Текст книги "Империя. Тихоокеанская война"

Часть вторая. Молодые ветра

Глава 1. Фамилия в тумане войны

ТИХИЙ ОКЕАН. ТРЕТЬЯ ТИХООКЕАНСКАЯ ЭСКАДРА ФЛОТА ЕДИНСТВА. ЛИНКОР «ВЛАДИВОСТОК». 16 ноября 1921 года

Дождь. Тяжелые волны накатывают одна за другой, заставляя нос линкора то зарываться в набегающую волну, то задираться в темную мглу бурных небес.

Дождь. Брызги. Вспышки молний. Навигационные огни кораблей эскадры едва видны в этой свистопляске.

Держать строй.

Вперед, на зюйд-вест. Туда, где ждёт близящегося рассвета Страна восходящего солнца.

В тумане и под покровом ночи, сбавив ход, шла эскадра. Куда конкретно шла? Даже лейтенант Романов не знал этого. И что с того, что ты великий князь и родной племянник государя императора? Приказ получен, изволь выполнять, остальное – это не твоего лейтенантского ума дело.

Большая эскадра шла на запад. Линкоры «Владивосток», «Находка», «Сахалин» и «Камчатка», бывшие в девичестве американскими дредноутами «Флорида», «Нью-Йорк», «Вайоминг» и «Делавэр». С соответствующим эскортом сопровождения.

Неделю назад они вышли из Сан-Диего. Разумеется, не все вместе, не все сразу и не только из Сан-Диего. Из Сиэтла, из Сан-Франциско, прошли через Панамский канал. Под американскими флагами. На учения и боевое слаживание в рамках подготовки сделки по покупке ряда американских кораблей и подготовки русских экипажей для них. Ничего необычного. Обычная практика. Из России вполне официально прибыли экипажи с Черноморского и Балтийского флотов. Были проведены, как выражаются американцы, первичные тренинги и предпродажная подготовка, корабли изучались будущими экипажами при помощи и при поддержке американских инструкторов. Количество и состав закупаемых Россией у США кораблей держались в секрете, но не слишком скрывался тот факт, что в данный момент соединение скорее носило характер учебной флотилии, тем более что, по планам сделки, окончательная передача кораблей России была запланирована на март 1922 года.

Разумеется, японцы знали об этом. Знали и спешили успеть переломить ход войны на море до столь существенного усиления русского Тихоокеанского флота.

Лейтенант Фёдор Романов даже боялся представить себе, сколько золота уплатила казна за всю эту зубастую роскошь. Шутка ли, купить всю 9-ю дивизию линкоров США. С соответствующим сопровождением, обеспечением и прочим, включая экипажи.

ИМПЕРСКОЕ ЕДИНСТВО РОССИИ И РОМЕИ. РОМЕЙСКАЯ ИМПЕРИЯ. КОНСТАНТИНОПОЛЬ. ГЕНЕРАЛЬНЫЙ ШТАБ. ГЛАВНОЕ УПРАВЛЕНИЕ ГЕНЕРАЛ-КВАРТИРМЕЙСТЕРСТВА. УПРАВЛЕНИЕ ОСОБОГО КАДРОВОГО РЕЗЕРВА АРМИИ ЕДИНСТВА. 15 ноября 1921 года

Генерал Маршин сидел у окна и степенно пил чай. Хороший, китайский зелёный чай из китайской же чайной посуды. В последнее время он пристрастился к восточным церемониям. Китайская чайная церемония. Японская. Прочая церемония. Любят чай на Востоке. Равно как и прочие напитки из трав. Говорят, что тонизирует, но Александр Тимофеевич не был в этом уверен. Равно как и сомневался (мягко говоря) в целебных свойствах русского самовара. Это просто традиция. Как и английский five o’clock. Самоидентификация, если угодно. Обозначение принадлежности к роду-племени. Что особенно важно в период войны и прочих потрясений, которые случаются вне зависимости от эпизодов с открытыми войнами.

Что ж, тот же Босфор, тот же кабинет, то же здание ромейского Генерального штаба, что и год назад. Парадокс. Империя имела столь гибкую структуру, что могла изображать что угодно. Войну с Японией вели Россия, Италия, Черногория и Сиам. А вот Ромея оставалась нейтральной и даже могла служить посредником в переговорах или быть третьим лицом в торговых, в том числе и военных, сделках.

