Текст книги "Империя. Тихоокеанская война"

Стук в дверь. Лейтенант Самойлов.

– Павел Николаевич, новое донесение.

Кивок.

– Благоволите, Иван Арсеньевич.

Беглый взгляд. Корабли австралийской эскадры покинули Джелонг, уйдя в даль залива, куда-то на восток, в сторону Клифтон-Спрингс.

– Самойлов!

– Слушаю, товарищ капитан второго ранга!

– Что наши спецы?

– Подтверждают выход на исходные.

Князь прошелся по кабинету. Что ж, рискованные превентивные акции, способные в любой момент обернуться разными неприятными моментами, но которые он, Горчаков, на свой страх и риск, санкционировал на проведение, могут сейчас весьма оказаться полезными. И те два отряда спецов, которые высадились ночью с лодок у Queenscliff Low Light и Queenscliff High Light, могут получить приказ куда раньше, чем можно было ожидать.

– Где Смит?

– Не могу знать, товарищ капитан второго ранга. Очевидно, отдыхает у себя в каюте.

Находят же люди время вовремя спать!!!

– Организуй мне его срочно сюда!

Да, если Смит подтвердит статус, то самое время опять отправляться к адмиралу, ибо донесения пошли уже целым косяком.

Так что операция «Фигаро» может начать воплощаться раньше, чем можно было ожидать. Операция опасная и фантастическая, но у него, Горчакова, всё должно быть готово к любому решению командования.

БРИТАНСКАЯ ИМПЕРИЯ. АВСТРАЛИЯ. МЕЛЬБУРН. ПАБ «РЫЖАЯ МОЛЛИ». 25 декабря 1921 года

Ночь прошла беспокойно. Многие горожане, не дожидаясь наступления Рождества, торопились покинуть город и переждать несколько дней у знакомых, родственников или просто окрестных деревнях. Вот и сейчас по улице за окном катилась бесконечная разномастная колонна, состоящая из сочетания приличных авто, каких-то сельских телег, всякого рода повозок, многие из которых последние лет двадцать не покидали своих сараев. Не у всех были лошади, и можно было увидеть целые семейства, которые тянут повозку со скарбом. Не у всех были повозки, и они добирались верхом на лошадях, нередко усевшись и по двое, да ещё и перекинув через круп какие-то связанные чемоданы или мешки.

Но и в церквах, вопреки всему, народу хватало – шли службы.

Тут к окну, у которого сидел Джеймс, подошли двое работников паба с лестницей и какими-то досками. Через пару минут их рабочая суета закончилась тем, что они начали заколачивать окно доска за доской.

– Привет, старина!

Олдридж перевёл свой взгляд на подошедшего:

– А, Ларри, рад тебя видеть в это тревожное время! Ты что же, не вывез семью из Мельбурна?

Барнс утвердительно кивнул, усаживаясь напротив.

– Уже, старина. Ещё ночью. Сумел уговорить Лиззи, что она сможет попасть на праздничную службу и в деревенской церкви, а в городе оставаться слишком опасно.

Джеймс удивлённо поднял брови:

– Не понял тогда, а сам-то ты здесь что делаешь?

Ларри поморщился:

– Женщины! Ты же знаешь! Отказывалась уезжать без всякого барахла, которое не влезло в нашу повозку. Вот наотрез! Оно ей очень-очень надо срочно-срочно, да и потом, а вдруг прилетит русский снаряд и всё наше добро пропадёт?!

Олдридж усмехнулся:

– И ты сейчас выполняешь поручения любимой жены, я так понимаю? – Он указал на пинтовую пивную кружку в руках собеседника. Ларри вновь поморщился:

– Да, ну его, это всё. Все словно с ума сошли. Спасайся! Идиотизм. В конце концов, от Мельбурна до русских полсотни старых добрых имперских миль, их орудия никак не могут добить до нас. Мы реально боимся только их авиации и бомбёжек, но ничего этого пока нет. Могу я хоть горло промочить с дороги?

Джеймс одобрительно кивнул:

– Вот два настоящих дела для мужчины – спасти мир и промочить горло.

Оба рассмеялись и отсалютовали кружками. Отпив пенный напиток, Олдридж поинтересовался:

– И что ты обо всём этом думаешь, как бывший военный моряк его величества? Русские действительно будут бомбить Мельбурн?

