Текст книги "Империя. Тихоокеанская война"

Чэпмен внутренне усмехнулся. Нет, господа русские, Третью Тихоокеанскую войну вы ещё отнюдь не выиграли!

ИМПЕРСКОЕ ЕДИНСТВО РОССИИ И РОМЕИ. РОМЕЙСКАЯ ИМПЕРИЯ. КОНСТАНТИНОПОЛЬ. ДВОРЕЦ ЕДИНСТВА. СИТУАЦИОННЫЙ ЦЕНТР. 25 декабря 1921 года

«Ваше Всевеличие! На основании имеющихся у меня данных, я принимаю решение нанести упреждающий удар по австралийскому флоту и дать бой авиации противника, идущей на наши корабли. Честь в Служении на благо Отчизны! Адмирал барон Ферзен».

Я подписал ответную шифрограмму.

«Барон! Поддерживаю ваше решение. Даю вам полную свободу действий. Отечество с вами и да хранит вас Бог! МИХАИЛ».

Остается ждать и наблюдать.

– Сколько времени остается до подхода британской эскадры к предполагаемому месту сражения?

Адмирал Канин склонил голову.

– Порядка трех-четырёх часов, государь.

Да, похоже, что австралийская эскадра отходит в глубь залива. Русско-итальянская эскадра отбивается от жгучих налётов австралийской авиации. Никогда бы не подумал, что австралийцы/англичане готовы на такое самопожертвование. Впрочем, они точно так же ходили цепями на германские пулемёты в Великую войну. Цепь за цепью, день за днём, год за годом. В любом случае, потери в авиации у австралийцев были просто огромными.

Да, пока наша модернизация кораблей новыми системами и новыми схемами организации давала весьма существенный прирост огневой мощи и плотности огня ПВО кораблей, а эсминцы ПВО показали себя с самой наилучшей стороны, устраивая буквально огненную стену из сочетания 152-миллиметровых орудий со снарядами со шрапнелью, спаренными автоматическими 20-миллиметровыми орудиями и счетверенными крупнокалиберными пулемётами калибра 12,7 миллиметра. И главное, всего этого много, организована система была правильно, так что даже любой из наших суперлинкоров, без прикрытия, был для авиасредств противника крайне трудной целью для налёта, которая имела свойство больно и злобно огрызаться.

Киваю. Появился генерал Качалов.

– Государь. Министр иностранных дел барон Гирс по вашему повелению.

– Проси.

Глава МИД поспешил явиться пред мои ясны очи.

– И что скажете, Михаил Николаевич? Всё же у нас было хорошо, не так ли? Буквально ведь ещё сегодня ночью по столичному времени было у нас всё уверенно и договороспособно. Кто-то даже давал какие-то гарантии. Наши партнёры по переговорам были вроде ответственными и вменяемыми людьми, слова которых чего-то стоят. И что же мы видим сегодня днём? Впрочем, оставим эти пустые риторические вопросы. Что происходит вообще?

Гирс поклонился и сообщил:

– В Мельбурне ночью сменилась власть.

ИМПЕРСКОЕ ЕДИНСТВО РОССИИ И РОМЕИ. РОМЕЙСКАЯ ИМПЕРИЯ. КОНСТАНТИНОПОЛЬ. ДВОРЕЦ ЕДИНСТВА. СИТУАЦИОННЫЙ ЦЕНТР. 25 декабря 1921 года

В «Аквариуме» появилась Маша. Не чинясь, истребовала себе кофе и круассаны. С показной беспечностью спросила:

– И как там наши дела?

Голос был в меру жизнерадостным и даже весёлым, но я видел, как её взгляд цепко скользит по выставленным у стола ситуационным планшетам. Что ж, повзрослела девочка. И опыта набралась. Да и заочное обучение в Академиях Генерального штаба и Морского Главного штаба не проходит даром. И как у неё на всё хватает сил и времени? Загадка даже для меня.

Пожимаю плечами.

– Сама видишь. Сводка в папке перед тобой.

Императрица кивнула, пробегая глазами листы бумаги.

– Ого, смена власти в Мельбурне? Интересно.

Киваю.

– Более чем. Ночью Эдик решил вернуть свою австралийскую собачку в будку. Так что все наши договоренности с прежними властями уже ничего не стоят. Американцы, похоже, тоже прошляпили это дело и сейчас в полном недоумении. В любом случае, идет бой, а обходя остров Тасмания, движется к нам в гости британская эскадра, которая, по плану, должна порвать нас в клочья или заставить уйти из Австралии.

