Текст книги "Про то, как враг народов войну выигрывал"
![](/books_files/covers/thumbs_240/pro-to-kak-vrag-narodov-voynu-vyigryval-271445.jpg)
Автор книги: Цви Найсберг
Жанр: Публицистика: прочее, Публицистика
Возрастные ограничения: +18
сообщить о неприемлемом содержимом
Текущая страница: 3 (всего у книги 20 страниц) [доступный отрывок для чтения: 6 страниц]
И как это вообще только могло затем восприниматься многомиллионными массами в серых шинелях?
А простой солдат между тем и близко никак вовсе-то совсем никакой не дурак, а потому и дело ясное – все-то он себе на ус враз мотает, и, кстати, более чем закономерные выводы он уж, поверьте, сколь всенепременно вполне ведь соответственно всегда этак сделать именно что на деле более чем непременно сумеет.
27
И вполне естественно, что тот самый чисто же повседневно им наблюдаемый дикий кавардак поначалу действует на него крайне угнетающе, ну а затем и впрямь до чего еще беззастенчиво разлагающе!
Кавардака никакого не было, все о нем праздные разговоры – сущие происки ярых врагов развитого социализма?!
Да только вовсе-то никак нет, поскольку это, как раз-таки ему и было, затем уж и суждено сколь явственно, вполне ведь и стать той самой раз и навсегда полностью естественной частью всего того чудовищно коварного большевистского бытия, и был он, кстати, именно таков, что ни в сказке сказать, ни пером описать.
И вот он всему тому до чего и впрямь-таки на редкость яркий и наглядный пример из рассказа Владимира Тендрякова «Донна Анна».
«Это было началом нашего отступления. До Волги, до Сталинграда…
Я видел переправу через Дон: горящие под берегом автомашины, занесенные приклады, оскаленные небритые физиономии, ожесточенный мат, выстрелы, падающие в мутную воду трупы и раненые, лежащие на носилках, забытые всеми, никого не зовущие, не стонущие, обреченно молчаливые. Раненые люди молчали, а раненые лошади кричали жуткими, истеричными, почти женскими голосами.
Я видел на той стороне Дона полковников без полков в замызганных солдатских гимнастерках, в рваных ботинках с обмотками, видел майоров и капитанов в одних кальсонах. Возле нас какое-то время толкался молодец и вовсе в чем мать родила. Из жалости ему дали старую плащ-палатку. Он хватал за рукав наше начальство, со слезами уверял, что является личным адъютантом генерала Косматенко, умолял связаться со штабом армии. Никто из наших не имел представления ни о генерале Косматенко, ни о том, где сейчас штаб армии».
28
Да уж, поистине достойные были некогда генералы в той еще исключительно вот весьма нарочито и старательно очищенной от всякой скверны самостоятельных дум и личной ответственности Краснознаменной армии!
Мало-то в ней на деле тогда оставалось тех самых кадров, которые при любых обстоятельствах были всею суровой самодисциплиной, без тени сомнения, сколь неукоснительно приучены без малейших колебаний брать всю ответственность строго на себя, да и при случае были бы непоколебимо твердо готовы за все разом пред воинским трибуналом строго ответить.
И ныне буквально все в той необычайно доблестной армии и вправду как-никак полагалось делать на редкость массово и лавинообразно, ну а также и вовсе на редкость аврально, да уж между тем и истинно возлагая надежды на один лишь тот никак неудержимо и безумно яростный общечеловеческий фактор…
Причем любая здравая инициатива была нынче до чего принципиально как-никак сколь еще строго разом наказуема, да даже и в случае самого как-никак исключительно ведь полностью вполне наглядно видимого успеха…
Хотя, как то до самого конца полностью этак оно понятно и вполне очевидно, именно в результате неистово смелой победы здравого смысла над той до чего еще никак совсем не в меру беспардонно же ухватистой чисто штабной тупостью, шибко грамотного командира могли попросту отправить на верную погибель, а не расстрелять…
Да и вообще, после всех тех до чего злокозненно въедливых и широкомасштабных чисток во всем том еще довоенном армейском корпусе попросту и близко в нем более не было никакого прежнего числа командиров, которые все бы решали именно сами, безо всей той совершенно бесцеремонной и крайне ведь откровенно навязчивой подсказки сверху.
Красная армия почти уж перед самой войной была варварски омыта чудовищной кровью, до самого так блеска всецело очищена от почти всех тех действительно профессионально знающих свое дело военных.
