Читать книгу "Про то, как враг народов войну выигрывал"

А то, между тем, и вполне обусловило те грядущие и до чего на редкость совсем на удивление более чем блестящие успехи германского Рейха на той исключительно так непомерно огромной территории нынче-то сегодня и близко ведь совсем как-никак небезосновательно бывшего Советского Союза.

Причем все те сталинские крикливые команды во времена самого того еще начального периода войны, куда поболее во всем подходили разве что для молодой и весьма норовистой лошади, нежели чем для любой вполне этак полностью до конца отмобилизованной современной армии.

А между тем, безо всего того до чего и впрямь совсем уж незамысловато личного как и безгранично так во всем чудовищно безграмотного сталинского вмешательства все те самые грандиозные поражения могли бы тогда иметь, куда явственно до чего поменее смертоносный, а также сугубо как есть чисто временный характер.

Причем сама как она есть, безумно катастрофическая их сущность была всецело ведь спровоцирована одними лишь теми самой этак донельзя беспрецедентной же тупости приказами из Ставки…

Ну, а отошли бы наши части весьма уж своевременно далеко в тыл и, главное, по светлому уму, а вовсе не из-за какой-либо до чего еще незамысловато подлой трусости, и вот тогда красное знамя над Рейхстагом водрузили бы года на два, а то и на три значительно ранее.

Страна та была необъятно широкая, а значит, и было в ней место для весьма стремительного тактического маневра, а коли кругом один тот подлый враг, то и идти вперед стройными боевыми рядами окажется попросту некуда, да и, собственно, так нисколько и незачем.

283

Для всего своего действительно и вправду вполне наглядно видимого успеха контрудары неизменно должны были быть, как есть до конца стратегически верно продуманными, а иначе они разве что во всем поболее поспособствуют одному тому совсем так безудержно дальнейшему продвижению грамотно действующего противника глубоко, глубоко вглубь всей этой нашей необъятно обширной территории.

И, конечно, кто-то вот скажет, что легко, мол, сегодня, сидя в тишине и покое праздно рассуждать обо всем том отчаянно бедственном положении сколь так на грех бестолково и, беспрестанно словесно бичуя тогдашних руководителей страны, а каково это было тем людям, от которых тогда всецело зависела дальнейшая будущность их страны.

Однако вот собрать всю свою армию в единый кулак, отводя его при этом жестко назад, или бить раздробленными пальцами, то уж две во всем редкостные противоположности, и, с одной стороны, тут вполне естественный здравый смысл, а с другой, героическая истерия, выжимающая врага за пределы родной отчизны совершенно напрасной людской кровью.

Но была ли наша армия в этаком исключительно ведь совсем до чего еще плачевном состоянии, что ее и вправду было необходимо более чем срочно же отводить куда-либо глубоко сразу в тыл?

Да, была!

Как бы это ни было печально, но удар Вермахта был ошеломителен, неистово во всем до чего еще чудовищно же стремителен и попросту никак этак вовсе нисколько несокрушим, а в особенности с того самого дикого и простого на редкость весьма вот примитивно тупого наскока.

284

И именно, прежде всего из-за большевистских кроваво красных инстинктов живая сила Красной армии и была тогда вмиг еще разом совсем этак разметана в щепы…

Ее вчерашние солдаты, оставшись в самом уж глубоком немецком тылу, могли бы теперь разве что по проселочным дорогам сколь неимоверно так медленно по отдельным горсточкам к тем еще до чего и впрямь далеким своим выбираться, ну а патроны и пропитание, где им было его нынче, собственно, брать?

Может, у фрицев им надо было всем этим, и близко ведь ничем так отныне никак вовсе не брезгуя, живо еще разом без году неделя спешно разжиться?

Ну, а те тому были очень как-никак даже поистине рады!

Да только, конечно, не столь непосредственно разом и сразу, поскольку поначалу они, безо всякой в том тени сомнения, пока еще явно пребывали в самом полнейшем туповатом неведении, попросту и знать не зная, как это именно им ныне следует всю эту голодную и голозадую ораву пленных «холить, нежить», кормить и одевать.

285

И вот сколь беспутно, считай, что сходу передав немцам всю ту весьма тяжкую заботу обо всем том чисто последующем снабжении почти всей своей кадровой армии крайне ей и впрямь до чего повседневно необходимым довольствием, Сталин фактически одолжил ее Гитлеру, и тот нисколько не преминул разом воспользоваться эдаким по-рыцарски щедрым «подарком».

