Читать книгу "Про то, как враг народов войну выигрывал"

Ну а от сталинских директив отмахнуться было никак и близко вовсе нельзя, за такое враз еще всех тех ослушников возле одной длинной стенки мигом тут же в единый ряд бы поставили.

И вот он, яркий пример именно его логики, более чем конкретно и весьма наглядно во всем подходящей как раз-таки только для той на редкость совсем уж простой уличной драки, но вовсе никак не для суровых условий всей той современной войны.

Василь Быков, «Его батальон».

«Наступать – вот ваша задача! – повысил голос генерал. – Наступать! Запомните раз и навсегда! Пока враг не изгнан из пределов нашей священной земли – наступать! Не давать ему покоя ни днем, ни ночью. Забыли, чьи это слова? Напомнить?»

118

А чего это там было кому-либо вообще еще и еще снова уж напоминать!

Попросту всем тогда явно как есть, разом только и предлагалось идти сколь откровенно же напролом, и костей наших бойцов после боев никак этак не собирать, и, кстати, их еще и затем никогда совсем вовсе и не подсчитывать.

Однако сам тот урон врагу при подобном роде военных действий был до самой еще сущей нелепости весьма мал, поскольку тот не подпускал к себе близко, успешно контратаковал издалека.

Немцы всегда довольно этак спешно отступали до ближайшей возвышенности, с которой их чрезвычайно трудно было, затем действительно надолго разом уж выбить.

И все это никак не пустая говорильня, есть ведь те честные писатели, сами прошедшие сквозь весь ад войны, а потому и видевшие ее именно своими широко открытыми глазами.

Вячеслав Кондратьев, «БУДНИ».

«Не знали как следует и про мины, и что пули таким густым смертным роем будут носиться над землей, что и головы не поднимешь – тоже не очень-то представляли. Теперь знаем все. Знаем и то, что, оказывается, не все зависит от тебя, от твоей храбрости, смекалки, физической силы. Решает бой другое – сила нашей артподготовки, точные разведданные, количество приданных танков…»

Ну а все это в самую действенную помощь пехоте выдавалось лишь теми, кто никак не боялся ответственности, раз уж жизнь простых бойцов совсем этак ничего тогда вовсе не значила.

Ну, а побьет немец вооружение, и тогда начальство еще как за то строго-настрого спросит, можно и головы при этом было совсем не снести…

А пехоту родимую, ее хоть как только трать – то ведь никому и никогда нисколько так не возбранялось.

119

Ее совсем не жалеть было даже и не принципом, а истинно уж самым естественным и вполне обиходным постулатом той власти, что всегда фактически интуитивно искала максимально простые решения на замусоленной бумаге совсем этак на скорую руку ею поставленных перед всем своим народом исключительно же определенных и самых наглядных задач.

И все ее грозное стремление к победе имело совершенно как-никак вовсе отстраненный от всяких живых сил народа до чего еще массово-наступательный характер.

А впрочем, что ни говори, а сама по себе победная истерия была наиболее общим местом обоих новоявленных диктатур.

И главное, у обоих диких ничтожеств, этих «безмерно великих вождей», имелась уж та наиболее дьявольская способность до чего наскоро мобилизовать все силы своей нации на борьбу с донельзя коварным врагом.

Гитлеру со всем этим было значительно легче, нежели чем Сталину, поскольку тот не ломал весь старый уклад общественных отношений, а потому его офицеры были людьми, твердо знавшими военное дело, а не низменными любителями повилять хвостом, как это было при дворе дорвавшегося до всех благ земных и небесных – семинариста-уголовника.

120

Другое дело, что кавказский бандит Сталин, безо всякой в том тени сомнения, действительно умел более чем здраво и четко уж всецело задействовать своих талантливых людей еще, куда только весьма значительно лучше, нежели чем сын почтового чиновника, армейский ефрейтор Гитлер.

К тому же именно Сталин до чего вот тщательно собирал по всему капиталистическому миру талантливые открытия в области изобретательства, а тем и укреплял, и укомплектовывал всю свою армию по самому распоследнему слову тогдашней техники.

Во всем том западном мире, никак не найдя себе финансовой поддержки, как и доверия со стороны всяческого рода зачастую довольно-таки совсем не в меру амбициозных спецов в их-то крайне узкой (по всему своему общему охвату) сфере науки и техники, любая, пусть и самая гениальная идея, неизменно заглохнет впрямь на корню.

