Текст книги "Империя. Тихоокеанская война"

ЭЛЛИНСКАЯ ИМПЕРИЯ. ОСТРОВ КОРФУ. 7 декабря 1921 года

Вильгельм в английском пробковом шлеме. Вильгельм не в духе. Мой царственный кузен устроил себе отпуск, но, видимо, заботы не отпускали его и здесь.

– Знаешь, я всегда мечтал поработать здесь. Археология – моя страсть. В Германии я перерыл, наверное, всё, что только было возможно, но ты же понимаешь, что культурный слой в рейхе – это совсем не античность. А тут есть где развернуться…

Я слушал его и понимал, что он уговаривает сам себя.

– Что-то случилось?

Он поморщился.

– Ты же знаешь, что Иоахим болен.

Киваю.

– Да, конечно.

Кайзер продолжил:

– В общем, его жена Мария-Августа Антгальская сбежала с любовником через Бельгию в Англию. В этот раз удачно. Я пытался решить вопрос с Эдди, но наш британский царственный собрат отказался её возвращать. Наотрез отказался. Зачем она ему? Вот решительно не понимаю. Ну, кроме детского желания мне досадить?

Кузен помолчал и лишь закончил горько:

– Не понимаю. Вот так и рождаются войны. Из-за личной чепухи и неприязни монархов. Безусловно, мы ещё столкнёмся, но это будет не сейчас. Зачем же плескать бензин в открытый огонь?

Снова пауза.

– Как там твои дела в Австралии?

Пожимаю плечами.

– В целом – нормально. Дарвин разрушен. Где их флот, я пока не знаю точно, но есть мнения из разных источников, что они пытаются защитить своё восточное побережье от нашего рейда. Но, на самом деле, я считаю, что это обреченность, граничащая с паникой. Вряд ли они полагают, что я двину свою эскадру на убой. Понятно, что на восток от Дарвина мы не пойдем. Конечно, мы пойдем на запад, там у австралийцев нет ни флота толком, ни достаточного количества авиации, да и сама Западная Австралия весьма ненадежна в части лояльности федеральному правительству. Вообще же, конституция Австралии полна таких вопиющих дыр, что я удивляюсь тому, что они до сих пор не развалились.

– Когда ты намерен заканчивать эту войну?

Качаю головой.

– Не знаю, Вилли. Пока одна война распалась на две. Одна – война с Японией. Вторая – война с Британией. И там, и там, мы пока в плюсе. Рано или поздно, но мирный договор будет подписан. И я не исключаю, что скорее «рано», чем «поздно». Потому я и прибыл к тебе с неофициальным визитом. Я не хочу недопонимания между нами в части территориальных споров и конфликта интересов в том регионе.

ИМПЕРСКОЕ ЕДИНСТВО РОССИИ И РОМЕИ. РОМЕЙСКАЯ ИМПЕРИЯ. КОНСТАНТИНОПОЛЬ. ДВОРЕЦ ЕДИНСТВА. КВАРТИРА ИХ ВЕЛИЧЕСТВ. 8 декабря 1921 года

– Взвейтесь огнями, тёмные очи, мы…

Маша щёлкнула меня по носу.

– Кто это «мы», позволь узнать?

– Ой-йой!

Хватаю жену в охапку и тащу в постель.

Тут недалеко.

Дело молодое.

ИМПЕРСКОЕ ЕДИНСТВО РОССИИ И РОМЕИ. РОМЕЙСКАЯ ИМПЕРИЯ. КОНСТАНТИНОПОЛЬ. ДВОРЕЦ ЕДИНСТВА. КАБИНЕТ ЕГО ВСЕВЕЛИЧИЯ. 8 декабря 1921 года

Сегодня поступила радостная новость – наши войска смогли сломить оборону японцев и выйти на окраины Мукдена. Понятно, что впереди ещё не один день боёв, но глубокоэшелонированная оборона японцев была прорвана.

Это дорогого стоит.

Мукден. Город-крепость. Впереди нас ждут уличные бои. Вероятно, Мукден в итоге будет разрушен полностью. В этой истории радовало лишь одно – японцы, в рамках борьбы с нашими лазутчиками, выселили из Мукдена всё местное население. Не то чтобы я как-то сильно переживал относительно китайцев, но японцы сами организовали себе полнейший снос.

Оборона японцев начала сыпаться. И японские штабы знают это лучше, чем кто бы то ни было. Ещё много месяцев боёв, но исход игры уже ясен.

