Текст книги "Империя. Тихоокеанская война"

Он довольно спокойно дочитал и, закрыв папку, протянул мне её назад. Затем встал, оправил придворную ливрею и безо всякой рисовки склонил голову.

− Виноват, ваше императорское всесвятейшество и величие. Жду ваших повелений. Моя жизнь и честь в ваших руках. Исполню любое ваше желание по данному делу. Думаю, что трибунал и разбирательство мне не грозят.

Киваю.

− Да, не грозят. Вы для этого слишком много знаете. СЛИШКОМ МНОГО для публичного процесса и казни. Но объясните мне, чего вам не хватало? Я дал вам всё: титул, богатство, положение, роскошную жизнь в Италии. И что я получил в ответ? Вы, сударь, изволили утаить часть денег от операций. Моих денег. Неужели вы думали, что я не узнаю об этом? Так и в чём же дело, граф?

Тот кашлянул и глухо проговорил:

− Я не утаивал ваши деньги, государь. Я не крыса. Это мои личные деньги, о которых вы не знаете. Ваши службы не слишком глубоко копали по понятным причинам щекотливости ситуации. Я хотел выйти из игры, государь. Залечь на дно. Сменить имя и внешность. Уехать в Южную Америку. На это нужны были деньги, о которых не знаете вы и ваши спецслужбы. А получить такую сумму вот так вот, «вдруг», и чтобы никто не заметил, довольно проблематично. Но я рискнул, ибо время уже поджимало.

− И куда же вы так торопились, милостивый государь?

Жилин спокойно откинулся на спинку стула.

− Я чувствовал, что мой час вскоре пробьет и за мной придут. Я знал слишком много обо всём, чего простым смертным знать не следует. А сильные мира сего умеют оберегать свои секреты. И вдруг за последние пару месяцев в Европе и США произошла череда обычных бытовых смертей среди людей вроде меня. Людей, работающих на очень влиятельных лиц или на структуры, чьё название ничего не скажет простому обывателю. В общем, с моими, так сказать, коллегами, стали случаться всякие трагические неприятности. Ничего криминального. Всё довольно банально – отказ тормозов на резком повороте, проблемы с сердцем, кто-то утонул на рыбалке и так далее. И я решил резко засобираться в Южную Америку, посчитав, что пора исчезнуть, пока за мной не пришли всякие «несчастные случаи». Как вы верно заметили, государь, я СЛИШКОМ МНОГО ЗНАЮ.

Интересуюсь:

− И почему вы не исчезли?

Граф криво усмехнулся.

− Дело в том, государь, что на меня каким-то образом вышли люди от южноамериканской ветви Дома Ротшильдов и предложили сотрудничество. Информация в обмен на очень большие деньги наличными и помощь в легализации в любой стране Латинской Америки по моему выбору. И тут я понял, что от сильных мира сего я не спрячусь нигде на свете. И что я уже покойник. Особенно если поеду к Ротшильдам. Так что я не поехал.

Барабаню пальцами по столешнице. Что ж, история связная, тем более что это всё в основном правда, пусть и не истина в последней инстанции. Правда, хотя бы потому, что именно Ротшильды мне Жилина и сдали. С наилучшими пожеланиями и надеждами, так сказать, на сотрудничество в будущем. А судя по этому «сливу», Ротшильды окончательно убедились, что на Жилина рассчитывать более не стоит, особого компромата, помимо уже переданного мне, на него, очевидно, не имеется (но мои службы проверят его «от» и «до»), а такой «слив», насколько я понимаю их замысел, внесет некоторый хаос в моё личное окружение и затруднит проведение масштабных операций.

− Позволю себе поинтересоваться, милостивый государь, а прошение о дозволении на брак – это элемент операции прикрытия вашего исчезновения? Все будут отвлечены на изучение вашей невесты, никому и в голову не придёт присматриваться к вам, тем более сомневаться в том, что вы не настолько уж и лояльны, и даже что-то замыслили. А затем с вами что-то случается, пожар какой-нибудь или машина сгорела в аварии, тело опознать невозможно, и, как говорится, все концы в воду. Можно даже вместе с автомобилем и обгоревшим трупом. Может, его там ещё и рыбы подпортят. Так ведь?