Тот пожал плечами.

– Захотят – будут. Не захотят – не будут. Авиацией хоть сейчас. Из орудий – нет, не достанут. Разве что достанется какому-нибудь Джелонгу. Вот их, действительно, могут накрыть. Так что я бы на месте тамошних жителей точно бы вывез оттуда семьи и добро.

– И твой прогноз?

Ларри промокнул усы от пены и развел руками:

– Что я могу сказать? Я не адмирал и не член парламента. Возможно, русские нам предъявят ультиматум и выдвинут условия прекращения войны. И мы их явно подпишем. После ухода англичан русским никто не помешает, и власти это всё прекрасно понимают. Австралийский флот слишком слаб и четверти часа серьезного боя с русскими ему не пережить.

БРИТАНСКАЯ ИМПЕРИЯ. АВСТРАЛИЯ. МЕЛЬБУРН. БУНКЕР ПАРЛАМЕНТА. 25 декабря 1921 года

Полковник сэр Арчибальд Вейгалл откровенно томился, сидя на стуле с высокой спинкой. Тяготил его сегодня имперский стиль, ничего с этим не поделать. Всё началось ещё вечером, когда к нему, губернатору Южной Австралии, едва вернувшемуся в Мельбурн из Аделаиды, уже под покровом ночи прибыла делегация из трёх человек. Среди них Уильям Хьюз был особенно красноречив.

Официально они «неофициально» прибыли поблагодарить его за успешную оборону Аделаиды. Официально, но секретно, они прибыли с миссией от короля. Сэру Арчибальду предлагалось срочно принять пост генерал-губернатора Австралии.

Признаться, его не слишком обрадовала перспектива в сложившихся обстоятельствах, но его горячо заверили, что всё это сугубо временно, возможно даже, всего-то на несколько дней, максимум на пару месяцев. Мол, в Лондоне очень просили проявить патриотизм и подставить плечо здоровым силам. И даже намекали, что сам лично выбрал его кандидатуру.

И что делать-то ему ничего не придётся. Только лишь «олицетворять». Всё уже решено и подготовлено кем надо. Ему была явлена даже Высочайшая бумага, содержащая литые золотом истории слова: «Сэр Арчибальд Вейгалл, словами Хьюза с Вами будет говорить Империя».

Впоследствии выяснилось, что на пост нового генерал-губернатора Австралии горячо претендовал как раз сам Уильям Хьюз, но, как опытный политик, он, когда убедился в том, что родившегося в Австралии не назначат генерал-губернатором Австралии даже в такой чрезвычайной ситуации, решил спешным порядком предложить кандидатуру Вейгалла. Уж у него-то с местом рождения было всё в порядке, да и все остальные послужные характеристики были прекрасными.

Что ж, Арчибальд дал согласие.

Он приехал с ними во Дворец Виктории, где временно, до окончания строительства Канберры, располагались парламент и правительство Австралийского Союза. И вот он сидит сейчас в подвале парламента на стуле с высокой тяжёлой спинкой. Сидит и ждёт чего-то.

Нет, он прекрасно отдавал себе отчёт в том, что происходит и почему он здесь. Шестерёнки власти в Лондоне наконец-то провернулись и заняли определённую позицию. Беда только в том, что Метрополия столько времени ждала неизвестно чего, старательно не замечая того, что происходило в Австралийском Союзе. А партия националистов в Австралии не зря становилась всё более популярной с каждым месяцем.

Кризис зрел давно. Великая война обнажила и обострила многие противоречия между Центром и доминионами. И дальше было лишь три варианта: «естественный», когда Британская империя лет через тридцать просто расползется на куски, «ускоренный», когда Империя начнёт рассыпаться явочным порядком уже сейчас, и третий путь – попытка перезапустить двигатель Империи, стимулируя значительное повышение активной роли доминионов в рамках общеимперской парадигмы и общеимперского рынка. Именно за последний путь выступал назначенный сегодня премьер-министром Австралийского Союза Стэнли Брюс.

Назначенный им – полковником сэром Арчибальдом Вейгаллом, при поддержке президента Сената Австралии Гарри Турили и при молчаливом, но очень горячем и настоятельном одобрении Метрополии.