ИМПЕРСКОЕ ЕДИНСТВО РОССИИ И РОМЕИ. РОССИЙСКАЯ ИМПЕРИЯ. ВОСТОЧНЕЕ КАСПИЙСКОГО МОРЯ. «ЗОНА 51». 9 декабря 1921 года

– Ключ на старт!

Генерал Вандам сдвинул на глаза затемнённые очки. Всякое может случиться. Да и бывало тут всякое. И не раз. И далеко не два.

Прямо сказать, «всякое» тут случалось на регулярной основе. Огромный испытательный полигон новейших видов вооружений и техники не обходился без аварий и катастроф. Новое всегда рождается в муках, а от «детских болезней» страдает всё создаваемое и прорывное.

В наушниках звучал голос из Центра управления полётами.

– Десять, девять, восемь, семь, шесть, пять, четыре, три, два, один, пуск!

Из-под сигарообразного корпуса повалил дым, потом дым прорезало яркое пламя, ракета дрогнула и плавно пошла вверх.

– Десять секунд. Полёт нормальный.

Рядом с генералом следили и потели создатели сего полетевшего чуда – участники Группы изучения реактивного движения из Императорского Звёздного реактивного института. Цандер, Тихонравов, Шаргей, Арцеулов, юный Королёв. Даже Циолковский прибыл на испытания.

– Двадцать секунд. Полёт нормальный.

В прошлый раз ракета взорвалась на двадцать седьмой секунде.

– Тридцать секунд. Полёт нормальный.

Уже результат лучше.

– Сорок секунд. Полёт нормальный. Отделение первой ступени прошло штатно.

На сорок седьмой секунде ракета взорвалась. Но это не обескуражило собравшихся. Наоборот, создатели ракеты ликовали и радостно обнимались друг с другом. Их можно было понять – впервые произошло отделение первой ступени и отделение было удачным. А то, что ракета через несколько секунд взорвалась, ну так это дело такое. Наживное. Где-то учтут, что-то подкрутят, обдумают и перерисуют. Ничего страшного. И так члены ГИРД добились огромного прогресса за два с половиной года своего существования.

Без аварий ничего не бывает. Новое – это всегда сложный процесс. Прорыв через испытания, аварии, муки, а нередко и кровь. На испытательных полигонах случалось всякое, и генерал Вандам всякое из этого всякого повидал лично. Одних только самолётов, вертолётов и конвертопланов сколько разбилось на его глазах! А там, в отличие от сегодняшней взорвавшейся ракеты, были ещё и пилоты-испытатели.

Спастись с парашютом удавалось не всем.

На прошлой неделе, вот, во время лётных испытаний разбился аэроавианосец. Пилоты погибли.

Но сегодня праздник. Сегодня на «Зоне 51» безусловный прорыв. Вторая ступень в действии.

Хороший подарок государю на День Героев Отечества.

Да, сегодня будет банкет по праву. И не только в честь официального праздника. Ведь они все тоже герои, и им есть что отметить.

Даже Серёге Королёву нальют шампанского. Ну, а что? Парню-то уже почти пятнадцать!

Да и заслужил.

ИМПЕРСКОЕ ЕДИНСТВО РОССИИ И РОМЕИ. РОМЕЙСКАЯ ИМПЕРИЯ. КОНСТАНТИНОПОЛЬ. ДВОРЕЦ ЕДИНСТВА. КАБИНЕТ ЕГО ВСЕВЕЛИЧИЯ. 10 декабря 1921 года

Барон Гирс ушел. Но печальные новости он с собой не унёс.

Странная история. Умер сын кайзера. От горя умерла жена кайзера. Дело житейское, если эти печальные новости не касаются семьи одних из властителей Европы.

Прошло всего несколько дней с того момента, когда я видел кузена. Он явно чувствовал приближение чего-то такого. Чувствовал и гнал от себя это предчувствие.

Мог ли Эдик Английский ожидать чего-то подобного? Нет. Не верю.

Но Вилли теперь точно не забудет ни Эдику, ни всей Англии того, что случилось.

АВСТРАЛИЙСКИЙ СОЮЗ. ПЕРТ. СУПЕРЛИНКОР «ПАНТОКРАТОР». 12 декабря 1921 года

Адмирал барон Ферзен кивнул:

– Господин губернатор, я рад приветствовать вас на борту нашего флагмана.

Смит с благодарностью склонил голову.