Однако если кто-либо, до чего и вправду вовсе этак совсем до чего невесело себе надумает, что всем тем власовским предателям в случае самого как-никак весьма уж надежного и действенного успеха нацисткой Германии по уничтожению большевизма в России и впрямь еще попросту неминуемо было бы, обеспечено светлое будущее…

Нет уж, это, надо бы вполне ведь откровенно сказать самое однозначное и вовсе так до чего еще совсем на редкость пустое заблуждение.

Никак невозможно будет договориться с бандитами, будучи хоть сколько-то явно иной, чем они, породы.

Нацисты попросту использовали власовцев как нужные им до поры до времени вспомогательные войска.

После окончательной победы Германии уцелели бы разве что только те, кто в довольно активной манере поддержали бы тотальный геноцид, бестрепетно направленный против всего же своего собственного народа.

То есть самая что ни на есть наиболее так отборная сволочь.

Все остальные отправились бы в крематорий за те самые весьма наивные и чересчур активные возражения супротив почти поголовного уничтожения всех своих «получеловеков» сограждан, или уж стали бы они тогда совершенно безгласным домашним скотом высшей арийской расы.

286

Ради предотвращения подобного сценария буквально все средства были полностью так одинаково хороши!

Да только надо ли было, исключительно ведь остервенело и яростно всячески столь отчаянно отстаивать каждую пядь своей родной земли?

Однако землю (не бойцов) в Советском Союзе и впрямь берегли, словно зеницу ока, причем куда пуще, нежели чем при любом том прежнем царе-батюшке.

Потому как вся земля отныне принадлежала лично хозяину, во владении которого было до чего еще весьма необычайно много лесов, полей и рек, ну а жизнь солдатская стоила никак не в пример значительно меньше, чем тот самый небольшой участок земли, который могло занять собой его вконец до чего обескровленное, бренное тело.

Как это доподлинно так попросту общеизвестно, в Советском Союзе и в мирное время никак этак нисколько не стеснялись хоронить людей штабелями, а уж в самом том начале до чего и впрямь отчаянно гиблой Великой Отечественной и сам вопрос вовсе-то подобным образом никак не стоял, а надо ли хоронить всех погибших.

Потому как в неразберихе стихийных, а не запланированных отступлений этим заниматься было попросту некогда, а иногда и, собственно, некому.

287

Да, правда, практически всякая уж война, безусловно, чревата, самой что ни на есть до чего обильной людской кровью, однако путь к той самой доподлинно славной и стоящей того настоящей победе прокладывают трупами пришлых врагов, а вовсе никак не своих бравых воинов.

Краснознаменная армия тогда и близко нисколько не посчиталась, совершенно так ни с какими своими людскими потерями еще и потому, что сам товарищ Сталин именно как раз этого всем тем своим нутром тогда ведь всевластно желал.

Он-то всю ту войну до чего на редкость грубейшими понуканиями беспрестанно вот демонически вдохновлял и вдохновлял солдат к победам над врагом, всею массой войск столь нещадно и всесильно его всячески давя…

И весьма уж до чего раздурившись он сколь неизменно действовал именно как раз-таки согласно данной совсем вот донельзя примитивной и бескомпромиссной доктрине, причем не только ради того, дабы, по возможности, как можно подалее сходу еще всецело отодвинуть от себя и впрямь весьма быстро на все его величие, так и наползающую линию фронта…

Нет, все тут дело было совсем не только в этом, но и, собственно, в том, что он буквально ведь чисто панически боялся того народа, который он некогда все-таки как-никак умудрился всею силою своего сатанинского духа поставить же сходу перед собой на колени.

А та война была более чем весьма удобным способом беспрепятственно уничтожить, а тем и обескровить народные массы, до которых никак не смогли в то еще самое прежнее мирное время хоть сколько-то верно добраться «ежовые рукавицы» сталинских палачей.

288

И вполне ведь возможно, что кому-либо данный тезис и вправду может показаться разве что и впрямь вовсе этак до чего еще откровенно совсем уж нисколько недоброй выдумкой автора.

Однако именно такова крайне и впрямь самая вот всецело наиболее простейше незамысловатая историческая правда – страною Советов первые 30 лет безостановочно управляли совершенно бездушные изуверы, видевшие свое собственное благополучие именно в тех донельзя забитых и вконец отупевших массах простого народа.

