Текст книги "Империя. Тихоокеанская война"

– Ну, не знаю. Ты должна лучше знать итальянцев, чем я. И ты же понимаешь, что большинство из прибывших в итоге станут русскими и назад уже не вернутся? В конце концов, та сама стала русской. Почему?

Усмешка.

– Хотя бы потому, что я вышла замуж за русского императора. Но и это аргумент так себе. Я вполне понимаю Мафи, ведь у неё была перспектива замужества за болгарским царём, но вот та же Ива? Ладно, перспектива замужества за сына русского императора и будущего великого князя Сунгарии – это интересная перспектива. Но даже и без всего этого Джанну не загонишь назад в Италию! Когда с ней трудно, я грожу ей возвратом домой, и она тут же сдает назад в своих претензиях на жизнь в России. Почему так получается, а? Почему итальянцы охотно присоединяются к «Русскому проекту», но при этом не хотят строить собственный «Римский проект»?

Маша помолчала. Наконец она произнесла задумчиво:

– Парадокс в том, что Россия, давая всем свою защиту, покровительство и возможности, одновременно фактически высасывает все живые соки из тех же Италии и Франции. Всё больше активных людей стремятся в Единство. Ты сам знаешь статистику – Россия по количеству иммигрантов уже обогнала Соединенные Штаты. Причем в Америку едут всё больше бедняки в поисках лучшей жизни, а в Россию как раз те, кто чего-то в жизни стоит и верит в то, что его знания, опыт, хватка и прочее найдут своё применение в новой жизни. В Единство переносят своё производство тысячи фирм! И если на Францию мне наплевать, то вот вопрос с Италией и её перспективами, как ты понимаешь, не даёт мне покоя.

Огонь трещал в камине дровами. Я лишь вздохнул, отвечая:

– Не знаю, что и сказать, счастье моё. В моей истории мегаполисы буквально вытягивали соки из всей округи. Та же Москва моего времени по факту заставляла хиреть города и деревни в радиусе сотни, а то и двух сотен километров вокруг себя. Зачем работать где-нибудь в Твери, Туле или Владимире, если можно податься в Москву или ездить в столицу ежедневно на работу и зарабатывать в разы больше? И ладно еще областные центры, там ещё так-сяк, а более мелкие населённые пункты? Там же просто был кошмар! Сколько я ездил и сколько видел такого, что приличествовало бы скорее какому-то потерянному времени, чем комфортным годам третьего тысячелетия! Разруха, разруха, разруха – и это в сотне-двух километров от Москвы! Так что подозреваю, что Единство стало и станет в дальнейшем таким же магнитом, такой же точкой притяжения всех и вся, как была Москва моего времени. Могу тебя успокоить лишь тем, что в моей истории итальянцев из Италии уезжало точно не больше, чем уезжает сейчас, просто все они ехали в Америку, а власти в Риме лишь стимулировали и всячески подталкивали этот процесс, желая уменьшить количество голодных ртов в непростой экономической ситуации. Но ничего, Италия выдержала и в третьем тысячелетии была отнюдь не на последнем месте в Европе.

Но жена упрямо спросила вновь:

– Но почему они не хотят переселяться в новые итальянские колонии?

– Не знаю, опять же. Возможно, что они не видят принципиальной разницы между старой Италией и новой. В конце концов, ты и сама в полной мере причастна к этой ситуации. Ты и твои сёстры явили итальянцам пример того, как можно изменить жизнь, покинув Италию. Ты олицетворяешь для бывших твоих соотечественников ту новую жизнь, о которой они мечтают. Перемены. Ветер грядущего. Всякие женские права и возможности. Я могу тут сказать сотни умных слов, но ты понимаешь о чём я, так что обойдёмся без этого глупого пафоса. Но множество общественных движений и течений, типа тех же суфражисток, считают Единство локомотивом будущего, тем образцом, к которому нужно стремиться. Неудивительно, что находится немало людей, которые не хотят ждать перемен у себя на родине и устремляются в поисках лучшей новой жизни туда, где, по их мнению, всё это или уже воплощено в реальность, или уже близко к этому. Потому и едут. Тут ничего нового, так было всегда. В ту же Америку веками ехали именно поэтому. Едут и к нам. Так что… – Я развел руками. – Такова се ля ви, как говорится.