Жилин отрицательно покачал головой.

− Не совсем, государь. Некоторую суету с поиском невесты я действительно задумал как часть операции прикрытия. Но потом – нет. Я подал прошение о дозволении на брак уже после того, как решил остаться. Я не стал бы так подводить барышню.

Хмыкаю.

− Что ж, допустим-допустим. Весьма занятная история. Ладно. В общем так, Сергей Петрович, признаюсь, вы меня очень разочаровали. Разумеется, больше не может быть и речи о вашем допуске к моим личным финансам в дальнейшем. На ваш счет состоится следствие со стороны моих личных структур. Если никакого больше предательства с вашей стороны обнаружено не будет, то я подыщу вам работу исходя из вашего ума и квалификации. А пока поезжайте в Нижний Новгород, насколько я знаю, вы давно не видели свою матушку. Официально вы в отпуске по состоянию здоровья. На весь период следственных действий. Это может быть месяц, может и два. Разумеется, за вами будет осуществляться негласный надзор, так что надеюсь, обойдемся без ваших внезапных отправлений на рыбалку или охоту. О всех отлучках, походах и встречах вы обязаны заранее предупредить помощника имперского комиссара господина Архангельского. На этом аудиенция окончена.

Дождавшись, пока Жилин дойдет до двери кабинета, окликаю его:

− Да, и все деньги, о которых я якобы «не знаю», должны быть перечислены в Фонд дикой природы Экспедиции службы егермейстера двора. Зверушкам тоже нужно что-то есть. Всё понятно?

«Герой нашего времени» вытянулся и щелкнул каблуками.

− Так точно, ваше императорское всесвятейшество и величие!

Киваю.

− Ступайте, граф.

Всё ещё граф, всё ещё не безымянный подвал. И есть шанс, что его обезображенный труп не найдут завтра в лесу и не спишут на «волки подрали» или «муравьи затоптали». Конечно, будь это не Жилин, я бы так и поступил, но его мозг слишком ценен для меня, чтобы я вот так разбрасывался кадрами. Даже кадрами, которые решили попробовать выйти из игры. А из нашей игры выход только вперёд ногами. Ладно. В конце концов, напрямую он меня вроде не предавал. Следствие покажет. Если всё нормально, то определю его денежным мешком к Емцу. В ЭСЕД как раз нехватка хитрого финансирования хитрых операций. Думаю, Жилин там будет как раз к месту.

− Кхе-кхе, государь, дозволите?

Удивлённо поднимаю брови.

− Вы ещё здесь, граф?

Тот слегка тушуется.

− Нижайше прошу простить, ваше всевеличие, но тут такое дело… В общем, глава Royal Dutch Shell мистер Генри Детердинг испрашивает дозволения на Высочайшую аудиенцию.

Хмуро интересуюсь:

− С какой-такой радости? Что ему надо?

Осторожный подбор слов:

− Смею полагать, что данного господина интересует безопасность их нефтяных активов в зоне театра военных действий.

Барабаню пальцами. В целом, чего-то подобного следовало ожидать, но…

− Нет, обойдётся. Не по чину такие встречи. Я подберу переговорщиков по его уровню полёта. Ступайте, граф.

ЯПОНСКАЯ ИМПЕРИЯ. СЕВЕР КОРЕЙСКОГО ПОЛУОСТРОВА. СЕВЕРО-ВОСТОЧНЕЕ СЕЙСИНА. 26 ноября 1921 года

Штурм укреплений Сейсина силами 1-й Гвардейской танковой и 1-й Гвардейской гренадёрской дивизий шёл четвертые сутки. Японцы дрались отчаянно, и хотя на их головы чуть ли не ежеминутно прилетало что-то тяжелое, они раз за разом вылезали из своих бункеров и бетонных ходов сообщений и вновь занимали свои места за пулемётами или орудиями в капонирах, встречая новую русскую атаку огнём.