К тому же человека, который не так и давно совсем ведь безропотно ходил в атаку, а потому и вдоволь большой деревянной ложкой никак не всласть начерпался смертей своих боевых товарищей, было сколь, несомненно, весьма так всецело полегче вновь затем одурманить всеми посулами грядущей светлой, истинно райской жизни.

Жизнь и свобода как-никак во всем явно уж всецело до конца разнятся по шкале всеобщих человеческих ценностей.

И вот, несмотря на то, что опиумный дым мнимого освобождения от царской власти был в тот еще сущий прах до чего давно ныне развеян, однако не все ли едино – люди, неистовое множество раз смотревшие в лицо самой смерти, более всего ценили разве что сам факт… продолжения своего бренного существования.

Ну а потому на сколь многое в их весьма этак мало тогда обустроенной послевоенной жизни им-то после всего того до чего и вправду неимоверно чудовищного страха было довольно-то долгое время именно что попросту всецело же полностью начихать.

289

Ну, а что и впрямь-таки было вполне конкретно разом касательно тех на редкость изысканно пряничных обещаний того еще самого весьма как-никак более чем скорого светлого будущего, то на всю ту тысячекратно проклятую войну было бы чисто совсем уж во грех буквально в единый миг сходу так не списать ту сугубо будто бы временную отсрочку с тем до чего безумно радостным осуществлением всех тех чрезвычайно ведь щедро наобещанных коммунистами благ.

И при всем том сколь то, в принципе, само собою вовсе так совершенно же попросту неоспоримо…

То есть, как это вообще можно в том хоть сколько-то и впрямь более чем наивно сомневаться, что когда вот те никем и близко совсем неразбитые гитлеровские войска все еще совсем этак до чего твердо стояли под самой Москвой, товарищ Сталин…

Нет, тогда этот лютый монстр в человеческом теле, ни сном, ни духом и близко уж пока не помышлял о том, чтобы ему затем еще далее окажется довольно-таки удобным раз и навсегда решить при помощи наиболее кровопролитной за всю историю человечества войны, те весьма основательно ему повседневно зудящие нервы – внутренние проблемы.

290

Нет, во времена всего того более чем и впрямь до чего невообразимо попросту так чудовищно вероломного начала всей той войны по его сатанински преступному наущению более чем неизменно всегдашне действовал принципиально во всем уж полностью совсем на редкость иной этический постулат защиты родины от тех самых ярых врагов-интервентов.

Большевики тогда проповедовали принцип именно той совсем уж неминуемой смерти почти так всякого своего солдата за ту вконец ведь именно ими же и обесчещенную, да и как есть истинно обескровленную свою страну.

Причем произошло это задолго еще до всех тех кровопролитных сражений, и преступление это явно лежит на той до чего только весьма многогрешной совести как раз именно своей, а вовсе никак не некой той пришлой власти.

Это власть и впрямь-таки вполне вот искренне считала лютую смерть самой настоящей наградою за все, то лишь только ею и даденое, безоблачно светлое счастливое существование.

Ее призывы к геройству носили тогда более чем непременный чисто фаталистический характер.

Надо, мол, вам, ребята, отдать свои крайне сами по себе до чего малоценные жизни как раз-таки во имя спасения великого социалистического строя, и то уж сколь однозначно являлось чем-либо, куда только поболее важным, нежели чем всякая смерть и впрямь-то повадившегося на матушку Россию совсем безысходно так неистово лютого нацистского супостата.

И было то вполне неизменно же именно так – раз советский воин был всем своим нутром до чего полностью безнадежно, заранее всецело-то предназначен к гибели в бою, словно снаряд, бомба или пуля, а принесет ли это вред врагу, то до чего, несомненно, было разве что лишь дело десятое.

291

А главное, до чего еще многим наиболее достойным этакого определения пролетариям, выбившимся в «святое и непогрешимое» начальство, никак ведь совсем не желалось яро идти рядовыми в пламень и дым сражений, а потому они, как родной матери, верно служили той раз и навсегда полностью уж единственной в жизни тогдашнего общества коммунистической партии…

Все ее указания были для них святым обетом, и они их выполняли со всем тем на редкость беснующимся фанатизмом истинно всесильного в своем «праведном» гневе до чего еще только восторженно слащавого невежества…

Корреспондент газеты «Красная звезда» Василий Гроссман в его книге «Жизнь и судьба», сколь этак явно предаваясь при всем том совсем уж донельзя тоскливым думам и воспоминаниям, вовсе-то как есть, самыми невеселыми черными красками отобразил все то, что явно и было в обычае у высокопоставленных неучей с партбилетами в кармане гимнастерки.