Улыбаюсь.

– Смело, но несколько самонадеянно с их стороны. Ты уже заставил их почувствовать всю глубину трагизма сего заблуждения?

– В процессе. Операция «Фигаро» в самом разгаре. Мы ждём прилива. У нас на всё про всё три часа. А нас с британцами ждёт поощрительный приз – увлекательная битва на подушках в Бассовом проливе. Что ты там ешь? Закажи и мне кофе с круассанами, будь добра. Аппетитненько ты так это всё поглощаешь, что аж завидно.

БРИТАНСКАЯ ИМПЕРИЯ. АВСТРАЛИЯ. QUEENSCLIFF HIGH LIGHT. 25 декабря 1921 года

В пролив Рич залива Порт-Филлип входил русский эсминец. Корабль вошёл осторожно, но достаточно уверенно. А вот за ним шёл в пролив «Пантократор»…

Штабс-капитан ССО Селезнёв не мог не восхититься этой чудовищной мощью. Хотя он сам на борту «Пантократора» прошёл уже половину земного шара, но его мощь и красота не так ощутимы, когда ты на борту или когда ты прогуливаешься с барышней у причальной стенки рядом со стоящим линкором. А вот, когда он проходит, осторожно маневрируя среди камней и бурунов пролива, и ты видишь всё это своими собственными глазами…

БРИТАНСКАЯ ИМПЕРИЯ. АВСТРАЛИЯ. СУПЕРЛИНКОР «ПАНТОКРАТОР». У МАЯКА QUEENSCLIFF HIGH LIGHT. 25 декабря 1921 года

– Смотрите, мистер Смит, если вы нас туда благополучно заведёте, а потом благополучно оттуда выведете, то я сделаю все, что зависит от меня лично, чтобы ваша мечта о большой вилле на берегу в Калифорнии стала явью и вы получили ваш гонорар. Но если…

Смит лишь поморщился.

– Адмирал, я сделаю всё, на что подрядился. Не волнуйтесь, я знаю своё дело.

ИМПЕРСКОЕ ЕДИНСТВО РОССИИ И РОМЕИ. РОМЕЙСКАЯ ИМПЕРИЯ. КОНСТАНТИНОПОЛЬ. ДВОРЕЦ ЕДИНСТВА. СИТУАЦИОННЫЙ ЦЕНТР. 25 декабря 1921 года

– Он действительно знает своё дело? – Маша позволила себе нотку сомнения.

– Молчи. Не сглазь.

– Молчу.

Мы стояли среди офицеров Ситуационного центра и напряженно смотрели на поступающие данные. Казалось, ещё немного и из воздуха начнут бить электрические разряды.

Дежурный отсчитывал:

– Двадцать метров. Пятнадцать. Десять. Пять… «Пантократор» прошёл в залив Порт-Филлип!

Кто-то зааплодировал, но на него тут же шикнули и вновь установилась напряженная тишина.

– Теперь моя очередь.

Маша прошептала это едва слышно, но было видно, как ей не по себе.

Вновь томительные минуты. S-образный курс среди камней и рифов, сужавших сам проход до ширины в один километр. Извилистый такой километр. И о прохождении через пролив крупных судов без сопровождения лоцмана не могло быть и речи. Именно на этом основывалась уверенность и стратегия австралийцев и британцев.

– Двадцать метров. Пятнадцать. Десять. Пять… «Иоланда Савойская» прошла в залив Порт-Филлип!

Зал взорвался ликованием, императрица бросилась мне на шею, вокруг творилась настоящая фантасмагория радости, и на проход вслед за ними второго эсминца ПВО уже никто и не обратил внимания.

Ну, ещё бы! Два суперлинкора в этой луже, это даже не лиса в курятнике!

Хлопаю в ладоши.

– Господа! Всё, хорош!!! Возвращаемся к работе! На все про всё у нас три часа! За работу, товарищи офицеры! Нас ждут великие дела!!!

Офицеры загомонили одобрительно, а Маша лишь выдохнула мечтательно:

– Мы с тобой их порвём там, как Тузик грелку! Как жаль, что я не буду видеть их лица, когда они будут в ужасе слышать моё имя!

