Текст книги "Империя. Тихоокеанская война"

Не много ли «я»? Нет. Было бы хуже, если бы этого «я» в этой реальности не было.

Конструкторы, технологии, промышленность, кадры, аэродромы, инфраструктура – откуда у японцев это всё могло взяться «вдруг»? Привезли под покровом ночи на контрабандном пароходе? Чудес-то не бывает. Что-то, конечно, у японцев было, что-то они лихорадочно пытались сделать, отправили несколько сотен будущих пилотов учиться в ту же Австралию, но это всё пока мало на что влияло.

Хирохито и его генералитет прекрасно понимали ситуацию, а итоги первых месяцев войны доказали даже самым упоротым сомневающимся, что при нашем полном превосходстве в воздухе любые операции армии и флота сопряжены с очень большим риском получить чем-нибудь тяжелым сверху.

Или в борт.

В основных генштабах и адмиралтействах мира ход военных действий, конечно, тоже изучался и там делали соответствующие выводы. В том числе и повторно изучая опыт сражения при Моонзунде, битву за Проливы и другие случаи массового применения нами авиации. В высоких кабинетах уже шла яростная драка между сторонниками разных концепций, и пока, судя по всему, «линкорная гонка» моей версии истории может реально превратиться в «гонку авианосцев», где линкоры будут выполнять лишь функцию тяжелого артиллерийского обеспечения и прикрытия. В общем, здравствуй авианосные ударные группы во всей красе. Тем более что за рубеж утекли секретные сведения о том, что я повелел после приема в строй суперлинкора «Иван Грозный» два строящихся в Николаеве суперлинкора серии «Пантократор» достраивать уже как суперавианосцы, а в Питере начать разработку проекта создания авианосцев на базе линейных крейсеров серии «Измаил». Нужно ли говорить, что это лишь ускорило процесс и повысило градус «дискуссий» и добавило судорожности в военные заказы?

Неслучайно ведь в японо-австралийской эскадре было аж четыре авианосца, способных нести девяносто самолётов. Значит, проблему они понимают и меры принимают.

В общем, в районе Индокитая вырисовывалась сложная морская шахматная партия, с большим количеством кораблей и авиации с обеих сторон. В принципе, вылазка на Саттахип скорее напоминала прощупывание позиций. Вряд ли командование противника настолько наивно, чтобы верить, что русско-итальянская эскадра рванет за ними сломя голову. С другой стороны, на нашу приманку они не купились, информации своей разведки о том, что «Пантократор» стоит у причальной стенки с вышедшей из строя двигательной установкой, они не поверили. А жаль.

Не скажу, что я прямо жаждал большого сражения. У нас с японо-австралийской эскадрой был паритет (ну, практически), но за счет существенного большего количества авиации в районе северной части Сиамского залива и за счёт умения её применять мы могли потопить или вывести из строя несколько кораблей ещё до начала сражения и всячески надоедать противнику в ходе боя. Весь расчет строился на том, что нам удастся использовать дополнительных пару полков береговой авиации, радикально изменив расклад в нашу пользу. То есть, выражаясь спортивным языком, это была бы игра на нашем домашнем поле, где, как известно, и стены помогают. Да и шестнадцатидюймовые орудия «Пантократора» и «Иоланды Савойской» внесли бы свой вклад в битву.

План был хорош, но вот с открытым морем, вдали от берега, всё становилось не так однозначно. Не считая всякого рода разведывательных самолётов на крейсерах и линкорах, мы имели там в своём распоряжении два авианосца, по двадцать машин на каждом, и три авиаматки по четыре летуна на каждой. Итого всяких боевых самолётов в походе у нас было всего-то пятьдесят две штуки, против, повторюсь, ДЕВЯНОСТА у японо-австралопитеков на четырёх авианосцах. И здесь уже я не мог предсказать исход воздушно-морского сражения. Могу только констатировать то, что битва была бы просто эпичной и первой в истории человечества. Если не считать Моонзунд, но там были другие исходные. Встречного авиаморского боя там не было.

