Текст книги "Империя. Тихоокеанская война"

– Ваше императорское величество, нашему правительству крайне прискорбно знать, что некоторые обстоятельства, инспирированные врагами обеих наших держав, отрицательно сказываются на отношениях между нашими странами.

Интересуюсь:

– Вы же не впервые в Константинополе?

Степенный кивок.

– Да, мне приходилось бывать в этом городе.

– И как вам перемены?

Неопределённо:

– Весьма разительны.

– Так вот Лондон делал всё возможное, чтобы мы никогда здесь не оказались. Даже воевать пришлось, не так ли?

Неопределённый жест.

– Это мировая политика, не всегда всё подчиняется нашим желаниям. Но мы всячески стремимся к сотрудничеству и добрососедству между нашими народами. Уверен, что и правительство вашего всевеличия хочет поддерживать дух добрососедства между Россией и Соединенным Королевством.

– Я уверен, что город Мельбурн и округа станут прекрасным нашим форпостом в южном полушарии.

Глава 9. Война, которая будет?

ИМПЕРСКОЕ ЕДИНСТВО РОССИИ И РОМЕИ. РОМЕЙСКАЯ ИМПЕРИЯ. КОНСТАНТИНОПОЛЬ. МАЛЫЙ ИМПЕРАТОРСКИЙ ДВОРЕЦ. 27 декабря 1921 года

Появление генерала Качалова не сулило ничего хорошего. С чего бы мой адъютант появлялся на сцене во время моей аудиенции министру иностранных дел Великобритании? Значит, новость слишком уж горяча, чтобы её держать в руках, ожидая окончания встречи.

Руки обжечь можно.

Абсолютно невозмутимо, но и не извиняясь перед гостем (обойдётся, не царское это дело извиняться перед всякими паршивыми министрами), протягиваю руку к листу сообщения.

Пробегаю глазами текст. Дико и многоэтажно матерюсь. Про себя, разумеется. Совершенно спокойно, сохраняя покер-фейс, киваю Качалову, отпуская того, и вновь возвращаюсь к сэру Маклину.

– Мельбурн целиком в нашей власти, как и вся округа. И мы там можем находиться сколь угодно долго. Да, вы нас можете ограничить в ресурсах, но каждый лишний день нашего пребывания там будет дорого обходиться вашему правительству в плане общественного мнения и впечатления вашего бессилия, которое вы будете производить на другие державы. Упадок, закат империи, он, знаете ли, из таких вот мелочей и состоит. В принципе вроде ничего страшного по отдельности, но в системе… А, смею предположить, что у Великой Британии и так предостаточно проблем. Настолько предостаточно, что некоторые злые языки уже употребляют эпитет «некогда Великой Британии».

Министр вновь делает неопределённый жест.

– Досужие разговоры не являются предметом серьезных переговоров уважаемых сторон, не так ли?

Усмехаюсь.

– Сэр Дональд, русские очень любят посмеяться и у нас есть множество анекдотов. Хочу поделиться с вами одним из них. Один одессит говорит другому: «Сёма, после последнего вашего визита к нам у нас дома пропали серебряные ложки». Этот Сёма возмущенно отвечает, что они их не воровали, на что первый одессит кивает и вздыхает, что, мол, да, ложки потом нашлись, но неприятный осадочек остался.

Уловив вопросительный взгляд англичанина, поясняю:

– Ваша пресса и ваши официальные лица могут как угодно преподносить итоги двухдневного сражения у Мельбурна, но факт, что русско-итальянские войска оккупировали Мельбурн и округу, а по итогам второго дня британская эскадра потерпела поражение и с потерями была вынуждена оставить место битвы и удалиться в Сидней. Как минимум по очкам победили мы. И мы всё еще продолжаем оккупацию части Австралии, части доминиона Британской империи. Повторюсь, можно говорить что угодно, но осадочек останется. Мы в Мельбурне и пока уходить оттуда не собираемся. Да и чего ради, если британские корабли под британским флагом атаковали нашу эскадру? А это война, сэр. К чему тогда все эти пустые игры в слова? Война – значит война. Мы готовы к полномасштабной войне с Великобританией. Готовы ли вы?