И это при том всём, что была Армия Единства, равно как и флот Единства. Конечно, это понимали все, но делали вид, что вроде так и надо. Всем было удобно, и никто не стремился бить горшки настолько, чтобы обрывать контакты из-за подобных пустяков. Разумеется, всегда бы оставались запасные варианты, типа Швейцарии или Швеции, но это уже совсем перекос. Пока новой мировой войны нет, это всё излишне. Те же британцы не слишком спешат всюду официально встревать, всё больше перекладывая местные вопросы на колониальные администрации и власти доминионов. Что поделать, великие империи могут себе многое позволить, но в то же время многое позволить себе не могут.

Вторая Русско-японская война. Жена, милая Леночка, как и очень многие в Империи, полна патриотизма и восторга. Конечно же, мы с японцами поквитаемся и за Цусиму, и за Порт-Артур, и вернём свои земли обратно. Но лишь немногие знают, что эта самая война с Японией совсем не про это. Сам генерал Маршин тоже знал далеко не всё, но и то, что он знал, говорило о многом. Если то, что допустил Александр Тимофеевич, окажется правдой хотя бы в первом приближении, то…

Нет, нельзя даже думать об этом. И не дай бог кому-то сказать. Угадывать мысли императора очень опасно для здоровья.

Fac officium, Deus providebit.

Да уж, делай, что должно. Сегодня у генерала Маршина был почти праздник. По крайней мере, всё, что зависело от его Управления особого кадрового резерва, было осуществлено в срок и в полном объеме. Эта операция была настолько секретной, что даже заниматься ею пришлось не по профилю – «сухопутчику» Маршину, выведя за скобки Адмиралтейство.

Пару тысяч «рейнджеров» были наняты для прохождения службы на кораблях береговой охраны стран Латинской Америки. Кого-то удалось вывезти прямо из США, кому-то пришлось добираться через Мексику, Гватемалу и даже Кубу. Благо американские власти «закрывали глаза» на происходящее. Довольно немаленький флот формировался под носом у всех.

И вот, Третья Тихоокеанская эскадра в море. В море-океане.

Александр Тимофеевич может пить чай.

Китайский.

Японская чайная церемония уже скоро.

Не успеет взойти и новая юная луна.

КОРОЛЕВСТВО СИАМ. ВОЕННО-МОРСКАЯ БАЗА «САТТАХИП». СУПЕРЛИНКОР «ПАНТОКРАТОР». 16 ноября 1921 года

Дождь. Дождь. Тропический ливень. Ужасная влажность. Жуткий туман. Ночью стало хоть немного попрохладней, и температура воздуха сравнялась с температурой воды в море, достигнув почти комфортных 27 градусов по Цельсию. Впрочем, сиамские коллеги утверждают, что ближе к концу ноября сезон дождей должен закончиться, влажность снизится и жизнь станет комфортнее. Но когда это ещё будет.

А пока туман и ливень вашему вниманию. Благо вахта на его БЧ не предусматривала стояния на открытом воздухе.

Шёл второй час вахты. Как говорится в таких случаях, без происшествий. Почти два месяца они стоят здесь, среди экзотических красот Сиама. Храмы, джунгли, чудесное море, всё это радовало глаз и грело сердце. Особенно днём. Красота сказочная. Но лишь первую неделю, максимум – две. А дальше даже вышколенный экипаж «Пантократора» начинал откровенно скучать. Где-то там, за лазурным горизонтом, шла война, а их огромная эскадра стояла практически на приколе и ждала неизвестно чего. Тут ещё и сезон дождей этот проклятый, а тропические ливни, диковинная еда, насекомые и прочие гады, не очень привычные русскому человеку, делали увольнительные на берег ещё тем удовольствием и приключением. Уже пошли тропические болезни, которые медчасти как-то удавалось сдерживать во время долгого перехода через Индийский океан. Впрочем, как рассказывал брат Ростик, проходящий стажировку на борту итальянской красавицы «Principessa Iolanda di Savoia», настроения среди римлян мало чем отличались от настроений на борту русских кораблей. Как и состояние экипажей.

Мичман Романов, оглядев вверенный ему участок и найдя, что всё в полном порядке, вновь вернулся к своим размышлениям.

