Читать книгу "Про то, как враг народов войну выигрывал"

В головах механиков-водителей, радистов, наводчиков стук и грохот многосуточной дороги смешался с воем германских воздушных пищух, с треском рвущихся мин.

Тут и становится особенно понятно безумие войны – час прошел, и вот он, огромный труд: дымятся обгоревшие, развалившиеся машины с развороченными орудиями, сорванными гусеницами.

Где месяцы бессонной учебы, где прилежание, терпеливый труд сталеваров, электриков…»

350

И чего это граждане, оно у нас и впрямь само собой более чем несусветное совсем этак разом тогда уж выходит?!

Вся страна, понимаешь ли, с чудовищным перенапряжением безостановочно день и ночь работает, и все это, как оказывается, делается лишь ради того, дабы данную созданную титаническим трудом женщин и детей великую мощь затем обратили в пушечное мясо, да и бросили в бой, как бросают в воду того, кто только учится плавать?

Но тут, дело вполне же безоговорочно ясное, главным заправилам великой армии было совершенно все равно, по какому именно морю к своей славной победе плыть вражеской ли крови или своей советской, главное оно только, чтобы славы было побольше, и вождь поменьше хмурился и косился в их сугубо личную ласково подобострастную сторону.

В этом и был их великий страх, и они, кстати, и других к нему загодя приучали, и важнее всего тут было именно то, что делали они это весьма и весьма во всем более чем взвешенно и крайне последовательно.

351

А ведь и сам тот смертный страх, явно уж более чем однозначно проистекающий от вполне полноценно присущего всему живому инстинкта самосохранения, и близко никак не обязательно должен был всегдашне еще оказаться, столь и впрямь безукоризненно во всем одинаков, поскольку причины, его вызывающие, могут быть в корне-то нисколько не однозначными.

Человек может попросту дрожать всем своим телом от каждого шороха, а все-таки укрывать людей, объявленных новой, пришлой властью совсем вот полностью именно что вне закона.

То был величайший героизм, присутствовавший и на советской земле.

Однако врагов народа укрывать почти никто и близко не решался, раз уж совсем на редкость великого страху на всех и вся в то время сколь еще основательно тогда понагнали те самые небезызвестные органы контроля, яростно следящие за правильной убылью населения, причем, надо бы сказать, отнюдь не в теплые края.

351

А вот в той же фашистской Германии человек, внешне следовавший всем тем изрядно так до чего дотошным установкам нацистского общества, был, в сущности, в довольно-таки всецело «уютном» положении, в то время как в Советском Союзе в настоящей безопасности не находился буквально никто.

То и была, собственно более чем откровенно существенная разница, которая и вправду сколь многозначительно до чего еще резко отличает ту вездесуще абсолютную и спесивую монархию от ее не слишком вот во всем до конца полноценной (при явном уж действительно крайне этак весьма большом старании) копии.

Всегда, когда досконально ведь верно копируется вся система управления государством, полной идентичности добиться попросту никак вовсе-то и невозможно из-за явной несхожести в самом характере народов и местного политического климата.

Следовательно, отсюда вывод: диктатура Сталина была, куда только на редкость более долговечной и гораздо более устойчивой к любым, как внешним, да так и внутренним потрясениям.

А потому и не было в том равным счетом абсолютно ведь никакого случайного везенья, что она просуществовала все 74 года и, в конце концов, попросту развалилась, вывернувшись при этом совершенно так наизнанку откуда-то явно уж именно изнутри.

Главной первопричиной тому оказалось, в сущности, то, что машина террора и фальшивой агитации была там собрана нисколько не второпях, а потому и работала она сколь этак совсем попросту безукоризненно.

353

Причем для тех или иных групп населения СССР страх имел весьма ведь никак неоднозначные и различные причины, да и проявлял он себя во всем неизменно совершенно уж явно по-разному.

Простые люди должны были иметь собачью бдительность ко всему чужому и полностью инородному.