Однако при этом все ее чертежи и схемы совершенно так беспрепятственно будут опубликованы в открытых и общедоступных изданиях, если, конечно, она еще изначально не разрабатывалась каким-либо особо сверхсекретным учреждением.

А потому, как то подчас само собой явно уж и выходит, стоит разве что до чего хорошенько порыться в библиотеках, и можно будет тогда явно нарыть кое-чего такого, что западные специалисты попросту проморгали, ну бывает же, взяли да совсем ведь ненароком прошляпили.

А, кроме того, и своих Кулибиных тоже тогда более чем, несомненно, вполне хватало.

Ну, а из всего этого само собой следует, что техническое оснащение нашей армии было самым наилучшим на всем белом свете!

121

Да и армия того времени была попросту безукоризненна и великолепна, и то единственное негативное, что о ней и впрямь тут можно бы в лоб уж разом вот вымолвить, так это именно то, что с самого верха она тогда до чего совсем безответственно управлялась сплошными безмозглыми дураками…

А впрочем, случилось это разве что после 1937 года, когда перед тем сколь верно же предвкушаемым грядущим нападением на весь тот западный мир Красная армия была весьма и весьма до чего еще тщательно вычищена ото всех тех самостоятельно и вольно мыслящих кадров.

Все, кто были себе на уме, оказались тогда на Колыме (в лучшем случае).

Остались служить, а не по дальним лагерям сидеть одни лишь те со всем уж сразу более чем неизменно полностью, так как есть именно что заранее согласные молчуны, а ворчуны оказались за решеткой или в могиле.

А как иначе оно вообще могло еще статься после тех чисток, при которых сорную траву выдирали вместе со всеми теми, кто явно мог бы в случае славной победы над проклятым капитализмом хвост свой задрать и даже совсем ненароком стать гражданскому пахану и вправду-то серьезным соперником в зените своей доблестной славы.

И обо всем этом выше вполне должным образом не раз уж упоминалось.

Но нужно бы как есть немного удариться в некоторые дополнительные подробности…

Да, Сталин не убил, а разве что лишь в леденящих душу застенках затаил некоторую часть из своих настоящих боевых генералов, но тут надо бы, действительно, принять во внимание саму же сущность его уголовно-политической психологии…

122

Иосиф Джугашвили прекрасно, то понимал, что семантические особенности русского языка полностью отображают всю душу его народа.

Слова битый и разбитый нисколько не просто так вполне наглядно стоят где-то доподлинно рядом, нет, они более чем явственно как раз-таки этим и выражают всю ту саму суть всего славянского характера.

То есть тех, кого никак нельзя было раздавить вездесущим страхом, можно было и впрямь ведь прижать к ногтю страшными обвинениями в измене родине и службе всем тем пресловутым иностранным разведкам.

Верховный кровавый правитель даже и наиболее близких ему людей предпочел раздавить, дабы превратить их в пустышки с начисто вынутым из их груди сердцем.

Услав в лагеря жен Поскребышева и Молотова, он тем самым явно так разом обезопасил наиболее ближние свои тылы.

123

Да и на более низких уровнях Сталин оставил одних лишь безынициативных исполнителей его воли, способных разве что на редкость резво выкрикивать команды, а свое мнение держать до чего еще строго разве что при себе, если, конечно, оно у них вообще когда-либо было в наличии.

И то, что исторически вполне до конца сколь обосновано и полностью ведь достоверно, так это, как раз-таки именно то, что у того самого и впрямь до чего совсем незабвенного военного гения всех времен и народов, товарища «Жюкова», уж отродясь никаких своих важных дум вовсе-то и в помине никогда не бывало.

Он, и вправду, если чего вообще и умел, так это напропалую расстреливать, расстреливать и еще раз расстреливать безо всякой пощады, а кроме того с места в карьер волну гнать такую, что стены Иерихона логических построений подчас же невольных его оппонентов вмиг рушились под гигантской лавиной матюков и недвусмысленно хамских угроз.

124

Но все это, конечно, подлое вранье – он был велик и гениален, его сам Рокоссовский довольно-таки положительно аттестовал.

Ну что же, тогда как-никак обратимся к тому самому весьма примечательному мнению Рокоссовского о том из всех сталинских палачей наиболее ретивом и выдающемся… и сколь однозначно во всем безлико бесславном Его Холуйском высочестве товарище Жукове.

Вот оно.