Вновь назначенный генерал-губернатор Австралии Вейгалл подписывал документы от имени верховной власти, в том числе и новые резкие кадровые назначения, подписывал от имени верховной власти и как главнокомандующий вооруженных сил Австралийского Союза.

Шестерёнки этой ночью двинулись и наконец-то пришли в движение.

В Лондоне сделали свой выбор.

Король сделал свой выбор.

И вот теперь они ждут подхода британского флота со стороны Новой Зеландии.

Тянутся долгие часы ожидания. Хотя, конечно, у них всё уже готово.

Но ждём.

И вот это ожидание просто доводило полковника до белого каления, хотя он внешне сохранял классическую чопорную английскую невозмутимость. Было совершенно ясно, что, невзирая на рассказы «о полной готовности», чрезвычайные планы на ночь и утро кроили на скорую руку, что обязательно случатся накладки, особенно в части выступления войск и логистики, а секретность смены власти в Австралии приведет к тому, что об этой смене не узнают даже многие члены правительства и министерства.

Со всеми вытекающими.

Ждём…

– Сэр, шифрограмма на ваше имя.

Полковник Вейгалл принял донесение.

Все присутствующие смотрели на него.

Генерал-губернатор Австралии встал и твёрдо произнёс:

– Джентльмены! Несмотря на все меры предосторожности, русские аэропланы-разведчики обнаружили идущую в нашу сторону британскую эскадру. Нет сомнений, что информация об этом была немедленно передана командованию противника и он начнет действовать незамедлительно. Перед нами стоит задача нанести массированный авиационный торпедно-бомбовый удар по русско-итальянской эскадре с целью нанесения максимального ущерба и ослабления её мощи в предстоящем сражении с флотом Метрополии. Флоту Австралии необходимо осуществить срочный выход в море для соединения с основной эскадрой британского флота. Береговой артиллерии осуществить прикрытие снятия с якорей и выхода в море наших кораблей, отвлекая на себя внимание комендоров орудий главного калибра противника…

Полковник Вейгалл знал, что часть из того, что он сейчас огласил, не соответствует действительности, но план прикрытия тоже никто не отменял. Ушей тут много. Как и глупых, жадных и болтливых языков, которые к этим ушам прилагаются.

ИМПЕРСКОЕ ЕДИНСТВО РОССИИ И РОМЕИ. РОМЕЙСКАЯ ИМПЕРИЯ. КОНСТАНТИНОПОЛЬ. ДВОРЕЦ ЕДИНСТВА. КВАРТИРА ИХ ВЕЛИЧЕСТВ. 25 декабря 1921 года

Шифрограмма от барона Ферзена заставила меня напрячься. Что ж, вы хотели «Фигаро»? Их есть у меня для вас. И Ферзен, и Емец уже получили от меня добро на начало проведения операции. Возможно, я и тороплю события, но можно ведь и опоздать. Особенно сидя вот здесь, возле горячих жены и сковородки (прости, Маша, за грубую аналогию). И лишь убедившись, что процесс пришёл в движение, я вернулся, позволяя любимой женщине меня покормить. В любом случае от меня сейчас ничего не зависело. Ждём известий. «Фигаро» можно и назад отыграть вдруг что.

А дело явно пахнет керосином. Если бы не ЭСЕД, то мы бы и не узнали о происходящем на аэродромах. Так с чего весь этот кипиш? Вроде же мы обо всём с австралийцами и американцами договорились, и я спокойно по итогу отправился в объятия Маши, а тут – на тебе! Спецслужбы опять прошлёпали всё, что только могли? Нужно будет опять рыть землю. Что-то происходит там, причем «что-то» это весьма-весьма нехорошее.

Для нас.

Но с чего у австралийцев вдруг на утро такая смелость образовалась? Ночью же были готовы на всё буквально! Или дурака валяли и время тянули, твари подзаборные? Или тут тоньше игра? Уж очень сильно торчат в игре коварные уши Лондона.

Маша весело крутилась на кухне, готовя мне яичницу с беконом. Да, сегодня у меня истинный английский завтрак, включая масло, яйца, белый хлеб и прочее, что полагается случаю. Похоже, у меня ожидается и английский обед сегодня. И будет мне «овсянка, сэр!» на ужин.

Что-то поползло у нас опять со всех сторон и во все стороны.