Маклин, разумеется, был готов к моему напору, и его аппарат готовил его и к такому повороту, тем более что он был вполне очевиден. Потому ответ его был демонстративно спокойным.

– Насколько мне известно, ни со стороны Соединенного Королевства, ни со стороны России никто друг другу войны не объявлял. Поэтому спекуляции на эту тему правительство его величества считает излишними и вредящими традиционно добрососедским отношениям между нашими великими державами.

Демонстративно же хмыкаю:

– Вот как? А два дня сражений при Мельбурне, не считая прошлых сражений?

Официальный ответ:

– Участвовавшие в этих инцидентах корабли были переданы Австралии правительством Великобритании ещё до этих событий. Наши доминионы имеют самостоятельность во внешней политике, а также в вопросах войны и мира. Форин-офису прискорбен сам факт, что подобные инциденты вообще имели место, но Британия к этому не имеет никакого отношения.

Киваю.

– Да, конечно. А британские флаги на кораблях во время сражения?

Министр позволил себе пожать плечами.

– Инициатива на местах. Покойный адмирал Ричмонд был человеком своеобразным, но старых традиций. Так что, видимо, решил идти в последний бой под родным флагом Королевского флота. Но официальный Лондон к этой частной инициативе не имеет никакого отношения.

– Это просто смешно. Вы же понимаете, что скажут в столицах мира – Британия настолько слаба, что даже боится признать свое участие в боях против России. Настолько боится, что выставляет формально свои колонии, именуемые доминионами, в качестве жертвенных агнцев под русско-итальянский нож. Вы этого хотите? Лично нас устроит абсолютно любой вариант. Как говорится, в штате Виктория – поле нашей виктории.

Глава МИД Великобритании держал удар, но как-то не очень убедительно.

– Всё, что касается Австралии, находится в ведении и компетенции…

Я слушал, кивал, но думал в основном о том сообщении, которое мне принёс адъютант. Сообщение, которое могло поменять многое. Если не всё. Но переговоры здесь и сейчас. Аз есмь царь, как говорится. Нужно держать марку.

– Прекрасно. То есть вопрос Мельбурна нам нужно решать с правительством самой Австралии, не так ли?

Легкий поклон.

– Безусловно. Ведь наши доминионы имеют право проведения самостоятельной внешней политики. Хотя, вне всякого сомнения, Лондону отнюдь не безразлична судьба доминионов, и мы готовы участвовать в процессе урегулирования споров и конфликтов. Уверен, что уход русско-итальянского флота без боя стал бы прекрасной основой для дальнейших переговоров.

Ага, щас.

– Нам и в Мельбурне неплохо. С чего мы должны покидать гостеприимные берега Австралии? У правительства вашего доминиона нет сухопутных сил в достаточном количестве, чтобы выбить наши войска оттуда, флот и авиация Австралии перестали существовать. Флот же второго дня битвы, чей бы он ни был формально, понёс серьезные потери и ушёл в Сидней. И отставив пока в сторону дипломатические экивоки, давайте признаем, что вы ничего с этим фактом сделать пока не можете. А каждый день этой оккупации покрывает позором флаг Соединенного Королевства, которое фактически расписалось на международной арене в своей полной беспомощности.

Холодное:

– Ваше императорское всесвятейшество и величие, Великобритания переживала и не такое, и ничто на свете не могло поколебать нашу решимость оставаться величайшей морской империей в этом мире. Но прежде чем в дело вновь вступят военные, мы предпочли бы дать дипломатии шанс устранить все те недоразумения, которые волею судьбы возникли между нашими странами.

Благосклонно отвечаю:

– Отрадно слышать. Наша Империя всегда выступала за мир во всём мире. Каковы будут предложения у правительства моего царственного собрата Эдуарда Восьмого? Разумеется, идею ухода наших войск из Мельбурна в качестве предварительного условия для начала переговоров мы решительно отметаем. Это совершенно несерьезный разговор. У нас сейчас очень сильная позиция, а предложение вашего правительства ставит нас в положение заведомо слабое. Зачем нам это? Посему слушаю ваши серьезные предложения, сэр Дональд.