В общем, вытянуть к берегу противника не удалось, на «данные» своей разведки о проблемах на «Пантократоре» японцы и австралолюдоеды не купились. Они обозначили себя, гавкнули в ночь, словно собака, и убежали. Где они сейчас? Это серьезный вопрос. От ответа на него зависит если не всё, то очень многое. Кто кого где перехватит, кто в каком построении будет сражаться, какой манёвр совершит. Главным слабым местом объединенной эскадры противника как раз и была её разъединенность и непрогнозируемость того, как поведут себя австралийцы, ведь в войне они официально не участвуют, а, между тем, силы потомков британских каторжников составляют половину «объединенного флота», а из четырех авианосцев три – австралийские. Не исключался вариант того, что в решительный момент, как это уже случалось с британцами, они просто останутся в стороне. И тогда живые японцы позавидуют мёртвым, поскольку мы их просто раздавим. Японские адмиралы это тоже прекрасно понимали и вынуждены были учитывать такой риск.

Главная задача противников была предельно ясной – не пропустить нашу 2-ю Тихоокеанскую эскадру к Метрополии, по возможности ослабив в сражении, заставив часть кораблей отправиться на ремонт или интернироваться в ближайшем порту. Тогда и расклад сил в районе между Индокитаем и Филиппинами мог бы существенно поменяться.

Но когда этот план разрабатывался, в японских штабах два наших приближающихся суперлинкора виделись большей проблемой, чем наша авиация. Реальность же оказалась прозаически иной, а тут тебе еще и появление из ниоткуда 3-й Тихоокеанской эскадры. И Хоккайдо…

Так что в Токио могли принять какое угодно решение в изменившейся ситуации. Как сообщает наша разведка, высадка наших войск на Хоккайдо произвела довольно тягостное впечатление и на их вооруженные силы, и на все общество. Позиции «партии мира» заметно усилились, и уже немало голосов вполголоса призывали начать консультации, дабы не потерять в этой войне всё. Поэтому властям что-то нужно было показать, какую-нибудь громкую победу, и не где-то там у чёрта на куличках, типа Сиама, а так, чтобы подданные результат немедленно почувствовали на себе – бомбежки прекратились, императорские армия и флот решительно переломили ход войны, осталось подождать и верить – победа близка. Ну, и всё такое, что пишут в газетах по такому случаю.

В общем, других объяснений, кроме срочного возврата эскадры противника в Японию, я пока не находил. Не конвой же охранять отправили суперлинкор «Нагато», линкоры и прочую бронированную морскую машинерию? Или они всё же затаились и ждут нашу эскадру для генерального сражения? Поди знай.

Самое паршивое, опять же, что мы их потеряли из виду. Я пялился в карту, словно надеялся, что она вдруг станет виртуальным экраном, на который начнут в режиме реального времени поступать сведения со спутниковой группировки в космосе, с авиации и беспилотников дальней разведки, с ближних ударно-разведывательных беспилотников, наземных аналитических и ситуационных центров, и вся эта карта оживёт, обретет множество отметок, точек, параметров цели и движения, обозначив наши силы, силы противника, гражданские суда, метеорологию, прогнозы, сценарии…

Я в сердцах едва не сплюнул себе под ноги.

Чёрт знает что! Вот где они? Огромная эскадра – это же не иголка в стоге сена! Она же не может просто потеряться! И пока они сами себя не проявят или их не встретят какие-то торговые или пассажирские суда, мы об этом и не узнаем! И хорошо, если у встретивших будет на борту радиостанция (что редкость в тамошних краях, там лайнеры как-то не особо ходят), иначе мы получим известие только после того, как эти самые встретившие доберутся до порта своего назначения. А к тому моменту ценность их «наблюдений» будет нулевой.