А интеллигенция страшно боялась подхватить заразу от «подцепившего инфекцию» друга или товарища.

Мы все вместе, и тогда мы сила – есть флаг, щит и меч всякого рода (а в особенности с головы до пят красно-кровавого сталинского) тоталитаризма.

354

За время своего крайне так сколь донельзя весьма затянувшегося существования Советская власть совершила безграничное количество преступлений против всего когда-либо доселе жившего человечества.

А самым вот наиболее глобальным ее злодеянием является и впрямь-таки самая немалая ее ответственность за более чем беззастенчивое развязывание Второй мировой войны.

Мировая революция нисколько не была позабыта большевиками, а была она ими разве что на некоторое время явно так отложена до лучших времен, а потому и занялись они поисками слабого места во всем их капиталистическом окружении.

355

И сама их в том весьма объективная надобность по всей сути своей, практически была идентична насущной необходимости всякого опытного вора, найти сирых и обиженных в его родном квартале, дабы сделать их подручными в своих повседневно темных делишках.

Причем искать ему, кстати, нужно бы именно тех, кто всегда затем будет никак так ни о чем, не раздумывая и вправду готов с чистой совестью пойти на буквально любые авантюры, и совершенно и близко при этом не призадумается обо всех тех далеко идущих последствиях всех тех своих противоправных деяний.

А разоренная и униженная Германия исключительно так совсем уж безошибочно и являла собой именно то, что и было нужно красному вампиру большевизма.

356

Сталин, сколь и впрямь до чего еще весьма и весьма задушевно помог выпестовать целую стаю матерых волков, что затем более чем яростно вцепились в глотку всей старушке Европе.

А она между тем явно тогда кое-где пока еще оставалась свободной от буквально всяческого крайне так деспотичного тоталитаризма.

Германские инженеры более чем безотказно тогда получили доступ ко всем советским военным заводам.

Немецкие летчики-асы учились летать именно в Советском Союзе.

Причем дело тут было нисколько не в том, что в СССР научили сотню другую немецких парней, как это именно им еще следует подыматься в воздух, весело при этом махая крылышками.

Ну, уж нет, речь ведь тогда шла именно так об весьма обстоятельной подготовке опытных инструкторов, а не каких-то простых пилотов.

Кроме того, печально знаменитые немецкие Юнкерсы создавались и впервые испытывались именно на советской земле.

Фирме «Юнкерс» было тогда предоставлено именно то помещение, которое некогда ранее занимала первая российская еще дореволюционная автомобильная фирма «Руссо-Балт».

357

Да и военная авиабаза в Липецке столь весьма вот старательно подготовила явно уж немалое число тех бравых асов нацистского рейха, что затем всеми силами отчаянно воевали именно против того народа, который им некогда милостиво предоставил некоторый свой инструктаж, но прежде всего укромное место для разработок своего новейшего вооружения.

И этак оно случилось именно в то наиболее трудное для их страны время, когда Германия оказалась практически почти ведь в точно том крайне враждебно настроенном кольце международной изоляции, что и та давнишняя Советская Россия.

Да и само по себе более чем невероятное становление всей той исключительно так невероятно огромной и столь до чего необузданной мощи всей той германской военной машины вовсе-то никак не могло бы произойти без вполне и впрямь-то активной помощи со стороны Кремля.

Хотя дело то ясное, что уж потом к данному весьма последовательному и непрерывному процессу, куда только весьма сколь на редкость основательно разом затем еще подключились и все его будущие союзники по антигитлеровской коалиции.

358

Автор выше упоминал о том, что союзники (своих собственных шкурных интересов) попросту сговорились промеж собою разрешить за счет немецкого народа до чего только весьма для них насущную проблему дьявольского большевизма.

Дипломатическая переписка тех лет еще вот долго будет (как оно, само собой, разумеется) находиться под грифом «совершенно секретно», однако автор, вовсе-то, не будучи пророком, уже сейчас может предсказать заголовки газет всего мира, скажем, в ныне пока далеком 2071 году.