Вздох.

– Это я всё знаю и понимаю. Я не наивная школьница. Но пытаюсь понять – почему итальянцы так и не превратились в имперскую нацию? Почему вся напыщенная Римская имперскость – это лишь пустая пафосная декорация? Насколько я помню твои рассказы, при том же Муссолини было ничем принципиально не лучше. Много пафоса, но всё это вызывало лишь снисходительную иронию и вечные военные катастрофы. Даже Эфиопию не смогли победить.

– И к какому выводу ты приходишь, если не секрет?

Императрица помолчала. Затем проговорила нехотя:

– Италия не состоялась. Итальянцы – это воплощение Джанны.

Слегка опешив от такой параллели, уточняю:

– Не понял. Чем итальянцы похожи на твою сестру и почему именно на неё?

Бывшая принцесса Иоланда Савойская пожала плечами.

– Я покинула Италию, выйдя за тебя замуж. Мафи покинула Италию, выйдя замуж за Бориса Болгарского. Тут всё понятно. Джанна же просто сбежала из Италии и наотрез отказывается туда возвращаться. Говорит, что настоящая жизнь в России, а в Риме тоска смертная и делать ей там совершенно нечего. Да так, что воспринимает мои угрозы отправить её домой в совершеннейшие штыки, соглашаясь на любые уступки, лишь бы я её не отправила к папочке и мамочке. И тут вопрос не только в перспективе стать здесь – великой княгиней Сунгарийской. Она в принципе не хочет назад в Италию. Уверена, что так рассуждают многие из уехавших. Равно как и тех, кто ещё не уехал.

Помолчав, Маша подвела итог:

– Думаю, что через полвека-век Италия, как и весь Новоримский Союз, просто растворится в Единстве.

ЯПОНСКАЯ ИМПЕРИЯ. ГДЕ-ТО В ОКРЕСТНОСТЯХ ФУДЗИЯМЫ. 25 декабря 1921 года

Сегодня у Ольги было настоящее Рождество. Ей даже доставили презент от принца Ямасины Такэхико из линии Ямасина – настоящую роскошную ель и целых два ящика ёлочных украшений. Служители помогли ей поставить хвойное дерево, но украшать ёлку она им не разрешила, предпочтя делать это самой.

И вот теперь у неё есть настоящие подарки – целых четыре письма из России. Первое – от мужа, второе от сына, третье от императора, а четвертое, как это не удивительно, было от императрицы, и писано оно Марией собственноручно. Письмо не было слишком личным, но помимо краткого отчёта о присмотре за сыновьями Ольги содержало и несколько не совсем дежурных фраз поддержки. Что ж, Мария не забыла свою статс-даму и, невзирая на достаточно непростые отношения между ними, всё же написала ей письмо с личными поздравлениями с Рождеством.

Письмо от мужа было наполнено словами любви и имело в комплекте фотографию генерала маркиза Берголо с их маленьким сыном на руках. Ольга Кирилловна трижды перечитала письмо и, поцеловав, бережно поставила фотографию на свой стол.

Старший сын явно не знал, что писать, и помимо общих поздравлений с наступающим Рождеством письмо содержало в основном повествования об его учёбе в Звёздном лицее, об очередной поездке в Константинополь, о походе с Ивой и Гошей в планетарий и о предстоящем Рождественском приёме на ёлке у отца.

Ольга усмехнулась. Сын окончательно свыкся и смирился с тем, что его отец – император Единства, и совершенно перестал как-то комплексовать по этому поводу, принимая этот факт как должное.

Ну и последним Ольга прочитала письмо от САМОГО. Письмо было достаточно тёплым и личным, но ровно до допустимого приличиями предела. Слова поддержки, уверения в том, что делается всё возможное для её скорейшего освобождения, что с сыновьями и мужем всё в полном порядке, пожелания здоровья и терпения, и много другого разного, что пишут обычно в такого рода письмах.

Было ясно, что все писавшие эти письма прекрасно отдавали себе отчёт в том, что они будут тщательно изучены японской цензурой. Более того, ни в одном из писем не было никаких упоминаний о войне и о происходящем на фронтах.