Вариант чуть лучше, если означенная эскадра зайдет в какой-нибудь порт на бункеровку и пополнение запасов. Даже если в порту нет наших агентов, то мы узнаем всё равно. Через третьи руки на третьи сутки. Это тоже сведения так себе по оперативности и ценности. По принципу: «Ага, мы их видели! Мы их видели!!!»

Короче, противник исчез, и это – факт. А мы зря сожгли кучу авиационного топлива, которого на базе Саттахип и так не слишком-то много. Не считая неизбежных поломок и прочего техобслуживания вернувшихся на базу самолётов. Хорошо хоть вернулись в полном составе…

Нарисовался воодушевленный адмирал Канин.

− Государь! Нашли!

Хмыкаю.

− Ну-ка, удивите меня.

− Государь, разведывательный самолёт, вылетевший с аэродрома на базе Паттани, обнаружил кильватерные колонны, движущиеся на зюйд-зюйд-ост. Противник поднял корабельную авиацию, но нашему разведчику, благодаря скорости, удалось уйти на базу. Донесение было передано по радио, как только искомая эскадра была идентифицирована.

Итак, нашлись.

− Эскадра в полном составе?

− Если судить по докладу, то – да, но особо времени на осмотр у экипажа не было, а аэрофотосъемку осуществить не удалось.

Юго-юго-восток. Огромная эскадра спешно уходит на юг, удаляясь всё дальше и дальше от цели своего похода – надрать нам задницу, не допустив соединения 2-й Тихоокеанской эскадры из Саттахипа и 1-й Тихоокеанской, блокированной во Владивостоке. Уходя на юг, они открывают выход нашему флоту из Сиамского залива, и мы уже можем разжигать топки на кораблях, надеясь успеть обогнуть Индокитай и выйти на просторы Южно-Китайского моря. Или от нас именно этого и ждут? Поди знай.

М-да, всё чудесатее и чудесатее, как говорила Алиса. Надеюсь, вы знаете, кто это…

− Ваше мнение, Василий Александрович?

Адмирал смотрел на карту на столе.

− Государь. Только за один бессмысленный пока поход к Саттахипу и обратно они прошли пару тысяч морских миль с соответствующим расходом топлива и прочего. Недешёвое удовольствие при ограниченности наличия ресурсов даже в нейтральных портах. Все излишки, как вы знаете, выгребли для формирования «гуманитарных конвоев», так что в округе сейчас острая нехватка всего, и такие «прогулки» вызывают недоумение, откровенно говоря. Рискну даже предположить, что там, у Саттахипа, как вы любите выражаться, «что-то пошло не так», ведь австралийцы в бой так и не вступили. А без них такая атака превращается в форменную авантюру.

Я прошёлся вдоль стола, краем глаза видя, как согласно Уставу поворачивается за моим перемещением вытянутая фигура адмирала.

Замечаю:

− А большая часть транспортов и грузов в конвоях там формально австралийская, ведь так, Василий Александрович?

Тот кивает.

− Точно так, государь. Но всё же смею полагать, что Лондон заинтересован в проводке этих караванов в Японию. Но хотят ли они рисковать своими лучшими кораблями в этом полушарии? Этот вопрос пока остается открытым. Пока мы наблюдаем с их стороны продолжение тактики грозного надувания щёк при разговоре полунамёками. Японцы спешат − британцы не торопятся. Японцам срочно нужны корабли для обороны Метрополии? Англо-австралийцы тоже не против. Как и не против того, чтобы в сражении у берегов Японии сильно были потрёпаны и японский и наш флоты, а лаймы останутся целенькими и будут продолжать надменно диктовать свою волю нам и японцам. Так что лично я бы предположил всё же бункеровку и загрузку припасов для дальнего похода к берегам Японии.

− Это может быть имитацией, с целью выманить наш флот из Саттахипа и втянуть в морское сражение где-нибудь южнее Индокитая?

Кивок.