Интересно, как там братья Федя и Ростик? Ростислав, может, тоже стоит сейчас на вахте. Ну, а как? Будь ты хоть трижды русский мичман, волей судьбы оказавшийся на борту итальянского суперлинкора «Принцесса Иоланда Савойская», но изволь исполнять обязанности, полагающиеся по должности мичману итальянскому, приписанному к данному кораблю. И никому нет никакого дела, князь ли ты императорской крови или простой дворянин. На «Иоланде» служит полно Савойских и прочих принцев, так что родовитостью там никого не удивишь. Как, впрочем, и на «Пантократоре».

Да, в этом плане старшему брату Андрею в каком-то смысле было проще. Хоть и полк лейб-гвардии, но такого вот «цветника» там было поменьше. Возможно, потому, что полков лейб-гвардии было много, а кораблей флота – мало. Да и редко Романовы связывали свою жизнь с флотом. Но братья избрали именно эту стезю Служения. Впрочем, насколько Никита мог судить, Дмитрий ещё не определился окончательно в том, что более волнует его сердце – бесконечность морских далей или необъятность небес. Может, его метущаяся душа найдет успокоение в морской авиации? Поди знай.

Сам же Никита Александрович менять флот ни на что не собирался. Да и близка ему фраза, однажды оброненная императором: «Больше России только планета Земля».

Хорошая база «Саттахип». И места экзотические. И сезон дождей скоро закончится. Но Никита очень хотел, чтобы к этому моменту их и духу бы здесь не было.

Проклятый туман.

ИМПЕРСКОЕ ЕДИНСТВО РОССИИ И РОМЕИ. РОМЕЙСКАЯ ИМПЕРИЯ. КОНСТАНТИНОПОЛЬ. ДВОРЕЦ ЕДИНСТВА. КВАРТИРА ИХ ВЕЛИЧЕСТВ. 16 ноября 1921 года

Мы сидели рядом, глядя в пламя костра в камине. За окном выл ветер, гоня тяжелые воды Босфора. Мгла небес, словно губка, высасывающая огни улиц, редкие фигуры брели на фоне мрачных теней домов, стараясь преодолеть встречные порывы.

Часы на Башне Единства отбили полночь.

Огонь в камине. Потрескивание поленьев. Руки любимой женщины, размеренно порхающие над пяльцами, крестик за крестиком рождая рисунок на полотне. С каких-то пор жена увлеклась этим нехитрым занятием. Говорит, что это её успокаивает.

Вдруг ни с того ни сего размеренно и задумчиво, с ноткой пепла, произношу вполголоса:

 
Ночь, улица, фонарь, аптека,
Бессмысленный и тусклый свет.
Живи еще хоть четверть века −
Все будет так. Исхода нет.
Умрешь − начнешь опять сначала
И повторится все, как встарь:
Ночь, ледяная рябь канала,
Аптека, улица, фонарь.
 

Маша хмыкнула, не отрываясь, впрочем, от своего вышивания:

− С чего вдруг господин Блок в твоих мыслях?

Пожимаю плечами.

− Не знаю. Навеяло что-то.

− Находишь параллели со своей судьбой?

− Нет, пожалуй. Что-то перекликается, да, есть такое. Но… И вопрос даже не в том, что кажется, что я многого добился, и что теперь в качестве канала у меня из окна видна ледяная рябь Босфора. Ведь всё это лишь мишура, внешние декорации. Просто рябь на поверхности. Нет, я не об этом. Иногда я ловлю себя на мысли, что всё это тщетно. Все эти мои потуги. Что государственная машина, чиновничий аппарат, огромная инерция общества – все они всё равно вернут всё на круги своя, как было уже не раз в истории. Такая вот Великая Тщета. А благими намерениями, как известно…

Императрица опустила руки с пяльцами и иголкой, ожидающе глядя мне в глаза. Она знала, что в моменты хандры и внутренних терзаний у меня лучше ничего не спрашивать. Всё, что я хочу сказать – я скажу. Или скажу потом. Когда дозрею.

Хмурюсь.