При той никак не кособоко проведенной в 1937 году хирургической операции по удалению у нее весьма значительной части «костного мозга» была ярой пятой НКВД и впрямь-таки раздавлена не одна бледная, словно смерть военная верхушка, бывшая в оппозиции к Сталину, но и многие умные люди, совсем нелепо кое-кому попавшиеся под руку.
И вот на место тех настоящих кадровых военных были разом этак весьма спешно, затем посажены тупые марионетки, которыми вождь мог шевелить, словно пальцами на своей руке.
И это ведь разве что тот сталинской скороспелой выпечки генерал и мог столь никак недвусмысленно попросту мигом вот догадаться, нагло раздеть своего адъютанта совсем же догола, а все свои личные шмотки попросту выкинуть, а то и вообще их где-нибудь в великой спешке именно что мигом зарыть.
Генералы бесславного образца 1937 года вообще вот были на одну разве что веселую свадьбу наспех-то более чем недвусмысленно ряжены.
И, кстати, строго учитывая весь тот их немыслимо яростный по-пролетарски праведный дух, и было им самою злюкой судьбой, собственно, этак и велено вообще поступить при одном том отчаянно ноющем в самой глубине чьей-либо неказисто серой душонки сущем ведь весьма и весьма скверном предощущении, непременно и вправду вполне возможного грядущего плена.
29
Ну а маршалы и подавно были людьми столь этак более чем совсем до чего еще неприметно безликими и отчаянно недалекими, исключая, быть может, разве что только вот одного того бывшего полковника царской армии – Шапошникова.
Недаром в тот момент, когда все планы экспансии коммунизма в Европу попросту сходу и с великим грохотом разом так полностью рухнули в сущее небытие, товарищ Сталин именно его и сделал начальником генштаба, пока, конечно же, звезда удачи не стала вновь до чего искренне ему улыбаться всем своим волчьим большевистским оскалом.
Причем все те исключительно иные бравые пролетарские воеводы завсегда были на самой запредельной высоте от тех до чего еще немыслимо простых солдат, и это, прежде всего, было касаемо разве что одного их совсем беспочвенно вознесенного на самый так верх статуса, а не весьма явственного различия в уровне менталитета и интеллекта.
Вот какие слова о Жукове говорит, без тени сомнения, великий писатель, все свои силы отдавший более чем достойному и достоверному освещению всей той ныне до чего же давней военной поры, Василь Быков, «Долгая дорога домой»:
«Вечером один из больных, артиллерийский капитан, который воевал в составе 1-го Украинского фронта, рассказал, как командующий фронтом Жуков осенью 1943 года ликвидировал немецкий прорыв под Житомиром. Носился по боевым порядкам частей на своем неизменном «виллисе» в сопровождении бронетранспортера с головорезами-автоматчиками на броне и автомобиля, в котором сидели чины военного трибунала. Там, где замечал малейшую растерянность или подавленность, приказывал автоматчикам схватить первых же попавшихся под руку солдат или офицеров и расстрелять их на месте. Из карманов еще теплых трупов трибунальщики доставали документы и оформляли приговор. Что ж, маршал сам никого не убивал и приговоры трибунала не подписывал, а это делали другие – по всем правилам военной юриспруденции.
Великий был маршал!»…
Да уж, этого у него точно никак не отнимешь, а это как раз-таки именно под его сверхгениальнейшим руководством чрезвычайно вот много бед понаделало и сотворило то самое панически удирающее в тыл начальство, без чьей высочайшей санкции никто попросту совершенно не смел любой мост загодя успеть, хоть как-либо вовремя подорвать.
А потому немецкие танки перли и перли вперед сколь безотказно и весьма результативно, раз за разом так, и, захватывая новые и новые плацдармы, а еще ведь заодно и доводилось им это делать более чем исключительно так и впрямь до чего радостно и почти как-никак вовсе-то совсем именно что беспрепятственно…
Армия тем более гниет с генерала, если тот буквально до колик в брюхе боится гнева своего тылового маршала…
30
Так что коли тот маршал, преступно никак не протерев при этом глаза, полуосмысленно медлит с тем до чего и впрямь жизненно важным и нужным приказом, который более чем неукоснительно и следовало сколь еще отчаянно же спешно так вприпрыжку затем бежать исполнять для того чтобы врагу был дан вполне достойный отпор…
А ведь само отсутствие трезвого взгляда на вещи губит морально армию до чего задолго, прежде чем это произойдет чисто физически.
