Текст книги "Империя. Тихоокеанская война"

ЯПОНСКАЯ ИМПЕРИЯ. ЛЯОДУН. 120 КИЛОМЕТРОВ ОТ ПОРТ-АРТУРА. 30 декабря 1921 года

Капитан Романов сегодня был «принимающей стороной». Передовые части Гвардейского корпуса сил поддержки и усиления сегодня достигли точки, которая была указана в первоначальном плане. Марш на Порт-Артур и Дальний, как и ожидалось, оказался отнюдь не лёгкой прогулкой. Были и потери, в том числе и в части бронетехники. Впрочем, почти половина их потерь связана с техническими неисправностями. Ломалось всё, что только могло сломаться. И если по плану предполагалась потеря на четырёхсоткилометровом марше примерно трети наличного состава техники, то реальность оказалась намного хуже. Они прошли лишь две трети марша, а половина техники уже не в строю. И далеко не всякую брошенную на обочине бронетехнику ремонтники могут эвакуировать. Да и куда эвакуировать? До передовых ремонтных баз двести – двести пятьдесят километров по трудным дорогам, в том числе и горным.

Хватит ли оставшихся сил корпуса для штурма укреплений юга Ляодунского полуострова? Вряд ли. Изначальный план предусматривал подход 2-й Тихоокеанской эскадры со стороны Австралии и проведение десантной операции силами двух отдельных батальонов морпехов и бригады Королевской гвардии Сиама. Но требуемые силы застряли в Австралии, а штурмовать Ляодун силами половины танкового корпуса – это удовольствие так себе.

Андрей оглядел собравшихся капитанов и поручиков.

– Товарищи, рад приветствовать вас у нашего скромного, но очень гостеприимного очага…

ТЕКСТ ВИТАЛИЯ СЕРГЕЕВА

PROPPER NEWS. 30 декабря 1921 года

Сегодня в Давенпорте король Великобритании Эдуард VIII лично принял в свой флот авианосец «Корейджес».

В течение трёх лет он был переоборудован из одноименного линейного крейсера. На сегодняшний момент «Корейджес», несущий 48 самолетов, является крупнейшим авианесущим кораблём в мире. Введением этого корабля флот Британской империи компенсирует потери в авианосцах, понесённые в сражении под Мельбурном, и возвращает себе технологическое лидерство в области кораблестроения. Введение «Корейджес» в строй показывает готовность Великобритании ответить на намерения самодержца Имперского Единства России и Ромеи Михаила достраивать как авианосцы, закладываемые им, так и следующие корабли серии «Пантократор».

Напомним также читателям, что в начале декабря приступил к испытаниям французский линкор «Нормандия». Осенью на почти готовом корабле заменяли орудия на русский средний калибр. Наши источники в Орлеане не исключают, что линкор войдет весной в Русский императорский флот под именем «Королева Франции Анна Ярославна».

Соединенные Штаты спустили в декабре на воду линкор-пантократор «Индиана». Римская империя в январе намерена принять в состав флота новейший линкор того же класса «Принц империи Умберто». «Умберто» продолжает линию проявившей себя при Мельбурне сестры «Иоланды Савойской», но он более сбалансирован и несет уже восемь шестнадцатидюймовых орудий.

Гонка морских вооружений продолжается. Выступая после приема «Корейджес», британский король Эдуард VIII заявил, что «летом, после завершения ремонта адмиралтейских верфей в Лондоне и расширения верфей «Армстронг Уитворт» в Элсуике, Британская империя заложит в них новые линейные крейсеры и линкоры, превосходящие все имеющиеся в мире!» По нашим данным, корабли будут иметь водоизмещение более 50 000 тонн и орудия главного калибра в 18 и 16,5 дюймов. Как пишут лондонские издания, эти орудия как могут стать щитом Британии, так и могут похоронить своей ценой эту империю.