– И что же тебе снилось на этот раз, что ты не хотел просыпаться? Право слово, я часто завидую твоей способности видеть столь яркие и необычные сны.

Пожимаю плечами, всё ещё занятый своими размышлениями.

– Наговариваете вы всё на меня…

За окном светило солнце и погода была явно отменной. Вот и славно. Впереди бурный день, и лишний раз стоять под дождём мне бы не очень хотелось. Судя по всему, сегодня всего и так будет просто до фига.

Но жена не сдавалась:

– Колись. По тебе вижу, было что-то интересное. Расскажи, а то забудешь. Сны ведь так быстро уходят из памяти на утро.

Э, нет, Маша теперь не отстанет, я это точно знаю. Портить ей настроение мне как-то совсем не хотелось, думать мне это не особо мешало, так что проще уж рассказать.

Усмехаюсь.

– Снилось мне, любовь моя, что попали мы с тобой в какой-то странный мир. Нечто среднее между «Пиратами Карибского моря» и «Аватаром». Ну, может, не так ярко светилось всё вокруг, но не суть. Диковинный мир, летающие корабли, какие-то строения причудливые. Вокруг какая-то тусня, я не понял, что там и как. Сон же.

Маша заинтересовано повернулась ко мне.

– И что дальше?

– Потом какая-то кутерьма, мы стоим на балконе какого-то заведения на ветвях огромного дерева, вокруг нас наш экипаж, происходит какая-то непонятка, напротив нас висит в воздухе другой корабль, капитан корабля которого кричит какие-то угрозы в твой адрес.

– В мой?..

Киваю.

– Да. Из сна понять причину я не могу, но вроде ты отшила его ухаживания.

Смешок.

– И?..

– А потом он вдруг поднимает свой пистолет и стреляет в тебя. Я дёргаюсь в твою сторону и стреляю в ответ. И попадаю. Короче, они улетают с угрозами и проклятиями с обеих сторон, а нас приглашают в некий Зал Капитанов где пируют эти самые капитаны.

Маша вытерла руки о фартук и приготовилась слушать дальше, явно забыв про яичницу на сковородке.

Будем иметь это в виду.

– Дальше какой-то импозантный капитан приглашает тебя на танец, и ты упархиваешь из-за стола. Как-то все расползаются, и за этим столом остаюсь я и некая совершенно обворожительная капитанша с зелёными глазами.

Знакомый веселый блеск озорной ревности в глазах любимой женщины.

– А ты что?

Пожимаю плечами.

– А что я? Думаю, а чего я сижу-то, как дурак? Приглашу-ка я барышню на танец, тем более что она явно не против. Обмен любезностями, улыбки, то-сё, приглашающе протягиваю руку, её ладонь движется принять приглашение. Зелёные глаза так и сияют, обещая… И тут такой твой окрик на весь зал: «Ты пыль вытер?!» Ну, я и проснулся.

Маша захохотала, утирая слёзы фартуком.

– Ой, Миша, умеешь же ты рассказывать… Ой, Миша, яичница!!! Ох, ты ж, Господи, отвлёк меня…

Императрица накрывает пламя крышкой, а я киваю своим мыслям, далеким от этой кухни, глядя на дым, валящий из-под крышки сковородки.

Да, сегодня будет весёлый день.

И жаркий. Не отвертишься, судя по докладу барона Ферзена. Хорошо ведь было во времена моего царственного папа Александра Третьего? Можно было сидеть на берегу пруда и ловить рыбу, в ожидании известий. Мне же, если что, придётся всё бросать и рвать когти в Ситуационный центр. На поле боя я ничем не помогу, но хотя бы буду в курсе происходящего более-менее в оперативном режиме.

Жаркий будет день.

Тем более что в южном полушарии сейчас как раз разгар лета и есть.

Поиграем.

Целую её в расстроенные губы.

– Родная, давай, наверное, с чаем пока поедим бутерброды, а яичницу ты мне приготовишь вечером, договорились?