Англия и Франция, с одобрения и будучи под могучей пятой США, уговаривали нацистов атаковать Советский Союз, а Гитлер выразил с тем свое полнейшее и весьма взвешенное согласие.

Когда-нибудь это вполне признают на наивысшем официальном уровне, и весь вопрос, он, собственно, в том, а в каком это именно еще может случиться столетии, в этом или лишь в том, разве что только последующем.

359

И вот под этаким соусом цивилизованные страны попросту именно что совсем проигнорировали и нисколько не осуждали антисемитскую политику Гитлера, а также до чего только смело всячески оснащали всю его армию оружием, да и делились своими собственными разработками даже уже и в самом, так сказать, процессе его захватнической войны.

Ведь недаром имел место тот самый восьмимесячный период, прозванный «Странной войной», когда Франции и Англии совсем ничего бы не стоило вонзить Гитлеру нож в спину, но они этого вовсе-то тогда и близко не сделали.

Польша героически сражалась, а Гитлер душил ее всеми силами, смело подставив Англии и Франции свою широкую, почти БЕЗЗАЩИТНУЮ спину.

360

Может, конечно, все без исключения предположения автора это всего-то лишь не более чем заведомо лживая подлая чушь, да только как бы оно там ни было, а после Первой мировой войны Германия была совершенно обездолена и бессовестно разорена контрибуциями в отношении стран, нисколько-то никак ее, не одолевших на славном поле брани.

Причем выплачивать эти контрибуции немецкому народу предстояло вплоть до 1980 года.

Германии тогда вообще было строго-настрого запрещено иметь большую, способную к каким-либо агрессивным действиям армию.

Фактически Германия тогда и впрямь-таки оказалась попросту именно что как есть поставленной на колени, и была бедна, как церковная крыса.

И откуда тогда (из ничего, что ли) разом возникла вся та твердолобо мощная армия, что почти полностью до чего беспрепятственно затем сокрушила и подмяла под себя абсолютно ведь все те государства, что несколько так западнее России хоть сколько-то еще посмели ей выказать хоть какое-либо весьма и весьма нелепое же сопротивление?

А все, между тем, было предельно так ясно и просто!

Сталину и еще кой-кому была сколь, несомненно, нужна сильная и агрессивная Германия.

Вот только великий стратег закулисных интриг сделал всего-то одну роковую ошибку, в принципе, свойственную большинству талантливых шулеров.

А именно как есть проявил он ту самую, надо сказать, вполне обычную для людей его круга слабость… пока не ушел, с кушем расслабляться ни на секунду совершенно уж вовсе нисколько нельзя, потому как противник может «сделать ход конем по голове», как то было сказано в песне Высоцкого «Честь шахматной короны».

361

Причем, даже если у него самого на нечто подобное духа и ума на это явно по всему его виду попросту и близко не хватит… то об этом ему могут нашептать и дружки.

И именно этого опытный шулер может и не принять во внимание в своих вполне, надо сказать, во всем остальном более чем благоразумных и трезвых расчетах.

Когда Сталин «отныкал» у Румынии Бессарабию, он и совершил тот ничем невосполнимый просчет, вследствие которого нами сегодня никак вот не правят лютые и бесчеловечные комиссары.

362

У Сталина, словно бы как у того героя романа Льва Толстого «Анна Каренина» графа Вронского, в результате крайне неловкого движения большевистская кобыла сама себе спину сломала.

Рано он возрадовался своей нисколько неминуемой победе, она от него враз ускакала, а потому и остался он с куском Европы в зубах, да и то, как он понимал, не очень надолго, а то стал бы он главным основателем долговечной династии, что тысячи лет затем разнуздано правила бы всем этим миром.

Сталин был отличным игроком, но его интуиция и интеллект явно уж страдали до чего еще излишней амбициозностью и скудностью восприятия сколь и вправду совсем этак несоизмеримо ни с чем яркого и великого разнообразия всего этого мира.