− Может и так, государь. При условии, что в Лондоне действительно решились на войну, в чём пока имеются определённые сомнения. Но скорее и японцам сейчас не до этого гипотетического сражения, учитывая идущую полным ходом оккупацию Хоккайдо и фактическое владычество наших сил севернее линии Вонсан−Фукусима. Нет, этот флот японцам нужен там. И чем быстрее, тем лучше. Тем более что наверняка в Токио уже знают о результатах сегодняшнего дня на фронтах.

Качаю головой.

− Не сглазьте. День ТАМ еще не закончился, Василий Александрович…

ЯПОНСКАЯ ИМПЕРИЯ. ОСТРОВ САДО. 23 ноября 1921 года

Посёлок Рёцу

Внезапно корпус эсминца «Усио» буквально разломился надвое, его вывернуло, огненный вулкан вперемешку с бурным гейзером поднялся в небо.

Второй взрыв произошёл через несколько секунд чуть ближе – торпеда (а её силуэт и след были видны с берега) ударила в борт наклонившейся «Синано-Мару»…

Залив Рёцу. Подводная лодка «Навага»

Гримм снял фуражку и перекрестился. Жаль, что не его торпеда отомстила за горечь поражения Цусимы, за предательство и за то, что именно «Синано-Мару» первой обнаружила русскую эскадру и вела её дальше. Гримм знал, что бой всё равно был бы проигран, слишком много было заинтересованных в этом лиц, в том числе и среди императорской фамилии, руководства флотом, аристократии, сановников и чиновничества. Русская эскадра была обречена, а Россия неизбежно двигалась к попытке свержения самодержавия в 1904 году.

Всё это они очень подробно проходили в Морской Академии при Адмиралтействе, разбирая не только тактические схемы боя и ход сражения, но изучая общественную, политическую, властную ситуацию тех лет. В том числе и не только в России. Не все старые чины были довольны новой программой обучения, напирая на то, что армия и, о Боже, флот должны быть вне политики, но лично государь настоял на новой программе.

Что ж, вот и отправилась на дно истории «Синано-Мару». Вряд ли здесь её когда-нибудь будут поднимать на поверхность, пусть даже на металлолом.

Посёлок Рёцу

На берегу возникла суета, местами переходящая в панику. Однако нашлось и немало тех, особенно среди солдат с винтовками, кто вдруг возжелал поскорее разобраться с тем, что за стрельба раздается у шахтоуправления (а заодно убраться от опасного и непонятного берега подальше).

Сформировались первые стихийные группы, нашлись даже те, кто возглавил такой поход, но сверху из зарослей ударили два пулемёта, дав длинную очередь вдоль их ног.

− Всем стоять на месте!

Команда на японском языке несколько остудила горячие головы. И тут вдали послышался далекий рокот множества авиационных двигателей. Головы всех присутствующих повернулись навстречу звуку.

Ещё через несколько минут рокот распался на несколько групп, и вот первая выбросила из себя черные точки, которые одна за другой превращались в белые купола парашютов. Японцы, как заворожённые, смотрели в небо. Может, их гипнотизировал величественный вид неба, усеянного белыми цветками, которые так похожи на хризантемы, а может, те два чёрных пулемёта, которые смотрели на них с холма, но лишь когда вторая группа начала одна за другой заходить на посадку, скользя поплавками по тихой глади залива Рёцу и катясь к береговой кромке, японцы на берегу встрепенулись. Однако туша всплывшей еще одной подводной лодки, которая почти не уступала «Синано-Мару» по своим размерам, охладила даже самые горячие головы.

Русские пришли.