− Знаешь, я читал дневники и письма своего царственного родителя. И царственного деда. И прадеда. И Александра Первого, и Павла читал. Оригиналы, включая то, что никогда не будет явлено публике и историкам. Так вот, каждый из них, восшествуя на престол, был полон надежд, грандиозных планов, очень хотел перестроить жизнь и весь мир, дать русскому народу новую благополучную судьбу и настоящее счастье. Но каждый раз это всё была тщета. Они не добились НИЧЕГО. Все их надежды и иллюзии рассыпались в прах. И хорошо если в итоге не становилось ещё хуже, чем было. И это касается не только России. Тот же Хирохито, по итогам мирной конференции, завершившей Великую войну, записал в своём дневнике: «Я хочу выполнить свой долг и установить мир во всем мире. Я с нетерпением жду того дня, когда возьму на себя великую ответственность за выработку и принятие политических решений». И чем закончилось? Вернее, ещё не закончилось, но чем закончится? Массовые военные преступления. Геноцид китайцев. Концлагеря. Биологические опыты по массовому уничтожению белой расы. Диктатура военных. Множество других «прелестей». Миллионы убитых и погибших. Атомные взрывы над японскими городами. Хотел ли он этого, когда писал те строки в своём дневнике? Вряд ли. Во всяком случае, я не хочу в это верить.

Устало тру виски.

− Сильнее ли правитель всей государственной системы? Или все наши порывы и намерения лишь тщета? Как сказал Николай Первый: «Россией не я управляю, Россией управляют столоначальники». И в этом ирония и крах надежд правителя, желающего изменить мир, сделать его чище и лучше. Он, может, и хочет, но кто же ему даст? «В России не ворую только я». Это он тоже верно сказал. Верно, но не совсем, ведь дело не в банальном воровстве, это-то как раз не самая большая проблема. А в том, что все эти столоначальники могут саботировать решения верховной власти, гасить их энергию, переиначивать смысл начинаний. Всё захлёбывается словно в той трясине, которая без конца и края. Но во все времена главной угрозой правителю была не его чиновничья машина. Именно лейб-гвардия. Лучшие из лучших. Элита элит. Аристократия самой высшей пробы. Именно они чаще всего были двигателями дворцовых переворотов, ведь любые преобразования правителя били по их экономическим и сословным интересам напрямую. Такая вот диалектика. Нужно ли удивляться, что гвардейцы душили такие идеи на корню? Часто в буквальном смысле этого слова?

Я замолчал, глядя в резвящиеся языки пламени.

Маша вздохнула:

− Fac officium, Deus providebit.

Кивок.

− Я и делаю всё, что должно. И свершится то, что должно. Уверен, что мои предки делали то же самое. Кому-то прилетело табакеркой в висок, кого-то взорвали бомбой, а кого-то просто убили. Не говоря уж о том, сколько раз нас с тобой пытались убить за последние четыре года.

− Какое-то у тебя мрачное настроение, не находишь?

− Более чем.

− Мне это не нравится.

Жена демонстративно вытащила из лежащей на столике папки чистый лист бумаги, начертала на нём: «Мрачное настроение и хандра», скомкала страницу и швырнула её в огонь.

− Гори они огнём, сомнения твои. Бокал коньяка вылечит тебя окончательно. Оставь благоглупости психотерзаний своим подданным. У тебя нет права на слабину. Хочешь творить будущее? Так твори и не мешай сам себе. Тебе уже удалось свершить куда больше, чем всем твоим предкам. Прекращай сопли и разрушительные потуги самокопаний. Иди вперед. А мы все пойдем за тобой. И если потребуется, я лично изо всех сил буду толкать тебя в спину, чтобы ты не остановился на полпути в сомнениях. Ты – гений. Безусловно. А гению нужна рядом верная жена-подруга, которая верит в него, разделяет его взгляды и мечты, поддерживает его в трудный час сомнений и в час ударов судьбы. Так что тебе повезло, мой любимый гений. Я не дам тебе раскиснуть, ты меня знаешь. Иди. Я с тобой.

В голосе любимой женщины уже проскальзывает раздражение и жёсткие нотки. Не любит она, когда я в таком настроении. И почему я не ранимый поэт, которому прощают поклонницы и влюблённые женщины всякую творческую хандру?

Пожимаю плечами.

− Что ж, ты права. И как сказал бы Федя Меркурьев в данном случае: «Продолжим шоу».

ЯПОНСКАЯ ИМПЕРИЯ. СЕВЕР КОРЕЙСКОГО ПОЛУОСТРОВА. 16 ноября 1921 года

Борис только что вернулся из секрета. Вот, спрашивается, ну какие-такие секреты в тылу? Так мог бы рассуждать унтер Норкин во времена Великой войны. Но мог ли так рассуждать подпоручик Норкин, практически прошедший учебный центр Сил специальных операций?