Но британца выбить из колеи было совсем не так просто. Он лишь заметил:

– Смею напомнить вашему всевеличию, что ваш флот в Австралии оторван от своих баз и неизбежно должен будет уйти. Ещё пара сражений, и у вас наступит снарядный, торпедный и бомбовый голод. Ваша авиация серьезно повреждена и нуждается в ремонте. То же самое касается вашего флота. Никакая бункеровка, заправка, загрузка воды и продовольствия не спасут ваш флот от того, что в скором времени он перестанет быть боевой единицей как таковой. Не лучше ли уйти с честью?

– Да, но что взамен?

Неопределённое:

– Мы вас выпустим без боя.

Я усмехнулся.

– Пока ваших сил в регионе категорически недостаточно для того, чтобы наш флот перестал существовать в качестве боевой единицы. Скорее ваш флот ожидает эта судьба. Я уж не говорю о потерях в вашем общественном мнении, от которого будет так страдать ваше правительство, а позиции Великобритании в мире крайне пошатнутся. Хотите, чтобы мы ушли без боя и не перетопили весь ваш флот в регионе? Чтобы окончательно не разорили и не разгромили Австралию, а также Новую Зеландию заодно? Дайте нам серьезные отступные, и мы уйдем. Это вам нужно, а отнюдь не нам. Мы можем быть в Австралии и полгода, а для вашего правительства каждая лишняя неделя сродни катастрофе.

Конечно, мы блефовали. И я блефовал, и он блефовал. Всё было не так просто, но пока «высокие договаривающиеся стороны» лишь намечали точки взаимного соприкосновения для начала переговоров. Скажу больше, судя по раскладу, сэр Дональд заявляет о том, что он лишь посредник, а отнюдь не является представителем стороны конфликта. Позиция удобная и выгодная. К примеру, я буду требовать передать нам в качестве какой-нибудь компенсации какой-то завалящий остров, принадлежащий Австралии, так он стопудово же начнёт песенку про то, что он не вправе торговаться о территориях, которые принадлежит не Короне, а доминиону. Я же, в свою очередь, ему на это…

Впрочем, это всё не важно. Не суть, как говорится.

А в том суть, что обе стороны заинтересованы, чтобы мы оттуда ушли. Осталось только выяснить, кому из нас это нужно больше и кто больше за это готов заплатить.

Итак, наша песня хороша – начинай сначала.

– У нас есть список требований к правительству Австралии, после удовлетворения которых мы готовы покинуть территорию доминиона. Не желаете ли полюбопытствовать?

– Лишь в порядке ознакомления, для проведения дополнительных консультаций с МИД Австралии…

ИМПЕРСКОЕ ЕДИНСТВО РОССИИ И РОМЕИ. РОМЕЙСКАЯ ИМПЕРИЯ. НОВЫЙ ИЛИОН. КОНСПИРАТИВНАЯ КВАРТИРА ЭСЕД. 27 декабря 1921 года

Князь Емец-Арвадский хмуро просматривал бумаги. Деньги, килограммы, тонны, снова деньги. Деньги, агенты влияния, подкупленные чиновники, торговцы, взятые под крыло преступные группировки, снова деньги. Деньги им, деньги нам. Деньги, дабы замять скандал. Деньги, чтобы устранить возможный скандал. Деньги нужному человеку. Деньги, но уже нам и «со всем уважением».

Огромный театр операций. Европа, Азия, Африка, Австралия, Америка. Персонально Мексика и США. Колумбия и прочая Мезаамерика. Азия. Золотой треугольник. Золотой полумесяц.

Десятки и сотни миллионов рублей, долларов, фунтов, марок, лир, франков.

Десятки миллионов доз, дорожек и затяжек.

Что ж, пока ЭСЕД не заняла ведущее положение на этом рынке, но Экспедиция двигалась в этом направлении.

– Впрочем, господин Розенблюм, я вижу и определённые успехи в вашей работе.

Бывший британский офицер разведки Сидней Рейли усмехнулся.

– Рад быть полезным Экспедиции двора, ваше сиятельство.

Анатолий лишь скупо кивнул. Да, в принципе, Розенблюм оказался вполне полезным в части взятия под контроль потоков и доходов от наркотрафика. И вопрос был не столько в деньгах (хотя, разумеется, и в них в немалой степени), сколько именно в контроле движения этой дури по миру, в том числе (и в первую очередь) на территории Единства и всего Новоримского Союза.