Капитан Романов в очередной раз изучал позиции противника в бинокль. Вот же черти! Четвёртые сутки в противогазах! Откуда у них столько сменных фильтров? Или чем они там дышат? Там же ужас что творится, объективно говоря. Повезло им ещё, что холодно, а так бы к вони отравляющих газов добавился бы трупный смрад. Впрочем, им и без этого хватает.

В принципе, наблюдения показали, что в момент начала обстрела все люки и щели укрепрайона захлопываются, так что, возможно, газ внутрь и не попадает. А если у них там еще и герметичные двери между разными частями УРа, то тогда не удивительно, что химснаряды не дают ожидаемого эффекта. Но это всё пока лишь догадки, хотя более правдоподобной версии у русского штаба пока нет. Да и применение химии строго ограничено направлением ветра, требовалось стрелять, да так стрелять, чтобы отравляющее облако не вернулось назад на русские позиции. Но и это полбеды, в конце концов наши войска перед началом обстрела живо натягивали противогазы. Беда, когда ветер внезапно менял направление и ядовитые облака накрывали сам Сейсин, а такое уже пару раз случалось. Не так чтобы сильно, но кто знает? Вряд ли у местных корейцев есть противогазы.

Ясно одно – без крупного калибра успеха они не добьются. Взломать эшелонированную оборону наличными средствами крайне непросто. Орудия лейб-гвардии 1-го мортирного артиллерийского полка и 1-й гренадерской артиллерийской бригады не смогли взломать укрепления противника, несмотря на почти не прекращающийся артобстрел. Авиация также не справляется с поставленной задачей. Ни бетонобойные тяжелые бомбы, ни бомбы с «греческим огнём», ни даже новейший сверхсекретный «Ромейский цветок» не смогли переломить ситуацию во время штурма укрепрайона. То, что отлично себя показало в поле, против бетонных капониров оказалось не слишком-то и эффективным. Да и японцы проявили если не чудеса фортификации, то весьма достойный уровень подготовки своих укреплений к возможной осаде. А взять Сейсин крайне необходимо! Русскому флоту очень нужен этот незамерзающий порт в качестве базы для операций в регионе.

− Ваше высочество! Радио из штаба полка!

Андрей принял бланк расшифровки. Видимо не очень секретно, раз доверили дешифровку связисту. Пробежав бланк глазами, капитан кивнул.

Ну, как говорится, легки на помине. К Сейсину подходит 1-я Тихоокеанская эскадра. Теперь-то дело точно пойдет веселее с их 305-миллиметровыми орудиями, а их там целых двенадцать стволов.

− Шаров! Радио «Арте-2»! Координаты наших целей для удара с моря!

Связист убежал исполнять приказание. Потянулись минуты. Обстрел с их стороны продолжался, но явно пошёл на спад. «Солдатское радио» наверняка уже растрезвонило по позициям новость о подходе русского флота, и все уж приготовились к зрелищу избиваемого противника, который своим упрямством давно всем надоел. Хотя и снискал уважение своим упорством и доблестью. Но всё равно – надоел!

Рокот двигателя в небе обозначил позицию воздушного наблюдателя-корректировщика. Первый пристрелочный выстрел главного калибра броненосца вызвал волну неподдельного ликования на русских позициях. Сейчас-сейчас! Заплатите за всё!

Традиционно первый взрыв был с изрядным недолётом, и капитан Романов даже забеспокоился, а что если флотские комендоры начнут обычную игру в «вилку», то вслед за недолётом следует ожидать перелёт, а от японцев до русских не так уж и далеко. К счастью, комендоры своё дело знали, а воздушная корректировка была более-менее корректной, так что перелёт был, но не слишком близко к позициям его батальона. И вот, наконец, третий выстрел накрыл цель. Ещё несколько минут, и укрепрайон японцев накрыл целый ураган тяжёлых разрывов, да так, что земля вздрогнула в радиусе нескольких километров.