Собственно, о происходящем сама Ольга имела достаточно смутное представление, ибо единственным источником информации была только англоязычная газета «The Tokyo Sun», которую ей приносили каждое утро вместе с завтраком. Газета была официальной и потому содержала не так много сведений о реальном положении дел на фронтах. Единственное, судя по всё возрастающему градусу патриотизма на страницах этой газеты, было ясно, что дела для Японии развиваются не совсем уж хорошо.

Мостовская бросила взгляд в окно. Прекрасный вид на священную для всякого японца гору Фудзияма. Это уже третье место, где её размещают с момента попадания в плен. У Ольги даже сложилось убеждение, что тюремщики всерьез опасаются того, что Михаил Второй отдаст приказ графу Слащеву вытащить её из плена любой ценой, так что теперь, насколько она могла судить, место содержания высокопоставленной пленницы достаточно далеко от берега моря, чтобы максимально затруднить возможные действия русского спецназа.

Сама Ольга к этой перспективе относилась весьма скептически. Ей в плену ничего не грозило, а подвергать её опасности Миша точно не станет.

И она в глубине души смела надеяться, что не только потому не станет, что она мать его старшего сына.

Просто не станет подвергать опасности её, Ольгу.

Просто и всё.

Сложно всё.

Мостовская вновь бросила взгляд на письмо императрицы. Мария всегда была загадкой для Ольги. Её мотивы были ей неясны, но знала царица что-то такое, о чём сама Ольга даже не догадывалась. И потому относилась к ней достаточно спокойно, без ожидаемых сцен и проявлений ревности, невзирая на весь свой итальянский темперамент.

Что же такого она знала, а?

Господи Боже, как же Миша влияет на всех вокруг! Та же Мария расцветала прямо на глазах и не только, как женщина, но и как величина в политике, власти, могуществе, державной мудрости. Да и сама Ольга очень изменилась за эти четыре года с того дня, когда она стояла, дрожа от ужаса на той аудиенции в Кремле.

Но всё же, что такого известно императрице? Явно что-то такое, что делает проблему с Ольгой сущей мелочью, на которую не стоит обращать внимание. И часто осознание этого факта пробегало морозом по коже матери старшего сына императора.

БРИТАНСКАЯ ИМПЕРИЯ. АВСТРАЛИЯ. КВИНСКЛИФФ, ВИКТОРИЯ. ДОМ ДОКТОРА БИШОПА. 26 декабря 1921 года

Патруль сиамцев вышагивал по улице. От них можно было ждать чего угодно. Были бы это русские или хотя бы итальянцы, то было бы как-то проще, европейцы всё ж таки, а сиамцы не очень походили на цивилизованных оккупантов. Понять, что у них в голове, австралийскому обывателю крайне сложно.

Сиамские гвардейцы шагали мимо его дома, с любопытством осматривая его и окрестности. Нет, пока ни о каких эксцессах доктор не слышал, но кто в такой ситуации может быть от чего-то застрахован?

Кошмарная ночь. Как всё нелепо обернулось!

Да, сутки, всего лишь сутки прошли с того момента, когда доктор размышлял здесь во благости неведения, добродушно поглядывая на огни у входа в залив Порт-Филлип. Можно было всякое ожидать, но вот чтоб так…

Говорят, что в Мельбурне много пожаров и разрушений. И в Джелонге. Да и вообще в округе. Много уничтоженных аэродромов, казарм и военных баз. Сопротивление практически подавлено. Во всяком случае доктор Бишоп не слышал о каком-то организованном сопротивлении. Так, эпизодически где-то стреляли, но не факт, что это было реальное сопротивление. Причин стрельбы могло быть сколько угодно, и далеко не все эти причины были благородными и патриотическими.

Что будет завтра? Что вообще будет с ними?