БРИТАНСКАЯ ИМПЕРИЯ. АВСТРАЛИЯ. СУПЕРЛИНКОР «ПАНТОКРАТОР». ЗАЛИВ ПОРТ-ФИЛЛИП. 25 декабря 1921 года

Они шли через залив, отбивая одну яростную атаку за другой. Отовсюду, со стороны берега, с моря и с воздуха. Австралийская эскадра спешно отходила к Мельбурну, стреляя из всех своих орудий по вторгнувшимся в тихий курятник двум саблезубым тиграм. Системы противовоздушной обороны работали на всю силу, а вода вокруг эсминцев ПВО буквально кипела.

Рейд двух суперлинкоров прикрывала вся авиация русско-итальянской эскадры, действуя только и исключительно в интересах обеспечения этого рейда. Поэтому вокруг пары линкоров и пары эсминцев небо просто кишело от всякой авиации.

Обмен артиллерийскими ударами между суперлинкорами и австралийской эскадрой шел с переменным успехом. Было пару попаданий в «Пантократор» и одно в «Иоланду Савойскую», но Бог миловал, ничего серьезного не произошло, все системы работали нормально и корабли не испытывали никаких проблем ни с ходом, ни с манёвром.

А вот линейному крейсеру «Австралия» не повезло. Накрытие сразу тремя пакетами снарядов из главного калибра «Пантократора» заставило «Австралию» отвалить в сторону из строя и заняться борьбой за живучесть. И судя по явственному наклону на правый борт, там и помимо пожаров хватает сейчас. Во всяком случае, ход линейный крейсер потерял, и наступило столь неприятное для моряков состояние циркуляции, когда заклинивает рули, и корабль начинает ходить по кругу, словно та обреченная звезда, нарезающая круги около черной дыры, в гравитационный плен к которой звезда попала.

Убедившись, что австралийская эскадра не остановилась у подранка, а продолжила отход к Мельбурну, адмирал Ферзен приказал дать радио на «Австралию», предложив им добровольно занять места в шлюпках и покинуть обреченный корабль. И что у них есть четверть часа, после этого проходящие мимо русско-итальянские корабли «Австралию» потопят, вне зависимости от наличия там экипажа. Решение было очевидным, и Ферзен надеялся, что у австралийцев хватит благоразумия.

Отход вражеской эскадры к Мельбурну был очевидным и учтён в плане.

Опять возле корпуса «Пантократора» поднялись высокие буруны разрывов. Но на этот раз мимо.

После потери «Австралии» положение дел противника стало окончательно скверным. Суммарно восемнадцать орудий калибра 305 миллиметров на HMS Bellerophon и HMS New Zealand против шестнадцати 406-миллиметровых орудий суперлинкоров при значительно лучшем бронировании последних.

Могла сказать своё слово авиация противника, но не сказала пока. А пока вихрь воздушной битвы, пусть и ослабленной потерями с обеих сторон, начал смещаться в сторону Мельбурна.

На горизонте что-то крепко вспыхнуло и заклубилось ввысь черным дымом.

– Товарищ адмирал, срочное сообщение от наблюдателей в воздухе.

Адмирал Ферзен принял бланк донесения. А вот, собственно, и всё. Прямое накрытие HMS Bellerophon. Взрыв погреба. Линкор переломился и затонул менее чем через минуту.

– Радио от моего имени. Предложите им сдачу. Все корабли и суда покинуть, кингстоны открыть. В этом случае мы не станем ни в кого больше стрелять.

А чем им обороняться? Эсминцами? «Новая Зеландия» тоже с повреждениями, авианосец дышит на ладан, а больше там и нет ничего, достойного упоминания в приличном обществе.

БРИТАНСКАЯ ИМПЕРИЯ. АВСТРАЛИЯ. МЕЛЬБУРН. БУНКЕР ПАРЛАМЕНТА. 25 декабря 1921 года

Известие о прорыве в залив двух суперлинкоров вызвало настоящую ажиотажную панику в высших кругах армии, флота и чиновничества. Ни у кого не было ни малейших сомнений в том, что они сделают в заливе всё, что только захотят и никто их не остановит.

И вот прошел час, и Австралия практически потеряла весь свой надводный флот и большую часть своей авиации. Эсминцы ПВО русских оказались очень эффективными, во всяком случае они прорезали в воздушном строю австралийцев целые просеки, роняя в море одну летающую машину за другой.

Да и оставшаяся в океане эскадра тоже не сидела без дела. Русские и итальянцы обстреляли побережье и города там, потребовав немедленной сдачи. Все аэродромы и военные объекты там были уничтожены. И, судя по всему, такая же участь сейчас будет ждать и Мельбурн.