Второй залп. Третий. Четвёртый. Пятый. Понятно, что на самые укреплённые места даже 305-миллиметровых снарядов недостаточно, но в составе укрепрайона достаточно ходов сообщений, бытовых помещений, казарм, электростанций, запасов кислорода и прочего, далеко не всё из чего было прикрытом многометровым слоем бетона. Да и в укреплённых местах должно быть весьма некомфортно среди ходящих ходуном полов, трясущихся стен и осыпающихся щебнем потолков. Не говоря уж о грохоте тяжёлых разрывов.

Обстрел с моря утих.

А вот теперь настал и их черёд.

Тяжело заухали 210-миллиметровые орудия мортирного артиллерийского полка и 152-миллиметровые гаубицы гренадёрской бригады, завыли огненными росчерками ракеты РСЗО «Гром», внося свою лепту в выколачивание противника с обрушившихся и открывшихся позиций УРа.

− Ваше высочество! Приказ на атаку! Готовность десять минут!

− Принято.

Князь императорской крови натянул на голову свой шлемофон. Что ж, поехали, помолясь.

Ловко взобравшись на броню своего тяжёлого ТРБЗ-20М, Романов откинул люк и скользнул внутрь для осмотра и приема от экипажа рапортов о готовности. Вроде порядок. Вновь показавшись из люка, Андрей вскинул бинокль.

Вот и его батальон вступает в дело. Десяток легких танков ТР-18М и ТР-20, в сопровождении роты бронетранспортёров БТР-1 и пехоты, двинулись вперёд. Триста метров от позиций роты тяжелых самоходных орудий, где размещался штаб капитана Романова. Четыреста. Ответный огонь со стороны Сейсина был довольно слабым, но это не значило ничего, ведь обстрел продолжался. Хотя, конечно, больше сотни 305-миллиметровых снарядов это вам не шутки. Наверняка у японцев много что обрушилось там, переходы всякие как минимум. Так что, может, и не сумеют в достаточном количестве вернуться в свои капониры для действенного сопротивления.

Романов махнул рукой:

− Работаем, братья! Гвардия – вперёд!

Вряд ли кто в рёве танковых моторов и грохоте тяжелых разрывов его услышал, но он кричал это для себя, разгоняя боевой азарт и направляя возбуждение боя в нужное русло.

Что ж, на ТБРЗ-20М стоят отнюдь не корабельные орудия главного калибра броненосцев, но и их 107-миллиметровые орудия тоже ничего. Во всяком случае куда лучше 37-миллиметровых пушек легких танков и 20-миллиметровых автоматических пушек бронетранспортёров.

В шлемофоне доклад наводчика:

− Цель выявлена!

− Выстрел!

ТБРЗ-20М приостановился.

Ба-бах!!!

Танк вновь тронулся, двинувшись ближе к позициям японцев. Проследив в бинокль, капитан ругнулся. Мимо!

− Егоров! Ты не проснулся там, что ли?! Дай им огня, мать твою!

Наводчик ругнулся в ответ и сосредоточенно замолчал. Тяжелая машина встала и ствол орудия задвигался, наводясь на цель.

− Цель захвачена!

− Выстрел!!!

Ба-бах!!!

− Ну, можешь же, когда хочешь! Молодец!

− Ага. Рад стараться, ваше высочество.

Беззлобное командирское:

− Ну, ты мне поговори ещё тут. Целься давай!

…Четверть часа спустя мимо них, с криками, гиканьем, ржанием и цоканьем копыт, пронеслась лава джигитов чеченского полка Дикого корпуса. Разумеется, перед всадниками не стояла задача осуществить штурм укреплений УРа, им предстояло «лишь», воспользовавшись неразберихой и молчанием большинства пулемётов противника, ворваться в сам город и порт, обеспечив плацдарм для высадки десанта морской пехоты с кораблей для того, чтобы не дать японцам уничтожить портовые строения и оборудование.