Господи Боже, кто мог ещё вчера представить себе оккупацию? А между тем войска противника устраивались в округе совершенно по-хозяйски, беря под контроль продовольственные склады, запасы угля и горючего, всю военную инфраструктуру, и, что очень удивило доктора Бишопа, под контроль незамедлительно брали все газеты и радиостанции. И вот уже на столбах и стенах забелели листы с обращением командования ГСВА с призывом сохранять спокойствие и благоразумие. Что оккупация является временной мерой и в своё время войска ГСВА покинут Мельбурн и округу. И что никто не пострадает, если не будет оказывать сопротивления, заниматься диверсиями или актами саботажа, а также обеспечит скорейший ремонт кораблей и удовлетворение потребностей союзной эскадры. От властей же Австралии требовали только одного – мира. Мира на условиях оккупантов.

Во всяком случае, это сущая ерунда, по сравнению с теми проблемами, которые принесла австралийцам Третья Тихоокеанская война. И во имя чего они воевали – вот главный вопрос! О чём думали власти Австралии и на какие дивиденды по итогам этой войны они рассчитывали, для доктора Бишопа так и осталось загадкой.

Что ж, как говорится, будет день – будет пища. Может, всё как-то и устроится. Бишопу было не до высоких материй.

А пока же сиамские патрули вышагивают по притихшим улицам Квинсклиффа, распугивая его потенциальных пациентов.

ТЕКСТ ВИТАЛИЯ СЕРГЕЕВА

«Записки главного судостроителя». Севастополь: Военмориздат, 1952. Из воспоминаний инженера-командора Сергея Ивановича Абрамовича-Блэка

Как часто счастливые случайности на войне создают стойкие заблуждения. На суше бывает много случаев проверить такие казусы, хотя бы в тактике. В нашем же флотском деле между баталиями проходят годы и десятилетия, что не дает нам вовремя проверить, случайной ли была удача.

В конце прошлого века после битв при Лиссе и Икике наши флотоводцы требовали оснастить все корабли носовыми таранами. Они, кроме ряда казусных случаев с миноносцами, никогда более не пригодились. Но с удивительным упорством почти полвека этими, ворующими до пяти узлов хода, конструкциями оснащали крейсера и линкоры…

Аналогичное заблуждение породил и бой у островов Кёртис в Тасмановом море. Торпедный крейсер «Барон Шеллинг» был инженерно-промышленным чудом Балтийского завода. Сделан он был заводом во многом в «инициативном порядке», но вызвал восторги наших адмиралов. При этом им, как говорят, пришлось выслушать большой петровский загиб от императора Михаила II, когда они просили принять этот суперэсминец во флот. Тридцать шесть двухтрубных пятисоттридцатитрёхмиллиметровых торпедных аппарата и ставосьмидесятимиллиметровые французские пушки на идущей в двадцать девять узлов двадцатичетырехкилотонной посудине не вдохновили императора. Все помнят его фразу: «Берите, не самим же топить!» То, что император прав, стало понятно уже во время похода эскадры в Саттахип. Красавцу крейсеру никак в штабных построениях битв не находилось места. Иметь рядом со своими линкорами в бою его сочли опасным. По итогу ряда неудачных перестроений адмирал Ферзен отправил такого же, как и он, барона «Шеллинга» головным судном в нашу эскадру эсминцев и подводных лодок.

Так мы и оказались у островов Кёртис в день битвы за Мельбурн. Мы горько шутили, что нас отослали в дозор, посчитав, что в битве линкоров и аэропланов для такого числа миноносцев недостаточно места. Самолетов у нас там, как оказалось, было немного, но вот орудий больших калибров на кораблях русско-итальянского флота с избытком, даже против вернувшихся после недавнего бегства в новозеландские порты австралийских линкоров. Капитан первого ранга Владимир Григорьевич Антонов, командир «Барона Шеллинга», особенно расстраивался. Он даже говорил, что жалеет, что оставил мостик героически воюющей у берегов Кореи старушки «Славы». Но в жизни всегда найдётся место подвигу.

Мы стояли у островов в тумане. Торпедный крейсер прятался за Кон-Айлендом, наш подплав на одиноком «Барсе» стоял у скалы Сахарная Голова, нам же, эсминцам, повезло укрываться у самого Кёртиса. На наше удивление, австралийцев там не было. Даже в воздухе. Только мы, птицы и морские котики. Мы хранили радиомолчание, но получали сообщения о ходе битвы. Наши жали австралийцев. Но те маневрировали и огрызались, опираясь на превосходство в воздухе и родной берег. Собственно, мы не сомневались в нашей победе. Не только мы, но и многие другие силы, даже ещё не были введены в бой, а у австралийцев меньше стволов и не осталось резервов.