Дюжина гидропланов подошла к берегу, и из их люков начали выпрыгивать в залив морпехи Империи Единства. Двести сорок морпехов, не обращая особого внимания на ошеломленную толпу, быстро рассредоточивались, отнимая по пути всякое оружие у японцев и занимая обозначенные планом места. У каждого из них была своя цель и своя задача в каждый момент времени…

ТЕКСТ ВИТАЛИЯ СЕРГЕЕВА

СИАМСКИЙ ЗАЛИВ. В 50 МИЛЯХ ОТ МЫСА КАМАУ. ЛИНКОР «НАГАТО». АДМИРАЛЬСКАЯ КАЮТА. 24 ноября 1921 года

− Присаживайтесь, Такеши, − адмирал Фусими Хироясу, командующий Объединённым флотом Японской империи, пригласил своего начальника штаба составить себе компанию, разделив кожаные кресла адмиральской каюты.

− Благодарю, ваше высочество.

− Точинай провожает англичанина?

− Австралийца, ваше высочество.

Адмирал Такеши едва заметно улыбнулся.

Усмешка в ответ.

− Полноте, Таракабе, − вернул шутку принц, переходя на менее официальный тон. − Если сэр Герберт Ричмонд – австралиец, то спешащий от Сайпана адмирал Като тогда полинезиец.

Такеши склонил голову, обозначая согласие.

− Так и где наш «первый джентльмен флота»? – повторил вопрос Хироясу.

На этот раз Такарабе ответил по существу:

− Адмирал японского императорского флота Содзиро Точинай провожает адмирала австралийского королевского флота Герберта Ричмонда.

− Что ж, даже хорошо, что Содзиро не будет мешать нам сейчас со своей «британской опрометчивостью», − завершил прелюдию Хироясу.

Такеши учтиво молчал. Он чувствовал в словах принца допустимую для члена императорской фамилии глубину иронии.

− Что вы думаете, Такеши, о сказанном здесь четверть часа назад австралийским командующим?

− Насколько я знаю англичан, сэр Ричмонд был искренен в извинениях, ваше высочество.

− Но и особого расстройства за бегство от сражения с русскими я у него не почувствовал, − иронично заметил принц, − лишь вежливые слова сожаления.

Такеши осторожно заметил:

− Согласен с вами. «Австралийцы» не рвутся в бой. И может, даже к лучшему что они оставили нас до битвы?

Принц кивнул.

− Может и так, адмирал. Но что вы скажете о красивой теории Ричмонда, оправдывающей свою нерешительность заботой о сохранении нашего флота?

− Он явно заранее продумал свои объяснения. И звучат они вполне логично.

− Да. Он умело «разгадал» стратегию русских. Они сначала должны принудить нашу Империю к сдаче, отрезав от снабжения. Но это невозможно без уничтожения флота микадо. А уничтожить наш доблестный флот «северные варвары» не смогут, если мы сами на этот бой не выйдем. Но, отрезав Японию от снабжения, русские могут вынудить наш флот к бою… Я вроде верно изложил сказанное Ричмондом, Такеши?

Адмирал Хироясу вопросительно взглянул на собеседника. Тот вновь склонил голову в поклоне.

− Да, ваше высочество. Сэр Ричмонд очень опасался, что русские будут очень сильны у своих баз и даже если нам удастся потопить их у Саттахипа, то и сами мы потеряем почти все свои корабли. А значит, некому будет защитить конвои от черногорских пиратов.

Принц внимательно посмотрел на боевого товарища.

− Англичанин, конечно, в чём-то прав. Хотя глупо было не воспользоваться сковавшей их аэропланы облачностью. Да и уход на север ещё полчаса назад мне казался ошибкой. Вы сами, Такеши, как думаете, верно ли «австралийский командующий» угадал стратегию русских?

− В словах адмирала Ричмонда есть обдуманность. С учетом действий этой новой эскадры русских можно было бы сказать, что они подтверждаются. Русские уверенно заняли наши порты на Хоккайдо. Как и хотели до того, как украли у нас Рёдзюн[1]1
  Порт-Артур.