И это именно тот заносчиво невежественный, безграмотный старшина всего того разве что с виду совсем уж несметного сталинского войска, бригадный генерал от большевистской орды Жуков, и поставил всю свою армию на колени пред вовсе (как оно впоследствии оказалось) никак не всесильным нацистским агрессором.
Ну а последний совсем этак безо всяческих проволочек наскоро перерезал провода, по которым и впрямь хоть как-либо еще могла прийти в войска резолюция, до чего еще милостиво разрешающая им приступить к той самой до чего вот незамедлительной обороне своих рубежей, нисколько при этом и близко не опасаясь поддаться на все те до чего немыслимо же бесчисленные подлые провокации.
А между тем как раз-таки подобного рода исключительно спешное распоряжение и было сколь еще сурово всем тем войскам попросту как воздух фактически ведь жизненно необходимо.
Ну а только вот поэтому и должны были все те главные военачальники страны никак не беззвучно и про себя, а до чего вполне еще конкретно и громогласно (через все те имеющиеся громкоговорители) более чем совсем до чего заблаговременно и довести их до сведения буквально-то каждого отдельного рядового.
Раз без чего-либо подобного попросту уж никак и нельзя было приступить даже и к самому началу каких-либо, хоть сколько-то весьма существенных оборонительных мероприятий.
Причем через каких-то всего только восемь часов после того самого до чего же немыслимо так чудовищного начала всей той нацисткой агрессии это было несколько ведь сколь еще откровенно весьма и весьма более чем поздновато.
Вот и писатель Владимир Карпов, прошедший всю войну разведчиком, задолго еще того, как он стал членом ЦК партии, в самой наилучшей своей книге «Взять живым» вопрошал:
«Теперь не допустит, – печально и тихо сказал танкист. – Раз услышал, что комиссар приказывает, будет стоять до конца. Подвиг совершает! – танкист истерически засмеялся, тут же заплакал, стал бить кулаками снег и надрывно выкрикивать: – До каких же пор так будет? До каких? В июне нам не позволили машины вывести: приказ – не поддаваться на провокацию. И что же? Многие танки сгорели в парке. Вот, смотрите, он тоже не поддается на провокацию, этот дурак!»
А тем временем подлый враг все пер и пер, пожирая своей военной силищей все новые и новые квадратные километры советской земли…
Ну а тот сколь и впрямь до чего еще бесславный герой сталинского романа со всею той краснознаменной армией, маршал Жуков, совсем бесцельно и безвольно находясь во главе всей армейской верхушки, 22 июня все никак и никак совершенно не мог разом отдать войскам простой и четкий приказ – открыть по врагу огонь.
А то ведь те самые командиры отдельных частей даже и не знали, война ли это или провокация, на которую начальством было до чего весьма нарочито и безоговорочно строго-настрого велено вовсе же совсем ни под каким видом не поддаваться.
Ну а потому и было тогдашнее положение во всем этак сколь еще многозначительно схоже именно с тем, каково оно было некогда до чего уж весьма подробно вот описано в трилогии Виктора Гюго «Отверженные»:
«Наступала ночь, а с нею вместе смерть; они ожидали этого двойного мрака и, непоколебимые, дали ему себя окутать. Каждый полк, оторванный от другого, лишенный связи с разбитой наголову армией, умирал одиноко».
31
И одиночество это было откровенно так во всем разлагающим до чего многие весьма и весьма уж совсем ведь никак неустойчивые души довольно-то слабых душевно людей.
А между тем даже и отдав людям четкую и отчетливую повзводную команду вовсе вот незамедлительно встать всем, как один, в оборону…
Нет, уж этим-то одним им и близко совсем так не предоставишь, то самое время, что им вправду было более чем отчаянно же разом и вправду надобно для того, чтобы они ко всему тому весьма достойно и вполне подобающе успели, как следует еще действительно приготовиться…
Никак этак им, было вовсе же нисколько и близко не умудриться под тем самым до чего еще беспрестанно прицельным огнем противника быстро и максимально во всем эффективно и вправду организовать весьма четкую и прочную линию всей своей обороны.