«Эх, соседи, соседи, вот как-то командир стрелковой части, генерал, попросил меня поддержать его огнем. «Дай-ка, друг, огоньку вон по тем высоткам». «Какие ввести калибры?» А он по матушке выругался и говорит: «Давай огоньку, и все тут!» А потом оказалось, он не знает ни калибров орудий, ни дальности огня, да и в карте плохо разбирается: «Давай, давай огоньку, туды твою мать…» А своим подчиненным: «Вперед, а то зубы выбью, расстреляю!» И уверен, что превзошел всю мудрость войны. Вот вам и сосед, прошу любить и жаловать. А тебя еще зачислят к нему в подчинение – как же: генерал. «Эх, извините, чуждым нашему духу языком вы говорите, – сказал Неудобнов. – Нет таких командиров частей в Советских Вооруженных Силах, да еще генералов!» «Как нет? – сказал Морозов. – Да скольких я за год войны встретил подобных мудрецов, пистолетом грозят, матерятся, бессмысленно людей посылают под огонь. Вот недавно. Командир батальона плачет прямо: «Куда я поведу: людей на пулеметы?» И я говорю: «Верно ведь, давайте задавим огневые точки артиллерией». А командир дивизии, генерал, с кулаками на этого комбата: «Или ты сейчас выступишь, или я тебя, как собаку, расстреляю». Ну и повел людей, как скот, на убой!»

292

Военный корреспондент Гроссман исколесил за время войны все фронты, и то, что он алою кровью сердца написал, было истиной в самой последней инстанции, буквально чистейшей же правдой безо всяких примесей восторженно-героического, а еще и на редкость весьма помпезно монументального безудержно официозного вранья.

И ведь именно в этаком духе и было более чем патетически донельзя же бестрепетно и вправду на деле принято до чего еще сколь всенародно, и совсем как-никак по-молодецки тщеславно разом отображать все те адские фронтовые будни…

Ну да во времена падения СССР и сразу же после возникло много всех кто, бескомпромиссно очерняя былое и прошлое, мазал его целиком одной густой черной краской.

Однако вот сами те времена, когда был написан сей роман, были нисколько еще не те, чтобы враз можно было бы до чего только смело раздобыть себе грошовую популярность путем так сказать неистового охаивания всего того не столь недавнего и именно что по любому совсем никак несветлого прошлого.

Нет, куда только скорее оно полностью наоборот, а не помогли ли кое-кому в ящик, куда только значительно быстрее, чем надо сыграть?

Василий Гроссман, умер чуть ли не в год завершения этой своей книги.

Может быть, он попросту вышел за рамки всем одно время чего-то государством крайне так милостиво вполне уж дозволенного, и нечто вовсе неописуемо лишнее в невообразимо оскорбительном письменном виде более чем безрассудно тогда вот и вымолвил?

Ну, а за все это его попросту разом взяли, да тихо спровадили в мир иной!

293

Ну, так хоть теперь… надо бы до чего только посильно сдирать со всей минувшей истории красноватого цвета полотнища той самой на редкость кровавой, как и белесо-лживой советской пропаганды.

Нашу героическую память ничуть не покоробят и не оскорбят факты наиболее жутких преступлений краснобайски всеядного сталинского каннибализма!

Да только все это, безусловно, выглядит довольно-таки на редкость вовсе и вправду невзрачно, а как раз потому если бы было возможно вполне реально переиначить всю ту некогда на деле, а не праздных словах свершившуюся историю, то кто бы это тогда стал супротив того хоть чего-либо воинственно и вправду возражать.

И кому бы это всего того и близко ведь никак попросту вот явно совсем не захотелось, а именно чтобы уж буквально-то все в истории Второй мировой войны было во все три слоя разом покрыто глянцем высочайшего героизма, да и вообще, собственно, выглядело хоть чуточку, значит, совсем иначе и чище!

294

Но вот такова она, наша жизнь – жарятся себе в аду руководители советского государства и тоже, наверное, все свои тогдашние нелепые действия весьма ведь нарочито правильным образом на самые разные лады беспрестанно же именно там, раз за разом всячески переиначивают.