– Благодарю, господин адмирал. Признаюсь, орудия вашего линкора производят впечатление. Но чем мы обязаны вашему визиту в Перт?

– Как вы знаете, губернатор Смит, Единство и Рим ведут войну против Японии. Мы не объявляли войну Австралийскому Союзу, и война эта, по сути, сугубо оборонительная. Именно официальный Мельбурн выступил с официальным выпадом против нас. Откровенно говоря, я ожидал, что сама Великобритания, как союзник Японии, пожелает исполнить свой союзнический долг и лично выступит на военную защиту Японии. Однако этого не произошло. В горнило ненужной войны была брошена Австралия, результат, как мы видим, плачевный. И теперь уже многие союзники Лондона задаются вопросом: а стоит ли союз с Британией того ущерба, который им неизбежно придётся понести в случае войны с Россией? Мы не хотели гибели города Дарвин, но выбор был за его руководством. Решайте. У вас самый большой по территории штат на Австралийском континенте, и вы официально не входите в состав Австралийского Союза. Лондон далеко, а шестнадцатидюймовые орудия нашего флота совсем рядом. У вас не только нет средств обороны, но вы и не обязаны умирать за лондонский Сити. Великобритания уже много раз бросала своих союзников, кто вам сказал, что с вами в Лондоне поступят как-то иначе? Давайте, губернатор, как-то постараемся обойтись без разорения и кровопролития. Это не нужно ни вам, ни нам. Это точно не нужно жителям вашего штата. Подпишите обращение ко всем участникам конфликта, с призывом скорейшим образом заключить мир, и наш флот отправится дальше с нашим визитом мира. Поверьте, мы не хотели и не хотим войны с Австралийским континентом. Но вдруг что, рука наша не дрогнет, и вы это теперь прекрасно знаете.

ИМПЕРСКОЕ ЕДИНСТВО РОССИИ И РОМЕИ. РОМЕЙСКАЯ ИМПЕРИЯ. КОНСТАНТИНОПОЛЬ. ДВОРЕЦ ЕДИНСТВА. КАБИНЕТ ЕГО ВСЕВЕЛИЧИЯ. 12 декабря 1921 года

Заседание Мраморного клуба сегодня было на удивление коротким. Если отбросить всякого рода эпитеты и пиететы, прочие высокопарные слова, то «подавитесь своей Японией» и «отдайте нам Австралию» звучало лейтмотивом нашей встречи. В целом, ничего особо нового не случилось. За исключением мелочей и нюансов. На Японию им было действительно плевать. У них не было послезнания, и они не представляли себе ни Пёрл-Харбора, ни огромную империю, которая первое время тягалась с самими Соединенными Штатами. Да, Япония проиграла, ей тупо не хватило ресурсов. Но ведь в этот раз может и хватить, не так ли? Но нет, для них Токио – это просто бедный родственник где-то там, на задворках цивилизации.

Другое дело Австралия! Австралия!!! Это – о!

А что Австралия? Ну, как база и порты, может, и годится, но, как показала эта война и все войны моей прошлой жизни, не слишком-то они рвались в герои. Вот они-то как раз всегда и были на отшибе цивилизации. Их устраивало всё дома, зачем им империя? Им и британская была даром не нужна, а уж про свою и речи не было. Но в Вашингтоне очень хотят свою собственную комнатную собачку в этой части Мирового океана. Собачку, которая перестанет быть британской и заставит Лондон стать более сговорчивым.

Вашингтону нужны все англосаксы. И игры вокруг Мраморного клуба не стали исключением.

Как там в детской считалочке? «Белая бумага и красное перо, верните нам Австралию и больше никого?» Ну, насчет «больше никого», это вопрос спорный, а так, да, в целом, всё верно.

Ну, и подавитесь вы своей Австралией. Пора заканчивать этот цирк.

ТЕКСТ ВИТАЛИЯ СЕРГЕЕВА

«В сиянии короны». Из воспоминаний её королевского высочества герцогини Брауншвейгской Виктории-Луизы. Hannover: Göttinger Verlagsanstalt, 1966 (по русскому изданию ИД Сытина. М., 1967)

Декабрь двадцать первого года был необычайно жарок и вместе с тем трагичен для нас. Родители гостили на Корфу. Там мой отец, кайзер Вильгельм II, предавался своей любимой археологии. Мама дышал воздухом юга и много проводила времени с вдовой почившего в августе, еще перед Третьей Тихоокеанской войной, Николы I Черногорского. Точнее она составляла Милене Петровне компанию в её горе, вместе с её дочерью и своей подругой великой княгиней Анастасией Николаевной. Суровый век отнял у младшей из всей компании Станы не только отца, но и двух мужей. Племянник её последнего мужа – император Михаил II, несмотря на войну, дал ей небольшой отпуск в её Служении попечительницы женских классов русских военных училищ.