Неожиданно около полудня мы получили сигнал прожектором быть готовыми к бою. Наши наблюдатели на вершине острова Кёртис быстро пояснили нам эту перемену. По их докладу с юго-запада на всех порах шли два линейных крейсера с сопровождением. Как доложили дозорные: это были британские «Хоу» и «Глориес». Но они несли австралийский флаг! Их участие в бою могло бы переменить его ход, а если с ними и линкор «Куин Элизабет», то и переломить сражение.

У нас был жесткий приказ своё расположение не демаскировать. Но в сложившейся ситуации капитан Антонов не мог не принять бой. Противник не видел его. Легкие силы англо-австралийцев проскочили Конический остров, а вслед за ними стремительно прошли и линейные крейсеры. Как оказалось, «Куин Элизабет» тоже была с ними, своими двадцатью тремя узлами мешая крейсерам развить полный ход. Первый отряд наших эсминцев выскочил из-за Кёртиса на эсминцы австралийцев. Крейсеры не вступили в этот бой, но они чуть сменили курс, опасаясь торпед. Всё это отвлекло англичан, и потому они пропустили момент, когда в бой пошло «русское супероружие».

Выйдя из тумана, торпедный крейсер «Барон Шеллинг» почти вломился в строй между англо-австралийскими крейсерами. На них лихорадочно стали стрелять средним калибром и спешно поворачивать большие пушки. К огорчению Роял Неви, расстояние было не велико, а в сектор обстрела попадали их собственные мателоты. Всё это дало капитану Антонову уникальный для своего корабля шанс разрядить в два залпа все семьдесят две торпеды в противника… Диспозиция не давала ему шанса скрыться, и потому торпедные аппараты были вновь заряжены на «Бароне Шеллинге» за те считанные минуты, пока он продолжал набирать скорость и заходить между «Хоу» и «Глориес».

Всего шесть торпед первого залпа нашли свои цели. Причем две из них были эсминцами. «Глориес» получил пару торпед с кормы и потерял один из винтов. Пущенные по «Хоу» торпеды прошли по касательной, вскрыв только противоторпедные були. Англичане решились на полноценный обстрел «Барона Шеллинга», тем более что для пушек приотставшей «Королевы» открылся удобный угол обстрела.

Получив два близких попадания пятнадцатидюймовыми снарядами, капитан первого ранга Антонов немного повернул, понимая, что попадает в вилку, и приказал разрядить заряженные уже аппараты левого борта. Ещё восемнадцать торпед ушли к английским крейсерам. Одна из них более удачно, чем предыдущие, достигла «Хоу». Пять аппаратов правого борта были выпущены в атаковавший наш торпедный крейсер линкор. На «Куин Элизабет» видели залп и начали манёвр, но до этого два её снаряда достигли цели. Один из них снёс надстройки крейсера, а второй попал в заряженный торпедный аппарат. Сдетонирововавшие торпеды разорвали героический русский крейсер. Воды Бассова пролива быстро поглотили «Барона Шеллинга» вместе с уходящим в вечность уже командором Антоновым и большей частью его экипажа. Выпущенные же по линкору торпеды достались морю и сопровождавшей его паре легких крейсеров.

Тут настал черед геройствовать уже моему экипажу. Мы на «Лейтенанте Сергееве» удачно вышли на «Глориес» и разрядили свои аппараты. По нашим наблюдениям, мы не попали. Но гибель нашего флагмана и открывшийся нам пролом от последнего залпа его торпед прибавили нам решимости, и мы ринулись на вражеский крейсер. Командовавший нашим эсминцем капитан второго ранга Кулибин приказал зарядить последнюю торпеду и всем покинуть борт. Сам же Николай Владимирович встал к штурвалу и на полных тридцати пяти узлах протаранил линейный крейсер «Глориес» в разорванный ранее торпедами борт.