Поскольку, так или иначе, а всецело еще надлежало всему тому личному составу роты или батальона ради ярого и целенаправленного противодействия подлым атакам врага уж как штык, и впрямь-таки как-никак до чего самотверженно вполне вот на деле разом оказаться более чем полноценно готовыми…
Стволы пушек, пусть и наспех, но совсем не одному тому разве что только треклятому врагу на потеху и впрямь вот суметь действительно расчехлить, и все это снова бы надо повторить под самой той еще более чем до чего непрерывной бомбежкой, а так и растеряться было никак так нисколько не долго.
А даже если кто-то из них вовсе этак именно что моментально и не запаниковал, а склад со снарядами и прочими боеприпасами пока вот не был еще проклятыми фашистами чисто с воздуха всеми теми ковровыми бомбежками фактически же уничтожен, попросту начисто сровнен с землей…
Да только все равно при подобном раскладе части Вермахта горячие участки фронта более чем благополучно и сколь же неспешно разом так обходили с флангов.
А те, подчас на редкость бессмысленно отступавшие в полном разброде и беспорядке, наши войска были им при этом вовсе ведь никак совсем не помехой.
Нет, уж до чего только еще зачастую, они вообще наши части совершенно так бестрепетно и яро атаковали минометным и артиллерийским огнем как-никак, ясное дело, что разве что откуда-то сколь совсем немыслимо вовсе издалека…
Причем немецкие танковые дивизии совсем безнадежно и беспардонно (несмотря ни на какие директивы Ставки) весело и браво двигались именно так в сторону Москвы, где их вполне могла ожидать славная победа, если бы, конечно, большевики проявили еще только весьма большее усердие в самом-то пламенном обезличивании и оболванивании всего своего «советского» народа.
32
Красная армия была на голову разбита еще до всякой войны, а потому и все ее грядущие победы были достигнуты именно за счет заново выпестованных кадров, к тому же до чего только весьма вот прочно закаленных в огне реально имевших тогда место кровопролитных сражений.
А, кроме того, и на том еще всецело уж первоначальном и наиболее ошеломительном этапе войны, теоретически верно подкованные люди полностью так правильно все верно подмечали, а потому и весьма настойчиво рекомендовали вождю спешно ведь отводить войска, а не бить врага давно вконец раздробленными пальцами…
Но он-то был явно сам себе на уме, поскольку вся его натура, так и пропитанная чисто же уголовным ухарством, а также еще и до чего многолетним бытом революционно праздничных реалий, неизменно противилась всяческому, хоть сколько-то заблаговременному отводу войск.
А между тем стон раздираемых фрицами в клочья частей в виде отрывистых и сбивчивых донесений довольно-таки быстро тогда добирался на самый верх всей той до чего еще чрезвычайно так совсем обезличенной и донельзя обезображенной узурпаторством «краснодиктаторской пирамиды».
33
Причем если бы, то и вправду могло произвести на вождя хоть какое-либо вполне этак должное впечатление, он бы, конечно, встрепенулся и вполне призадумался о судьбе своего пролетарского чисто уж как есть идеологически рабского царства, но он-то заботился лишь о достойном облике праздной идеи и самого себя в ее светлой тени.
А впрочем, и сама та строго же коммунистическая кроваво красная правда всецело ведь требовала наступлений, а никак не подлых и безнравственных отступлений…
Да и вообще, та сколь до чего чудовищно многоликая, однако при всем том исключительно так совсем вовсе безликая сталинская клика ту войну неизменно видела с одной лишь разве что идеально твердой идеологической точки зрения, ей и близко вот своего народа было и в мыслях своих нисколько не жаль.
Только за свою личную шкуру и переживая, все ее безнадежно серые умом представители отдавали изуверски четкие указания «держаться любой ценой», «город, деревню, ровным уж счетом совсем ни в какую врагу не сдавать», и этак-то, собственно, далее…
А всякое, то чисто вот партийное начальство, сурово при этом, маша кулаками безо всякой какой-либо оглядки, беззастенчиво драпало в тыл, что тоже, между прочим, моральному духу армии никак тогда вовсе совсем не способствовало.
Буквально-то сходу удиравшее начальство, ну как это оно вообще еще могло внушить сущее бесстрашие своим солдатам, коль скоро оно само первым делом и празднует труса.
Это ведь в подобном виде было далеко не везде…
Тот же Клемансо, к примеру, ездил по всем фронтам и, находясь под прицельным огнем противника, поднимал французов на святую борьбу, поскольку русский фронт, безусловно, спасший Париж в 1914 году, к году 1917 совсем этак начисто успел безнадежно же целиком до конца полностью разложиться.