Будучи черногоркой, Стана, как её звали близкие, унаследовала твердый характер и острый ум. Учеба в Смольном институте в Санкт-Петербурге, жизнь при русском дворе и жизненные невзгоды отточили эти её природные достоинства, не лишив той доли женственности, которая была одобряема в наших кругах и для истинной немки. Они с матушкой моей хорошо сошлись, опекая переживающую боль утраты вдовствующую черногорскую королеву.

В самом начале месяца на Корфу пришло два письма. Первое было воодушевляющим. Мой брат Адальберт, капитан нашего линкора «Заксен», с восхищением писал, как русские на его глазах расправляются с Австралией. Брат восторженно писал о русских, которые всего четыре года назад могли потопить его вместе с «Данцигом» при Моонзунде. Но Бог был милостив, брат сломал ногу накануне похода, и в последний бой его крейсер пошел с другим капитаном. Адальберт надеялся, что победы русских помогут вернуть Германии её недавние тихоокеанские колонии. Отец говорил потом, что после этого письма он окончательно убедился в гении императора Михаила и в том, что победа русских при Моонзунде была неслучайной.

Заметки Адальберта о восточной экзотике и природе, его искреннее желание разделить свои впечатления с родителями и слова любви к ним сильно растрогали маму. Тем печальней были вести, принесенные вторым письмом.

Наша беспокойная невестка Мария-Августа Антгальская совершила вторую попытку побега за границу. На этот раз она с любовником проскользнула в Бельгию удачно. Мой брат Иоахим был болен, и Мария-Августа тяготилась браком с ним. Особенно после того, как после аншлюса Австрии ему не досталась ни одна собственная корона. После того, как в ходе торга между правящими в нашем Германском Союзе домами отец отказался делить Эльзас-Лотарингию и отдал её корону, как и планировалось в 1907 году, своему второму сыну Эйтелю, отношения невестки с Иоахимом совершенно разладились. Пока родители были на Корфу, Мария-Августа смогла, прихватив сына Карла, обмануть охрану. Сбежала она через Брюссель в Лондон, окончательно расстроив примирение с Великобританией. Ни отец, ни мой старший брат случившегося после этого англичанам не простили.

К недостаткам моего отца кайзера Вильгельма можно отнести вспыльчивость. Обычно маме удавалось гасить эти вспышки. Но поступок невестки расстроил её даже больше, чем супруга. Отец не хотел отрываться от раскопок, мать же моя, кайзерина Августа-Виктория, чувствовала, что нельзя медлить.

Телеграмма следующего утра подтвердила её худшие опасения. Иоахим не вынес поступка жены и был найден утром мертвым.

Это известие, конечно, не оставило причин, которые могли бы задержать моих родителей на Корфу. Как мне потом сказали, отец был изумлен, а потом взбешен, даже более, чем в те дни семнадцатого года, когда предатели Гинденбург и Людендорф отстранили его от реальной власти. Его жена кайзерина Августа-Виктория не могла поддержать его в этот час. Она сама была поражена горем. Недавно утешаемой мамой Милене Петровне уже самой выпало стать для неё утешительницей. А вот Анастасия Николаевна смогла направить в деятельное русло гнев отца. Она даже просила по телеграфу свою племянницу Марию, императрицу Ромейскую, срочно выделить дирижабль, понимая, что иначе мои родители могут не выдержать долгой дороги пароходом и поездом. Но вечер перечеркнул образовавшуюся спешку.

Отец отодвигал от себя горе кипучей деятельностью. Мама же переживала за сына и внука не в силах вырвать себя из слёз. В семь часов вечера её сердце не выдержало, и она внезапно скончалась на балконе своего дома в Корфу. Отец, увидев это, сразу обмяк, и только собранность Станы не дала ему немедля последовать за почившей супругой.