Это и оказалось ахиллесовой пятой великого советского диктатора!

363

А впрочем, это качество было свойственно и всем его ближайшим советникам – российским интеллигентам, что подчас даже и непроизвольно ему на ухо нашептывали все те свои более чем дельные советы, которые он затем ссохшейся, но вовсе не дрожащей рукой всецело воплощал в ту до чего еще тогда неистово суровую реальную действительность.

Еще раз полностью оправдала себя поговорка: с кем поведешься, оттого и наберешься.

И это ли не безумно во всем и вправду прекрасно, поскольку именно благодаря всему этому, нынче столь вот свободно дышит почти всякий на этой земле человек.

Ведь, скорее всего, именно разница менталитетов и уберегла этот мир от чудовищной тысячелетней диктатуры.

Да только и близко вовсе никак не какого-либо и впрямь до чего излишне уж весьма и весьма чрезвычайно так до чего еще сознательного пролетариата, а именно как раз того нового рабовладельческого строя.

Причем не каких-то тех древнеегипетских, а куда только на редкость еще весьма пострашнее оных – всесильных большевистских фараонов.

364

И все-таки оба величайших злодея 20 века были именно теми до чего явными пешками на той, куда еще значительно большей шахматной доске всеобщего развития цивилизации, чей стремительный и необычайный быстрый скачок вперед сопровождался столь же неуклонным откатом назад в весьма явственном плане фактически полного обесценивания всякой отдельно взятой человеческой жизни.

Зато весь тот новейший исторический период явно же еще ознаменовался именно тем весьма и весьма самым этак до чего наглядным появлением крепчайших связок всемогущественных интересов империалистических группировок, идущих к цели, невзирая на лица, души и тела простых граждан.

Лев Толстой весьма справедливо судит обо всем этом мире в его великом произведении «Война и мир».

«Хороший игрок, проигравший в шахматы, искренно убежден, что его проигрыш произошел от его ошибки, и он отыскивает эту ошибку в начале своей игры, но забывает, что в каждом его шаге, в продолжении всей игры были такие же ошибки, что ни один его ход не был совершенен.

Ошибка, на которую он обращает внимание, заметна ему разве что потому, что противник воспользовался ею. Насколько же сложнее этого игра войны, происходящая в известных условиях времени, и где не одна воля руководит безжизненными машинами, а где все вытекает из бесчисленного столкновения различных произволов?»

365

Именно этак оно и есть широчайшая мозаика интересов, основанная на великом эгоизме буквально каждого, кто только имеет хоть какую-либо власть над всякими другими людьми, и создает общую картину цивилизованного мира.

Отдельные одним уж случаем занесенные на самый верх люди могут оказаться крайне одиозными историческими фигурами с теми или иными полномочиями, но кем бы это они себя, собственно, ни возомнили, а все ведь едино, их личная роль в истории весьма и весьма во всем полностью ограничена.

Грядущее время, оно не только расставляет все по своим истинным местам, но и вынимает портреты из золотых рамок, бросает их в грязь или, наоборот, вынимает из грязи и обрамляет драгоценными камнями…

И проделывает она нечто подобное именно с теми, кто только ранее был во всем раздавлен или более чем неправо и несправедливо распят.

366

Широкие исторические процессы никак не связаны с какими-либо исключительно так отдельными личностями, а только лишь с неким целым конгломератом бед, несчастий, побед, поражений, вполне явно присущих каждой без исключения прошедшей эпохе.

И никак не было в те давние времена двух вождей, что сколь яростно противостояли бы друг другу, а имело тогда, собственно, место всеобщее же сплетение извечно враждующих интересов, вступающих во временные союзы, дабы затем, их всецело полностью до чего только весьма коварно отринув, приобрести себе новых друзей или заклятых врагов.

Буквально наилучший тому исторический пример – это как раз-таки то, как в Наваринском сражении 1827 года Англия, Франция и Россия разбили на голову турецкий флот.