Вот чего большевики и вправду довольно на редкость профессионально умели делать – так это разве что до чего беспринципно и люто более чем делово и умело всячески же разваливать и разваливать действующую армию, а более ничего на деле практического в их действиях и близко-то попросту никогда явно совсем вот не наблюдалось.
Войну СССР, действительно, выиграл во всем, что называется, разве что вопреки их воле и всяческим их, весьма небесталанным умениям, стараниям, апломбу, логическому анализу, всецело же свойственному именно их и впрямь насквозь этак до конца прожженному идеологией скользкому и осклизлому интеллекту.
34
Но и чего, собственно, с этого!
Весь тот еще изначально свободный от любых форм социализма мир должен был коленопреклоненно рукоплескать могучей силе русского оружия…
Поскольку это как раз те самые российские штыки уже дважды спасали Европу от совершенно так неминуемого ее дальнейшего закабаления под тяжкой пятой бессердечно грубого немецкого сапога.
Если бы не Россия, ставшая истинно непреодолимой преградой на пути немецкой военной машины, германский Рейх вполне полноценно бы доблестно овладел Евразийским материком от края до края, и вся его до чего безмерно гигантская территория на довольно продолжительный срок всенепременно еще тогда уж и стала именно его тевтонски твердолобо вековой вотчиной.
Русские мечи, а после штыки не раз и не два спасали Европу ото всех ее могучих врагов – от татаро-монголов, Османской империи Наполеоновской Франции, германского владычества, пожаров революций, ну а ответом была одна та одноцветно черная и крайне непочтительная неблагодарность…
Вот как вполне справедливо пишет об этом Леонид Ляшенко в его книге «Александр II, или История трех одиночеств».
«Каждый раз при крупных внешнеполитических успехах России ее сначала благодарили и превозносили, а затем начинали считать наследницей того тирана, которого она сокрушила. Так было и со Швецией в начале XVIII века, и с Османской империей в конце XVIII – начале XIX веков, и с Наполеоном Бонапартом в 1812—1816 годах».
35
А теперь, значится, и свои, (яростно сражаясь за честь собственного так и усыпанного звездами мундира) российское войско чествовать, ну никак добром уж совсем и близко ведь вовсе никак не желают.
А как раз потому нам и следует ко всему тому их более чем постепенно всеми-то силами разве что так принудить, а то они без малейшей в том тени стеснения обязательно и далее продолжат все то же самое свое тупое и донельзя злорадно властное более чем как-никак беззастенчиво цедить и цедить…
Совсем так никак нисколько не в почете у них грязная, пахнущая разрытой землей окопная правда, им-то на все сколь всенепременно надо было как-никак разом еще навести тот самый сущий глянец назязчиво показного (а главное, до чего весьма и весьма чисто так заразительного) плакатно-трафаретного героизма.
Да и нацелясь впрямь-таки вилкой на какую-либо совсем уж незамедлительно им до чего откровенно нужную территорию, они всякую ту обезличено мелкую жизнь людскую весьма вот охотно и безупречно при всем том столь надежно скрепляют скрепкой их собственной умственной лености, тупости, а также и безразмерно животного слепо ведь воинственного своего эгоизма.
Ну, а теперь их прямые потомки до чего еще более чем никак совсем недвусмысленно разом и лепят из простого солдата этакое малограмотное, простоватое и безнадежно разболтанное пугало, да еще и мало того, выставляют его в подобном виде пред всем миром на всеобщее позорное обозрение…
Абсолютно при всем том, и близко, не принимая в расчет, что этим они донельзя так верно и старательно попросту втаптывают в пыль безудержно ускользающего от нас великого прошлого саму, как она есть, память народов о наиболее заглавном подвиге именно «советских» людей в сколь полновесном и своевременном разгроме навеки проклятого фашизма.
А то ведь на всем том крайне же донельзя подчас на редкость двуличном западе действительно о том вспоминать нынче и близко этак явно попросту до чего совсем никак и не принято.
И чего это именно до чего еще беспрестанно звучит доблестным лейтмотивом вместо всего того уж совсем на редкость и впрямь до чего поистине праведного и справедливого освещения одной из самых жесточайших эпох в истории всего нынешнего человечества?
Все эти отчаянные вопли про абсолютную неподготовленность советских войск, они вот кому были, собственно, на руку?