Вот, казалось бы, он, ветеран войны, проведший на войне так или иначе, но три года, может ли вдруг оказаться в ситуации, когда все его знания и опыт стоят меньше, чем мало?

Две недели ада в учебном центре ССО. Их, ветеранов, гнобили так, как не гнобили в их времена новобранцев. Каждое утро, ни свет ни заря, бегом-бегом-бегом!!! Вперёд, крокодилы косолапые!

Бегом. С полной выкладкой. Полоса препятствий. Мордой в грязь. Стрельбище. «Колено!» Выстрел. Две двойки и тройка. «Присед!» Снова две двойки. «Лежа!» Три тройки по мишеням. «Змейка влево!» Снова короткая очередь. «Змейка назад!» Очередь. «Змейка вправо, хоп, и влево!» Снова отполз, перекат, очередь, вновь движение.

Всё в грязи. Разгрузка. Бронежилет. Все мешает. И не так чтобы слишком помогает. Тот же бронежилет довольно громоздкий и тяжелый. Конечно, не такой, каким был панцирь в Великую войну, но пулю из винтовки не держит всё равно. Листы металла, войлок, асбест. Так называемый «пакет». Намного легче панциря, осколки держит довольно добротно, но вот пули…

Каска новой формы. Горжет. Разгрузка. Автоматы. Многое появилось и усовершенствовалось за последние два-три года. Было видно, что в штабах не зря получают свои усиленные довольствия с пайками. Но, как всегда это бывает, последний вердикт вынесут солдаты на полях сражений.

Две недели они бегали, стреляли, совершали марш-броски, учились ездить на всякого рода броне, стрелять с неё, спрыгивать с неё в бою и выпрыгивать при подбитии, спасать и спасаться, стрелять, стрелять и стрелять. Идти на штурм. В составе взвода, отделения, тройки или пары. Прикрывать товарища и доверять свою спину товарищу. Бросок. Вновь бросок. Разбор полётов. Отхват пряников. Послеобеденный марш-бросок с полной выкладкой. С лопатами и ящиками со взрывчаткой.

Как говорит унтер Пришибеев: «Солдат без лопаты, что курсистка без юбки. Потерял лопату? Так найди. Купи, обменяй или укради. Солдат, который не умеет и не может окапываться, хуже свиньи. Свинью хоть можно съесть. А убитый по своей дурости солдат не годен ни на что и достоин всяческого порицания. Его не жалко. Копайте. Пожалейте сами себя».

И копали. Каждый день и вечер. И мужики копали, и вчерашние курсистки. До мозолей. До крови. Каждый божий день. Лопатами и кирками. Взрывчаткой ломая промерзшую почву. Блиндажи, перекрытия, стоки для воды, всё прочее, что полагается по Уставу. А кто не успевал, тому Бог судья. Или унтер Пришибеев.

Норкин приблизился к костру, у которого колдовал его товарищ по несчастью прапорщик Углов. Хворост весело трещал в яме, на палке над жаром висел котелок с каким-то варевом.

− Проголодался небось?

Углов участливо зачерпнул в миску своего колдовства и протянул Норкину.

Тот кивнул и принялся за похлёбку.

− Ну что, курс заканчиваем, да, брат?

Борис кивнул.

− Ну, вроде того, да.

Прапорщик усмехнулся.

− Так-то оно так, но вскоре наступление, так что отдыхай пока. Там будет хуже.

Норкин удивленно вскинулся.

− Наступление? Какое наступление? Все же говорят, что не ранее весны.

Углов хохотнул.

− А ты точно фронтовик? С каких пор ветеран верит в генеральские сказочки? Попомни моё слово, не пройдет и двух недель, как япошки умоются кровушкой. Или с меня четверть самогону.

− А если не будет ничего?

Прапорщик задумался, а затем четко сформулировал предмет пари:

− Если умоются япошки кровушкой, то с тебя четверть. А если не будет ничего, то с меня. Лады?

− Лады.

Они ударили по рукам и рассмеялись. Затем Норкин криво усмехнулся.

− Вот зато там точно не будет унтера Пришибеева!

Углов покосился на Писателя.

− А он и не унтер и, тем более, не Пришибеев. Нравится ему так драконить «мясо».