Однако никак не прошло с того времени целого столетия, и вот уже Франция, Англия и Турция усердно осаждают русский город Севастополь. Крымская война, 1854–1855 годы.

367

У прожженных в самых изощренных интригах стран запада вообще нет ни союзников, ни друзей, а имеются у них одни своекорыстные интересы, и буквально любые средства к их наилучшему осуществлению вовсе-то не смогут вдруг оказаться для них хоть сколько-то неприемлемыми из-за любых, совершенно вовсе неуместных в политике вопросов совести и морали.

Они могли пойти на сделку с абсолютно любым правителем, например, провозгласившим в своей стране славные принципы людоедства, и благосердечно так радостно провести у него в стране очередную олимпиаду…

Плевать всем было на геноцид еврейского народа!

После «Хрустальной Ночи» никто не изгонял из своей страны германское посольство, и даже не было предъявлено никаких серьезных нот протеста.

Так что если бы Гитлер не пошел в тот не столь дальновидный военный поход на Западную Европу, то вполне еще, может быть, что судили бы в Нюрнберге Сталина с его кликой отъявленных палачей, а их было за что международным судом судить и за какие прегрешения всю шайку-лейку в линейку перевешать!

Удачная интервенция в Россию могла бы обнаружить именно так леденящие души факты ее наиболее новейшей истории.

И как бы это до чего еще только всерьез тогда бы настаивали фашистские палачи на том самом ведь как есть полностью узаконенном судилище для своих большевицких собратьев по «святому ремеслу»…

И им-то тоже, явно уж оказалось бы, надо хоть как-либо вообще умаслить американского военного стервятника, что всегда вот в том самом 20 веке прилетал из-за моря-океана разве что лишь для того, чтобы всласть так отведать от европейской падали…

368

Но то все одна большая политика…

Однако кому это, собственно, вообще еще принадлежит, самое первородное право победы, кто это все вынес и стерпел под гнетом того чудовищного режима, что довольно далеко во всем обошел и предвосхитил нацизм в области бессчетного уничтожения разом так слепо никак не покоряющихся всякой той еще «царской воле» свободолюбивых граждан?

Да чего там для полнейшего лишения всех человеческих прав было бы и впрямь-таки всецело ведь предостаточно и весьма короткого выражения сущего своего неудовольствия той до чего серо и немощно окружающей всех нас повседневной действительностью…

Однако те извечно сытые американцы, только-то издали добивавшие нацистского зверя, именно вот себя и считают его наиболее великим и бесстрашным укротителем.

И в этом им до чего явно уж весьма старательно подсобила советская пропаганда, на весь мир так и голосившая про то, что СССР вовсе не был готов к той наиболее кровопролитной во всей ведь истории мира войне.

369

И сколь весело и дружно на западе поддержали данное коммунистическое начинание, поскольку не только драться чужими руками, но и приписывать лично себе попросту немыслимые заслуги есть более чем неотъемлемая часть их всеобъемлюще циничного мировоззрения, что всесильно же главенствовало над всем, что только этому миру довелось доселе явно еще пережить.

И главное, в их-то глазах оно, собственно, ведь как есть, затем этак и вышло, что Сталин, оказывается, был весьма вот совсем бездарным простофилей, глобус беспрестанно вертящим.

Ну а горлопан Гитлер, который поначалу и по уму ни во что профессионально военное нисколько этак без дела не лез, он-то и есть истинно умнейший стратег.

А между тем, все его дичайшие просчеты были очень даже на руку заклятым врагам Третьего Рейха!

370

В то время как ВЕЛИКИЙ УЗУРПАТОР Сталин разве что лишь с великого перепугу про всяческий свой прежний трезвый расчет более чем сходу до чего еще вот совсем прилюдно явно запамятовал.

Ну а так был он и близко вовсе не глуп и во всем до чего и впрямь сколь еще на редкость многозначительно прагматичен, да только никак не иначе, а разве что именно в том чисто своем собственном беспросветно тоталитарном ключе.