36
Обо всем этом до чего много и проникновенно глаголют разве что именно потому, что как раз-таки подобным образом и обстояли дела в той еще совсем на редкость до чего вовсе вот невероятно суровой военной действительности?
Ну и кто это был во всем том безобразии и впрямь-таки совсем уж безо всякой вины полностью ведь до конца действительно виноват?
Неужели тот самый отчаянной храбрости российский бравый солдат?
А между тем для всего того как-никак еще изначально грамотного и вполне, кстати, на редкость полноценно разумного ведения войны был сколь действительно важен моральный дух воинов, сражающихся за свою отчизну, а он, в свою очередь, довольно-то немало зависит от высшего командования, его мудрости в корректировке действий самых различных родов войск.
И если оно безо всякой оглядки бесстыже драпает, ну а других всевластно призывает держаться до самого последнего снаряда и патрона, то этим оно явно тогда разом обрекает боевых командиров на роль капитанов на тонущем судне.
И это при том, что природа на хитрости никогда не пускается, а потому каждый корабль вполне может смело бороться с волнами, как его команде, собственно, уж вообще только разве что вздумается.
В то самое время как генералы вражеской армии, до чего только весьма дальновидно пронюхав о буквально всеобщей советской неразберихе, ясное дело, что сделают все, дабы с максимальной же пользой и толком ее ведь как надо использовать лично так себе разве что именно на руку.
Они были явно в состоянии сколь верно и лукаво тактически на целый шаг вперед более чем и вправду предсказать все те самые плачевные последствия подобного хаоса, а потому и оценить при этом все свои возможности по созданию условий к его лишь разве что некогда затем еще только дальнейшему последующему усилению.
И явно вот при этом и получилось нечто навроде каши из топора, где коммунистическая партия буквально всем и снабдила Гитлера для его довольно-таки весьма скорой грядущей победы «над своим», сколь неизменно как-никак вовсе-то до чего еще донельзя чужим ей народом.
37
Советская власть довольно долго и тщательно готовила свое собственное вторжение в Западную Европу, для чего она и свалила возле тех лишь разве что недавно возникших границ всю ту совсем уж несусветную гору оружия и всяческой военной амуниции.
А тут и заглянул на дружеский огонек немецкий ефрейтор, да и засунул в наш котелок свой топор, и совсем не иначе, а именно КПСС, все компоненты для его до чего весьма еще как-никак вполне удачливого продвижения вглубь собственной территории и выложила все разом по-хозяйски щедро на стол.
Вот только, кто это вообще мог от нее ожидать подобного исключительно и впрямь до чего же еще искренне вполне этак на редкость радушного гостеприимства?
И ведь надо было всем тем исключительно так доблестным гитлеровским войскам столько-то сил никак уж вовсе-то совсем не прикладывать, а вступать в бой с некоторой ленцой.
Раз та самая более чем немыслимо всесильная бюрократическая система, что была на редкость совсем вот твердолобо убеждена во всей своей чрезвычайно могучей победоносности именно до чего на деле и оказалась довольно тяжеловесна в принятии каких-либо здравых и вполне до конца всецело последовательных и верных решений.
А потому и все то, что было как-никак исключительно ведь весьма заблаговременно сколь еще истинно вполне этак под запас вдоволь уж поднакоплено советской и безумно гигантской мощью, и могло бы безо всяческих каких-либо довольно серьезных потерь полностью так целиком затем достаться именно вермахту, а из того само собою следует, что ему и близко значит не стоило устраивать ковровую бомбежку всего того, что могло послужить всем тем лишь разве что только грядущим его победам.
Причем это надо скольких до чего еще бесчисленных единиц доподлинно славной военной техники, они затем и вправду совсем беспутно попросту явно так никак не досчитались в результате того самого своего, надо бы сказать, исключительно ведь весьма и впрямь более чем до чего еще опрометчивого шага…
Однако, совсем же навряд ли, что хоть кому-либо из армейской верхушки гитлеровских войск и вправду довелось тем или иным образом вполне осознать всю ту донельзя наивысшую степень немыслимо так абсолютной неподготовленности всего советского руководства к какому-либо вообще, как гром среди ясного неба внезапно последующему чисто так ошеломительному фашистскому удару.
Но только и без того оружия фрицам явно досталось, как говориться более чем вполне этак явно в избытке…
И уж те брошенные в кювете советские танки (после мелкой поломки или, скажем, явно вот попросту оставшиеся совсем без горючего), вполне еще ясное дело, что были немцами до чего наскоро, затем перекрашены, да и брошены в бой в лобовую танковую атаку за то самое до чего пресловутое немецкое жизненное пространство.