Хватит морячкам бесконтрольно баловаться «Балтийским чайком».

А Розенблюм создал просто выдающуюся преступную сеть, это нужно признать. Что ж, графу Жилину будет где развернуться.

ИМПЕРСКОЕ ЕДИНСТВО РОССИИ И РОМЕИ. РОМЕЙСКАЯ ИМПЕРИЯ. КОНСТАНТИНОПОЛЬ. ДВОРЕЦ ЕДИНСТВА. КАБИНЕТ ЕГО ВСЕВЕЛИЧИЯ. 27 декабря 1921 года

– Докладывайте!

– Государь! Два часа назад в Берлине был убит кайзер Германии Вильгельм Второй. Убийца был схвачен на месте. Впрочем, он и не сопротивлялся. Охотно начал давать показания, гордясь своим поступком. Убийцей оказался действующий офицер Армии Единства капитан Ефим Савёлов. Свой акт он мотивирует местью за гибель его жены и детей во время газовой атаки Риги в 1917 году.

Ах, чёрт возьми, Савёлов, Савёлов, как ты некстати!

– И как вы его пропустили, позвольте поинтересоваться?

– Прошу простить, ваше всевеличие, но моя контора не в состоянии отслеживать все двести миллионов ваших подданных. Это явно сумасшедший-одиночка. Таких очень трудно выявлять.

Злобно морщусь.

– А как же этот… мог служить в… (чуть не сказал «в очистке») в действующей армии?! Если он псих?

Глава Имперской Службы безопасности оправил мундир и отрапортовал:

– Не могу знать!

Раздражённо:

– Это плохо, генерал! Что ещё известно об этом деле и о личности этого… как там его?

– Капитан Савёлов, ваше всевеличие!

– Тем более. Ну, что там ещё известно?

Васильев даже не стал открывать папку, что ясно указывало на то, что сведений кот наплакал.

– Известно, что означенный капитан Савёлов каким-то образом оказался на Александерплац в Берлине, когда там проезжал кортеж кайзера. Невзирая на работу местных служб безопасности, ему каким-то образом удалось швырнуть в машину Вильгельма Второго саквояж с бомбой. Погибли все, кто был в машине. Сам Савёлов даже не стал пригибаться, явно готовый умереть на месте. Впрочем, отпора аресту он не чинил и, как уже было сказано, охотно стал давать показания. Что касается личности самого капитана Савёлова, то пока нам известно не так чтобы много, запрос в кадровое управление ещё на стадии исполнения, а в наших архивах на него почти ничего нет. Ни в чём предосудительном замечен он не был. Единственное, что о нём известно в данный момент, это подтверждение факта гибели его семьи в Риге во время химической атаки. Сам Савёлов – герой войны, кавалер орденов и медалей, в том числе и за храбрость. Воевал на Западном фронте. Единственный сигнал на него – сообщение о том, что Савёлов матерно выражал крайне негативное отношение к исходу Великой войны и, как он выразился, к «позорному миру с Германией». По данному сигналу он имел беседу в полковом особом отделе, но там он сослался на то, что был сильно пьян. Поскольку Савёлов имел блестящий послужной список, а его слова не были сочтены, как подпадающие под действие «Закона об оскорблении величества», то делу не был дан ход. Ограничились порицанием. На этом у нас всё, государь!

М-да. Не густо. В сущности, ничего и не предвещало. Гибель семьи, штука страшная, всякое случается в голове после этого, но после Великой войны остались десятки и сотни тысяч тех, кто лишился семьи так или иначе. Всех не возьмешь на карандаш. Тем более тут заслуженный офицер и орденоносец.

– Каким образом он оказался в Берлине?

– Был командирован туда на курсы повышения квалификации в порядке программы обмена опытом между нашими армиями.

Ну, теперь-то курсы точно накрылись медным тазом.

– А на тему бомбы в саквояже?

– Пока особо ничего неизвестно, ваше всевеличие, нас пока не допускают к материалам следственной комиссии, но означенный Савёлов во время Великой войны командовал ротой инженерно-сапёрного батальона, так что практические и теоретические навыки обращения со взрывчатыми веществами он иметь должен был.