БРИТАНСКАЯ ИМПЕРИЯ. АВСТРАЛИЯ. СЕВЕРНЕЕ МЕЛЬБУРНА. АЭРОДРОМ 6-й ЭСКАДРИЛЬИ КВВС АВСТРАЛИИ. 25 декабря 1921 года

Утро давно уже вступило в свои права, а приказа всё не было. Да, что утро – день уже на дворе! Чего командование ждёт? Во имя чего всю ночь снаряжали машины и подвешивали торпеды? По-хорошему, взлетать надо было рано, буквально на рассвете, пока противник ещё спит в массе своей. Но пока он, капитан Джеффри Мейсон, лишь сидит на колесе своего аэроплана, прикрываясь плоскостью крыла от солнца, и ждёт. И его ребята ждут. И весь аэродром ждёт.

Пятиминутная готовность к вылету.

– Сэр, ещё один русский в воздухе!

Сержант Леман указал на небо.

Да. Ещё один. Всё утро они кружат в небе. И ночью были слышны моторы в воздухе. Но теперь-то разведчику с неба их хорошо видно. Машины рядами стоят у взлётной полосы, готовые в любой момент начать разбег. Такое не спрячешь никакой маскировкой.

И что русский забыл в почти ста километрах на север от своего авианосца? Явно же не просто так вынюхивает, значит, есть у русских сомнения, а это скверно. Удар должен быть максимально неожиданным.

Расположение русских и итальянских кораблей на рейде было внимательно изучено пилотами торпедоносцев, отработаны схемы захода, кто за кем и кто кого. Их задача проста – любой ценой нанести максимальный урон кораблям противника, посильно ослабив его перед началом морской битвы. И чем больше они сидят тут, тем меньше фактор неожиданности. А они тут сидят и сидят.

Подняв пыль, проехал мимо на открытом авто командир их 6-й эскадрильи майор Генри Петре. Перехватив вопросительный взгляд Мейсона, майор лишь отрицательно покачал головой.

Что ж, придётся ждать.

Наверняка идут какие-то торги политические, его капитанскому уму неведомые. Объявляли бы уже отбой боевой тревоги, что ли, если уж всё пошло не по их плану…

Солнце поднималось всё выше и выше. Наступал жаркий летний день.

– Сэр! Зелёная ракета!

Наконец-то!

– По машинам!!!

БРИТАНСКАЯ ИМПЕРИЯ. АВСТРАЛИЯ. БАССОВ ПРОЛИВ. ЮЖНЕЕ КВИНСКЛИФФА. СУПЕРЛИНКОР «ПАНТОКРАТОР». 25 декабря 1921 года

Жаркое лето в южном полушарии. Солнце уже высоко, и все приличные люди стараются по возможности уйти в тень. Но моряки не всегда могут себе это позволить. Особенно, если ты – военный моряк.

Адмирал барон Ферзен провожал взглядом взлетающие машины. Поторопился ли он, отдав приказ на проведение превентивной атаки? Или стоило подождать? Может, у государя иное мнение? Но нет, решение принято, шифрограмма государю отправлена, выбор сделан.

Что ж, это будет первое большое морское сражение его эскадры. И далеко не все преимущества в ней на стороне русских и итальянцев. Географически как раз все преимущества на стороне противника. И можно сколь угодно долго патриотически рассуждать о том, что их цель – славная победа, однако именно закончить битву на приемлемых для России условиях и сохранить при этом флот – вот главная его стратегическая задача. Потерю «Пантократора» и «Иоланды» Новоримский Союз не сможет компенсировать флоту в ближайшие лет двадцать.

Осталось это как-то сочетать с операцией «Фигаро».

С палубы авианосцев взлетали истребители, штурмовики и торпедоносцы, выстраиваясь в боевой порядок и уходя на север, в сторону австралийского флота, обнаруженного в пятнадцати морских милях на норд-ост от Квинсклиффа.

– Товарищ командующий, корабли к бою готовы. Доклад от спецуры – оба объекта взяты под контроль. Происшествий не отмечено.

– Что ж, начнём, помолясь, Сергей Валерианович. Приказ по эскадре…

Однако, не успел он даже сформулировать приказ, как последовал новый доклад:

– Товарищ командующий! Сообщается о множественной воздушной цели со стороны Джелонга! Идут на нас!

Что ж. Началось, не так ли, господа-товарищи?

– Боевая тревога. Воздушная атака. Всем орудиям зарядить шрапнельные снаряды систем ПВО. По мере готовности – беглый огонь.

Нужно отбить первый налёт. Тогда и операцию «Фигаро» можно будет начинать.