ИМПЕРСКОЕ ЕДИНСТВО РОССИИ И РОМЕИ. РОМЕЙСКАЯ ИМПЕРИЯ. КОНСТАНТИНОПОЛЬ. ДВОРЕЦ ЕДИНСТВА. КАБИНЕТ ЕГО ВСЕВЕЛИЧИЯ. 27 ноября 1921 года

Известие о взятии Сейсина, признаться, весьма порадовало меня. Это была важная победа, во многом меняющая весь расклад сил на этом участке фронта. Сейсин был взят, линия фронта прорвана, в образовавшуюся брешь устремились две дивизии горцев из Дикого корпуса, за ними шли колонны корейских патриотов-партизан, имеющих в качестве советников и многих командиров низового и среднего звена русских офицеров. Рейды джигитов, наряду с операциями групп ССО, должны были дезорганизовать японские тылы, а корейские отряды должны были стать началом всекорейского восстания против японских захватчиков. Разумеется, я имел представление и об управлении партизанским движением, и об воздушных мостах по снабжению партизан всем необходимым, и об операциях «Концерт» и «Рельсовая война» я тоже имел некоторые достаточные сведения. В общем, японцам прорыв обороны Сейсина будет доставлять наслаждение икотой ещё долго.

И это не считая того, что по какому-то странному стечению обстоятельств, портовая инфраструктура Сейсина практически не пострадала, японцы ничего не уничтожили, и теперь Сейсин будет использоваться как незамерзающее место базирования 1-й Тихоокеанской эскадры.

Ещё одним тревожным звоночком для Токио должно было стать известие о том, что уцелевший при обстреле гарнизон Сейсина предпочёл капитулировать, отказавшись выполнять приказы своих командиров, отчего кое-кому из офицеров пришлось совершить обряд сэппуку, дабы смыть с себя позор.

Нет, взятие этого важнейшего города и порта ещё не было переломом в войне, но однозначно стало для всех участников событием значимым и даже знаковым. И не только для непосредственных участников войны, поскольку в мире за ходом боёв следили очень внимательно. И, разумеется, все отдавали себе отчет в том, что падение Сейсина стало во многом возможным только благодаря давлению авиации на японскую эскадру, которая вынуждена была уйти из региона, фактически бросив его без прикрытия с моря.

Япония войну тотально проигрывала, и это уже было ясно всем. Теперь речь могла идти только о «когда» и «на каких условиях»?

Осталось только выяснить, «когда» это нужно мне и «на каких условиях» я смогу это принять, учитывая давление как изнутри Империи, так и извне.

ЯПОНСКАЯ ИМПЕРИЯ. ТОКИО. ДВОРЕЦ МЭЙДЗИ. 27 ноября 1921 года

Регент Империи Хирохито прогуливался по дворцовому парку. Он вышел на прогулку желая как-то успокоить свою взволнованную душу. Дела были плохи. Весьма плохи. Потеря Хоккайдо. Остров Садо. Падение обороны Сейсина. Буквальный паралич флота. Казна пуста. Кредиты закрыты. В армии и на флоте идут брожения. Северной половине Хонсю грозит голод. Русские уничтожают все склады, транспортные узлы и даже рыбацкие посудины. Армия в Корее также на голодном пайке. И в прямом смысле, и в переносном.

Пока выхода из ситуации Хирохито не видел. Во всяком случае выхода, который не связан с унизительным мирным договором.

В небе что-то гудело, и регент поднял голову. Клин за клином шли высоко в небе серебристые птицы. Он смотрел на них, как завороженный. Где-то заухали орудия противовоздушной обороны, но аэропланы летели слишком высоко и могли себе позволить не обращать внимания на суету внизу.

Слушая разрывы бомб, Хирохито опустошенно подумал, что его генералы клялись ему, что у русских нет аэропланов, которые смогли бы долететь до Токио. А значит, что или такие аэропланы у русских всё же есть, или армия России продвинулась значительно южнее, о чём ему не доложили. Впрочем, второй вариант малореален. Хотя в нынешней ситуации…