− А кто же он?

Хмыканье.

− Он? Он − штабс-капитан ССО барон Амолов Александр Евгеньевич. Герой войн и спецопераций, кавалер Георгия третьей степени и Золотого Оружия за храбрость. Так что как-то так. Других инструкторов тут нет, это же ССО.

Норкин от неожиданности даже запнулся. Затем уточнил осторожно:

− А всех прибывших так учат?

Хохоток.

− Нет, конечно. Сам подумай, откуда взяться такому богатству?! Через центры ССО проходит только пополнение лейб-гвардии. На всех остальных не хватит ни учебных центров, ни унтеров Пришибеевых. Так что повезло нам с тобой.

ИМПЕРСКОЕ ЕДИНСТВО РОССИИ И РОМЕИ. РОМЕЙСКАЯ ИМПЕРИЯ. КОНСТАНТИНОПОЛЬ. ДВОРЕЦ ЕДИНСТВА. КВАРТИРА ИХ ВЕЛИЧЕСТВ. 16 ноября 1921 года

− И когда ты думаешь заканчивать эту войну?

Пожимаю плечами.

− Ну, годик, наверное, ещё повозимся. Если бог даст.

Маша удивлённо на меня смотрит:

− Погоди, ты же сам говоришь, что исход войны практически предрешён, и тут вдруг такое. Как тебя понимать прикажешь?

− Ну… – я потягиваюсь сладко, – …может, и не предрешён исход, но он, в целом, ясен. Партия будет ещё длинная, но и я никуда не тороплюсь. Это последняя война уходящей эпохи. И я должен её использовать на всю катушку. Уходят времена, уходят эпохи. Сегодняшние капитаны и полковники будут формировать новую Россию и её вооруженные силы. К середине тридцатых Империю нужно полностью обновить, однако без молодых героев реальной войны это сделать будет очень трудно. Мы уже по итогам Великой войны (и не только мы, кстати) видим острую проблему засилья старых генералов и старых элит, которые чего-то там когда-то выиграли. Молодым лидерам дорога наверх практически заказана. И пока, когда-то потом, Империя не умоется кровью, никто их наверх не подпустит. Поэтому решать проблему обновления нужно сейчас. А без войны это малореально. Альтернатива – наш собственный вариант тридцать седьмого года, с массовыми расстрелами. Война позволит нам провести обновление без показательных массовых расстрелов. Сотни и тысячи генералов, адмиралов и чиновников по итогам этой битвы получат ничего не значащие должности, какую-то свою синекуру с громким названием или, в большинстве своём, уйдут на почётный покой. А может, и на каторгу. Тут уж кто насколько накосячил и насколько нагло воровал. Причём, говоря о генералах, я лишь обозначаю вершину айсберга перемен. Так сказать, то, что явно на виду, что будет бросаться в глаза и служить предметом пересудов. Но главное останется вне общественного внимания. Подумаешь полковник Иванов или статский советник Петров подали прошение об отставке. Дело житейское. Бывает. А то, что таких вот «житейских дел» будет десятки и сотни тысяч, об этом никто судачить не будет, поскольку никто не понимает и не видит реальный масштаб происходящего. Ты сама прекрасно знаешь, сколько мы готовим новых кадров, какие программы отбора и отсева существуют в военном ведомстве, в гражданской службе, в медицине, науке, образовании. Ведь Звездный лицей, Звездный универ, Пажеский корпус и Смольный институт – это лишь явная вершина айсберга. Империя избавится от балласта прежних эпох, все напыщенные бестолочи должны уйти в небытие, в пыль архивных страниц. В новой Империи Служения и Освобождения, как бы пафосно это ни прозвучало, им просто нет места. Поэтому мне нужна эта война. Тысячи и десятки тысяч нынешних капитанов получат шанс. Новая армия. Новый флот. Новые вооружения и рода войск. Стимул к бурному развитию технической и научной мысли. Даже коммерция перестраивается на новые рельсы, отбирая всё самое действенное и эффективное. Именно Третья Тихоокеанская война должна стать тем самым трамплином, который позволит России осуществить рывок в будущее. Потрясающий по силе и красоте рывок, гордость и пример для будущих поколений восхищенных и окрыленных молодых людей с горящими восторгом глазами.