Стана взяла на себя весь груз организации поездки и утешения отца. Следующим днем, после того как с Августой-Викторией простились жители Корфу, она начала свой последний путь домой. В 12:15 новая императорская яхта «Гогенцоллерн», крейсировавшая у острова, понесла по волнам Адриатики германскую императрицу. С Корфу доносились звуки колоколов: прощальный поклон! Яхта бежала на полных двадцати двух узлах в вольный город Бакар. Там уже ждал похоронный поезд, который должен была перевезти тело моей матери в Германию – три тёмно-зелёных вагона старого австрийского императорского поезда. Начался двухдневный путь в Берлин через в итальянский Флаум и далее славянскую Крайну.

Великий князь Сергей Лейхтенбергский с супругой Еленой Греческой встретили печальный кортеж в своей столице Любляне, воздав вместе со своими подданными, среди которых много немцев, искрение почести почившей императрице.

Траурный поезд медленно шёл в Германию, огибая и прорезая Альпы. Здания вокзалов были увешаны еловыми ветками, флаги были приспущены на всем пути от первой германской станции Цилле в Штирии. Эти земли недавно вернулись в единую Германию, но народ успел полюбить свою императрицу. Великий герцог Штирийский Иоганн Георг Асканий на первой же остановке присоединился к траурному поезду, а уже в Вене поддерживать моего отца в пути стал и правивший там троюродный дядя Вильгельм Гогенцоллерн-Зигмаринген.

Мы встретили прощальный поезд мамы в Линце. У гроба собрались скорбящие: мои братья Вильгельм и Оскар, золовка Адельгейда, мой муж, князь Фюрстенберг, оберст-маршал моего отца генерал фон Гонтард, барон фон Шпицемберг, советник кабинета моей матери, фрейлина Клэр фон Герсдорф, графиня Келлер и граф Ранцау.

У станции Пассау поезд пересёк границу Баварии и остановился. Траурные флаги. Всё утопало в цветах. На сколько хватало взгляда, станцию и пути окружали скорбящие жители. Бургомистр принёс моим братьям свои соболезнования. Он возложил лавровый венок с прикрепленным на нем терновым венцом и надписью: «Незабытой матери народа, нашей любимой императрице». Несли венки за венками. Какая-то женщина сунула еловую ветку в руку моего брата Оскара. Она хотела попросить его положить её ко гробу, но не могла вымолвить и слова, слезы текли по её лицу. Наконец она смогла произнести: «Это для нашей Матери».

Здесь, на старой границе, началось путешествие, которое Германия видела один лишь раз. Страна надела траур. «Императрица едет!» – кричали всюду при появлении поезда. Вновь извлечённые чёрно-бело-красные и чёрно-белые флаги из более счастливых времён были окружены черной каймой. Они сопровождали поезд от станции к станции.

От Цилле до Потсдама звуки церковных колоколов возвещали возвращение покойной императрицы. И от границы до места её последнего пристанища по всему пути стеной стояли сотни тысяч людей. Где бы ни останавливался поезд и в тех бесчисленных селениях, которые он проезжал без остановки, тысячи людей в траурных одеждах ждали его, чтобы попрощаться. Пели детские хоры, играли военные оркестры. На поезд долго не могли поднять все бесчисленные венки, которые несли, чтобы возложить на гроб. В сельской местности народ выходил к железнодорожной насыпи, по которой двигалась траурная процессия. Крестьяне вставали на колени и, опустив головы, произносили молитвы. Церкви, в которых служили заупокойные мессы, были переполнены. Весь народ оплакивал свою любимую государыню.

С тусклым рассветом поезд прибыл на станцию Вильдпарк близ Потсдама. Там ждали члены нашей семьи, в том числе мои братья Эйтель Фриц и Август Вильгельм, и все, кто был лично близок с моей мамой. Один за другим они подходили ко гробу, у которого мои братья Вильгельм и Оскар, моя золовка Адельгейда и три придворные дамы несли почётный караул.

Моя мать Августа-Виктория Шлезвиг-Гольштейнская была великой императрицей. Она своей добротой создала современную Германию так же, как воля моего отца кайзера Вильгельма II Гогенцоллерна. Господь оценил её труды, и даже её смерть подвигла наш народ к великому будущему.