Орудия разных калибров загрохотали, усыпая весь полуостров Белларин злыми жалящими осколками разрыва шрапнельных снарядов в небе над полуостровом. Орудия главного калибра условно эффективно поражали воздушные цели на расстоянии в полтора десятка километров высоко в небе, ведь каждый такой взрыв – это сотни сокрушающих конструкции самолета и самих летчиков металлических поражающих элементов. Пять-десять тысяч кубических метров взрывного поражения от каждого выстрела. И таких вспышек в небе хватало, пусть и был результат явно ниже расчетного.

Что ж, такой огонь не обеспечивал надёжного прикрытия эскадры от воздушных атак, но позволял некоторым образом проредить ряды противника ещё, так сказать, на дальних подступах, прежде чем он войдет в сферу ближних постов ПВО флота.

– Что эскадра противника?

Командир «Пантократора» контр-адмирал Зарубаев незамедлительно доложил:

– Товарищ командующий, эскадра противника сейчас уже в десяти милях от выхода из залива Порт-Филлип. Движутся в нашу сторону.

Небо на горизонте быстро наполнялось дымами разрывов шрапнели. Противники пока действуют согласно классике – пытаются нанести авиацией максимальный ущерб вражеским кораблям, стараясь при этом радикально сократить дистанцию между эскадрами, дать несколько залпов и отойти на безопасное расстояние. Только вот, в отличие от русских, запертых пределами пролива Рип, австралийцы могли двигаться вперед-назад, повинуясь лишь своему собственному желанию. Один Бог знает, сколько сейчас в минуту сбивалось в небе самолётов каждой из сторон, но и Он один знает, сколько их в итоге прорвётся к эскадре. А порой и одной лишней торпеды достаточно для перелома в ходе морского боя.

Невдалеке вспух двойной водяной бурун разрыва главного калибра. Что ж, противник начал пристрелку, и не было похоже на то, что соотношение один линкор против семи как-то беспокоит австралийского адмирала.

– Пристрелочный огонь орудием главного калибра «Пантократора» по кораблям австралийской эскадры. Ждем корректировку огня с воздуха. Выполняйте.

– Слушаюсь!

Жерло заранее наведённого чудовищного орудия «Пантократора» дало первый выстрел.

На попадания пока можно было не рассчитывать. Цель беспокоящего огня – отогнать австралийцев за тридцатикилометровую зону, подальше от Рипа и выхода в открытый океан.

Из труб кораблей русско-итальянской эскадры повалил чёрный дым, машины дали ход, и эскадренные колонны начали свой манёвр, уходя с того места, на котором стояли всю ночь.

Наступило Рождество. День. Судный день.

ИМПЕРСКОЕ ЕДИНСТВО РОССИИ И РОМЕИ. РОМЕЙСКАЯ ИМПЕРИЯ. КОНСТАНТИНОПОЛЬ. ПРОЛИВ БОСФОР. 25 декабря 1921 года

– Верные наши подданные! Дорогие гости! Представители иностранных держав и мировых деловых кругов! Сегодня, в этот Святой День Рождества Христова, я счастлив открыть один из самых амбициозных наших проектов – Мост Единства, который, я уверен в этом, будет с честью выполнять свою священную миссию. Миссию соединения народов между собой. Много веков Константинополь служил центром международной торговли. Здесь встречались между собой торговцы и политики, караваны и делегации, шёл обмен знаниями, товарами и идеями. Сегодняшнее открытие Моста Единства воистину эпохальное событие в истории не только этого края, но и всей нашей цивилизации. Европа соединена с Азией и Африкой в самом удобном для этого месте – в Константинополе! Дорогу будущему!

Беру на руки Сашку. Маша осторожно вкладывает в его ручонки золотые ножницы и помогает в двух местах разрезать багряную ленту. Звучит Гимн Единства и по заведённой уже традиции, после него играет «Боже, Царя храни!». Все мои потуги отодвинуть старый Гимн в сторону не закончились ничем. Подданные его исполняли обязательно наряду с Гимном Империи. Мне проще было смириться и возглавить процесс, чем вступать в какие-то разговоры на эту тему.

– Мост открыт! Дорога между континентами открыта! Поздравляю всех!

Народ ликует, репортёры беснуются, киношники снимают, «Империя кино» работает сразу несколькими творческими группами. Говорят, что вставят эту сцену в сразу несколько картин, в том числе и о том, как героически этот мост строили. Ну, дело хорошее, а ведомство графа Суворина присмотрит.