Да вот, однако, явно то донельзя поздновато оно теперь.

Слишком так страшились они тогда за свою собственную псиную шкуру, чтобы солдат своих хоть сколько-то пожалеть… раз по всем тем именно весьма по-бесовски убогим их представлениям, они как раз-таки для того и были рождены на свет божий матерями, дабы злые враги их безо всякого счета разили бы попросту наповал.

И при этом надо бы довольно-таки поспешно как-никак еще и о том сходу заметить, что подобный подход к делу был совсем нисколько не свойственен всей той немецкой армии, и, не столько исходя из того, что живых сил там было, уж действительно, как-то на редкость до чего еще попросту всецело поменьше.

Ефрейтор Гитлер являлся самым так непримиримо злейшим врагом всех тех никак неполноценных, с его личной точки зрения, наций, однако своему собственному народу он был друг, товарищ и брат.

Правда, в чисто интеллектуальном смысле, а не сердцем, поскольку откуда вообще было взяться сердцу у этакого попросту до чего и впрямь совсем так вопиюще к тем еще самым далеким небесам кровожадного злодея-вампира.

295

Ну, а товарищ Сталин все население СССР держал разве что за тот крайне еще дешевый домашний скот, правда, к грузинам он относился несколько лучше, нежели чем к другим народам, но это, в основном, было разве что тем еще сентиментальным его капризом и никак уж того вовсе явно не более.

И при всем том был он всею своей чистокровной большевистской сутью истинно вот до чего еще закоренелым интернационалистом, его идеей фикс было и впрямь, в конце концов обратить буквально все народы планеты именно в тех самых полностью же безродных космополитов, лишенных всяческих истинных, исконно прежних своих корней.

Да и вообще своих или вражеских сил для большевистского генералиссимуса вовсе так не было и в помине, для него война была лишь свалкой, где тупо копошился весь тот до чего уж для него мелкий человеческий мусор.

Его наиболее главной целью было хорошо начищенным сапогом сходу ведь раздавить нацистскую гадину, ну, а о тех весьма конкретных людях он тогда совершенно никак вовсе и не подумал, причем вполне однозначная массовость всех тех атак на врага была в его глазах донельзя явным залогом всяческой той еще всеобщей грядущей победы.

Сталин безжалостно посылал миллионы своих солдат на верную погибель, причем ради буквально каждого же клочка земли, находящегося на той или иной безымянной возвышенности, которую между тем как-никак возможно было разбомбить мощным ударом авиации с воздуха.

А также это именно он заставлял осуществлять все те спонтанные повторяющиеся раз за разом бессмысленные атаки на сколь и вправду хорошо и последовательно укрепленные огневые точки противника.

296

Поскольку это ведь разве что только некогда давным уж давно и было до чего совсем вот весьма рассудительно принято – людей своих всею же душой беречь и о судьбе их оставшихся дома женах и детях хоть сколько-то весьма горестно на деле и вправду действительно так призадумываться.

И это именно подобным образом, как уж было оно до чего ярко и сочно во всех тех должных красках некогда описано у Виктора Гюго и являлось в ту седую старину до чего безрадостное восприятие явного отсутствия на местности должного прикрытия для пехотных частей, что неминуемо попросту превращало солдат в куропаток…

Виктор Гюго, «Отверженные».

«Два неприятельских войска на поле битвы – это два борца. Это схватка врукопашную. Один старается повалить другого. Цепляются за все; любой куст – опора, угол стены – защита; отсутствие самого жалкого домишки для прикрытия тыла заставляет иногда отступать целый полк».

Да только, конечно, никак не советский…

А к тому же нацисты были так и напичканы идеологией сущей бесчеловечности, их не останавливало буквально вовсе-то совсем ничего…

Вот он еще один отрывок из романа Гюго «Отверженные».

«Когда от всего легиона осталась лишь горсточка, когда знамя этих людей превратилось в лохмотья, когда их ружья, расстрелявшие все пули, превратились в простые палки, когда количество трупов превысило количество оставшихся в живых, тогда победителей объял священный ужас перед полными божественного

величия умирающими воинами, и английская артиллерия, словно переводя дух, умолкла».