Я никогда не забуду случившегося с гробом уже перед ступеньками фамильного мавзолея. Декабрь был в тот год теплым, и зимняя слякоть заставила одного из несущих гроб моей матери пошатнуться. Но кренившийся гроб сразу же подхватила стоявшая у ступеней Стана. Потом с другой стороны его подхватили русская и итальянская императрицы. Я сама подчинилась порыву. За мной последовала Адельгейда, королева Чешская Шарлотта Нассау, Мафальда Болгарская и Ольга Румынская. И мы, восемь женщин, отстранив опешивших мужчин, медленно подняли гроб с кайзериной Германии по ступенькам к воротам склепа. Здесь уже мой муж и братья приняли гроб из наших рук и с польским и словакорусинским монархами занесли его в склеп.

Мой брат Вильгельм, принявший почти через двадцать лет в трудный час корону от моего отца, говорил: «В минуту последнего расставания я так живо ощутил, что для меня в жизни закатилось солнце, которое согревало меня своим светом и теплом… Но увидев мужество принявших на свои плечи тяжесть гроба моей матери царственных женщин, я понял, что она снова указала мне путь, показав, на кого всегда можно опереться…»

АВСТРАЛИЙСКИЙ СОЮЗ. ПОРТ-ОГАСТА. СЕВЕРНЕЕ АДЕЛАИДЫ. 17 декабря 1921 года

Штабс-капитан Окунев вновь летел во главе своей эскадрильи. К разочарованию многих в его отряде, им не довелось отбомбиться в Перте, и, вообще, они обогнули половину Австралии, но кроме океана у них толком и не было никаких развлечений. Все ждали Аделаиду. Серьезный город, возможно даже с серьезными укреплениями, ведь у австралийцев было две недели на подготовку обороны. Да и Аделаида – это вам не захудалый Дарвин. Это мощный железнодорожный и транспортный узел, промышленный центр, короче говоря, тут бомбить и бомбить. Но, с другой стороны, перебросить сюда войска и средства ПВО от Мельбурна и Сиднея за две недели было проще простого.

И вот перед взлётом им вручили приказ. Порт-Огаста. И здрасьте. Аделаиду сегодня не бомбим. Летим севернее. Всего-то на триста километров севернее.

Незапланированная цель. Что мы там забыли? Но начальству виднее. Порт-Огаста – важный железнодорожный и автомобильный узел. Транспорт, одним словом. Вокзалы, мосты, прочая инфраструктура.

Бомбим.

Ладно. Начальству виднее.

Бомбим.

К *** собачьим. Жалко, что ли?

ИМПЕРСКОЕ ЕДИНСТВО РОССИИ И РОМЕИ. РОМЕЙСКАЯ ИМПЕРИЯ. КОНСТАНТИНОПОЛЬ. МАЛЫЙ ИМПЕРАТОРСКИЙ ДВОРЕЦ. ДВОРЦОВЫЙ ПАРК. 17 декабря 1921 года

Маша покачала головой.

– Я не знаю, Оленька, что и сказать. Терпеть не могу похороны. Это был официальный визит, сама знаешь. Но так получилось. Вообще, я гробов очень боюсь. Даже на похоронах деда я с трудом себя заставила поцеловать деда в лоб, а уж гроб нести…

Местоблюстительница Ромеи кивнула.

– Да, Маш, я тебя понимаю. Сама такая. Но сейчас о тебе пишет вся пресса Европы и Америки. А Германия просто кипит кипятком в восторге. Они её очень любили и уважали. А уж теперь, когда их императрицу подхватили императрицы и королевы других стран Европы… И знаешь, что я тебе скажу? Это огромный плюс в укрепление института монархий на континенте. Да и во всем мире.

АВСТРАЛИЙСКИЙ СОЮЗ. АДЕЛАИДА. 17 декабря 1921 года

Стоило им вернуться из вылета на Порт-Огасту, как поступил новый приказ. Аделаида. Вокзал и порт были обычными целями. Но было много и зажигательных бомб.

Когда они уходили – город горел.

Просто горел.

Бомб было мало, но сильный ветер был не на стороне австралийцев…

ТЕКСТ ВИТАЛИЯ СЕРГЕЕВА

СООБЩЕНИЕ ИНФОРМАЦИОННОГО АГЕНТСТВА PROPPER NEWS. 21 декабря 1921 года

МАНИЛА. Срочно!!!

Сегодня со спешным визитом в Константинополь прибыл министр иностранных дел Великобритании сэр Дональд Маклин. Всего неделю назад, практически сразу после вступления в должность, сэр Маклин летал с визитом в Вашингтон. После Константинополя в планах британского министра посетить также Рим, Берлин и Орлеан.