Полковник сэр Арчибальд Вейгалл быстро шел по тоннелю вместе с другими должностными лицами. Их ждал кортеж автомобилей, чтобы вывезти в безопасное место за городом. Туда же (и не только туда) везли ящики с секретными документами и прочие ценности.

Да, всё пошло как-то не так сегодня.

БРИТАНСКАЯ ИМПЕРИЯ. АВСТРАЛИЯ. МЕЛЬБУРН. ПАБ «РЫЖАЯ МОЛЛИ». 25 декабря 1921 года

– Приветствую вас, джентльмены. Остин, двум нашим гостям выпивку сегодня за счёт заведения.

Официант кивнул и, приняв заказ, удалился. Хозяин паба вздохнул и уточнил:

– Разрешите присоединиться?

И получив незамедлительное энергичное согласие, присел за стол. Остин уже поставил перед каждым новые кружки пива и полагающуюся снедь. Хозяин отхлебнул. По его лицу было видно, что ему нужно было перед кем-то выговориться или как минимум не остаться сейчас в холодной пустоте формальных отношений. И в самом-то деле, не с официантами же ему откровенничать!

Ларри отсалютовал радушному хозяину и добавил для приличия:

– Право слово, мистер Кэрри, заметив, спеша мимо, что ваше уважаемое заведение продолжает работать в такое непростое время, я удивился. В пабе имеются достаточно прочные подвалы, чтобы пережить обстрел?

Тот лишь крякнул.

– Нет, конечно, подвалы в этом старом доме имеются будь здоров. Кирпичные толстые своды, глубина опять же. Для пивных бочек, знаете ли, очень приятна температура несколько более низкая, чем летом на улице…

Он замолчал, явно пытаясь собраться с мыслями. Постояльцы ждали.

– Да, джентльмены, подвалы у нас, конечно, имеются. Хорошие, прямо скажем. И если начнётся обстрел, то там спрячемся не только мы, но и все постояльцы, соседи, прохожие на улицах и, если потребуется, то и их лошади. Но нет, джентльмены, я сегодня открыт не в связи с этим. Нет.

Кэрри отпил пива и начал свой рассказ:

– Мой предок был в числе первых поселенцев. Каторжником был, конечно. Не бобби же ему быть, верно?

Присутствующие улыбнулись, оценив шутку.

– И однажды новый губернатор территории решил как-то обустроить происходящее на вверенных ему Короной землях. Так что, когда прибыло как раз два судна с каторжниками – одно с мужчинами, а другое с женщинами, он знал, что делать. Мужиков, понятно, погнали на работы, а вот с женщинами-каторжанками поступили иначе. Построили, значит, власти ранее работавших каторжан в ряд и сказали бабам: у каждой есть четверть часа на то, чтобы выбрать из толпы мужиков себе мужа и подвести его к священнику вон там. Кто не успеет – та на каторгу. А кто успеет – та замуж, её ждёт семья, ей впредь рожать детей и становиться жительницей нового города.

Джеймс и Ларри слушали, даже забыв про пиво. Нет, где-где, а в Австралии такого случалось немало, но одно дело почитать газету, а другое послушать человека, как будто он сам лично был там и в то время.

Кэрри ухмыльнулся.

– Да, времена были простые. Проще некуда. А она рыжая-рыжая была, прабабка моя, Молли. Прадеда сразу взяла в оборот. Видимо, распознала в прадеде настоящего мужика. Надёжного. И не прогадала.

Хозяин сделал несколько больших глотков хмельного напитка.

– Потом мой прадед как-то сумел накопить денег и открыл этот вот паб. На входе заведения вырезаны цифры: «1846». С этого года паб не закрывался, несмотря ни на что. Что бы в Мельбурне или вокруг него ни происходило… Как я мог не открыться сегодня, а, джентльмены? Хотел бы послушать ваше мнение на сей счёт…

Но нарастающий гул с улицы помешал беседе. Было ощущение, что сотни шмелей одновременно сотрясали воздух. Не сговариваясь, все они выбежали из-за стола и выскочили из дверей паба.

В небе явно наступал конец света. Десятки, а может, сотни аэропланов сходились между собой в небе над городом. Уже был слышан стрёкот пулемётов и частое уханье автоматических пушек, крылатые фигуры в небе закружились в своем дьявольском танце и сцепились между собой.

Что-то в небе ухало, рвались какие-то взрывы. Чёрные и белые дымы. И мелькание воздушных машин с кругами или звёздами на крыльях.