ИМПЕРСКОЕ ЕДИНСТВО РОССИИ И РОМЕИ. РОССИЙСКАЯ ИМПЕРИЯ. СЕВАСТОПОЛЬ. 31 декабря 1921 года

Вновь «Империя. Борт № 1» отрывается от стартового стола и устремляется ввысь. Хорошо ей. Она живёт небом, ей всё понятно и очевидно. Родная стихия там, вверху, а внизу лишь суетятся люди обслуживания, заправок и прочего прозаического, без которого никак, но ведь вся эта суета только для того, чтобы вновь, словно гигантская птица, «Империя» могла бороздить синие небеса.

Империи, да и вообще государства, чем-то похожи на этот дирижабль. Рвутся ввысь или, если угодно, вширь (хотя в нынешние времена одно дополняет другое), но не могут обойтись без снабжения, заправки и обслуживания. И далеко не всё может быть произведено внутри страны и из отечественных материалов.

Вот возьмём тот же флот. Всем прекрасная штука, НО.

Да, отличная штука для пропаганды. Те же корабли класса «Пантократор» прекрасно проявили себя в Тихоокеанской войне. Гонка пантократорных вооружений лишь набирает обороты, и никакая Вашингтонская конференция её не остановит. Слишком много у сторон появляется новых суперлинкоров, а хотят они ещё больше. Конечно, не всякая экономика выдержит такую нагрузку. Ни в плане финансирования, ни в плане технических возможностей. Те же итальянцы были вынуждены оснащать «Иоланду» шестнадцатидюймовыми орудиями американского производства. Своих мощностей и возможностей не хватило. Да и возможности нашего Обуховского завода, мягко скажем, ограничены.

А это значит, что в случае любых ограничений, санкций и прочих эмбарго мы останемся без ключевых возможностей, ресурсов и комплектующих. Да, в части сырья мы вроде неплохо себя чувствуем, но доступ Единства ко всякого рода ресурсам и технологиям ещё слишком далёк от полного удовлетворения. Что уж говорить о реально высокотехнологических продуктах, таких, как те же суперсовременные орудия главного калибра. Да что там говорить об орудиях для линкоров, если даже просто сбор автомобилей пока крайне ограничен, и мы все наши мощности направляем на удовлетворение потребностей армии. Причём не армии вообще, а конкретно Дальневосточной армии. Точнее даже исключительно для обеспечения полков лейб-гвардии там. На остальные части тупо не хватает. Остальным в современной войне просто воевать нечем, и они не слишком-то отличаются от полков Японии.

Да, с одной стороны, мы воевать толком и не начинали.

Но, с другой, готовы ли мы разгромить Японию? Нужно ли нам это? Что правильнее? Оставить Японию «в живых» или же разгромить? Ведь в случае, если в грядущей Глобальной войне Токио будет на нашей стороне, то нам нужна уцелевшая Страна восходящего солнца, а если самураи будут воевать против нас, то нужно их сносить.

А если сносить, то чем, опять же? Денежный дождь явно заканчивается, а у меня ещё столько планов и проектов, которые требуют множества всяких денюжек.

«Сезон дождей» подошёл к концу.

Да, мои «уважаемые партнёры» явно что-то знали о ситуации с кайзером, хотя, разумеется, никаких доказательств у меня нет. Но краник мне прикрутили под всякими благовидными предлогами. Впрочем, и сами США как-то вдруг начали подостывать к нашим проектам, ограничивая кредитные линии и доступ к передовым технологиям.

Судя по всему, успешная битва за Австралию в Вашингтоне многим не понравилась. А тут ещё и гибель Вильгельма II. Фигуры с шахматной доски сметены, и раздача карт начинается заново.

По большому счету, мы, конечно, можем наплевать на всё и, мобилизовав армию и экономику, бросить на Японию все силы, но кто сказал, что самураям вдруг не откроют кредиты и бесконечные поставки оружия? Вот мне это надо? Из-за стола в казино нужно вставать вовремя.