Константин Рокоссовский, «Солдатский долг»:

«Жуков, как никто, отдавался изучению военной науки. Заглянем в его комнату – все ползает по карте, разложенной на полу. Уже тогда дело, долг для него были превыше всего».

Надо бы еще учесть, когда именно все это было этак-то, собственно, вообще написано, и, хотя автор не стал вставлять сюда целый абзац, однако полностью, то явно этак фактически неоспоримо, что Рокоссовский к Жукову имел уж и близко совсем недружественное отношение.

И пусть до самого конца он его сколь еще основательно выразил одним лишь глаголом прошлого времени «ползал», ну а затем он эту крайне нелицеприятную оценку мозговой деятельности великого и прославленного полководца вполне благополучно прикрыл от цензуры явным возвеличиванием душевных качеств этого выдающегося тактика той и впрямь бесперебойно лютой солдатской мясорубки…

А между тем кому-то, может быть, и близко оно попросту этак совсем уж нисколько не ясно, что все те нормальные люди не только не режут кроликов в ванных и обедают в столовых, НО ЕЩЕ И НЕ СТАНУТ ОНИ ЧЕГО-ЛИБО ИМ ДЕЙСТВИТЕЛЬНО ВАЖНОЕ РАСКЛАДЫВАТЬ ГДЕ-ЛИБО, КРОМЕ КАК НА СТОЛЕ.

НУ А ПО ПОЛУ ПОЛЗАТЬ – ЭТО ЗАНЯТИЕ ДЛЯ ТАРАКАНОВ ИЛИ ЕЩЕ для того самого осатанелого «браконьера русского народа», по весьма верному и остроумному определению фронтовика Виктора Астафьева.

125

Правда, возможно, что мнение Рокоссовского попросту вовсе-то совсем никак этак явно совсем необъективно, поскольку было оно до чего еще полностью всецело основано разве что только на одних тех чисто ведь всецело личных неприязненных отношениях между ним и легендарным Жуковым.

Ну что же, вот оно, сколь еще многозначительно лестное мнение совсем другого человека.

Владимир Дайнес, «Жуков»:

«Л. Ф. Минюк отмечал еще одну важную особенность в подготовке комсостава: «…Памятуя о том, что дивизия дислоцировалась в пограничной зоне и ей вместе с погранотрядом предстояло отражать первый удар врага в случае войны, Г. К. Жуков… держал тесную связь с пограничниками. Отыскивая наиболее выгодные и эффективные тактические приемы действий дивизии, периодически выезжал в пограничный отряд для уточнения и улучшения плана взаимодействий частей дивизии с заставами погранотряда. Весной 1936 года Жуков познакомил меня с командирами пограничников, показал участок границы, входивший в полосу возможных в случае войны действий дивизии, и проиграл со мной несколько вариантов решений на развертывание дивизии и динамику действий…»

И все бы ничего, если бы, конечно, не весьма существенная, и довольно-таки многое разом еще более чем конкретно так разъясняющая прибавка.

Владимир Дайнес, «Жуков».

«По свидетельству начальника штаба дивизии Л. Ф. Минюка, в сложных и напряженных условиях учений выявилась одна примечательная особенность Жукова. Георгий Константинович умел спать, слушать и думать одновременно».

Да уж точно, нормальные люди видеть сны и думать при этом, что они бодрствуют, а еще и внимательно выслушивать собеседника, действительно, и близко ведь вовсе не в состоянии, а это и есть самый явный, как и более чем верный признак доподлинно так величайшей гениальности… или смолоду как-никак образец старческого слабоумия.

126

Гений острого, но крайне же донельзя серого ума вполне еще благополучно тогда взобрался на трон смотрящего за всею той пролетарской армией, ну а многие действительно достойные люди в те самые тяжелейшие времена попросту разом так оказались именно что под тем еще до чего еще увесистым весьма и весьма массивным замком.

И вовсе вот при таких делах оно и близко как-никак нисколько не удивительно, что Жуковы надвигающуюся на них Т-А-К-У-Ю войну уж совсем беззастенчиво именно что взяли да полностью проморгали.

И, ясное дело, что кое-кого из настоящих стратегов ХОЗЯИН все-таки на случай чего действительно приберег, но в лагерной робе, а ночью все мыши серы, а потому паршивому коту их бояться было совершенно ведь именно попросту нечего.