Угу. Змея укусила себя за хвост. Краёв нет.

– Изучаются ли его возможные контакты с другими лицами, организациями, иностранными державами?

– Так точно, государь! Пока ничего подозрительного установить не удалось. Но мы продолжаем работу!

Ага. Это вот прямо бодрит. То есть у нас ни хрена нет в принципе. Подходит ли к этому случаю вечное римское «Ищи кому выгодно?». Фиг знает! Кому выгодно? Так тут тоже не столь однозначный список. Начиная от британцев, американцев или тех же определённых сил в самой Германии, заканчивая силами куда более экзотическими и куда более могущественными. Типа моих партнёров по опасному бизнесу. А может, это действительно был псих-одиночка, и что тогда? Концов же мы не найдём!

Легче мне от этого? Да фиг там.

С добрым утром.

СОВМЕСТНЫЙ ПРОТЕКТОРАТ КИТАЯ И РОССИИ МАНЬЧЖУРИЯ. МУКДЕН. 27 декабря 1921 года

Генералы Каппель и Улагай, не отрываясь от биноклей, смотрели на укрепрайон японцев. Да, нужно признать, что самураи укрепились тут знатно. Два с половиной месяца боёв не принесли никаких существенных результатов для обеих сторон. Несколько раз поступали ура-доклады о прорывах и даже об окончательном разгроме обороны японской группировки, но по итогу это всё оборачивалось лишь бравурными рапортами, имеющими мало общего с реальностью.

Два с половиной месяца боёв. Мукден так и не взят. И даже прорыв Гвардейской танковой армии в глубь японских позиций и выход на оперативный простор никак не изменили ситуацию вокруг самого укрепрайона. Было ясно, что японцы опираются на собственные силы и собственные запасы, готовы к круговой обороне и сдаваться не собираются.

– Летят.

Улагай кивнул.

– Да. Посмотрим на новую чудо-бомбу. Пока я полон скепсиса, откровенно говоря. Туда уже столько было сброшено полутонных бомб, что сомневаюсь, что новые бомбы что-то изменят.

Каппель хмыкнул.

– Ну, а вдруг круглоголовые учёные что-то новое изобрели? Да и бомбы же потяжелее будут.

Командующий частным военным союзом «Система» лишь скривился.

– Если они не выжгут там все, то посылать «марсиан» вперед я не вижу никакого смысла. Даже если «Ромашки» всё обстреляют после бомбового удара. Просто положим опытных людей почём зря.

Понять генерала Улагая было можно. Мукден давно превратился в полигон для испытаний новых вооружений и боеприпасов, но взломать оборону сверхкрепости так и не удавалось.

Два года после завершения миссии в Афганистане Улагай создавал принципиально новую структуру – сеть частных военных компаний, объединенных в ЧВС «Система». Девять ЧВК, по наименованию планет и Луны, девять ЧВК со своей специализацией, структурой, гибкой системой управления, предельно сокращенной цепочкой принятия решений и гораздо большей автономностью младших командиров. ЧВК оснащали на уровне полков лейб-гвардии, но распределяли эти ресурсы и вооружения совсем не так, гибко подстраиваясь под каждую конкретную войсковую операцию, будь то на уровне взвода-роты или же на уровне батальона-бригады. А поскольку лейб-гвардия за два с половиной месяца вскрыть систему обороны Мукдена так и не смогла, то гвардию бросили в прорыв, а штурмовать Мукден прислали «астрологов». Но без «чудо-оружия» взламывать оборону крепости в лоб не имело смысла. Слишком велики будут потери. А личный состав «Марса», как, впрочем, и прочих ЧВК, набирался отнюдь не только с улицы и стоил очень недёшево.

Эскадрилья тяжёлых бомбардировщиков Си-34ТБ прошла над головой генералов. Ну что такое четырнадцать самолётов? Сущая ерунда! Особенно, когда в брюхе каждого из них гигантская двухтонная бомба.

– Поехали.

– Смотрим.

Действительно, от идущих четверками бомберов полетели вниз тяжёлые бомбы. Две. Потом четыре. Ещё четыре. Следом ещё четвёрка.