Первые мгновения ничего нельзя было понять. Только то, что вверху сейчас идёт грандиозный бой, столь красочно описанный мистером Уэллсом в его «Войне в воздухе». Тут только дирижаблей не было. Да и не нужны они были здесь и сейчас.

Как и те, кто стоял внизу.

Со стороны порта ударил грохот и выбила воздух из легких ударная волна. Полетели снесённые шквалом крыши и щепки. До неба взметнулись огненно-чёрные разрывы, следовавшие один за другим. Главные калибры пошли в действие.

Очередь из автоматической пушки русского пилота прошлась по трём соседним домам и деревянные строения в той стороне, куда прилетели с неба снаряды, разметало просто в щепки. Ближайший дом от этой очереди как-то сразу покосился и начал съезжать набок.

Ларри, повинуясь порыву и уворачиваясь от летящих обломков, бросился к дому, надеясь, что там нужна какая-то помощь, но сзади раздался надрывный визг авиационного двигателя. Обернувшись, Барнс с ужасом увидел, как сверху, прямо на то место, где суетились Олдридж и Кэрри, рухнул аэроплан с австралийскими кругами на крыльях и длинной трубой торпеды под брюхом.

Последнее, что видел Ларри, это были взлетающие в воздух обломки того, что ещё минуту назад было старым добрым пабом «Рыжая Молли»…

БРИТАНСКАЯ ИМПЕРИЯ. АВСТРАЛИЯ. МЕЛЬБУРН. ХОЛМЫ НА ОКРАИНЕ ГОРОДА. 25 декабря 1921 года

Лиззи с ужасом смотрела на вспухающие в городе вулканы взрывов, чёрные дымы разгорающихся пожарищ, на фантасмагорию, которая творилась сейчас в воздухе Мельбурна.

Слёзы текли по её щекам, и она лишь крепче прижимала к себе маленького Сэма, шепча ему:

– Сэмми, не плачь, отец скоро вернётся, вот увидишь. Сказал же, что вернётся. Значит, он обязательно вернётся, понимаешь? Не может такого быть, чтобы он не вернулся, понимаешь?

БРИТАНСКАЯ ИМПЕРИЯ. АВСТРАЛИЯ. ОКРАИНЫ МЕЛЬБУРНА. КОРТЕЖ ПАРЛАМЕНТА. 25 декабря 1921 года

Проселочная дорога петляла между холмами, оставляя позади чёрные дымы пожарищ и ужас разрушений. Идиллия вокруг шептала успокоительно, что все волнения позади, и впереди будет время прийти в себя и собраться с мыслями.

Да, идиллия.

Она была ровно до того момента, пока в воздухе не появилась четвёрка русских штурмовиков. Рваные куски металла и острые осколки взрывающегося стекла – это было последнее, что увидел в своей жизни генерал-губернатор Австралии полковник сэр Арчибальд Вейгалл.

БРИТАНСКАЯ ИМПЕРИЯ. АВСТРАЛИЯ. МЕЛЬБУРН. ХОЛМЫ НА ОКРАИНЕ ГОРОДА. 25 декабря 1921 года

Лиззи стояла и боялась пошевелиться, словно испугавшись вспугнуть видение. По дороге, шатаясь, одетый в рванье и перепачканный сажей пожарищ, шел к ним их муж и отец.

– Ларри… – прошептала женщина, сжимая в руках ребёнка.

– Ларри…

Тот, словно услышав её, побежал, бежал спотыкаясь, но вынося своё уставшее тело от падения, вновь бежал, и вот счастливое семейство рухнуло в объятия друг друга.

Лиззи лишь шептала:

– Я говорила, что ты обязательно вернёшься, раз уж ты пообещал. Не такой ты человек, чтобы…

Он целовал её щеки и лишь шептал:

– Конечно. Я же обещал… А я, ты же знаешь, я…

– Знаю…

В небе над ними утихал воздушный бой. Временное правительство Австралии согласилось на перемирие и на остановку всех боевых действий. Как долго это продлится? Неизвестно. Все зависит от результатов битвы между русско-итальянской и британской эскадрами в Бассовом проливе.