И это одна лишь та свора тщательно выпестованных им псов и была ему подчас весьма безумно страшна, а как раз-таки потому Сталин всегдашне и создавал именно к тому все те наиболее подходящие условия…

Так сказать, для буквально всеобщей последующей разобщенности в высших кругах власти, а именно поэтому его верные соратники и не могли вместе все как один собраться, дабы им (без всяческих излишних церемоний) сколь бестрепетно и вправду затем удалось размозжить голову их властелина, гениального вождя о камни столь наглядно сатанинского его престола.

127

Однако то были разве что, одни те уж полностью и впрямь до чего еще в доску свои, ну а чужие никак пока не были вождю мирового пролетариата более-менее вполне вот предостаточно толком знакомы, а посему и были они довольно во многом никак и близко попросту совершенно не предсказуемы.

И вот он тютелька в тютельку все в точности выверил, просчитал и подготовил, а все-таки при этом он как-никак упустил лишь одну ту более чем определенно донельзя существенную деталь, а именно собственно то, что все тактические подробности в условиях, сплошной шпиономании обязательно вскоре попадут в руки подлого и коварного врага.

До чего многие люди тогда именно вот как есть, на редкость и впрямь совсем этак до чего еще отчаянно боялись, что их совсем ни за что разом уж обвинят в шпионаже, а потому и шантажировать их для немецкой разведки было одно то попросту ведь сплошное и сущее неуемное удовольствие.

Это, в принципе, более чем возможно было бы сделать даже и при помощи самой так недвусмысленной угрозы настрочить анонимный донос.

Меня, мол, всего-то максимум, что объявят персоной нон грата, ну а вас по вашим же советским законам всенепременно еще разом тогда посадят, а то и вообще до чего запросто безо всяких долгих дискуссий пустят в расход.

И это, без малейшей в том тени сомнения, само собою сколь безупречно тогда ведь более чем надежно разом срабатывало, уж несмотря на всю ту чрезвычайно плотную и густую сеть секретности, что буквально обволакивала почти безмятежные сталинские приготовления к всеобщему всевластию трудового пролетариата на всей-то земле без всяческих ограничений и пределов.

Ну, а как раз-таки во имя того и надо было как-никак еще действительно приложить все силы, дабы без каких-либо тех еще немыслимо долгих и излишних хлопот с Гитлером в единый миг фактически вот навеки разом и распроститься…

Причем в Кремле вполне ведь до чего полноценно при всем том и впрямь-таки всерьез явно рассчитывали как-никак почти бескровно в течение каких-то разве что полутора-двух месяцев и впрямь-таки полностью напрочь совсем извести и изничтожить практически все его войско.

128

Причем автору и близко-то будет никак нельзя именно про то вовсе уж не заметить, что все тогдашние советские приготовления к войне были фактически безукоризненными, однако все это сколь слаженно затем бы сработало только в случае довольно-таки быстрой и легкой победы над более слабым, «грубо и умело» наспех облапошенным немецким противником.

А вот при той чисто разве что всецело вынужденной необходимости более чем весьма и весьма на редкость самого так достойного отражения чьей-либо вовсе-то никак незамысловато полностью чужой агрессии все те недостатки командно-административной системы управления войсками сами собой разом и всплывали, словно то еще дерьмо из той вконец прохудившейся канализации.

При тех как-никак весьма вот донельзя тяжких условиях самого ведь существования СССР и так в результате большевистского переворота немалая часть опытных российских офицеров оказалась в вынужденной эмиграции.

Причем было то, как есть полностью уж безразлично, в нищете они там жили или в относительном достатке, поскольку по-настоящему важным тут было разве что то, что они тогда находились вовсе и близко никак не там, где их образование и навыки могли бы на деле действительно пригодиться на службе их родине.

А сколько их вообще до чего и впрямь безвременно тогда полегло на полях не так и давно на тот момент времени разом же отгремевшей кровавым набатом гражданской войны?

И на чьей это именно они тогда полегли стороне, то ведь, увы, нынче далее было совершенно и близко этак нисколько не важно!

129

Ну а во времена великой и всеобщей беды, когда враг с неистовой силой разом попер на нас, словно тать, а не мы, взнуздав все людские мощности, дружной гурьбой смело пошли на него, нужны были иные люди, а не те унтера, мастера кулачного боя, что поведут солдатские толпы, словно погонщики скота – на убой.

