на берегу не было слышно ничего, кроме шума ветра и волн.

Японский военно-морской флаг продолжал реять на мачте тонущего вспомогательного крейсера. Большая туша стотридцатипятиметрового бывшего пассажирского лайнера медленно кренилась к волнам. Внезапно одно из 152-миллиметровых орудий «Синано-Мару» открыло огонь по врагу. Рядом с русской подлодкой вспух высокий фонтан.

Мимо. Крен мешал прицеливанию, но японские комендоры оставались у своего орудия и продолжали стрелять, даже без особой надежды попасть…

Посёлок Рёцу. Штаб гарнизона

− Товарищ поручик! Чисто! − доложено было вполголоса, хотя тут и не было больше никого. Но привычка у спецназовца прочнее клинка. Бережёного Бог бережёт, как говорится.

Поручик ССО Чернов переступил через очередное тело на полу, стараясь не наступать в лужи крови, которые тут были повсюду, дабы потом не следить кроваво при отходе. Что ж, вроде все. По крайней мере из тех, у кого хватило ответственности соблюдать свой долг и оставаться на службе, а не сбежать на зрелище на берегу. Что ж, обошлось без выстрелов. Действительно, чисто сработали.

− Иванов, что у тебя?

Радист кивнул, пакуя в деревянный ящик какие-то таблицы с иероглифами.

− Ну, японского я, положим, не знаю, но смею полагать, что это коды к шифрам. На материке разберутся.

− Добро, Иванов. Заканчивай.

Тот вновь кивнул и со всей силы врезал подобранным у двери топором для колки дров по нежной внешности радиостанции. Полетело стекло, заскрежетал металл, а сам поручик Чернов, глядя на творящуюся вакханалию вандализма, отметил про себя, что япошки потихоньку прибарахляются в техническом плане. Понятно, что остров Садо важен, но с радиостанциями у Японии было довольно плохо. В основном британские. Русских, итальянских или, на худой конец, немецких, у них практически не было. А это значит, как надеялся Чернов, что после потопления «Синано-Мару» активных радиостанций на острове не останется.

Залив Рёцу. Подводная лодка «Навага»

Гримм, стоя на мостике, смотрел в бинокль на суетящихся японских артиллеристов. Самым простым вариантом было бы просто пустить торпеду по «Синано-Мару» практически в упор и потопить их, но Гримм добивался того, чтобы как можно больше членов экипажа «японца» погрузились в шлюпки и отбыли к близкому берегу. Для дальнейшей фазы плана барахтающиеся или закоченевшие, плавающие на поверхности воды тела могли создать определенную проблему.

Да и не вышло ещё время представления. А то еще чего доброго собравшиеся на берегу благодарные зрители начнут интересоваться чем-то другим.

Крик впередсмотрящего заставил его спешно опустить бинокль.

− Товарищ командир! Японский эсминец!

Оскар Карлович чертыхнулся, обращая взор своей оптики в требуемую сторону. Вот, чёрт! Откуда он тут взялся?!

Так. Как говорится, что-то пошло не так…

− Машина! Самый полный! Право на борт!

Эсминец шёл нехорошо, разворотом своим явно показывая, что собирается пустить торпеды в борт такой близкой подводной лодки. Причём «в борт» − это буквально расстрелять в упор. Развернуться «Навага» никак не успевала, маня противника всем своим силуэтом.

Кондуктор Ивашко, оттолкнув наводчика от их орудия, взялся за процесс сам.

Выстрел!

Но что мог сделать 47-миллиметровый снаряд из пушки системы Гочкиса эсминцу, который даже не считал нужным размениваться на артиллерию?

Посёлок Рёцу

На смену гневным крикам на берег пришла радость и воодушевление. Жители и солдаты острова с восторгом смотрели на героизм своих соотечественников. И в этой нервной кутерьме никто, включая солдат, так и не обратил внимание на то, что с берега по вражеской подлодке так и не выстрелило ни одно орудие.

Посёлок Рёцу. Здание шахтоуправления государственных шахт Садо

Охрана шахтоуправления не успела оказать какого-либо организованного сопротивления, а вот при подходе к складу добытых материалов возникли первые сложности, поскольку местные охранники решительно забаррикадировались изнутри и открыли огонь из своих «Арисак» по непрошеным гостям.

Штабс-капитан Дуров быстро предпочёл оставить между собой и биссектрисой огня угол кирпичного здания. Ситуация скверная, но, по большому счету, не считая того, что они шумно обнаружили себя, не настолько критичная и была предусмотрена планом операции. Стоит ли удивляться, что цель их операции охраняют лучше, чем бумажные халабуды в деревне, которые, по какой-то непонятной причине, сами японцы считают домами.

Но времени терять было нельзя. Сейчас подойдут смежники.

От угла до позиции засевших на складе было метров пятьдесят, так что гранатами их не закидать, а место открытое. По уму строили. Но и они по уму составляли план операции.

− Шмель! Сделай!

− Сделаем в лучшем виде, товарищ штабс-капитан…

Урядник Шмелёв уверенно и по-хозяйски сноровисто отщелкнул от корпуса прицельную планку. Рядом с ним капрал Борискин проделал ту же операцию.

− На счет три. Три!