Смотрю в весело пляшущие в камине язычки пламени. Императрица улыбнулась:

− Знаешь, иной раз мне кажется, что я всё о тебе знаю. Уже привыкла к мысли, что я жена попаданца из будущего. Но всякий раз я поражаюсь тебе. Вот ты сейчас говоришь о горящих восторгом глазах молодых людей. Однако, только вот не зазнавайся, без лишней скромности я скажу вот что: тебе всякий раз удается удивлять меня, рождать в моей душе гордость и в глазах тот самый восторг. И я поняла для себя, почему я, невзирая ни на что, не только всё ещё могу жить с попаданцем под одной крышей, но и быть счастливой женщиной и матерью.

Хмыкаю.

− И почему?

− Ты – великий человек. Без ложных и пафосных дифирамбов я могу это говорить, глядя тебе в глаза. Ты каждый раз меня поражаешь, и просто завораживаешь. Нет, не знаниями из будущего, нет, это для тебя никакой не фетиш, а лишь средство, инструмент, который позволяет тебе лучше достигать цели. Великой цели, которую ты поставил перед собой и всеми нами. Ты яркий, харизматичный и сильный человек. Женщины, знаешь ли, тянутся к таким мужчинам. Инстинктивно. Вот и я тянусь.

Она рассмеялась, но было видно, что она смутилась оттого, что не смогла сформулировать то, что хотела сказать, утонув в эпитетах.

Целую её ладошку.

− Люблю тебя, моё солнышко. Не говори ничего. Я всё чувствую без слов.

Маша вздохнула и положила голову мне на плечо. Помолчав, она вернула разговор к прерванной теме.

− Тебе талантливо удается прятать лист в лесу, а убитых на поле боя. Огромные структуры какого угодно назначения на поверку оказываются не совсем тем, чем кажутся. Движения суфражисток по всему миру и борьба за права женщин. Экспедиция Службы егермейстера двора, привозящая зверушек и птичек для имперских зоопарков. Департамент генерала Маршина, который якобы занят только устройством демобилизованных и инвалидов. Кстати, твоя идея загрузить заказами артели инвалидов на производство сетчатых сумок «авоська» просто пошла на ура, я видела сегодня отчеты о продажах…

− Ну, это Суворину спасибо за грамотную рекламу.

− Да-да, конечно, будто не ты ему обозначал задачу и расставлял акценты. Но я продолжу. Твоя марсианская эпопея и «Зона 51». Десятки и сотни проектов, неясных на первый взгляд, но имеющих колоссальное глубинное значение. Как тебе всё это удаётся видеть в целом, держать в голове и не упускать подробностей? У меня вот пока не получается.

Она шутя ткнула меня локтем в бок.

− Научи меня!

Смеюсь.

− Открой ротик, я тебе дам волшебную таблеточку, и ты сразу всему научишься.

Жена деланно насупилась.

− Жадина-говядина.

Вновь тишина. Лишь потрескивают дрова в камине.

Вздыхаю.

− Ты преувеличиваешь. Конечно же я не знаю и не помню подробностей. Очень многое я упускаю. Я тоже человек и не могу объять необъятное. Даже если взять простой, казалось бы, вопрос, как дать зеленый свет перспективным исследованиям или перспективным людям. Да, в моей истории человек что-то изобрёл или стал кем-то выдающимся. Но этому предшествовала целая череда событий, которая не только круто изменила жизнь, но и дала тот необходимый жизненный опыт, без которого всё было иначе. Например, здесь не случилось Гражданской войны, которая круто изменила жизнь десятков миллионов людей. Великая война закончилась иначе. И так далее. И что мы видим? Маршал Жуков никогда не станет Маршалом Победы, вполне довольный бурным развитием своего обувного дома и тем, что его мечта осуществилась. Ленин строит социализм в Мексике, вполне довольный тем, что его прогнозы о том, что революции в России при жизни нынешнего поколения не случится, оказались верными. Гитлер погрузился в богемную жизнь и рисует картины. Муссолини снимет фильмы и не помышляет о том, чтобы пойти в этом году на Рим и провозгласить себя дуче. Жизнь десятков и сотен тысяч людей пошла по совершенно иному пути. Поэтому мне и приходится вести селекцию практически заново, почти с чистого листа. Да, я что-то и кого-то помню из прошлой жизни, и делаю всё, чтобы использовать эти знания. Я слежу за ними. За теми, кого я помню из своей истории. Равно как и за теми, кто в моей прежней истории так и не смог состояться. Её Величество История не дала им в своё время такого шанса. Я же попытаюсь дать. Может быть это будет необычный шанс, но он будет. Может ли казачий есаул стать впоследствии генералом бронетанковых войск? Поди знай, но почему бы и нет? Вполне вероятно, что его тупо расстреляли за каким-нибудь амбаром в Гражданскую и свершения его жизни прервались, и благодарное человечество никогда не узнает о великих свершениях или великих злодеяниях, которые он мог бы совершить, останься он жив. А может, там, под тем самым амбаром, от той самой пули обдолбанного наркотой анархиста, погиб несостоявшийся будущий гений танковой войны? Или конструктор космических ракет? Или выдающийся педагог?