Будучи лидером либералов, сэр Маклин разделяет убеждения партнеров по коалиции лейбористов в части непринятия войны и приоритета заботы о народном благосостоянии. Отправляясь в турне, британский министр заявил: «Сегодня наша Империя переживает трудные времена. Уже семь лет её сотрясают войны. Мы, настоящие либералы, всегда выступали против такой политики. Премьер-министр Макдональд считает, что пора примириться с дозревшими до самостоятельности доминионами и достичь компромиссов с другими державами. Нам нужно сосредоточиться на возрождении экономики с опорой на наш народ и настоящих союзников. Наш благословенный государь Эдуард VIII поручил мне договориться об основах прочного мира для Британии. И я твердо намерен это сделать».

АВСТРАЛИЙСКИЙ СОЮЗ. ОСТРОВ КИНГ. ЮЖНЕЕ МЕЛЬБУРНА. 22 декабря 1921 года

Адмирал барон Ферзен пил чай.

Высадка на Тасмании прошла весьма успешно. Весь остров они, конечно же, не захватили, но столицу Хобарт взяли. Зря, что ли, они везли на транспортах две бригады сиамских бойцов? Они, конечно, не чета русским морпехам, но их было много, а что ещё нужно для простой оккупации?

Властям Тасмании был предъявлен простой, но категорический ультиматум – договор о мире, или остров будет снесен с лица моря. Губернатор острова, конечно, несколько покочевряжился, но ясно понимая, что эскадра из Мельбурна не бросится их спасать, предпочёл промежуточный вариант.

Он подчинился силе. Но не сдался.

Собственно, военных сил на Тасмании не было вовсе. Австралия, как показал опыт войны, к войне не была готова совершенно. Национальной гвардии не было априори. Все вооруженные силы были в распоряжении федерального правительства, а члены федерации весьма негативно относились к расходам на оборону. Великая война мало что изменила в общем раскладе. Флота как не было, так и нет. Как и сухопутных войск. Та же Тасмания отправила на войну в Европу целый батальон добровольцев, которых долго собирали по всяким сусекам.

Австралия – прекрасная страна. И будь у русских больше сил, её можно было бы вообще оккупировать полностью.

Примерно так, как Ермак со товарищи заняли Сибирь. А может, и не так сложно.

Воевать австралийцы просто не хотели. Решительно.

Самым решительным образом.

Самой боеспособной частью флота оказались британцы на переданных Австралии английских кораблях, но в самой армии кенгурятников не было ни сил, ни желания.

Потомки каторжников. Что с них взять.

– Ваше благородство! Депеша от летунов! Развёртывание запасных эскадрилий полностью завершено! Самолёты на авианосцах также полностью готовы к вылету!

Барон Ферзен кивнул.

Самолёты. Слабое место русской эскадры. У аборигенов их было ощутимо больше. И перебрасывать их внутри маленького континента было довольно просто. Благо современным самолётам не нужны были большие аэродромы и взлетать можно практически с любой ровной площадки. Другое дело топливо и боеприпасы – их не навозишься.

Всю операцию они были вынуждены беречь свои самолёты. Можно было бы устраивать рейды вдоль побережья, и они их устраивали, но только там, где риск потерь минимальный. Нет у эскадры лишних самолётов, и взять их негде. Россия слишком далеко, на другой стороне планеты. Тут с горючим и углём всё непросто, что уж говорить про самолёты. Но было ясно, что война на этом театре военных действий подходит к концу. И пора доставать последние резервы.

Шумная операция на Тасмании была призвана прикрыть другую операцию – захват острова Кинг. Прекрасный остров. Гарнизона почти нет. Есть площадки для полевых аэродромов. Основная часть русско-итальянской эскадры получила возможность отправить команды на берег. Косточки размять и вообще. До Мельбурна отсюда всего-то 220 километров.

Новый кивок дежурному офицеру связи.

– Передавайте в эфир наш ультиматум. И сигнал «Костёр».

Ладонь под козырёк и уставное:

– Слушаюсь, ваше благородство!

АВСТРАЛИЙСКИЙ СОЮЗ. МЕЛЬБУРН. 22 декабря 1921 года

Мельбурн был защищен куда лучше, чем Аделаида и тем более Дарвин. Средства ПВО. Истребители.

Держи ухо востро.

Сегодня их второй тяжелый вылет. Из полусотни бомберов они потеряли семь. И это только за первый вылет. Сколько будет по итогу дня, не может сказать никто.