Я говорил дальше. В меру «коротенько», в меру пафосно, но событие и в самом деле было историческим.

Мол, мы собрали в один узел морские, железнодорожные, автомобильные и авиационные перевозки. И пусть авиатранспорт не был напрямую частью больших грузоперевозок, он играл важную роль в обеспечении всего этого процесса, начиная от пассажиропотока и почты, заканчивая всякого рода деловыми людьми, которые будут прибывать для переговоров именно в Константинополь – центр торговли двадцатого века.

И в таком вот духе.

Движение открыто. Первый железнодорожный состав с почётными пассажирами готовился тронуться с места, пыхтя паром и демонстрируя свою кипучую (в буквальном смысле слова) деятельность.

Вестей из Австралии пока не было.

На поезд я Машу не пустил. Тем более с наследником престола. Мало ли что. Для них была заявлена отдельная программа мероприятий на этом берегу Босфора. Я же, под музыку, восторженные крики и вспышки, поднялся в вагон и приветствовал толпу. Вагон был самый обычный, бронированный, из императорского поезда, борта его пули не брали, стекла были укреплены триплексом – специальным пакетом многослойного стекла. Понятно, что создать бронеустойчивое стекло нам пока не удалось, но и то, что нам удалось получить, почти гарантированно держало осколки снарядов противоминных пушек и револьверные пули.

Ну, почти гарантированно гарантировало. В любом случае, вагон тронулся с места и медленно двинулся вперёд.

Конечно, прежде чем пустить по новой дороге Высочайшую Особу, мост и само полотно проверяли раз сто, были сделаны все необходимые операции по обеспечению безопасности, конструкция, опоры и пролёты между ними были тщательно проверены на предмет всякого рода мин и неожиданностей, саму акваторию вокруг строжайшим образом охраняли, и судоходство через Босфор на время церемонии было остановлено. Да и, в целом, этот мост будут охранять все время так, как, пожалуй, не охраняют меня. Разве что, как охраняют Машу и наследника.

Да, мост открывал нам дорогу в будущее. И это без преувеличений для прессы. Британцы с французами что-то такое подозревали, когда всячески мешали нам завладеть Проливами. Десятки лет мешали. Если не сотни. Что и неудивительно, ведь Мост Единства резко увеличивал наши возможности и влияние на том же Ближнем Востоке. И в Африке. И в Афганистане.

Линия, которая соединяла (и уже функционировала) Город с Россией и Европой, теперь включалась в сквозную Южную Трансазиатскую магистраль, соединяя Константинополь с Азией через Новый Илион, Порт-Михаил, Смирну, Анталью и до Александретты. Одна ветвь оттуда планировалась на Кувейт, вторая на Афганистан до Ормары (соединяясь там с магистралью Ормара – Ташкент), третья же шла на Суэц, через Иерусалим и Хайфу, где должна была соединиться с Африканской Трансконтинентальной магистралью, образуя новую межконтинентальную магистраль. Проекты были грандиозными, от африканского я отказался наотрез, равно как и отказался участвовать в строительстве Суэцкого моста (своих забот хватает), зато и про Суэцкий мост, и про Африканскую магистраль шли очень серьезные переговоры между Британией, Германией и США, с участием Франции, в качестве миноритарного участника.

Мягко говоря, я был уверен, что масса всех этих проектов останется либо на бумаге в виде газетных заголовков, либо в меморандумах о намерениях, либо утонут в дрязгах, технических сложностях и отсутствии финансирования, но сама затея (особенно с Африкой) мне нравилась. Транспортные коридоры, альтернативные океану, это всегда хорошо. Особенно в случае Глобальной войны. Что-то да построят к тому времени. Как говорится, Суэц не сразу строился. А пока будем стричь купоны с Моста Единства. Мы и его-то с трудом достроили, сорвав все сроки. Не умеем пока. Все-таки Императорский мост через Волгу в Самаре, это вам не какой-нибудь паршивый Босфор! Благо, германцы вовремя подставили плечо и оказали нам содействие в достройке.

Что ж, проект во всех смыслах сверхдоходный, тем более что желающих вложиться в какую-нибудь версию магистрали Берлин – Багдад или Рим – Иерусалим – Хайфа у нас было хоть отбавляй.