[Закрыть]. Теперь у них есть инфраструктура и чистые всю зиму гавани для уверенных операций их боевого флота в водах нашей Метрополии. Но японский флот там до сих пор не слабее русского и может дать бой без нашего участия. При этом русские лишают нас ресурсов и без поражения флота. Я уважаю армейцев, но твердо понимаю, что в эту зиму мы останемся только с углем Тайваня. Из Северной Кореи нашу армию выбьют, так же как вынесли с Хоккайдо или заперли на Карафуто. Если с караванами нам нужно будет сопровождать не только нефть, но и уголь, то наш флот, не сопровождающий топливо, станет в портах уже весной… – адмирал Такеши формализовывал мысли прямо во время разговора.

− Значит, русским для блокады Японии не нужно уничтожать флот? – оборвал его принц.

− Пожалуй, что так, ваше высочество! – с некоторым удивлением завершил логически цепь собственных рассуждений Такарабе Такеши.

− А почему, Такеши, сэр Ричард не пришел к таким же выводам?

− Ну, ему нужно было как-то оправдать отвод австралийской эскадры. Даже не перед нами, а перед собой. – предположил Такеши.

− Может и так, может и так… Но вы заметили, как он был уверен и точен в своих рассуждениях?

Адмирал Такеши учтиво и задумчиво кивнул.

− А знаете почему? − продолжил принц. – А потому, что это не просто его собственные рассуждения! Это продуманная английская доктрина! Доктрина войны с Японией.

− Но мы же… − адмирал Такеши осекся. Как бы ни было обидно со стороны, но он понимал, что любой штаб имеет всегда планы войны даже с союзниками.

− Он ставит русских на своё место. Не учитывая их преимуществ перед Британской империей на Дальнем Востоке. И он мысленно воюет с нами… − закончил рассуждения Такеши.

− Да. Похоже, что это так, мой друг. Пригнав весь этот свой устаревший флот в наши воды, англичане вовсе не собираются воевать за нас. Они будут только рады, если мы с русскими ослабим друг друга. Но не здесь. А рядом с Японией. Пушки «Пантократора», наставленные на Сидней или Дарвин, их пугают. И «оставленный в резерве» под английским флагом «Родни» будет бегать от русского монстра и его итальянской подружки даже быстрее, чем его систершип «Худ» бегал у Кипра.

Такеши удрученно покачал головой.

− И что будем делать, Хироясу-сан?

− За «австралийцами» мы не пойдем. У нас прямой приказ идти в метрополию. Вот почитайте, − командующий протянул своему начштаба принесенные за кратко время отсутствия последнего шифрограммы.

− Нападение на прииски острова Садо? Но разве стоит это того, чтобы так спешно уводить на север флот? − изумился Такеши.

− Вот именно, адмирал, что стоит! – принц внимательно посмотрел на своего собеседника. − Русские буквально за пару дней лишили Японию почти половины добытого угля и корабельных пушек Мурорана. Там же на Хоккайдо мы потеряли прииски у Момбецу. А значит, вместе с Садо половину добычи золота и серебра. Как и всё добытое на них с конца августа. – Принц вводил Такеши в высшие сферы игры. Фусима Хироясу трезво оценивал свои флотоводческие таланты и понимал, что адмирал Такеши при нем именно для того, чтобы закрыть пробелы в этих талантах. Но думать на уровне большем, чем флот, Такеши, в отличие от принца, не мог. Может, поэтому принц Фусими Хироясу спешно, до похода получил чин полного адмирала и возглавил идущий на главную битву флот. И именно поэтому сейчас надо было объяснить принятые политические решения на понятном адмиралу Такеши уровне.

− Ты же знаешь, Такеши, что нам в этот раз ничего не дают в кредит. И эта война уже сожрала всё накопленное золото. А именно им надо будет расплачиваться за собирающиеся сейчас в Дарвине и у Борнео поставки. У нас осталось только золото Когисимы. И у эскадры на севере выбор: искать битвы с новой русской эскадрой или защищать наше последнее золото. Мы уже понимаем, что англичане не отдадут ни один линкор из идущих с конвоями и обещанных нам. Поэтому терять сейчас флот было бы непозволительной глупостью с нашей стороны.