Глава 8. Война, которой не было

БРИТАНСКАЯ ИМПЕРИЯ. АВСТРАЛИЯ. МЕЛЬБУРН. СУПЕРЛИНКОР «ПАНТОКРАТОР». 25 декабря 1921 года

Адмирал стоял и смотрел в иллюминатор, как с борта транспорта «Амур» сходил на берег очередной отряд морпехов. Что ж, вот и они реально пригодились, хотя сама мысль тащить через океан два батальона морской пехоты и бригаду Королевской гвардии Сиама всю дорогу вызывала у него большие сомнения. До сего момента, не считая отдельных операций на берегах, пройденных ранее, они были лишь очень прожорливым бесполезным балластом, который они тащили с собой по принципу «а чтоб был».

Тысяча русских и тысяча итальянских морпехов. Три тысячи сиамцев. Вот и вся оккупационная армия. Группа союзных войск в Австралии, командующим которой его назначил сегодня император.

Перепуганный президент Сената Австралии Гарри Турили стоял за спиной адмирала, потел и изображал гордость.

Ферзен проговорил, не оборачиваясь:

– Моя армия взяла под контроль Мельбурн и всю округу вокруг залива Порт-Филлип. Императором Единства Михаилом я назначен командующим Группой союзных войск в Австралии. Я уже назначил военных комендантов Мельбурна и всех городов региона. Проинформируйте об этом чиновников, военных и всё население. Любое сопротивление или саботаж будут пресекаться и караться по законам военного времени. Разумеется, мы оповестим об этом и сами, но я хочу, чтобы вы это подтвердили, со своей стороны. Лишние жертвы и эксцессы мне не нужны. Вам ясно?

Турили с вызовом отрезал:

– Я не собираюсь сотрудничать с оккупантами!

Адмирал ответил холодно:

– Мне безразличны ваши желания или мотивы, господин Турили. Сделайте то, что я сказал. Уверен, что вы сохраните этим жизни сотен, а может, и тысяч своих соотечественников. Вы слышите спорадическую стрельбу на улицах вашей столицы? Ваши солдаты местами ещё сопротивляются силам ГСВА, хотя большинство из них уже сложили оружие. Я не требую от вас призыва к сотрудничеству с нами, не требую обращения с призывом прекратить сопротивление. Я лишь хочу, чтобы вы проинформировали своих соотечественников о действительном положении дел. Это не измена, это ваш долг, как официального лица и единственного оставшегося в живых представителя властей Австралии.

Президент Сената пожал плечами:

– Уверен, что король Эдуард Восьмой уже назначил нового генерал-губернатора и премьер-министра, а столицу уже перенесли в Сидней. Так что…

Ферзен, всё так же не оборачиваясь, перебил «собеседника»:

– Мне это безразлично. Я не претендую на всю Австралию, равно как и на власть над ней. Мне нужен относительный порядок вокруг Порт-Филлипа на период нашего пребывания здесь. Моим кораблям нужен ремонт на Государственной судостроительной верфи в Уильямстауне, моему флоту нужна бункеровка и топливо для кораблей, а моим экипажам и солдатам нужны вода и продовольствие. И я это получу так или иначе. С большими жертвами с вашей стороны или без оных. Вам всё понятно, или есть вопросы?

ИМПЕРСКОЕ ЕДИНСТВО РОССИИ И РОМЕИ. РОМЕЙСКАЯ ИМПЕРИЯ. КОНСТАНТИНОПОЛЬ. ДВОРЕЦ ЕДИНСТВА. КВАРТИРА ИХ ВЕЛИЧЕСТВ. 25 декабря 1921 года

Пылал камин. Измученная сегодняшним днём Маша смотрела в огонь, лёжа поперёк дивана и положив голову мне на живот. Она молчала о чём-то своём, я тоже не стремился сотрясать воздух словами, размышляя о делах наших скорбных. Впереди непростая ночь и ещё более трудный день.

– Как думаешь, война будет?

Конечно, странно услышать подобный вопрос от императрицы державы, которая воюет сейчас на гигантском театре военных действий, раскинувшемся от Антарктиды до Чукотки, но я понял, о чём она – о той, грядущей, настоящей ВОЙНЕ, по сравнению с которой нынешняя это лишь возня детишек в песочнице.

– Я не знаю, радость моя. Я попаданец, а не пророк. Скорее всего – да. Возможно, нам удастся как-то пропетлять, обзаведясь достаточным количеством ядерного оружия, которого у остальных на тот момент не будет, но это не спасёт мир от войны. А значит, очень велик шанс, что мы окажемся в неё втянуты. И в этом контексте меня больше всего волнует Германия. Если немцы сохранят хотя бы нейтралитет по отношению к нам, то нам мало что грозит. Мы прочно стоим и в Европе, и в Средиземноморье, и на Ближнем Востоке с Афганистаном, и на Дальнем Востоке с Маньчжурией и Японией включительно, пусть с последней мир мы ещё не подписали. Англосаксы всех мастей за морями и океанами, так что реально на суше нам они могут угрожать только переманив на свою сторону Германию.