38
Причем всего этого явно этак могло и не быть, кабы, конечно, не было буквально сходу сколь поспешно разом предпринято в качестве дико бессмысленной и нелепой тактики то самое зверски тупое никак и близко не жалеющее никаких человеческих сил слепое выпроваживание лютого нацистского зверя именно что обратно в его же берлогу.
Абсолютная несостоятельность до чего на редкость отчаянно так вовсе уж совсем примитивного политического лозунга «Не пяди родной земли» была явно как-никак попросту ведь налицо, как и на полнейшую одной лишь агитацией весьма и весьма этак тщательно, но крайне при этом неряшливо отстиранную кровавую свою изнанку.
Во времена буквально всякой войны маневрирование войсками есть самая неотъемлемая часть всех боевых операций на любом уровне управления военными действиями.
Ну а тупо идти вперед и только вперед – это в точности то же самое, как, к примеру, на той как есть еще обычной дороге все те встреченные светофоры сколь опрометчиво, более чем непримиримо и бездумно чисто так сослепу разом ведь проигнорировать…
Нет, может, кому и посчастливится целым все-таки проскочить, но подавляющее большинство при этом точно вот всенепременно попередавят: – кого насмерть, ну а кто навсегда до полусмерти покалечится.
Советская военная доктрина все те светофоры, что поистине вдоволь встречались на всем ее исключительно так беспристрастно же ясном комиссарском пути сколь весьма безразлично более чем последовательно, раз за разом как-никак всячески именно что попросту вовсе проигнорировала.
Поскольку было ей явно так и близко уж нисколько не до того, а как раз потому она, будучи до чего еще и впрямь совсем вот «помидорно» красной от той немыслимо попросту ужасной натуги, только-то и старалась выдавить все чужеродное из всего того, что неизменно вообще только было тогда вокруг.
Или это ведь, в принципе, сколь этак как-никак до чего уж запросто и впрямь-то на деле вполне еще возможно было во всем верно разом сравнить с переходом вброд реки…
Широкая река солдатской крови действительно до чего некогда совершенно так более чем явственно отделяла дальний берег победы от всех тех как-никак кровно и искренне в ней вполне конкретно же заинтересованных руководителей СССР.
Однако тот поистине стоящий того брод, то есть то самое место, где будет хоть сколько-то менее немыслимо глубоко, они во всех тех серых мыслях своих вовсе уж, значится, совсем и не искали…
Да и те самые никак непростые решения, что были затем еще чреваты нисколько этак совсем незамысловато обильной кровью, давались им на удивление просто и легко, а между тем вся эта их восторженно праздничная самоуверенность стоила народам СССР целых миллионов напрасно и бесцельно загубленных людских жизней.
Советской власти во время авральных выступлений сугубо же далеко вперед надобно было фактически наперекор всему почти стихийно создать явный, а главное, и сколь наглядно видимый перевес на каком-либо довольно узком участке фронта, а дальше вперед, в атаку, и лютая и безликая смерть косила народ безо всякого разбора и здравого смысла.
Причем того самого наиболее мордастого и отчаянно смелого, как раз-таки уж в подобного рода тактике ведения боевых действий, вполне еще искренне теперь и возводят чуть ли не в ранг святого Георгия Победоносца.
39
Ну а генерал армии Ватутин, вовсе без боя (после долгой перепалки со ставкой) надо же более чем до чего еще «безответственно» додумавшийся: сдать тот лишь как-никак совсем вовсе вот недавно на тот момент времени, отвоеванный у врага город Житомир…
Нет, подобным ему у нас героями и близко уж никогда после войны вовсе-то, что называется прилюдно никак этак, затем и не слыть, да еще, то именно что до конца времен по всей на то видимости явно останется попросту неизвестно, а почему это он до общей славной победы совсем не дожил.
А между тем генерал Ватутин, Житомир сдал разве что только затем, дабы всецело суметь всеми теми при этом освободившимися силами сколь еще наглухо прикрыть жизненно важные подступы к городу Киеву.
Правообладателям!
Данное произведение размещено по согласованию с ООО "ЛитРес" (20% исходного текста). Если размещение книги нарушает чьи-либо права, то сообщите об этом.Читателям!
Оплатили, но не знаете что делать дальше?