Такеши спросил ровным тоном:

− Какие будут приказания, ваше высочество.

− «Икому» и «Фукуоку» отправь с парой эсминцев в саравакский Мири, как просили «австралийцы». У нашей старушки скорость та же, что у бывшего «Эйдженкорта». Там пусть берут караван и срочно догоняют нас. Мы же через пару часов «на всех парах» идем к Тайваню. Там бункеруемся, заправляемся тем, что приплывет из Гонконга. Резервы как раз караван из Мири и пополнит. Потом идем к Цусиме. Русские не знают пока, где мы, и не ожидают от нас такой прыти, потому мы должны успеть.

Адмирал Такеши быстро встал и, щелкнув каблуками, кивнул.

Принц кивнул в ответ.

− Приступайте, адмирал. Работы у нас много. А как выступим, посидим за токкури[2]2
  Графинчик для саке.


[Закрыть] саке. Подумаем, чем ром уступает водке.

ЯПОНСКАЯ ИМПЕРИЯ. ТОКИО. ДВОРЕЦ МЭЙДЗИ. 24 ноября 1921 года

Хирохито играл в и-го. Он считал эту игру самой выдающейся стратегической игрой в мире. Да, однажды поставленный на пункт доски камень, в отличие от реальной жизни, не может быть перемещен, захвачен противником или снят с доски. Мог быть только «убит». Но зато, как и в реальной жизни, пока камни одного цвета касались друг друга, пока хотя бы у одного из них был дамэ – «дыхательный пункт», та соседняя позиция, откуда ещё поступает «воздух», позиция, на которую можно поставить камень в твой следующий ход, то и вся группа камней «жива» и «дышит». Но если последняя позиция будет закрыта противником, то вся группа камней «умрёт» и будет снята с доски. А освободившаяся территория доски перейдет к противоположной стороне.

Страна восходящего солнца часто ассоциировалась у него с игрой в и-го. Правила другие, но суть та же – не дать лишить Японию дамэ, занять как можно больше территории и, в конечном итоге, победить. Ведь нет в и-го понятия «ничья». Это не предусмотрено правилами. Партию можно лишь отложить…

Сегодня его партнером по и-го был премьер-министр Такахаси Корэкиё. Они пили чай. Неспешно говорили на темы поэзии и живописи. И вот, настало время обсудить дела.

− С какими заботами вы сегодня, премьер-министр?

Почтенный поклон.

− Регент, вы правы, забот много. Но больше всего печалит меня ограбление русскими острова Садо.

− Если я не ошибаюсь, премьер-министр, тонна золота – это не самые большие деньги для нашей казны.

Кивок.

− Это так, регент. В обычные времена. Но наша казна пуста. Всё золото уходит сразу на оплату военных и стратегических поставок. Золото и серебро из рудников уходит контрагентам, даже не попадая в хранилища Банка Японии.

Хирохито поставил очередной свой белый камень на позицию.

− Если мне не изменяет память, премьер-министр, вам прекрасно удалось решить все финансовые проблемы Японии перед войной с Россией в 1904 году. Нашей Империи были открыты программы финансирования, кредиты, поставки вооружения и сырья под будущую оплату, а также многое другое. Признаюсь, соглашаясь на ваше назначение, я ожидал чего-то подобного и в этот раз.

Чёрный камень от Такахаси Корэкиё.