297

Причем сама тактика ведения военных действий в СССР была как раз уж именно такова, что это только в тот наиболее бесславный момент, когда от того полка попросту совсем ничегошеньки нисколько так явно более не оставалось…

Нет, это разве что только тогда бесслезно пославшие его в бой довольно-таки нехотя именно что сквозь зубы все же вполне признавали поставленные перед ним четкие и ясные задачи исключительно ведь вовсе невыполнимыми силами одного полка, и в точности то же происходило и на всех тех других уровнях командования войсками.

Да еще и делали они все это совершенно так, до чего только воротя при этом нос от всех тех для них отныне совсем уж на редкость полностью безликих потерь…

И главное вот как неброско, но красочно все это явление советской природы вполне еще доходчиво и наглядно описывается в той самой вот никак неброской жизнью пахнущей книге Василия Гроссмана «Жизнь и судьба».

«Живая сила, – повторял про себя Новиков, – живая сила, живая сила».

Всю свою солдатскую жизнь он знал страх перед начальством за потерю техники и боеприпасов, за просроченное время, за машины, моторы, горючее, за оставление без разрешения высоты и развилки дорог. Не встречал он, чтобы начальники всерьез сердились на то, что боевые действия сопровождались большими потерями живой силы. А иногда начальник посылал людей под огонь, чтобы избегнуть гнева старшего начальства и сказать себе в оправдание, разведя руками: «Ничего не мог поделать, я половину людей положил, но не мог занять намеченный рубеж»…

298

Причем главная первопричина подобного отношения к живым людям была всецело заключена именно в том, что нет, да и не могло быть у грузинского витязя в тигриной шкуре куда большего страха, нежели чем пред наскоро покоренными им дикими ордами всего того чисто в доску навеки для него полюбовно своего советского народа.

А уж в обстановке всеобщей повинности коль скоро надо было лезть на врага, словно поп с кадилом на черта… от эдакого дела люди в сырую землю до чего и впрямь беспрестанно разом и сыпались, словно та старая ржавчина с проржавевшего мотора после его совершенно ведь до чего бестолкового, холостого запуска.

Толку, как и понятно, ничтожно мало, зато ржавой пыли во все стороны, ну впрямь-таки, хоть отбавляй.

299

Каждый немецкий солдат в подобной до чего только весьма откровенно на редкость пагубной ситуации попросту разом становился бьющим без промаха снайпером в тире, даже если он и стрелять толком совсем уж никак вовсе ведь не умел.

Не попал в одного, попал в другого, поскольку беспрестанно надвигающаяся на него цепь солдат была очень так даже шибко широкой, а не как то было вполне еще действительно и вправду положено по всей теории, довольно-то весьма изрядно более чем явно совсем вот разреженной.

Солдаты шли, а не ползли, и никак не старались всеми силами попросту вжаться в почву, ища себе укрытие за каждым камнем или выступом.

Да и через бурелом ночью по-тихому продираться снимать часового перед той до чего только внезапной ночной атакой никто и не думал кого-либо ведь тогда посылать, дабы при всем том на деле спасти бесчисленные жизни всех своих бравых солдат.

А между тем, разве тут и впрямь как раз-таки именно про то вполне всерьез говорится, что надо было до чего и впрямь весьма так малодушно, поджавши хвост, до поры до времени совсем уж неприметно полностью затаиться, именно так совсем уж старательно дожидаясь наиболее наилучших времен?

Нет, тут как раз именно про то до чего только более чем немыслимо вот давно ведется речь, что вся та еще изначально имеющаяся в наличии живая сила ради выполнения сколь ответственно возложенных на нее родиной задач всенепременно должна была по мере всех своих весьма скромных возможностей всегдашне оставаться истинно живой.

Ну, а трупами свой путь к грядущей победе во все времена усеивали одни лишь те еще трусы и отъявленные подлецы.

А может, и впрямь-таки следовало хоть иногда действовать как-либо во всем до чего принципиально этак явно на редкость иначе?

Вячеслав Леонидович Кондратьев, «Встречи на Сретенке».

«В сорок втором в нашем подразделении сложилась схожая обстановка, тоже была поставлена задача овладеть населенным пунктом, а до нас его не могли взять несколько частей, все поле было усеяно. Мы с командиром батальона решились на такую операцию: к концу ночи вывести батальон на исходные позиции и, пока темно, проползти сколько удастся, а потом в атаку, причем молча, без всяких ««ура»» и без перебежек. Сходу пробежать остаток поля, несмотря ни на какой огонь…»

300

Однако как раз-таки именно подобная тактика в устах старших командиров неизменно бы прозвучала явной трусостью, а за малодушие в советской армии зачастую карали расстрелом на месте, безо всякого хоть сколько-то долгого, делового и вдумчивого разбирательства.