При всем героизме нашего капитана мы не можем считать смертельный таран эсминца «Лейтенант Сергеев» единственной причиной затопления линейного крейсера «Глориес». Англичанин был уже сильно поврежден предыдущими попаданиями. То, что коварные англичане были посрамлены в этом бою, стало заслугой именно героических русских моряков, а не кораблей и инженеров флота. Но не все увидели причиной личный героизм. Флоты Британской империи, САСШ и Германии встретили новую войну с десятками торпедных крейсеров. А вот Антоновых и Кулибиных на мостиках этих кораблей у них не оказалось…

БРИТАНСКАЯ ИМПЕРИЯ. АВСТРАЛИЯ. БАССОВ ПРОЛИВ. ВОСТОЧНЕЕ ОСТРОВА КИНГ. ПОДВОДНАЯ ЛОДКА К-1 «МОСКВА». 26 декабря 1921 года

– Товарищ командир, множественные шумы! Направление ост-норд-ост!

Капитан первого ранга Иноземцев вскинул бинокль в указанном направлении. Понятно, что ночь на дворе и ни черта не видать. Если это британская эскадра, то они идут молча и без огней. Но чем всё тот же чёрт не шутит, может, и удастся что-то разглядеть, хотя они наверняка ещё далеко для визуального контакта.

– Радио на базу «Пять». Обнаружены множественные шумы. Направление ост-норд-ост от острова Каунсилор. Визуальный контакт отсутствует. Предположительно британская эскадра. Конец связи.

Продиктовав аналогичное донесение на «Пантократор», Иноземцев вновь вскинул бинокль. Нет, ничего нет. Его подлодке в такой ситуации может повезти лишь случайно, если на них наткнется противник. А так, в темноте, ищи собаку в стоге сена, которая отправилась искать чёрного кота в чёрной комнате, который, в свою очередь, там отсутствует.

Просмотрев таблицу акустика, капитан лишь огладил свою бороду. Можно только гадать и вдруг-вдруг угадать. Или не угадать. Слишком далеко и слишком неточны приборы. Вот как тут определить направление движения? Только методично отмечая усиление или ослабление шума и замечая общее смещение сигнала. А это не вдруг, а это время.

Куда они идут? Если это, конечно, британцы. Впрочем, вздор, кто тут, в этих водах, может быть в таком количестве? Верно, никто. Так куда? Либо к острову Кинг, к его восточному берегу, для нанесения удара по аэродромам базы «Пять», либо держат курс севернее, намереваясь обогнуть остров и выйти на его западные берега. А может, они вообще идут не туда, а к побережью континента, но куда тогда? К вратам Порт-Филлипа? В другое место? Вот и гадай тут.

Но шумы обнаружены и радиограммы отправлены. Теперь и они попробуют поискать свою удачу.

Если же перехват не получится и если они разминутся, то самые опасные дистанции и места, с которых можно стрелять английским главным калибром по аэродромам базы «Пять», прикрыты какими-никакими, но минными полями, и если британцы не станут огибать остров Кинг, а, не мудрствуя лукаво, просто захотят подкрепить удар авиации еще и артиллерией линкоров, то кому-то из них может и не повезти. Во всяком случае, есть надежда, что три эсминца «Новик», лидер «Сципионе Африкано» и подлодка «Черномор» не зря устанавливали три сотни морских мин заграждения, прикрывая опасные места вдоль побережья. Кто-то да наткнётся.

Даст бог.

– Полный вперёд. Курс ост-норд-ост.

БРИТАНСКАЯ ИМПЕРИЯ. АВСТРАЛИЯ. БАССОВ ПРОЛИВ. ЛИНКОР HMS QUEEN ELIZABETH. 26 декабря 1921 года

Вице-адмирал Герберт Ричмонд не верил ни в чудеса, ни в слепую удачу, опираясь лишь на факты и чистую математику расчётов. Неслучайно его некоторые называли «возможно, самым блестящим морским офицером своего поколения». Называли. И было за что. Как были и те, кто считал Ричмонда «бумажным адмиралом, неспособным на истинное понимание сути флота», к тому же скандалистом и склочником, все заслуги которого сводились к критике и написанию бесконечных рапортов о критическом состоянии дел.