– И Францию.

Усмехаюсь.

– Вот не любишь ты Изабеллу.

Маша буркнула:

– Коза драная. Всё посматривает в твою сторону.

Смех с моей стороны.

– Да, русский язык становится тебе всё более родным. Но соглашусь с тобой – Франция очень неустойчивый наш союзник, который всегда будет себе на уме. И который мы можем держать уверенно на своей стороне только угрозой удара со стороны Германии. Если же против нас будет формально или неформально сколочена коалиция из англосаксов и Нордического Союза, то почти наверняка Франция присоединится к ним в войне против нас. Шанс на это существует, он достаточно велик, и не учитывать этот шанс мы не можем. И если Берлин начнёт свой геополитический дрейф в объятия Лондона и Вашингтона, то война против нас в Европе станет просто неизбежной, хотим мы этого или не хотим. И если так случится, то не факт, что и ядерное оружие нам гарантирует отказ от такого сценария Глобальной войны. Да и вряд ли у нас к тому моменту будет достаточно атомных бомб.

– А если у нас будет много танков в Европе? И не только танков?

Пожимаю плечами.

– В моём 1941 году у немцев было немногим больше трех тысяч танков, подавляющее большинство из которых «единички» и «двойки», которые даже по сравнению с нашими современными танками лишь смех один. Советский Союз же имел под тридцать тысяч всяких танков. Вполне хороших, кстати. Но СССР это ни от чего не спасло – немцы меньше чем через полгода стояли уже под Москвой, а тысячи и тысячи советских танков либо сгорели из-за идиотского командования, либо были просто брошены вдоль дорог из-за отсутствия горючего. Так что вопрос не столько в танках, сколько в организации, техническом обеспечении и, главное, в командирах. Именно из-за этого в первые два года войны у нас в Великую Отечественную было столько болезненных провалов и окружений. Сотни тысяч, если не миллионы, погибших и пленных. И вопрос не только в нас. Та же Франция в 1940-м имела танков больше, чем немцы, и танки эти были намного лучше германских. Итог – Франция сдулась за три недели из-за архаичной организации войск и из-за генералов, которые жили понятиями Первой мировой войны и нежились в лучах славы, как герои-победители, самовлюблённые и непререкаемые.

Императрица хмыкнула:

– А не боишься, что по итогам Тихоокеанской войны ты не только не избавишься от самовлюблённых «героев-победителей» Великой войны, но и получишь в дополнение ещё и тех, кто стал самовлюблённым героем-победителем войны Тихоокеанской? Твоё желание получить целую плеяду будущих полководцев Глобальной войны из современных капитанов может разбиться о непрошибаемую стену из новых генералов и адмиралов, которые поднялись во время Тихоокеанской войны и подпёрли собой стену косности и маразма, сложенную из полководцев Великой войны. Или ты их будешь стрелять, как товарищ Сталин в 1937-м?

Вот любит моя жена задавать простые вопросы. Хорошо у неё это получается. Пожимаю плечами.

– Советскому Союзу это не слишком помогло ни в Финской войне, ни, тем более, в Великой Отечественной в 41-м и 42-м годах. Перепуганные генералы, боящиеся огорчить начальство правдивым докладом, ничем не лучше самовлюблённых.

– Так что?

– Я не знаю. Не забывай, что в будущем я был лишь майором, а в этом времени я генерал по наследству от прадеда и немногим отличаюсь от самовлюблённых генералов-победителей в Великой войне. Да, мне удалось кое-что сделать и кое-где даже победить, но я вовсе не Мессия и не гений войны, какие бы легенды ни слагал обо мне Суворин. Будем подумать, как говорится. Думать, как меньше суметь облажаться.

Царица потянулась.

– У тебя очень колоритный русский язык. Всегда поражалась.

– Не учись плохому.

– Как же, с тобой не научишься. Как говорится, с кем поведёшься…

– Вот только не надо банальностей!

– Ой-ой.

Мрачно добавляю к сказанному:

– А ещё война жрёт деньги, как тот агицин пылесос.

Жена автоматически поправляет:

– Паровоз.

Да, успехи в русском языке налицо.