Прибыль нужно фиксировать. Пока есть что фиксировать.

Предэпилог

ИМПЕРСКОЕ ЕДИНСТВО РОССИИ И РОМЕИ. РОМЕЙСКАЯ ИМПЕРИЯ. КОНСТАНТИНОПОЛЬ. СОБОР СВЯТОЙ СОФИИ. 1 января 1922 года

Когда-то, в прошлой жизни своей, я спросил священника, мол, а почему в католических и протестантских храмах паства может сидеть, а в православных только в случае немощи физической? Ответ был простым и конкретным: «А кто ты такой, чтобы сидеть перед Господом?»

Мол, а не охренел ли ты?

И, как ни странно, став помазанником Божьим, я осознал правильность и глубокую истинность этого вопроса. Сколько раз я зарекался от радужных планов и мечтаний. Столько раз я говорил себе: «Хочешь рассмешить Бога – расскажи Ему о своих планах».

Год закончен. Большая часть того, что я напланировал – не сбылась.

Новый год. Пафос и формальности.

Большой императорский выход. Совпало же! И Новый год, и воскресенье. Большой императорский выход, будь он неладен. И хорошо ведь моим подданным, они могут себе позволить попробовать и рискнуть не прийти на это мероприятие. Но я-то явиться был должен. Хотя если бы не настойчивость Маши, я бы фиг сюда пришел.

Вру, конечно. Ближний круг и служба протокола подняли бы меня даже мёртвого и принесли бы сюда, но уж пусть лучше Маша поднимает, чем они, право слово.

Молебен. Рождество у нас сейчас, конечно, главный праздник, но и Новый год тоже не последний.

Патриарх служит. Прихожане стоят и крестятся. И я среди них стою и крещусь. Вспыхивают вспышки, стрекочут камеры, делают умное лицо репортёры. На каждом «умном лице» написано – «лучше дайте деньгами, и я пойду спать». Обойдутся. Один разве я должен тут страдать? Мне и денег никто не даст. И спать тоже.

Куда-то меня понесло не туда. Что и говорить, 1 января – тяжелый день.

Не могу сказать, что прям всё плохо, но и не совсем хорошо в целом. Самое большое достижение – нам удалось избежать массового голода. Тут Бог миловал. Но последствия этого будут нам аукаться ещё года три-четыре. Полностью расстроенное хозяйство, разрушенный рынок продовольствия, практически полное отсутствие экспорта зерна и, как следствие, минимум валютных поступлений. Я понимаю, что это всё стоит миллионов, спасённых от страшной голодной смерти, каннибализма и поедания собственных детей, но в экономике чудес не бывает. А тут ещё и дикие расходы на войну. А я ведь так мечтал сдвинуть её хотя бы на пару лет, дабы разнести по времени эти две жуткие нагрузки на бюджет. Но да, «хочешь рассмешить Бога…»

А тут ещё кайзер этот. Оба кайзера, прости Господи за хреновое слово.

Слава богу, церковная служба окончена. Идём на выход.

Площадь Торжества Православия.

– Ты как?

Величественно:

– Паршиво. По мне сильно видно?

Блистательная улыбка в толпу:

– Не сильно. Но я вижу.

Киваю.

– Хочу водки.

– Обойдешься. Веди себя прилично.

– Как писал… ну, или напишет Булгаков: «Что-то недоброе таится в мужчинах, избегающих вина, игр, общества прелестных женщин, застольной беседы. Такие люди или тяжело больны, или втайне ненавидят окружающих».

Улыбка.

– А ты любишь окружающих?

Качаю головой.

– Тебя – да. Детей – да. Империю и народ наш, насколько вообще это возможно любить абстрактные величины, – да. Но остальных… Вспомнился старый анекдот: «Гиви, ты любишь памидор? Ответ: кюшать – да, а так – нэт».