Как бы то ни было, но скверный характер вице-адмирала не только снискал ему дурную славу в адмиралтействе и в Лондоне в целом, но и стал причиной спешного назначения его в далёкую Австралию командовать эскадрой, мягко говоря, из не самых лучших кораблей Флота Короны. И вот теперь ему предстоит вести эти корабли в бой против русско-итальянской эскадры с двумя суперлинкорами во главе.

И он поведёт, нравится это кому-то или нет. И докажет всем скептикам, которые считают дело совершенно провальным.

Нет, нельзя сказать, что дело было безнадёжным. Отнюдь нет. Во всяком случае сэр Герберт это дело безнадежным не считал. Пятнадцатидюймовые орудия на HMS Queen Elizabeth, HMS Malaya и НMS Howe, хоть и уступали орудиям «Пантократора» и «Иоланды Савойской», но тоже были годны на многое и могли сказать своё слово в предстоящем сражении. Были авианосцы и аэропланы на Тасмании, были у него и подводные лодки в конце концов. Неожиданные маневры и внезапный первый удар вполне могли переломить весь рисунок боя. Да и не верил он в бой до самого последнего корабля. Нет, не в этом случае. К тому же русский адмирал допустил глупость, перейдя к пассивной тактике и отдав инициативу британцам.

Конечно, вчерашний разгром австралийской эскадры стал полной и неприятной неожиданностью для сэра Герберта, а потеря у Кёртиса линейного крейсера «Глориес» и повреждение линейного крейсера «Хоу» окончательно расстроили первоначальный план сражения. Но и британцы ещё не все сказали перед началом этой битвы, да и русские практически лишились «Александра Третьего», вынужденного наглухо замереть на якорях в заливе Порт-Филлип.

В любом случае, новый план сражения был довольно простым и оттого очень эффективным. И имя этому плану «Пантократор». Суперлинкор являлся сильной стороной союзных сил, но и их слабым местом.

Очень слабым. Но во всякой шахматной партии вначале следует правильно расставить фигуры на доске. Дебют очень важен. Что ж, решение адмирала Ферзена оставить оба суперлинкора в заливе могло стать роковой ошибкой.

Судя по сообщениям из Австралии и данным ночной аэроразведки, русские их ждут у входа в залив Порт-Филлип и активно готовятся к этому, ставят минные поля, выстраивают систему обороны. Что ж, посмотрим, кто кого переиграет в итоге.

Эскадра спешила на запад. Скоро рассвет, и заход его кораблей с востока мог дать преимущество противнику, дав ему возможность видеть их силуэты на горизонте.

БРИТАНСКАЯ ИМПЕРИЯ. АВСТРАЛИЯ. БАССОВ ПРОЛИВ. ВОСТОЧНЕЕ ОСТРОВА КИНГ. ПОДВОДНАЯ ЛОДКА К-1 «МОСКВА». 26 декабря 1921 года

– Товарищ командир, контакт потерян!

– Принято.

Иноземцев лишь крепче сжал зубы. Ну, к этому шло, ведь сигнал затихал, а эскадра противника или шла быстрее «Москвы», или они не угадали с курсом.

Что ж, это море и это война. Такое бывает сплошь и рядом.

– Радио на «Пантократор». Контакт с противником потерян.

БРИТАНСКАЯ ИМПЕРИЯ. АВСТРАЛИЯ. ЗАЛИВ ПОРТ-ФИЛЛИП. СУПЕРЛИНКОР «ПАНТОКРАТОР». 26 декабря 1921 года

Третий час ночи. До шести утра они заперты в заливе. Без прилива и света вывод «суперов» через врата Порт-Филлипа был крайне опасной затеей, если вообще возможной. Во всяком случае их лоцман отказывался это делать наотрез. Говорит, что, мол, камни и течения опасные, лучше сразу отправьте меня на корм рыбам.

Ночь в безопасном заливе Порт-Филлип. А пока «суперы» ждали прилива и готовились к выходу на большую воду через камни врат залива. Решение оставить суперлинкоры в заливе казалось изначально вполне разумным и оправданным, с точки зрения безопасности этих двух бриллиантов их флота. По крайней мере там возможная атака подводных лодок была исключена в виду малых глубин в Порт-Филлипе.