Удачи подобного похода вполне еще тогда во всем бы поспособствовала вся та могучая рать, предварительно уж заранее собранная возле границы, а ее уничтожение со всей амуницией, как раз-таки наоборот, безмерно ослабило страну, а еще и обогатило ее врага богатейшими военными трофеями.

130

Да и общее падение морального духа войск тоже сколь еще явственно тогда поспособствовало самому так быстрому продвижению гитлеровцев в самую глубь советской территории.

А кроме того одной из наиболее главных первопричин тех первых и попросту истинно чудовищных поражений и стало именно то до чего еще полное так отсутствие всяческого желания со стороны советского режима действительно ведь выстраивать хоть какую-либо вполне реальную линию обороны.

Идиот Жуков, раз за разом стопроцентно же полностью провально осуществлял никем сзади толком не подкрепленные контрудары, чем яростно и бесхозно попусту вот истреблял и без того доселе до чего только чудовищно почти этак обескровленную свою армию.

А между тем всякая азбука военной стратегии сколь еще настоятельно талдычит нам как раз о том, что для всего своего по-настоящему стоящего доподлинного успеха любое наступление всегда еще непременно должно было оказаться, во-первых, тайным, во-вторых, тщательно подготовленным, а в-третьих, силы нападающих должны были быть втрое большими, чем у обороняющихся.

Да только все эти поистине ведь более чем элементарные знания о широких военных действиях (не мелких вылазках) оказались совершенно этак вне всякой так компетенции легендарного Жукова и всех его прихвостней, да и других, точно таких, как и он, на ухо весьма вот сколь основательно туговатых товарищей наркомов…

То есть, именно таковыми они вовсе-то совсем незадачливо сходу и становились всякий-то раз тогда, когда им как назло говорили нисколько не то, что им и вправду хотелось бы еще весьма ведь благозвучно и впрямь-то от всех своих подчиненных на редкость сладостно же услышать.

Да и вообще хоть как-либо на деле воспринимать чего-либо, что было явно этак вне их личного здравого смысла, они подчас были и близко вовсе-то никак совершенно не в состоянии.

Поскольку им и впрямь фактически до зарезу были буквально сходу разом тогда нужны все те наиболее срочные контрмеры и контратаки, причем именно, словно бы воздух для элементарного дыхания.

Причем то, что это всецело на редкость и вправду затем окажется уж истинно во вред всему делу защиты отечества, они могли себе на ус намотать разве что в том самом сколь еще безумно диком пекле сражений, а именно вовсе-то совсем до чего напрасно пролив целые реки всенародной солдатской крови.

131

Причем Жуков и есть тот наиболее главный архитектор всех тех до чего только панических контрударов, как и понятно, сколь еще неминуемо вовсе вот бессильно в то время окончившихся, ясное дело, что чисто во всем истинно же трагически.

Правда, тут кто-либо весьма и весьма назойливо снова и снова непременно может и впрямь же как-никак донельзя так вкрадчиво повторить, позвольте-ка, но сам лично Рокоссовский признал Жукова годным к высшей офицерской должности…

Ну что же, надо бы, куда только и впрямь достаточно ведь пристальнее приглядеться к военной аттестации Жукова, выданной ему истинно достойным полководцем Рокоссовским.

Вот она.

«По наклонностям и характеру командир явно строевой (к штабной работе мало годен).

Может быть использован с пользой для дела по должности помкомдива или командира мехсоединения при условии пропуска через соответствующие курсы. На штабную и преподавательскую работу назначен быть не может – органически ее ненавидит».

132

Итак, наш грядущий великий стратег попросту органически никак не переносит какой-либо штабной работы, а это сколь доходчиво вполне разъясняет, что это лишь ради главного дела всей своей жизни, а именно удачной военной карьеры, он и будет тупо же елозить по карте, очень неаккуратно разложив ее прямо-то, как есть на полу.

Да, но Рокоссовский, несомненно, все равно ведь признал его годным, а некоторые самоучки и без книг и теорий могут лампочку, словно тот еще Эдисон, сотворить.

Однако тут необходима явная как-никак довольно вот весьма существенная поправка, выдающийся изобретатель Эдисон разве что лишь собрал воедино все то, что более века делалось до него другими учеными…

А главный военачальник, он ведь, в принципе, должен делать как есть именно в точности то же самое…

Его задача – собрать воедино всю разноликую мозаику происходящего на всех участках фронта и на основании данных кровью добытых сведений совершенно же незамедлительно, затем отправлять вполне вот соответствующие нынешнему моменту директивы, которые после достаточно так до чего быстро затем разойдутся по всем штабам армий, дивизий и батальонов.