ЯПОНСКАЯ ИМПЕРИЯ. В НЕБЕ НАД ТОКИО. БОРТ САМОЛЁТА ДБТ-1. 27 ноября 1921 года

Настя крутила головой, выискивая японские истребители, но противник над своей столицей вёл себя удивительно беспечно. Да и не только над столицей. Это был первый боевой вылет их Особого полка дальнебомбардировочной авиации, и от новеньких самолётов можно было ожидать чего угодно. Пусть молодой конструктор Туполев гений (как говорят) и лучший ученик Жуковского, но новая машина – это всегда проблемы и детские болезни. По-хорошему, ДБТ-1 нужно было бы ещё полгода-год (как минимум) доводить до ума, но война – это штука, которая не терпит размеренности и проволочек. Поэтому довольно сырая машина поступила в войска. Настолько сырая, что царственный дядя даже хотел запретить племяннице на ней летать. Но Настя настояла. Настояла и сумела доказать, что она не хуже других. И что она опозорит императорскую фамилию, если её переведут в другую часть. В ту, что поспокойнее.

Дядя поскрипел-поскрипел зубами и сдался.

И вот теперь она летит в глубь Японии на семьсот километров, и теперь у неё под ногами японская столица. От неё в этом вылете мало что зависело. Истребителей противника не было, а короткий радиообмен не занимал много времени. Вот и сброс тяжёлых бомб.

Настя покосилась на соседнюю машину, которая сбросила вниз сотни, а может, и тысячи «зажигалок», что, учитывая любовь японцев к бумажным домам, может оказаться даже эффективнее тяжёлых фугасов.

ИМПЕРСКОЕ ЕДИНСТВО РОССИИ И РОМЕИ. РОМЕЙСКАЯ ИМПЕРИЯ. КОНСТАНТИНОПОЛЬ. ДВОРЕЦ ЕДИНСТВА. КАБИНЕТ ЕГО ВСЕВЕЛИЧИЯ. 28 ноября 1921 года

Совещание. Совещания. Как я их ненавижу, кто бы знал! Пусть я управленец самой высшей пробы, но я не бюрократ, прости, Господи, за паршивое слово! Бумаги, бумажки, бумаженции… Доклады, отчёты, резюме, выжимки… Планы, графики, таблицы… Записки, заметки, пометки, отметки… Отзывы, рецензии, экспертные оценки, мнения специалистов…

Деньги, бюджеты, статьи расходов…

Даже совещания, казалось бы, совершенно конкретные и не имеющие к деньгам никакого отношения, в конце концов именно об этом.

Адмирал Канин делал доклад о ситуации в море-океане.

− Государь! Наша союзная эскадра сейчас на подходе к порту Мири королевства Саравак. По имеющимся докладам нашей агентуры, порт Мири является одним из основных пунктов формирования конвоев, имеющих на борту грузы стратегического характера, предназначенные для Японии. Разведка доносит, что вышедшая из окрестностей Саттахипа объединенная японо-австралийская эскадра разделилась на части. Большая часть австралийской эскадры вернулась на бункеровку в Сингапур, после завершения которой сформированный конвой под австралийским флагом направился на остров Калимантан. По нашим данным, ожидается промежуточный заход в порты Кучинг и Самаринда для бункеровки и пополнения запасов.

Как-то расплодилось там всяких конвоев… Вот резать их некому!

− Какова конечная цель движения этого конвоя?

− Точных сведений нет, государь. Возможно, они двинутся в обход островов, с тем чтобы обогнуть Филиппины с востока. Встреча с нашими каперами им не опасна, а встречи с основными силами они, судя по всему, надеются избежать. Имеется и второй вариант – возврат в порт Дарвин.

Хмурюсь.

− Это ещё что за художества? Зачем им опять Дарвин?

− Государь, там формируется новый конвой. В основном уголь и немного нефти. Австралийское командование перебрасывает туда все свободные вымпелы флота, но сил, очевидно, недостаточно, даже невзирая на вход в бухту порта Дарвин японской Второй специальной эскадры. Поэтому наши аналитики предполагают возможность объединения сил и плавсредств в единый суперконвой, способный по огневой мощи тягаться с большой эскадрой союзных сил. Разумеется, в первую очередь они постараются нас обмануть и сделать всё возможное, чтобы наши основные силы не перехватили этот самый суперконвой.

Киваю.