Маша рассмеялась, наплевав на этикет и протокол. Чай уже не в храме. Не помню, рассказывал я ей этот анекдот или нет, но, как мне показалось, смеялась она искренне. Может, оно и к лучшему. Дадим почву для работы аналитических отделов вероятных противников. Да и вероятных союзников тоже.

Блин, я даже в семье анализирую сказанное «высокими сторонами». Мне явно пора на отдых.

Или к доктору.

Как же я задолбался…

Вздыхаю сокрушенно:

– Ты даже не представляешь, как я рад тому, что этот проклятый 1921 год наконец-то закончился. Столько проблем…

ТЕКСТ ВИТАЛИЯ СЕРГЕЕВА

САСШ. НЬЮ-ЙОРК. ОСОБНЯК САЙЛИНГА БАРУХА. 1 января 1922 года

Война на Тихом океане подходила к концу. Пушки уже не гремели. Дипломаты заправляли чернила в «паркеры»… Новые границы уже фактически были проведены, старые союзы пересмотрены, а деньги сменили своих хозяев, часто не покидая хранилищ. Можно и дебет с кредитом подбивать. Но у «тех, кто знает» всегда есть ощущение, что где-то закралась ошибка в расчётах….

– Берни, как ты с Рокфеллером-младшим поговорил?

– Прекрасно, Сайли. Он весьма доволен.

Усмешка.

– Ещё бы. С такими-то прибылями. Да и крепко их «Стандарт ойлы» потеснили на Дальнем Востоке «Роял Дач Шелл».

Глоток виски. Согласное:

– Не только на Дальнем Востоке, Сайли. От англо-голландцев им перейдет и треть английской доли в Большой ближневосточной нефтяной сделке.

– А, кстати, он просил тебя, Берни, быть поручителем при приеме в Мраморный клуб?

– Просил, Сайли. Но я ещё думаю. Мне больше по душе «Морганы», наш и русский – Второв.

Настороженное:

– Отчего же ты сомневаешься, брат?

Ироничная улыбка в ответ:

– Не понимает Джон-джуниор наших клубных ритуалов. Когда я ему сказал, что пара свитков, раскопанных Гертрудой Белл под Багдадом для Паллавичини, дороже Бахрейна с Кувейтом, он счёл, что это шутка.

Понимающее:

– Да, Берни. Джон Рокфеллер – нувориш. А вот Михаилу не надо было объяснять эти тонкости…

Новый клуб сигарного дыма.

– Это меня теперь тоже беспокоит.

– Чем же?

– А тем, что мы могли ошибиться, называя нашего «тирянина» – «суффетом».

– Полно тебе, Берни! Это условности.

– Для нас. Но похоже не для него. – Бернард стал говорить уже серьёзно: – Тебе уже говорили, как он переименовал Бахрейн?

– Откуда, Бернард?

– Он пока не публиковал. Но у меня экстренные сведения прямо из Дворца. – Бернард сделал паузу. Редкая в его кругах интрига увлекла Сайлинга.

– Говори же, брат, не тяни.

– Он назвал его Тирус. Великое Княжество Тирусское.

– Для нас не новость, Бернард, что там начинался Тир.

Бернард Барух лишь покачал головой.

– Думаю, что он готовит трон Старого Тира для старшего сына.

Сайли хмыкнул.

– И, если учесть, что и половина богатств Тира куда-то исчезла перед взятием города Александром Македонским… Ерунда из досужих мифов, как мне кажется.

Берни прошёлся по кабинету, пуская клубы сигарного дыма.

– Да, брат, ерунда. Но его граф Суворин создаст из мифа ещё одну корону и точку влияния на регион. Мы его не понимаем. Он всегда выполняет все наши договоренности, но умеет удивить нас результатами. И это, Сайлинг, всё больше меня беспокоит…

Сайли пожал плечами.

– Поверь мне, Берни, не одного тебя. Принц и барон считают, что мы чрезмерно его усиливаем.