Бомбы падали на позиции противника. Из четвёрки боезапасов взрывались обычным зарядом первые две. Вторые вспыхивали ослепительным пламенем, и воздух вокруг расходился явственным ударным шаром, внутри которого горело буквально всё. Новые четыре бомбы. Ещё.

Обычные бомбы обрушивали всё на позициях, заваливали проходы, уничтожали позиции и укрепления. Потом на этот хаос падали термобарические заряды, сначала наполняя все щели тяжелым взрывоопасным газом, а потом этот пропан просто подрывался, сокрушая всё, что не смогла сокрушить обычная бомба, выжигая всё, что только возможно, и оставляя после себя лишь чёрные обугленные тела бывших защитников укрепрайона.

Эскадрилья, сделав свою работу, уходила, прикрываемая двумя эскадрильями истребителей. Что ж, теперь дело за артой. 42-й отдельный полк реактивной артиллерии. Шестиствольные 152-миллиметровые миномёты, собранные в четыре дивизиона по четыре самоходные установки в каждой.

Залп. Девяносто ракет с пропаном и шесть с взрывчатым веществом.

Разрывы на позициях японцев.

Ад и пекло.

«Ромашки» сделали свою работу, но расчёты спешат перезарядить их обычными 152-миллиметровыми ракетами со взрывчаткой. А пока в дело вступают 152-миллиметровые самоходки, оснащенные корабельными пушками, и дивизион буксируемых 203-миллиметровых орудий.

Начинается артподготовка полка гаубиц. Химические и слезоточивые снаряды рвутся среди вражеских позиций. И как апофеоз – залп из «Ромашек».

– Что скажете, уважаемый Сергей Георгиевич? Не пора ли «марсиан» запускать в дело?

Улагай хмыкнул.

– Ну, право, не знаю, что и сказать на сие.

Каппель в шутку взмолился:

– Помилуйте, любезный Сергей Георгиевич! Там пол-Мукдена снесло!

Ухмылка.

– Помилосердствуйте, Владимир Оскарович! Мои бойцы предназначены для боёв на улицах городов, а там просто груды мусора!

СОВМЕСТНЫЙ ПРОТЕКТОРАТ КИТАЯ И РОССИИ МАНЬЧЖУРИЯ. МУКДЕН. 27 декабря 1921 года

Вопреки первому впечатлению такая тотальная бомбардировка вовсе не сломила оборону Мукдена, и после нескольких разрушенных кварталов «марсиане» упёрлись в хорошо продуманную систему городской фортификации, в которой японцы стреляли из-за каждого угла, из каждого окна, подвала, чердака, и это при том, что коммуникации между большей частью глиняными домами были отнюдь не глиняными.

Тяжелые ТРБЗ-20М в плотной городской застройке помогали лишь в тех ситуациях, когда нужно было накрыть прямой наводкой гнездо самураев, которое другими средствами никак не взять. Основную же часть работы выполняли малые отряды штурмовиков, разбитых на двойки-тройки, имеющие специализацию, прикрывающих и усиливающих друг друга. Главным же средством усиления была ТРБЗ-22 – созданная на базе тяжелого 23-тонного танка ТРБЗ-20М боевая машина пехоты, которая могла транспортировать пятёрку штурмовиков в своём чреве, противостоя не только стрелковому оружию, но и легким пушкам, а также могла вести эффективный огонь из спаренной 20-миллиметровой пушки АПБТ-3 системы Беккера – Токарева, причём угол подъема стволов позволял этой пушке стрелять практически вертикально в небо.

Конечно, хватало работы и вездеходам АРБ-9 и АРБ-11БМ. Установленные в кузовах миномёты, автоматические гранатомёты и шестиствольные пулемёты делали «Руссо-Балты» очень грозными, но в то же время весьма манёвренными машинами, весьма подходящими для скоротечного городского боя.

Вышибные заряды пробивали стены и перекрытия. Огневые точки давились слаженным огнём двадцатимиллиметровых автоматических пушек и крупнокалиберных пулемётов. Летели гранаты. РГ-2 уничтожали засевших осколочными гранатами, а боеприпас ГОО-2 выжигал огнём окна и бойницы.