Шмелёв резво высунулся из-за угла и, не обращая внимания на пару просвистевших над головой пуль, присел на одно колено, положив трубу на плечо, прицелился и выстрелил. Пороховая граната вылетела из гранатомёта и устремилась в сторону засевших. Едва урядник отвалился вправо, как его место занял Борискин и через полторы секунды выстрелил в том же направлении.

Из-за угла дважды рвануло.

Дуров высунул из-за угла объектив перископа и подождал, пока рассеется пыль. Краем глаза он видел, как Шмелёв и Борискин подготовились к новому залпу. Да, там, на позициях охраны, кто-то шевелился, ошалело крутя головой. Вон, вторая голова с руками, трущими глаза. А вот и смельчак с карабином, готовится устроить позицию получше.

− Вот, что, братец, пройдитесь-ка по ним ещё по одному разику. Глупо будет нарваться на дурную пулю…

Посёлок Рёцу

Стрельба и взрывы наверху, в стороне шахтоуправления встревожили многих, и они закрутили головами. Но основная масса собравшихся продолжали с восторгом смотреть на разыгрывающееся веселое представление о том, как сейчас будут повержены русские варвары.

ИМПЕРСКОЕ ЕДИНСТВО РОССИИ И РОМЕИ. РОМЕЙСКАЯ ИМПЕРИЯ. КОНСТАНТИНОПОЛЬ. ДВОРЕЦ ЕДИНСТВА. СИТУАЦИОННЫЙ ЦЕНТР. 23 ноября 1921 года

Не повезло. А как красиво было задумано! Но увы.

Увы.

Я стоял у камина, глядя в бушующее пламя. Дрова, которые поначалу не сразу принялись, теперь давали такой жар, что даже приходилось опасаться, не много ли было брошено в чёрный зев щедрой рукой.

Ночь на улице. Холодная константинопольская ночь. Было сыро и ветрено, так что камин был совершенно уместен, но я разжигал его все последние дни. Не хватало мне чего-то, наверное. А может, еще не отошёл от стылой осени Ставки в Чите.

Да, там уже утро. Снег лежит, как сообщают. И температурка бодрящая. Всего-то минус двадцать. По Цельсию. Что ж, если дела как-то не определятся, скоро мне доведётся пробежаться по читинскому снежку. Люблю, знаете ли, пробежки по утрам. По морозцу.

Бодрит!

Что тут скажешь о делах наших скорбных? Где-то либо нас обыграли, либо мы прошлёпали, либо что-то произошло иное, о чём мы пока не знаем. Или догадываемся.

Например, нелогичные движения японо-австралийского флота возьмём. Они могли произойти по причине внезапно образовавшегося появления на севере Японских островов четырёх пусть и довольно устаревших, но зубастых линкоров в составе новообразованной 3-й Тихоокеанской эскадры. Да и массированный русский десант на Хоккайдо вряд ли добавил спокойствия в штабах японских армии и флота. И всё бы ничего, в принципе, да и флот Метрополии располагал довольно приличным набором кораблей, но наше решительное превосходство в воздухе в том районе, делало морское сражение на широтах севернее Токио весьма рискованным для японцев. Могло и прилететь. Буквально.

А истекшие месяцы войны показали, что авиация в Стране восходящего солнца, с военно-стратегической точки зрения, ещё долго будет находиться в зачаточном состоянии. Ничего ведь вдруг не бывает, ниоткуда не возникает, и никакие поставки самолётов контрабандными прорывами караванов тут им не помогут.

Нет, тут требовалась основа, которой у японцев не было. Я холил и лелеял свою авиацию. Я четыре с лишним года выявлял, отбирал и двигал вперед решительных, инициативных, умелых пилотов и командиров, в том числе и прошедших реальную войну. Я открывал по всей Империи летные училища и школы, аэроклубы и парашютные вышки в парках. Фронтовое братство, структуры генерала Маршина, всякого рода военно-патриотические общественные организации отбирали и учили для авиации будущих радистов, бортстрелков, механиков, работников аэродромных служб и прочее, прочее, прочее. Я выкупал по всей Европе ставшие ненужными после войны всякого рода аэропланы, а в России организовал относительно массовое производство моторов и корпусов самолётов, как фанерных, так и металлических. Множество новых моделей, концепций, испытаний прототипов, полёты двигали вперед развитие авиации. Военной и гражданской. Конструкторские бюро, полигоны, цеха, мастерские, ангары, большая и сложная инфраструктура. И из тех же Германии и Америки шли потоком как моторы и запчасти, так и целые новые самолёты. Мои пилоты, их экипажи, их командиры буквально не покидали неба, участвуя не только в тренировках, но и в реальных боях, благо всяких войн по периметру (и не только) нашей благословенной Империи всегда хватало. Да, это были не те войны, но это опыт, несколько отличный от теории в учебнике. Иногда у меня складывалось впечатление, что экономика Империи платит авиации свою «десятину», столько средств на это всё уходило. Конечно, я утрирую, огромные расходы тянуло именно создание авиационной промышленности, смежников, электростанций и всего того, что в итоге превращается в блестящий лаком новенький самолёт на аэродроме. И я сделал именно авиацию тем локомотивом, который должен был потянуть за собой развитие высокотехнологической экономики в России.