Адмирал Ферзен, стоя на мостике, дышал ночной прохладой. Господи Боже, как он соскучился по снегу и морозному ветру! Казалось бы, вокруг тебя лето посреди зимы и южный рай, но нет, хочется уже домой, в родную Эстляндию. Ну, ничего, добьем вот британцев, разберемся с японцами и можно будет, испросив отпуск у государя, отправиться домой на заслуженный отдых.

А пока впереди их ждала битва. Если, конечно, англичане не уклонятся от боя в самый последний момент. С военной точки зрения, это сражение для британцев было если не безнадёжным, то, во всяком случае, точно имело сомнительные перспективы. И не было сомнений в том, что командующий лаймами постарается удивить их, как сами русские вчера удивили самих британцев.

А судя по сообщению от капитана «Москвы», англичане сейчас вовсе не в каком-нибудь порту Тасмании виски пьют. Куда-то они идут под покровом ночи и с полной светомаскировкой. И судя по квадрату и предполагаемому направлению, русско-итальянские минные поля в Бассовом проливе они успешно миновали. Во всяком случае, аэроразведка не обнаружила никаких признаков подрывов кораблей там и никаких пожаров.

Но куда они идут? Атаковать остров Кинг? Атаковать основную эскадру у Порт-Филлипа? Просто маневрируют? Но тогда почему ночью в районах, которые, прямо скажем, опасны для судоходства даже днём?

Самолёты-разведчики их пока не нашли. «Москва» докладывает о потере контакта. Исходя из логики, эскадра противника шла либо на вест, либо на норд-вест. Капитан Иноземцев их пытался перехватить, пытаясь в итоге следовать курсом на норд, ориентируясь на направление к Мельбурну, но не преуспел.

Будет ли битва? Из Города сообщают, что в Константинополь срочно прибыл британский министр иностранных дел. Явно же не для того, чтобы поговорить о погоде. И как в этом контексте воспринимать движение британской эскадры?

А пока Ферзен привел все свои корабли в состояние полной боевой готовности. Звено истребителей постоянно кружит над Вратами, основной эскадрой и суперлинкорами в заливе. Вылетели и самолёты воздушной разведки в район возможного нахождения эскадры противника. Вряд ли они, конечно, что-то обнаружат в этой кромешной тьме, узкий серп луны появится на горизонте часа через полтора, но и её слабый свет вряд ли чем-то поможет.

Что ж, остается ждать рассвета и шестичасового прилива. А там как бог даст.

БРИТАНСКАЯ ИМПЕРИЯ. АВСТРАЛИЯ. ОСТРОВ КИНГ. БАЗА ПЯТЬ. ТРЕТИЙ ПОЛЕВОЙ АЭРОДРОМ. 26 декабря 1921 года

– Честь в Служении!

В ответ уставное:

– На благо Отчизны!

– Итак, начнём, товарищи.

Капитан Свиридов слушал вводные от командира смешанного 36-го авиаполка полковника Паскевича:

– Товарищи офицеры! По поступившим от наших подводников сведениям зафиксированы множественные шумы, приближающиеся к острову Кинг с северо-востока. Точных подтвержденных сведений о нахождении и курсе эскадры у нас нет. Ориентировочное местонахождение предположительно британской эскадры вот в этих квадратах.

Николай Свиридов вместе с другими комэсками следил за указкой комполка, обводящей районы моря южнее и западнее Мельбурна. В принципе ещё далековато, время ещё есть.

Паскевич, меж тем, продолжал инструктаж:

– На поиск вражеской эскадры уже вылетели наши разведчики, но до рассвета они могут ничего не найти. Впрочем, рассвет уже близок, так что, даст бог, что-то да найдут. Всем быть в пятиминутной готовности к вылету. Вылетаем и проводим операцию по оговоренной вчера схеме: сначала бомберы чистят палубы линкоров, а затем в дело вступают торпедоносцы. Основная цель – линкор «Куин Элизабет». Доведите боевую задачу своим экипажам. Есть вопросы?