Окно за окном. Комната за комнатой. Дом за домом. Улица за улицей…

СОВМЕСТНЫЙ ПРОТЕКТОРАТ КИТАЯ И РОССИИ МАНЬЧЖУРИЯ. МУКДЕН. 27 декабря 1921 года

Шниперсон дал знак своим бойцам. Иванов кивнул.

– Торговец, на счёт три. Бюргер за ним. Сокол и «Тройка» прикрывают.

Кивок. Штурмовики не задавали глупых вопросов. Чай не в первый раз они в городском бою.

Степан дал очередь из автомата и выстрелил из подствольника, прикрывая Дементия с ручным пулемётом, который немедленно улегся и открыл огонь на подавление вражеской точки. Иван «Торговец» высунулся из-за угла и, присев на колено, прицелившись, выстрелил из гранатомёта, незамедлительно отвалив в сторону стены, давая возможность Максу «Бюргеру» занять его место и произвести повторный гранатометный выстрел. Шниперсон дал длинную очередь, прикрывая отход своих бойцов.

Ещё секунда, и все участники вновь вернулись за угол.

– Ну что?

– Чёрт знает. Вроде стреляет. Крепко там. Тут танк нужен.

– Обойдешься без танка. Танков на вас не напасёшься.

Из-за дома показался ТРБЗ-22, двигаясь куда-то по своим делам, и Иннокентий Борисович Шниперсон, не медля ни секунды, бросился ему наперерез.

– Стой! Стой, браток!!!

БМП остановился, и из командирского люка высунулась голова.

– Чего под гусеницы кидаешься? Жить надоело?! Чё надо?

Командир отряда махнул в сторону, откуда прибежал.

– Там самураи засели. Никак не выкурим. Подсобить надо!

Через несколько минут на позицию между домами выехал русский ТРБЗ-22 и начал методично выбивать даже малейшие признаки японской обороны в узловом доме. Мобильных средств противотанковой защиты у обороняющихся не было.

ЯПОНСКАЯ ИМПЕРИЯ. ТОКИО. 27 декабря 1921 года

Хирохито отпустил министров и советников.

Что ж, судя по всему, британцы и дальше будут играть в свою игру. Американцы тоже ведут себя довольно прагматично, отнюдь не спеша оказывать Стране восходящего солнца какую-то практическую помощь, будь то вооружением, деньгами, топливом или даже простым продовольствием. Изменения в политической ситуации за счёт гибели кайзера в данный момент мало на что влияет в практической плоскости. Это скажется потом, возможно, через несколько лет, ну а сейчас Япония остается одна против России и её союзников.

Каковы перспективы? Каков будет итог войны?

Ясно, что не в пользу Японии. Пока его империя проигрывает и на море, и на суше. Мукден практически потерян, и его падение – это лишь вопрос времени. Бросок русских танков в сторону Порт-Артура пока удалось задержать, но это тоже вопрос времени.

Совершенно очевидно, что русские будут избегать сражения на море до подхода 2-й Тихоокеанской эскадры, благо та застряла в Австралии. Но и две имеющиеся на севере Японии русские эскадры могут доставить немало проблем флоту Страны восходящего солнца. И это, не учитывая практически абсолютного превосходства русских в воздухе, в том числе и в части торпедоносной авиации.

Япония разорена. Большая часть рыболовецкого флота потеряна. Половина берегов сожжено. Хоккайдо под оккупацией. Страна к весне окажется не просто на грани голода, голод неизбежно покатится по империи, её экономику ждёт крах. И сухопутная армия, и флот, и промышленность практически на грани своих возможностей даже сейчас. Казна пуста. Кредитов не дают. Как долго Япония сможет бороться, имея такие проблемы?

Гибель кайзера Вильгельма может в этом плане стать неким спасительным шансом для Японии. Все основные державы явно бросились выстраивать новые конфигурации сил в мире после смерти Вильгельма Второго. Меняются расклады, меняются союзы. У Токио вполне может появиться новый вариант создания своего будущего. Но нужно время. Нужно заканчивать войну. Нужна передышка.

Любой разумной ценой.

ИМПЕРСКОЕ ЕДИНСТВО РОССИИ И РОМЕИ. РОССИЙСКАЯ ИМПЕРИЯ. МОСКВА. 30 декабря 1921 года

Господи Боже, как же я устал…

Тру виски и прикрываю глаза. Позади Москва. Позади Питер. Позади Берлин.