− Хорошо. Что ещё по флоту?

Канин заглянул в бумаги.

− Вчера в порт Тако, что на острове Формоза, прибыл конвой из Гонконга. По данным разведки, сегодня ожидается прибытие туда же основной части японской эскадры. Меньшая часть которой, смею напомнить вашему всевеличию, прибыла в порт Мири. Думаю, что через пару дней вновь сформированный конвой будет готов к выходу в море по направлению к Японии или Корее.

− Ваши выводы?

Адмирал оправил мундир.

− Государь! Складывающееся положение благоприятствует нашей скорой победе над Японией. На настоящий момент нет ни одной державы, которая согласна была бы и желала бы вступить в открытую войну на стороне Японской империи. Потеря Хоккайдо и порта Сейсин практически поставили Токио на грань поражения. Ещё один мощный рывок, и я уверен, что победа в этой войне будет нам обеспечена еще до Рождества. Поэтому я…

Прерываю адмирала.

− Василий Александрович, давайте не будем торопить события. Японец ещё не дозрел, перелом ещё не наступил, класть на поле боя лишние десятки тысяч бойцов ради «Поскорее» я не намерен. То, что мы выиграем войну с Японией, уже понятно всем. Но мы должны получить от этой победы самые лучшие преференции, ибо так часто в истории нашего Отечества нашими победами пользовались другие, а мы лишь платили за это русской кровью. Нет, Василий Александрович, война только вступает в новую фазу. Фазу, по итогам которой Россия соберёт дивиденды по максимуму…

ИЗ СООБЩЕНИЯ ИНФОРМАЦИОННОГО АГЕНТСТВА PROPPER NEWS. 29 ноября 1921 года

МАНИЛА. Наши корреспонденты сообщают о вновь вспыхнувших волнениях в знак протеста против выводов комиссии Вуда−Форбса о неготовности Филиппин к независимости от США. Из здания парламента в Маниле к собравшимся на площади вышли многие депутаты и заявили о своей поддержке требований митингующих.

Отмечается, что американская администрация пока не отдала приказа о силовом разгоне протестной акции, на основании чего эксперты делают выводы о возможности некоего компромисса между американскими властями и филиппинцами. Среди вариантов разрешения кризиса называют сохранение нынешнего статуса зависимой территории США с широкими правами, объявление автономии в составе Соединенных Штатов, провозглашение конкретных сроков переходного периода перед объявлением независимости Филиппин. Называют ориентировочные сроки такого переходного периода от десяти до двадцати пяти лет.

В любом случае, волнения на Филиппинах добавят неопределённости в регион, который и так охвачен боевыми действиями между странами − участницами Третьей Тихоокеанской войны.

Напомним нашим читателям, что по итогам американо-испанской войны 1898 года официальный Мадрид передал США ряд территорий, включая Филиппины. Провозглашение независимости Первой Филиппинской республики привело к немедленной войне с США, которая официально закончилась в 1901 году победой Америки, хотя бои с отрядами партизан в отдельных районах длились до 1913 года.

Нынешние волнения вызваны выводами направленной на Филиппины президентом Френком Орреном Лоуденом комиссии, которую возглавляли сенаторы Уильям Камерон Форбс и Леонард Вуд. Выводы комиссии о неготовности к независимости были широко раскритикованы на Филиппинах.

Мы будем следить за развитием событий.

КОРОЛЕВСТВО САРАВАК. В ВИДУ ПОРТА МИРИ. СУПЕРЛИНКОР «ПАНТОКРАТОР». 30 ноября 1921 года

Никита Александрович после вахты задержался на площадке в надстройке корабля. Сдав бинокль новому вахтенному офицеру, он был вынужден обходиться сейчас без оптики, пытаясь разглядеть происходящее на рейде порта Мири.

− Как думаешь, что будет дальше?

Мичман Романов пожал плечами.

− Командованию виднее.

Однако сосед по каюте мичман граф Сладков и не думал отставать.

− Да ну. Брось. Держу пари, что объявят блокаду и потребуют интернирования японцев.