− Это так, регент. Но времена изменились. Джейкоб Шифф погиб на своей яхте в 1917-м. Макс Варбург разводит руками, говоря о том, что помощь Японии не приветствуется в рейхе. Британские Ротшильды осторожничают. Другие наши контрагенты, прекрасно осведомлённые о нашем финансовом положении, а также о действии морской и сухопутной блокады, хотят предоплату. Причем предоплату золотом, серебром или надёжными валютами – британским фунтом, американским долларом, германской маркой, русским рублём. Йену в качестве средства оплаты они принимать отказываются. Поэтому потеря даже одной тонны золота для нас болезненна. И вопрос не только в этом факте, а в том, что это происшествие поколебало равновесие акций на мировых биржах, тем более после того, как выяснилось, что золотые и серебряные шахты на Садо затоплены, оборудование сломано. К тому же известие об утрате нами контроля над основными портами и городами Хоккайдо оставило у заинтересованных лиц весьма тягостное впечатление. Я знаю правила, регент. Знаю, что ничьей в этой игре быть не может. Но не пора ли нам подумать о том, чтобы отложить партию, пока у нас ещё остался дамэ…

ИМПЕРСКОЕ ЕДИНСТВО РОССИИ И РОМЕИ. РОМЕЙСКАЯ ИМПЕРИЯ. КОНСТАНТИНОПОЛЬ. ДВОРЕЦ ЕДИНСТВА. КВАРТИРА ИХ ВЕЛИЧЕСТВ. 23 ноября 1921 года

Я ввалился домой в состоянии «усталый, но довольный». Маша тут же озабоченно подскочила ко мне:

− Ты как? Ужинать будешь? Давай, раздевайся. Давай, я помогу.

С её стороны это не было каким-то щебетанием или ещё какой-то напускной демонстрацией приличий. Нет, Маша давно уже не страдала подобной ерундой. В её голосе реально слышались беспокойство и желание как-то меня… что? Приободрить? Поддержать? Что-то ещё сделать? Думать об этом мне совершенно не хотелось.

Просто я очень устал. И всё.

− Ты ел хоть сегодня?

Киваю, но жена с сомнением смотрит на меня.

− А хотя бы вчера?

Усмехаюсь.

− Ну, вчера-то я точно ел.

Вздох.

− Ох, горюшко-то ты моё луковое! Пойдем на кухню, я тебя покормлю.

Знаете, а вот легче мне стало на душе. Вот, ей-богу! Что, царь-батюшка не мог себе организовать пожрать? Да сколько угодно и где угодно. Но всё это было как-то…

В такие минуты я яснее всего чувствую то, как устал царствовать. И если бы не Маша и не дети, нет, в первую очередь, Маша, то я бы уже сломался. Может, и Ники в своё время так сломался. И Хирохито сломается. Нет у них своей Маши, которая готова отдать всю себя без остатка.

Просто по любви.

Я потихоньку оживал, жуя и запивая.

Улыбаюсь (уже).

− Хочешь хохму?

Маша усаживается напротив и кивает.

− Давай. Вижу, какой ты довольный.

Киваю, смеясь.

− Ну так, ещё бы! Ты же помнишь эту всю историю с островом Садо? Это же чистое ограбление банка, как в голливудских боевиках! Тут тебе и ликвидация охраны, и захват сейфов, и подводные лодки, и семнадцать гидросамолётов, и воздушный десант, и морпехи, стрельба на море, на суше и в воздухе. Даже стоящие цепью аборигены, передающие из рук в руки свои сокровища пришельцам. Итог – вывезено с острова больше тонны японского золота, порядка девяти тонн серебра, все шахты и копи затоплены, оборудование выведено из строя, и при этом, при этом (!) – у нас нет даже ни одного раненого! Операция прошла, как часы! Ну почти.

Последнее я добавил, вспомнив внезапно объявившийся на сцене эсминец. Ну, в кино тоже обязательно где-то идёт наперекосяк, но герои героически геройствуют и всё побеждают. И всех. И вся.

− В общем, надо всех наградить!

Жена смеётся.

− И себя тоже не забудь.

Отчаянно машу головой:

− Не-не-не, меня нельзя. Я же памятник. Самому себе за собственные деньги.