Императрица хмыкнула:

− Или маньяк и серийный убийца.

Киваю.

− Да, может быть и такой поворот. Мы этого не знаем. Но мы узнаем. Очень скоро. Лет через двадцать. Всего-то. Какие наши годы, да, любовь моя?

ИМПЕРСКОЕ ЕДИНСТВО РОССИИ И РОМЕИ. РОССИЙСКАЯ ИМПЕРИЯ. САХАЛИНСКАЯ ОБЛАСТЬ. ИМПЕРАТОРСКАЯ ГАВАНЬ. 17 ноября 1921 года

Бункер Ситуационного центра Объединенных сил Сахалинской группировки войск. Как говорится, на сцене всё те же, место действия и обстановка без изменений.

Николай усмехнулся. Точнее можно сказать так: изменений каждый день становится всё больше и больше, их уже столь много, что уже даже перестаёшь замечать рост лавины событий. Событий, которые в один прекрасный момент обратятся в лавину действий.

Да, Императорская Гавань кипит, бурлит и пенится, как сказал бы Миша. Войска всё прибывают и прибывают, количество транспортов в порту такое, что швартовать их негде, приходится оставлять на рейде, благо береговая оборона, авиация и корабли прикрытия держат японцев на расстоянии.

Известие об уходе на юг японской эскадры значительно повысило моральный дух русских войск. Что ж, противник тоже не дремлет и готовится к обороне Южного Сахалина. Трудно спорить, высадка на остров обойдется Армии Единства отнюдь не дёшево, но это война.

Видят ли приготовления русских сами японцы? Конечно. Японская разведка отнюдь не дремлет и в Токио прекрасно понимают, что происходит подготовка к массированному эшелонированному десанту. Меры, разумеется, предпринимают, всячески усиливая сахалинскую группировку, перебрасывая на остров войска и припасы с Хоккайдо. Единственный вопрос в Токио, который очевиден и в наших штабах, успеют русские и решатся ли на высадку столь больших сил в преддверии зимы или отложат операцию на весну? Или, наоборот, дождутся льда и пойдут по нему на штурм острова? А если решатся на высадку, то где именно?

Операция «Химера» входила в завершающую фазу.

Все спешат. Всё спешит. Ледяное крошево на море вскоре встанет, а там уже и до крепкого льда недалеко.

Все стараются успеть. Каждый по-своему. И каждый к своей цели.

ЯПОНСКАЯ ИМПЕРИЯ. СЕВЕР КОРЕЙСКОГО ПОЛУОСТРОВА. ПЕРЕДОВОЙ КОМАНДНЫЙ ПУНКТ ОСОБОГО ТАНКОВОГО КОРПУСА ЛЕЙБ-ГВАРДИИ. 17 ноября 1921 года

Более полсотни офицеров от штабс-капитанов и до генералов включительно. Большое оперативное совещание. Большой зал бетонного бункера танкового корпуса.

Андрей обвел взглядом собравшихся. Вроде все прибыли. Командование корпусом в полном составе. Командующие 1-й и 2-й танковых дивизий лейб-гвардии со своими начштабами. Командующий 1-й механизированной дивизией лейб-гвардии и его начштаба. Командующий 4-й смешанной авиационной дивизией. Командование лейб-гвардии 1-го мортирного артиллерийского полка (с этими вообще выходило забавно, поскольку комполка был русским, а его начштаба – германцем, хоть и в русской форме, впрочем, половина штата полка, снабженного по штату крупповскими мортирами langer 21 cm Mörser образца 1918 года, была как раз укомплектована именно германцами).