Скептическое:

– И потому ему не надо было нас предупреждать о случае с кайзером?

Раскурив очередную папиросу, Сайли лишь развёл руками.

– После прошлогодних событий с полупрезидентом Маршаллом они посчитали, что наши секретные службы слишком близки. Да и Ротшильды дали им ранее к такой осторожности немало поводов.

Вновь усевшись в своё кресло, Берни хмуро кивнул.

– Резонно, Сайли. Наши потери незначительны, а вот Михаил, похоже, проиграл не только на бирже.

– На бирже как раз не так уж и много. Ровно столько, чтобы мы могли поверить в его неведение. Но убийство Вильгельма Второго русским подданным – это удар по позициям Михаила. Сильный удар. Теперь, Бернард, ему придется не только поднимать Ромею и тихоокеанские владения. Ему нужно будет строить и Западный вал. Корабли, самолеты, масло, пушки… Денег у него своих на всё не хватит. Снова будет у нас просить.

Бернард Барух, откинувшись в кресле, лишь улыбнулся злорадно.

– А мы их ему, Сайли, не дадим…

Кивок.

– Да, Берни. Каштаны он уже для нас из огня достал. Да и куда уже больше-то? Корону он явно не будет закладывать.

– Михаил? Ни одной короны, уж поверь мне! Да и не кайзер он, а лицо защищенное. У такой головы короны в заклады не берут. Трогать его нельзя, а обеспечением венца всегда идут носящие их головы…

Новые клубы дыма из кресла.

– Это так, Сайли. А потому пусть Михаил убавит аппетиты и обороты. Слишком уж много стал на себя брать…

Бернард взял паузу и продолжил:

– Но всё равно, брат, у меня крепнет убеждение, что мы чего-то в его действиях не учитываем!

– С чего такой вывод?

– Из опыта, брат, из нашего печального опыта!

ИМПЕРСКОЕ ЕДИНСТВО РОССИИ И РОМЕИ. РОМЕЙСКАЯ ИМПЕРИЯ. ПРИГОРОД КОНСТАНТИНОПОЛЯ. КОННАЯ ФЕРМА КНЯЗЯ И КНЯГИНИ ОСТРОВЫХ. 1 января 1922 года

Выезд на лошадях в январский день бодрит. В районе Города достаточно прохладно, чтобы отправляться на конную прогулку в зимней одежде. На Маше был парадный 4-го лейб-гвардии Мариупольского гусарского полка ментик, надетый поверх доломана, и всё остальное, что полагалось случаю. Правда погон у императрицы не было. Впрочем, какая-такая императрица? Княгиня Острова собственной персоной!

Я одет был проще, в свою обычную черкеску Дикой дивизии. Ну, чай я не барышня, чего мне за красотой и элегантностью гоняться?

Лошадки у нас, разумеется, были нашими прежними, привычными. Нашими Европой и Марсом. И ферма с выездом стали уже привычными. Не так часто, конечно, удавалось сюда вырваться, но если удавалось, то мы уж тут отрывались по полной. И прогулка, и шашлыки, и к шашлыкам, как говорится.

Маша, нужно отдать ей должное, не стала меня пытать вчера вечером. Видела, что я никакой с дороги, и, дождавшись боя курантов Башни Единства, дала мне возможность «пригубить» три стопки водки (под закуску, разумеется) и незамедлительно меня потащила в постель.

Спать-спать-спать, если вы подумали о чём-то другом.

А утром, отбыв номер на Большом императорском выходе, незамедлительно потащила меня сюда, логично предположив, что, будь у меня срочная необходимость созвать какое-нибудь мегасовещание или заслушать чей-то супердоклад, то я бы этим и занимался. А значит, дела терпят и можно заняться долгосрочными вопросами. На свежем воздухе, под шашлык и рюмку чая.

– Ну, как там, в Берлине?