Никита хмыкнул:

− А австралийцев куда?

Сосед пожал плечами.

− А кто ж знает. Тут же не поймешь. Мы то воюем с ними, то нет. Как понять-то? Но пока наши всячески избегали открытого боя с австралийцами. Те делали то же самое.

− Фактически предавая японцев раз за разом.

Сладков кивнул.

− Это, да, но пусть они там сами разбираются. Просто я думаю, что австралийцам позволят уйти.

− Аргументируй.

Сосед сморщился, как от зубной боли.

− Ой, Никитос, я тебя умоляю. Австралийцы на рожон не лезут, а нам зачем лишний противник? Насколько я знаю, у них вполне приличный флот. Не думаю, что нам он нужен в активных противниках.

Романов сделал неопределённый жест.

− Ну, не знаю. Держать их у себя за спиной и знать, что австралийцы в любой момент могут ударить в спину – это не лучшая стратегия, как по мне.

Хохоток.

− Эй, стратег! Ну что? Пари? Ставлю червонец!

В руках графа засверкал золотой кругляш с профилем Михаила. Никита внутренне вздохнул. Вот далось Сладкову это пари! Но от него же не отвяжешься!

− Ладно. Поддерживаю ставку. Австралийцев не выпустят из бухты.

Нет, не то чтобы он был в этом уверен, но нужно же было о чём-то держать пари!

И они ударили по рукам.

ТЕКСТ ВИТАЛИЯ СЕРГЕЕВА

ИМПЕРСКОЕ ЕДИНСТВО РОССИИ И РОМЕИ. ЗАЯВЛЕНИЕ ТЕЛЕГРАФНОГО АГЕНТСТВА ТАРР. 30 ноября 1921 года

Срочные новости

Сегодня в ходе скоротечного боя нашими героическими войсками освобожден центр Анадырского уезда Камчатской области город Ново-Мариинск.

Пять дней назад дружина под командованием полковника Николая Николаевича Бородина выступила из Гижигинска. Полусотня казаков и добровольцев на оленьих упряжках преодолела около тысячи верст по чукотской тундре. Действуя совместно с русско-чукотскими партизанскими отрядами охотника Теневиля и отставного урядника Андрея Притузова, наши воины скрытно подошли к поселению. Используя преимущество внезапности и длительной приполярной ночи, наши герои нейтрализовали дозоры и без боя захватить радиостанцию и казармы японцев. Особо отличилось штурмовое отделение под командованием подхорунжего Василия Ивановича Чапаева. Им удалось захватить у причала японскую канонерскую лодку «Чихайя», лишив этим противников огневого преимущества. Близок тот день, когда русская земля будет полностью очищена от подлых захватчиков.

КОРОЛЕВСТВО САРАВАК. ПОРТ МИРИ. БРОНЕНОСНЫЙ КРЕЙСЕР «ИКОМА». 30 ноября 1921 года

Контр-адмирал граф Сано Цунеха стоял на мостике и глядел куда-то за горизонт, где крейсировала русско-итальянская эскадра. Полученный ультиматум не оставлял сомнений в намерениях русских. Японские экипажи должны сойти на берег и быть интернированы, сами корабли должны быть затоплены. Либо же выйти в открытое море и принять бой, что, учитывая подавляющее преимущество русско-итальянской эскадры, означало лишь гибель в бою. И не факт, что японцам удастся хотя бы раз поразить корабли неприятеля, все-таки орудия новых линкоров и суперлинкоров били куда дальше и точнее, чем пушки двух старых броненосных крейсеров, не говоря уж об эсминцах охранения.

Печально не удивили адмирала австралийские «союзники». Получив такой же ультиматум, они прочли из текста только одну фразу про то, что военные корабли нейтральных стран должны покинуть Мири до истечения двадцати четырех часов, которые отводились в нейтральном порту кораблям воюющих стран на бункеровку. Австралийцы тут же засобирались в поход, лепеча что-то в своё оправдание и явно стремясь убраться из Мири побыстрее. Но могут и не успеть. Тем более что до окончания ультиматума оставался всего час с четвертью…