Однако если уж наш великий стратег столь и впрямь попросту именно что органически ненавидит всю штабную работу, то и штабистов он, стало быть, тоже почти что бессознательно ненавидит лютой ненавистью неуча и врага всяческих праздных и досужих (с его точки зрения) рассуждений.

А из всего этого само собой как-никак еще следует, что весь его с ними до чего и впрямь каждодневно производимый текущий процесс, как правило, будет заключаться в одном лишь чисто так форменном и беспрестанном запугивании и физическом устранении вовсе-то ему никак совсем неугодных «безалаберных» умников.

В советской армии и так уже ум никогда ведь и близко совсем не праздновался, поскольку был он нисколько так там не в почете, а превыше всего ценилась и благословлялась услужливость, исполнительность, как и извечная оглядка на высшее всегда до чего еще неопровержимо так единственно же правое начальство.

133

То есть, в принципе, для того чтобы быть советским командиром, много ума иметь было даже в чем-то уж попросту действительно так именно вредно.

Поскольку лучше всего было быть сколь еще самоуверенным, кичливым, бесконечно требовательным и безапелляционным, каковым, в принципе, и должен быть всякий бравый сержант по отношению к простым солдатам, да вот, однако надобно было ему еще получить четкие и более чем исчерпывающие указания от прекрасно понимающего свое дело кадрового офицера.

Однако те строго подтянутые и всею душою истово верные отечеству люди если и дожили до времен той самой невообразимо жестокой войны, то уж на своей родине они почти что тогда, знамо дело, попросту почти совсем ведь перевелись.

Ну а, кроме того, им бывшие сержанты под нос дуло нагана тыкали и требовали тотчас заткнуться и впрямь-таки вприпрыжку – галопом бежать самым вот расторопным образом выполнять все их до чего вовсе никак недвусмысленные деловые приказания.

134

И снова уж тому ниже приведен так и искрящейся искрами и огоньками доподлинной правды яркий и живой пример, разве что тут попросту как есть, вот имело место то самое как-никак полностью самочинное, несанкционированное властью, а истинно этак чисто как-никак беззаконное присвоение себе высокого воинского звания…

Ну, а все те, кто его получил вполне официально, когда уж навеки минули страшные дни той войны, всею своей несокрушимой волей (в некоем узком кругу) еще и сколь надменно и рьяно тогда вот гордились.

Василь Быков, «Долгая дорога домой»:

«То и дело на полковых совещаниях зачитывали приказы командования о разоблаченных злоумышленниках.

Запомнился один из приказов, в котором говорилось об одном сержанте, выдавшем себя за командира полка, – тот сержант был его ординарцем. Комполка был убит в бою, ординарец ранен.

Он взял документы убитого, а в госпитале сказал, что это его собственные документы, что он и есть комполка. После излечения он получил в командование полк и командовал им до самого Дня Победы. И, должно быть, неплохо командовал, если заслужил на этой своей должности три ордена.

Да и полк был награжден. На суде у самозванца спросили: «Как же вы, не имея военного образования, смогли командовать полком, да еще во время сражения?» Сержант-полковник ответил: «Очень просто: комбаты у меня были герои! Вызову, накручу им хвосты, да так, что они бегут в атаку, как угорелые».

135

Да только, сколько же бравых солдат раз и навсегда при всем том останется на том поле боя после подобной, частенько ведь до чего вовсе так совсем беспомощно захлебывающейся атаки, более чем разумно никак и близко не продуманной и не спланированной, умным, правильно и делово обученным командиром?

И это разве что в том одном во многом и вправду как есть на редкость фактически переломном 1943, и близко уж более совершенно не шла далее речь о том самом, что ни на есть каком-либо вообще еще существовании СССР на послевоенной политической карте всего этого мира…

Поскольку это как-никак, а на одном том разве что некогда затем последующем этапе в точности тех, как и ранее кровопролитных сражений и стало возможным в полной-то мере весьма ответственно заговорить об одной безнадежно горькой цене, которую вполне предстояло заплатить народу за ту оплаканную целым морем слез поистине всенародную нашу победу.