И уж были все те рьяные большевистские надзиратели, стоявшие никак не во главе, а над армией краснолицы и одутловаты, да и вообще и как-никак довелось им быть совсем на редкость дико охрипшими от тех самых вовсе вот беспрестанных нареканий и властных окриков.

А им между тем надо было буквально все сразу и именно что прямо сейчас, а также и близко так до чего совсем вовсе незамедлительно, а еще и безо всяческих совсем ведь излишне и впрямь исключительно злосчастных и пустых умствований.

И именно как раз, та более чем безрассудно нелепая их сумасшедшая храбрость так и косила ряды наших солдат совершенно этак вовсе безо всякого счета…

Однако может кто-либо, засунув руки в брюки, сколь резко выразит заранее предвзятое мнение, что, мол, как раз этак оно и было буквально всегда, то есть еще в те древние времена, когда вражьи войска брали крепости, нападавшие, частенько лезли на стены, а на них и оставались в самом превеликом, бесчисленном множестве.

Ну, а во времена Второй мировой войны из одного уважения к никогда немеркнущей памяти предков и надобно было каждую самую малую природную возвышенность если и брать, то так, чтобы она вся сплошь, была затем усеяна телами солдат, и идущие следом бойцы шагали бы по телам раненых или погибших своих товарищей.

301

Однако, между тем, в той еще до чего уж ныне вовсе вот совсем седой древности воевали нисколько и близко ни в едином глазу совершенно не так.

Пехота под прикрытием лучников и больших щитов медленно засыпала ров вокруг замка.

На крепостную стену лестницы ставили лишь после того, как она была весьма до чего еще вдоволь весьма ведь основательно доселе обстреляна из пращей.

Пользовались также еще и тараном для пробивания стен, ну а кроме того и башней, которую приставляли к стене крепости, дабы иметь возможность, пусть и до чего как-никак явно совсем нелегко, а все-таки и без особых лишних хлопот и вправду забраться на самый ее верх.

302

Ну а бесновато зоркие сталинские коршуны в течение всей той день за днем до чего бесконечно растянувшейся Второй мировой войны более чем совсем вот внимательно прикладывали самый немыслимый максимум усилий, дабы как-никак, а именно уж с ее посильной помощью фактически так до чего посильно совсем обескровить свой собственный народ.

Конечно, все они были бездарными, трусливыми интриганами, включая и товарища Сталина, чья буйная молодость была нисколько отныне вовсе не в счет.

А все-таки многие сталинской породы коммунисты были людьми до самого мозга и костей донельзя расчетливыми, а между тем даже, когда перелом в войне вполне наглядно уже произошел, они и тогда ни на йоту не переменили свою тактику буквально всех славных побед добиваться, никак не считаясь с их ничем несоразмерной ценой…

А ценой ею тогда и стало сколь бесчисленное множество исключительно так невзрачно простых человеческих жизней и сломанных (в связи с увечьем судеб), всевластно отданных грозному и ненасытному богу Марсу… причем совсем так подчас безо всяческой в том особой нужды.

303

Тут совсем однозначно как-никак явно прослеживается досконально полностью вот продуманная последовательность действий, а не только некое, то совсем бездушно слепое, словно бы у крота, устремление, никак не считаясь ни с какими потерями, как можно побыстрее, покончить со всяческой той и впрямь-то весящей невыносимо тяжким грузом на плечах кровопролитной войной.

Нет, дело тут было совсем уж нисколько не в этом.

А только лишь и всего, что та навек проклятая, причем точно также как и ранее более чем полноценно самодержавная Советская власть всегда более чем неизменно стремилась всячески поприжать свой крепкий духом народ к своему до чего совсем вовсе этак исключительно инородному деспотичному ногтю.

Она всегда панически, именно что попросту до дрожи во всех ее длинных конечностях всячески же боялась разом утратить контроль над всей ситуацией в обществе, как то в былое время истинно вовсе ведь до чего ненароком случилось с тем самым все те 300 лет доселе более чем благополучно процарствовавшим домом Романовых.