Пришла беда – открывай ворота.

Нет, в России как раз всё было более-менее. Сносно вполне. В рабочем, так сказать режиме, но вот в международных отношениях всё крайне не комильфо.

Какая всё ж таки неприятная история получилась! Русский офицер действующей службы берёт и убивает императора Великогерманского рейха, будь он трижды неладен. Оба они будь трижды неладны. Убивает, породив тем самым столько последствий и проблем, что я до сих пор не могу их все осознать, не говоря уж об анализе этих последствий.

Это же уму не постижимо! Мой доблестный офицер такой снежный ком, да, что там ком, ТАКУЮ ЛАВИНУ породил, что мы сейчас можем лишь почти бессильно наблюдать начало её движения вниз. Где-то там, высоко. Где-то, прямо над нашей головой. А мы такие офигевшие стоим на лыжной трассе с этими глупыми лыжами в руках. Кое у кого из нас есть даже фотоаппараты…

В Германии началась очень серьезная движуха не в нашу пользу. Молодой кайзер стремится укрепить свою власть, а для этого он неизбежно начнёт сменять элиты вокруг трона. А это значит, что влияние и голос тех, кто поддерживал морскую экспансию Германии, с опорой на Россию в качестве сырьевой базы, начнёт (да уже начинает) терять свои позиции. Вместо них к трону приблизятся сторонники пресловутой идеи «Дранг нах Остен!», упирающие на то, что создать флот, могущий конкурировать в море с флотом Великобритании, а в перспективе и с США, у рейха не получится никакими усилиями и напряжениями сил. Что африканские колонии, без наличия флота и чудовищных расходов на него, – опасный и вредный миф, а вот вкусные земли в Европе – они вот, совсем рядом! Та же Франция! Вступится ли за неё Новоримский Союз – это ещё очень большой и спорный вопрос, а победа над лягушатниками сулила многое. У них тоже ведь есть колонии по всему миру, а сокрушить их метрополию не представляется чем-то таким уж невозможным. Достаточно грамотно провести дипломатическую игру с Москвой, и Франция останется один на один с рейхом. Она ведь даже не член военного союза НРС! Да и сама Россия с Новоримским Союзом отнюдь не кажутся многим горячим головам в Берлине такой уж несокрушимой проблемой. Да, пусть не сейчас, пусть лет через десять-двадцать, но, по их мнению, эта проблема решаема. Достаточно опрокинуть Россию одним мощным ударом, и тогда весь Новоримский Союз просто посыплется, а члены его наперегонки побегут в объятия Берлина, стараясь посылкой своих дивизий на фронт против России завоевать себе право оказаться в числе «цивилизованных стран-победителей».

Такое было уже не раз в моей истории. И в прошлой, и в будущей, меняйте эти значения местами и смыслами, как хотите. Тут важна суть, а суть в том, что такой поворот вполне возможен. И уж точно не исключён.

Блин, как всё было хорошо ещё неделю назад! А теперь что? Вот что? Улыбаемся и машем? Да фиг там.

Берлин.

Как говорится, как много в этом звуке для сердца русского слилось, как много в нём отозвалось.

Лучше и не скажешь, пожалуй.

Визит прошёл если не в атмосфере откровенной враждебности, то точно не в атмосфере дружбы и добрососедства. Как это разительно отличалось от той, почти домашней обстановки, которая успела сложиться в наших отношениях с покойным кайзером Вильгельмом Вторым! Нынче холод официальных приёмов, тяжелая атмосфера на похоронах, где каждая сволочь считала своим долгом посмотреть на меня исподлобья, бушующие толпы на улицах по всей Германии. Толпы, местами переходящие от гневных криков к прямым антирусским погромам.

Как всё изменилось всего за неделю!

Нет, в открытую войну вот прямо в следующем году я, разумеется, не верил, ибо нет у Берлина столько войск и средств для похода на восток. Но и исключать такой поход в будущем я не мог. Конечно, я и раньше этого никогда не исключал и держал в голове подобный вариант, но теперь теоретический вариант вполне мог стать и весьма реальным.