Их задача была довольно проста. Командование называло это «Операция ”Кенгуру”», а сами летчики звали сие просто – «Хмурый рейд».

Да, целый месяц самолёты берегли, как только могли. Но сейчас в бой бросили всё – и самолёты палубной авиации, и те машины, которые ждали своего часа в ящиках в глубинах трюмов транспортов. Они смогли внезапно для противника практически удвоить количество своих самолётов, захватив для этого остров Кинг и развернув там «бригаду из трюма». Но это всё равно не слишком-то спасает. Если будет затяжная кампания, то они все тут и останутся. Взять пополнение и мастерские им просто негде.

Внизу Мельбурн.

Бомбы.

Бомбы.

Бомбы.

Прорыв сюда был не таким простым. Благо средств ПВО не могло хватить на всё побережье, а орудия кораблей не доставали слишком далеко. Русско-итальянские самолёты всё время меняли маршруты, заходя каждый раз с неожиданной стороны, но потери были всё равно.

Где-то внизу взрывалось.

Где-то горело.

И даже пылало.

Штабс-капитан Окунев был уверен, что после этой войны все страны мира очень озаботятся и истребителями, и средствами ПВО.

А пока их цель – Мельбурн.

ИМПЕРСКОЕ ЕДИНСТВО РОССИИ И РОМЕИ. РОМЕЙСКАЯ ИМПЕРИЯ. КОНСТАНТИНОПОЛЬ. ДВОРЕЦ ЕДИНСТВА. КАБИНЕТ ЕГО ВСЕВЕЛИЧИЯ. 22 декабря 1921 года

Можно ли сказать, что Мельбурн бомбили нещадно? Нет, конечно. Да и что могут сделать городу в восемьсот тысяч человек населения какие-то полсотни бомберов? Тем более что на защиту столицы австралийцы стянули всё, что только возможно. Чуть ли не все истребители, массу средств ПВО, оголив почти все объекты в Австралии. Тем более что, в отличие от Сиднея, Мельбурн был защищён с моря заливом Порт-Филлип с очень узким горлом пролива.

Нет, оборона пролива была слаба, и наш флот проломил бы её без вопросов даже не слишком сбавляя ход. Но у входа в пролив крейсировала вся та эскадра, которая так долго ждала нас на севере, в Торресовом проливе. Конечно, к Мельбурну они успели раньше нас, им-то было идти в два раза ближе, чем нам. Но и наше преимущество в кораблях и калибрах никто не отменял. Конечно, придётся повозиться, но результат заведомо ясен. Так что наш ультиматум Австралии имел под собой все глубинные основания. Ведь ещё пару-тройку дней сражений, и кенгурятники лишатся и флота, и основных объектов критической инфраструктуры. Ладно, я тут слегка преувеличил, на инфраструктуру понадобится не одна неделя. Может даже и месяц. Но что это изменит? Британцы не успеют поставить сюда ни новые корабли, ни новые самолёты с экипажами в достаточном количестве.

Это была странная война. Я был уверен, что австралийцы будут стараться избегать её всеми возможными способами. И если бы не давление «друзей» из Мраморного клуба я бы тоже не особо рвался на битву с ними. 2-я Тихоокеанская эскадра мне бы вполне пригодилась и на южной оконечности Японских островов. Шестнадцать дюймов главного калибра двух наших суперлинкоров очень бы пригодились у Нагасаки сейчас. Но «друзья» не хотели ни быстрой капитуляции Японии, ни нейтралитета самой Австралии. Вот мне и пришлось отвлекать значительные силы на ничего не значащий для меня континент.

Что мы могли сделать австралийцам? Не особо много, откровенно говоря. У нас там не настолько большой контингент. Совершенно дикие края. Мы могли больно потыкать палкой в муравейник, да и всё на этом. Муравьи по этому поводу решительно грустили, нас же не волновали муравьи, и мы берегли свои корабли с самолётами. Их даже ремонтировать нам было негде. Были проблемы с топливом и прочими припасами. К счастью, нам хорошо удалось подзаправиться и подзагрузиться в Перте, но и там запасы оказались весьма ограниченными. Про штурм Аделаиды и речи не было, хотя мы всячески демонстрировали это желание. Удалось ли нам оттянуть из Мельбурна хотя бы часть сил обороны на оборону Аделаиды? Не уверен, да и вернуться они могли свободно, благо на юге континента железные дороги развиты довольно хорошо.