– Нет однозначного ответа. Гибель Вильгельма Второго весьма осложнила нашу жизнь. А тут ещё и этот капитан Савёлов… Как же он невовремя!

– А бывает убийство монарха вовремя?

Пожимаю плечами.

– Бывает. Кузен Джорджи очень вовремя пораскинул мозгами на углу Стрэнда и Савой-стрит.

Императрица/княгиня лишь покачала головой.

– Ага. И мы получили молодого импульсивного английского короля, от которого неизвестно чего ждать. Не проще ли было иметь дело с его степенным и умудрённым опытом отцом? Теперь та же проблема у нас возникла и в Берлине. Ладно, Бог с ним. Так что там в Германии? Ты писал оттуда довольно скупо.

Поглаживаю фыркающего коня по шее. Ему тоже не нравится ситуация в Берлине, судя по всему.

– Ну, что тебе сказать. Думаю, что проанглийская партия при дворе нового кайзера имеет все шансы укрепить свои позиции. Самому Вилли Второму приходилось лавировать между сторонниками морской и сухопутной экспансии, что уж в этом контексте говорить о Вилли-Три. Мы, конечно же, будем работать, но после убийства германского монарха действующим офицером русской армии это будет не так просто осуществить. В рейхстаге меня приняли довольно холодно, на улицах Берлина бушевали демонстрации, пресса просто взбесилась оттого, что меня допустили нести гроб с кайзером. За всем этим чувствуется одна умелая рука, которая старается максимально использовать сложившуюся ситуацию и вбить здоровенный клин между Германией и Россией.

Кивок.

– Да, я читала донесения и немецкую прессу. И не только немецкую. Пока настроение явно антирусское. Даже погромы прокатились по Германии. И судя по докладам, немецкие предприниматели внутри Единства тоже весьма насторожились и ждут ответных погромов или каких-то преследований со стороны нашего правительства. Как ты понимаешь, на бизнесе это отражается не самым лучшим образом, а если проблема затянется, то и многие наши инвестиционные проекты с германцами окажутся под угрозой.

– Конечно, я это всё понимаю. Но это сущие мелочи по сравнению с тем, что мы теперь оказались в ситуации неопределённости относительно конфигурации союзов и военных блоков, которые сформируются ко времени начала Глобальной войны. Как я уже давеча говорил, если Германия будет двигаться в сторону союза с англосаксами, то против нас на их стороне может оказаться не только сама Германия, но и Швеция, Норвегия, Дания, Голландия, а также, с определённой долей вероятности, и сама Франция. А в этом случае потенциальный противник получит свободный доступ в Средиземное море и под угрозой окажутся и Италия, и Балканы. Ну, и Ромея, разумеется. Значит, нам придётся держать в Средиземке мощный флот и базы, оттягивая эти силы и ресурсы с других мест земного шарика, что даст возможность поднять голову Японии, не говоря уж о свободе манёвра в Азиатско-Тихоокеанском регионе со стороны Америки. Я уж не говорю о перспективе возможной наземной войны с Германией в Европе. Войны, в которой за спиной Германии будут стоять США и Великобритания, со всей их экономической и военной мощью. А это уже совсем другая Глобальная война, и такой сценарий этой войны я получить не хотел бы даже в кошмарах.

Некоторое время мы ехали молча.

– И что ты намереваешься делать в этой ситуации?

Пожимаю плечами.

– Пока понятия не имею. Нет, в режиме пожарной команды я могу, метаясь по всей Европе и миру, как-то разрулить ситуацию, но это никак не разрешит наметившуюся тенденцию. Нехорошую для нас тенденцию. Наметился глобальный сдвиг, и отнюдь не в нашу пользу. Боюсь, что нам нужно готовиться к войне. Войне, намного более страшной, чем та, на которую я рассчитывал. Воистину, хочешь рассмешить Бога – расскажи ему о своих планах.

Маша поморщилась.

– Не поминай имя Господа всуе. Верю, что всё образуется.