С огромной высоты судоходного моста открывалась отличная и необычная панорама, и в солнечных лучах воды Пролива заиграли новыми красками. В голубом небе проплывал очередной рейсовый дирижабль в сторону Нового Илиона. Ни облачка. Лепота!

Утро было великолепным. Вдруг потеплело, исчезли облака, засияло солнце. Настоящее Рождество в Константинополе! Мы с Машей и наследником с утра уже побывали на церковной праздничной службе, прогулялись с Большим императорским выходом, открыли мост, я вот ещё и на поезде проехался…

Мой адъютант генерал Качалов привлек моё внимание, тихо проговорив:

– Государь! Срочное донесение от адмирала Канина!

Вот. Началось, как говорится, в колхозе утро…

Быстро просматриваю текст депеши. Хм… Не сказать, что слишком неожиданно, но…

– К месту прибытия на ту сторону Пролива мою машину. Кортеж должен быть готов выехать обратно через одну минуту.

Ещё через десяток минут мы уже проехали Мост Единства, и кортеж подъехал к месту, где Маша выполняла важные государственные функции, короче говоря, как я это похабно-простецки называл, «торговала лицом». Я это тоже делал не реже её, поэтому она привыкла к моим глупым колкостям и подначкам, а потому не обижалась.

Но в этот раз я, улыбаясь, был куда как серьезен.

– Солнце, сворачиваем лавочку. У тебя там по программе встреча с сотнями детей во дворце, вот и лучше тебе проследовать туда. От греха подальше. На улице может быть всё, что хочешь.

Маша обворожительно улыбнулась на публику и спросила, едва разжимая губы:

– Что случилось?

– В районе Мельбурна идет сражение. Так что может быть всякое. Поехали отсюда. Генерал Климович вон уже на ушах весь. Поехали. Все равно мне в Ситуационный центр. А ты меня прикроешь в публичном плане. Карета подана, ваше величество!

БРИТАНСКАЯ ИМПЕРИЯ. АВСТРАЛИЯ. ЗАЛИВ ПОРТ-ФИЛЛИП. ФЛАГМАН ФЛОТА АВСТРАЛИИ ЛИНКОР HMS BELLEROPHON. РУБКА. 25 декабря 1921 года

Орудия ПВО хлопали почти без перерыва. Эскадра отбивалась от назойливого внимания русско-итальянской авиации.

– Сэр, аэроразведка и посты наблюдения на берегу подтверждают попадание одного из наших снарядов в линкор. По предварительным оценкам, это снова «Александр Третий». Там начался пожар.

Контр-адмирал Клэр кивнул. Что ж, выражаясь футбольным языком, счет сравнялся и стал 2:2. В ответ на попадания по «Новой Зеландии» и «Австралии» его подчиненные попали по одному из русских линкоров. Если это действительно «Александр Третий», то это просто отлично. В него уже попала торпеда, сброшенная с австралийского самолёта. Особых повреждений линкор не получил, но всё равно это неприятно для любого корабля. А если сейчас ещё и прилетел снаряд в 305 миллиметров, то линкору будет тяжело воевать с прежней силой.

Русские же, получив оплеуху, многократно усилили огонь.

Поскольку находиться под шквальным огнём русских у него не было ни задачи, ни желания, он дал приказ на разворот и отход в глубь залива, стараясь скоростью обеспечить скорейший разрыв огневого контакта с противником, который не может его преследовать.

Собственно, особенного героизма план от них и не требовал. Их задача состояла в том, чтобы заманить русско-итальянскую эскадру легкостью победы, связать боем и дождаться подхода основных сил со стороны Новой Зеландии. А чем больше им удастся в процессе этого представления нанести повреждений кораблям противника, тем легче основным силам будет их добивать уже окончательно. Впрочем, насколько знал сам Клэр настроения в высоких кабинетах, никто не верил в то, что, оказавшись меж двух огней, адмирал Ферзен и стоящий над ним царь Михаил рискнут массовым повреждением своего флота, особенно «Пантократора» и «Иоланды Савойской». Поэтому прогноз был вполне позитивным: русско-итальянская эскадра уйдет из-под Мельбурна, спеша присоединиться к своим силам в районе Японии. И вот тогда британцы придут за ними и туда.