– Ну, пусть паровоз. Если, конечно, топить его топку пачками ассигнаций. Война жрёт деньги в неимоверных количествах. И нынешняя, и та жрёт уже, которая случится только лет через пятнадцать-двадцать. Огромнейшие суммы летят в топку паровоза. И ничего с этим не поделать.

– И как с этим бороться?

Хмыкаю:

– Для этого нужно завоевать весь мир и упразднить армию.

– Тогда ты ещё большие суммы будешь тратить на содержание полиции и спецслужб.

Киваю:

– Да, так и будет.

Маша по-прежнему смотрела на языки пламени в камине.

– Ты когда улетаешь в Ставку?

– Точно не знаю. Где-то в первую неделю января.

– Надолго в этот раз?

Хмыкаю.

– Может, на три недели. А может, и на три месяца. Там сейчас начинается самое интересное. Разве я могу пропустить такое зрелище?

Жена лишь улыбается.

– О, да, ты фанат ещё тот. Отправишься на край света, только чтоб посмотреть игру любимой команды.

Целую её ладошку.

– Ну вот, ты меня понимаешь. За это я тебя и люблю.

Не знаю, как так получилось, но с Машей мы общаемся словно два настоящих попаданца, общаемся на языке моего будущего, понятиями и оборотами моего будущего, да и вообще, приходя домой, в нашу квартиру, я чувствую себя словно хроноисследователь, вышедший в свой мир из машины времени. Впрочем, Машенька вела себя примерно так же, уж не знаю насколько она играла при этом. Мне даже казалось наоборот, ей очень нравилась такая перемена. Чувство принадлежности к будущему очень импонировало императрице.

– Ты умеешь играть на балалайке?

Я чуть не поперхнулся. Вот любит она вот так вот перескакивать с темы на тему и задавать совершенно неожиданные и часто нелогичные вопросы.

– Однажды у поручика Ржевского спросили, умеет ли он играть на фортепиано. И он ответил: да, умею. А умеет ли он играть на гитаре? Да, говорит, умею. А на скрипке? Нет, говорит, не умею. Со скрипки карты всё время падают.

Жена зевнула.

– Ты этот анекдот рассказывал уже раз пять.

Пожимаю плечами.

– Каков вопрос – таков ответ. Ты что имела в виду, спрашивая про балалайку?

– Многие русские умеют играть на балалайке.

Смеюсь.

– Возьми несколько уроков и будешь во дворце играть на балалайке.

Но Императрица не повелась на шутку и покачала головой:

– Нет. Я не об этом. Я о глубинном смысле и духе.

Не поняв, что она имеет в виду, ничего не отвечаю, ожидая дальнейшего развития темы. Жена никогда не болтает просто так.

Мы помолчали пару минут.

– А вот скажи мне, почему у итальянцев не получается стать имперской нацией?

Маша подняла голову с моего «пузика» и пытливо посмотрела мне в глаза.

Изгибаю бровь в вопросе.

– Хороший вопрос на ночь глядя на Рождество. С чего вдруг тебя заинтересовала эта тема?

Маша вновь вернула свою голову на место и вновь смотрела в огонь.

– Не знаю. Размышляю просто. Италия провозгласила себя возрожденной Римской Империей, но на практике никакой империей итальянцы себя не чувствуют. Русская Империя с каждым годом все шире и больше, наш домен разрастается на тысячи и тысячи километров. Почему же это не получается у Рима? Как так получилось, что в момент моего замужества Италия была техническим флагманом нашего союза, а теперь всё больше просто выступает вторым номером? Чего не хватает итальянцам для величия?

Пожимаю плечами.

– Фиг знает. Может, итальянцы просто слишком молодая нация?

Отрицательное движение головой:

– Нет, я думала над этим. Немцы те же объединяться стали примерно в то же время. Но немцы смогли создать Империю, а итальянцы – нет. Почему?

Прикрываю глаза.

– А с чего вдруг вопрос?

– Не знаю. Просто получила письмо от отца. Он сокрушается по поводу медленного освоения новых территорий Рима в Малой Азии. Не хочет народ туда ехать в массе своей, хоть стреляй. Если и уезжают, то в Ромею или в Америку, а вот новые итальянские земли заселяются итальянцами очень плохо. Зато русских и французов на земли Рима в Малой Азии прибывает предостаточно. И я задумалась – почему так? Чем Ромея для самих итальянцев интереснее римской земли в тех же краях Малой Азии?