Ну, а поначалу шла и шла сколь этак вовсе ведь немыслимо жесточайшая во всей той политической истории борьба за хоть какое-либо вообще истинно уж дальнейшее существование России на политической карте грядущего переустройства мира, после вовсе неизбежного (когда-нибудь еще) самого этак до чего только более чем определенного окончания Второй мировой войны.

136

И вся страна безумно же остро тогда нуждалась в самой надежной защите от кровожадных полчищ эсэсовских убийц, что вполне могли весьма расторопно низвести многомиллионное население до каких-либо нескольких десятков тысяч, то, что они и собирались, собственно, сделать, это было сколь четко – черным по белому – отображено в плане захвата СССР «Барбаросса».

А как раз-таки потому и остановить этих заправских душегубов и было наиболее первостепенной задачей всего того на редкость уж до чего еще праздно и вполне ведь сугубо официально называемого таковым советского народа!

А все-таки для того вполне вот полностью должного выполнения данной более чем жизненно важной миссии потребовались бы вовсе-то совсем иные военачальники, а именно те самые, которые с честью и достоинством и стали бы на редкость яростно оборонять свои родные рубежи, как то до них это делали все их далекие предки.

Однако где это их теперь вообще было взять, когда вокруг остались одни разве что те до чего низколобые лизоблюды и подобострастно юродствующие наглые лжецы?

И ведь самым же главным из них и был именно тот и впрямь еще ныне до чего достопочтимый товарищ СМЕРТЬ – Жуков.

А вон их сколько, репрессированных, все тюрьмы ими до отказа переполнены, тут, как говорится, освобождай любого, и флаг им в руки – вину свою жуткую идти искупать перед самим товарищем Сталиным.

Причем наиболее главной статьей обвинения тут как-никак, разумеется, было разве что как раз-таки именно то, что явно ведь представляли все эти люди для ничтожного вождя вполне персональную, пусть и чисто гипотетическую угрозу.

Поскольку они и вправду при случае могли на гребне всего своего военного успеха уж до чего наспех отнять ту власть, что столь жестоко и отъявленно была как есть до того на редкость вот дико узурпирована кривой рукой серого партийного функционера.

А как раз-таки поэтому товарищу Сталину и близко совсем не нужны были умники во главе армии во времена лишь случайно вовсе несостоявшегося похода, что был всецело же при этом истинно призван, более чем надежно и верно, затем поспособствовать всему тому чисто последующему освобождению старушки Европы от невероятно жестокого капиталистического ига.

137

Унтер-офицеры былой царской армии и вправду сгодились бы только лишь, дабы всеми-то силами разом и повести войска строго вперед и только вперед сколь весьма же непрерывно подталкивая их пинками под зад как раз-таки для того и оседлав всех их действительно свое дело хоть как-либо справно ведь знающих профессиональных командиров.

А сами они разве что на редкость свирепо и тупо одних простых солдат подгонять умели, ну а пролетарская революция буквально-то сразу и выдала им в руки хлыст, дабы им стало вполне сподручнее большую волну гнать на всякого того кого им будет угодно из всех тех отныне полностью бесправных товарищей военных…

Однако все это, ясное дело, сгодилось бы разве что для той вовсе ведь искрометно совсем этак молниеносной и впрямь беспримерно победной и почти уж бескровной тактики коварного удара из-за угла.

Ну а для более-менее вполне разумного ведения оборонительных мероприятий тупое «впереди коварный враг» никак и близко попросту не сгодится, поскольку тут как-никак, понятное дело, надо было действовать, куда только на редкость довольно же обдуманнее весьма этак верно соображая, чего это именно ты сколь всевластно и деятельно вообще ведь ныне осуществляешь.

Ну, а с пеной у рта нагонять на своих этакого безумного страху, дабы злые враги под собой в тот же миг разве что лишь чудом большущую лужу именно что сходу, затем не сотворили…

Нет, ничто подобное тому при всей той всецело вынужденной обороне как раз-таки именно своих, а никак, то некогда еще весьма справно планировалось, самого же спешного захвата неких тех именно вовсе-то чужих рубежей было и близко при всем том не способно и вправду хоть в чем-либо вполне действительно зрело разом помочь.

138

А также еще надо бы сколь откровенно заметить, что была и донельзя как-никак всецело важна та исключительно существенная преемственность поколений, а ее-то как раз, увы, явно не хватало во вполне надлежащем количестве, поскольку далеко не все офицеры царской армии своей присяге в 1917 и впрямь на радостях безоглядно тогда изменили.