– Да. Хотелось бы.

Она кладет ладонь мне на руку:

– Я верю в тебя. Ты справишься.

ИМПЕРСКОЕ ЕДИНСТВО РОССИИ И РОМЕИ. РОССИЙСКАЯ ИМПЕРИЯ. БОЛЬШОЙ ВЛАДИВОСТОК. 24 января 1922 года

– Бр-р-р! Холодно ж сегодня, Фёдор Ильич! В такую погоду хороший хозяин собаку на улицу не выгонит!

Генерал фон Шварц лишь буркнул что-то в ответ и поплотнее запахнул теплый башлык.

Алексей Владимирович Голенкин усмехнулся, прикрывая лицо меховой рукавицей.

– Впрочем, мы ж хорошие хозяева и своих собак не выгоняли на улицу. Да и вообще, всего-то 27 градусов мороза, чего нам жаловаться?

Хмыканье.

– И не говорите, Алексей Владимирович, и не говорите. Особенно если бы не этот пронзительный ледяной ветер с моря, то и жаловаться бы грех.

– Не скажите, Фёдор Ильич. Когда год назад мы с вами прогуливались на Сахалине, погода была ещё хуже.

– Э, нет, уважаемый Алексей Владимирович, тогда было теплее за счёт снежного бурана. Но, в целом, да, тоже была замечательная погода.

Они шли от вездехода к дверям Штаба обороны Большого Владивостока, пытаясь перекричать влажный морской ветер. Адъютанты молча тащились следом, стараясь не выпустить из рук толстые портфели с документами.

Наконец все оказались внутри. Фон Шварц принялся отряхиваться от обильно налипшего снега. Да, бурана сегодня не было, но «легкий снежок» тоже никто не отменял. Эх-эх, Дальний Восток, дикий край. Или дикий рай? И тут не поймешь, где рай хуже – в районе Владивостока или в районе Хабаровска? Или в районе Якутска?

– А вот недостаток у вас в архитектуре. Слишком далеко от подъезда машин до дверей. Летом оно, может, и красиво, но зимой вот – увольте, воля ваша.

Голенкин лишь усмехнулся.

– В следующий раз сделаем тут тёплый тамбур с воротами для автомобилей. Может баньку, как тогда, в Александровске?

– Баньку? А банька не повредит с дороги, тут вы правы, Алексей Владимирович. Но сначала давайте о делах. А про баньку распорядитесь.

Улыбка.

– Обижаете, Фёдор Ильич. Всё готово. Может, позже дела? Чего парной остывать-то?

Смех.

– Вот же вы искуситель! Ну, извольте. Давайте сначала в баню…

…Почти час спустя они сидели за кружками с добрым квасом и всем тем, что после парной полагается.

– Что слышно на Большой земле?

Фон Шварц усмехнулся.

– Тут скорее у вас нужно спрашивать, ведь это во Владике идут переговоры с японцами.

Кивок.

– Да, но ведь и переговоры с теми же австралийцами идут в Сан-Франциско.

Гость покачал головой.

– А что там может быть интересного? Ну, уступит Австралия пару островов, по сути – это всё мелочи. А вот мирный договор с Японией – это серьезно. Ваши прогнозы?

Голенкин пожал плечами.

– Не знаю, что и сказать, право слово. Вы же, Фёдор Ильич, и сами знаете, что мы воевать ещё даже не начинали. С другой стороны, нужно ли нам буквально выворачиваться изо всех сил на этой войне? Не знаю. Но промежуточно мы вроде бы побеждаем и можем диктовать условия мира. Ну, как минимум юг Камчатки и Южный Сахалин нужно получить назад. Порт-Артур и Дальний – это было бы справедливо, и это вызовет воодушевление в обществе. Остальное – не знаю. Не берусь судить. Государю виднее. Ясно только, что переговоры продлятся не один месяц, а на этот период боевые действия остановятся. Как будет дальше – посмотрим.