А это, в свою очередь, означает, что все его трезвые расчеты включали в себя, в том числе и всякое отсутствие рядом уж с ним поистине настоящих, сильных духом талантливых военных, потому как могли бы они даже и ненароком, вот невзначай его все-таки свергнуть с того и впрямь-то высочайшего постамента.

И это одно, лишь то совсем ведь задарма обсыпанное золотом больших звезд псевдогероическое ничтожество Жуков, и вправду никакой хоть сколько-то вполне серьезной опасности для него и близко совершенно так нисколько тогда явно совсем уж не представляло.

Однако Сталин был, единственно что, мудрым политиком и гениальным интриганом…

В делах же военных он был туп и глуп и ничтожен, а тем и оттенял он собой все российское войско, как говорит пословица: каков поп, таков и приход.

371

А ведь Лев Толстой в его «Войне и мире» совсем не лукавит, говоря про то, что русская армия победила всесильного гения Наполеона, будучи его в два раза слабее.

И то войско действительно было неопытно, плохо обучено, а все-таки наиболее главным и истинно существенным было тут как раз именно то, что состояло оно из людей действительно знавших, что такое железная дисциплина, а это и есть тот внутренний стержень, на котором буквально всегда держится… всякая армия.

Лев Толстой, «Война и мир».

«Бородинское сражение не произошло на избранной и укрепленной позиции с несколько только слабейшими со стороны русских силами, а Бородинское сражение, вследствие потери Шевардинского редута, принято было русскими на открытой, почти не укрепленной местности с вдвое слабейшими силами против французов, то есть в таких условиях, в которых не только немыслимо было драться десять часов и сделать сражение нерешительным, но немыслимо было удержать в продолжение трех часов армию от совершенного разгрома и бегства».

372

Ну, а все эти россказни про Красную армию, как про армию слабую в смысле своей дисциплины, это ведь явно, этак и впрямь нечто навроде глупых рассказов про тех медведей, которые, видите ли, до того неторопливо разгуливают по самым разным русским городам.

Русский солдат лучший в мире, и это было доказано на деле, а не на праздных словах.

Однако на западе это совсем так нисколько не признается, поскольку сам сатрап СССР всегда беспардонно крошил в мелкую труху весь великий авторитет своего же солдата.

Ведь говорить о нем ту доподлинно настоящую правду ему было попросту вполне однозначно вовсе-то совсем не с руки!

373

Советским бонзам попросту уж было более чем неотъемлемо нужно скрыть все следы своей донельзя грязной внешней политики!

А как раз потому и надо было им сколь до чего и впрямь беззастенчиво напялить именно на свою бравую рать тришкин кафтан с дырками, через который наружу и лезло все в нем наиболее же откровенно дурное: – неопытность, наивность, серость и невежество.

Этот общий образ, целиком состоящий из выдуманных штампов, и стал затем трафаретным обликом русского солдата – причем как раз поболее всего именно от всех тех героико-комических стараний коммунистической пропаганды.

Еще раз повторяемся: все это было именно так и никак не иначе!

374

И в этой мерзкой грязи всех нас изваляли (безо всякого разбора по какому-либо национальному признаку) совсем не те где-либо вдали от родных берегов уцелевшие, недобитые нацисты, а та самая Советская власть, что всегда так и божилась и беспрестанно же клялась, что именно она и есть власть рабочих и крестьян.

Ну, а на самом-то деле, крестьяне и рабочие являли собой одну лишь рабсилу, существующую на белом свете разве что во имя одного того до чего как есть самого более чем насущного осуществления всяческих тех великих коммунистических идей.

Скотный двор из державы устроив, большевики простых людей за смазочный материал для вражеских штыков вполне этак наглядно во всем почитали.

Хороший хозяин с вьючным животным столь чудовищно же жестоко ввек не стал бы подобным вот образом никогда обращаться…

И это именно так, не один даже и наиболее жестокий мучитель всяческих бессмысленных тварей нисколько не станет себя с ними вести подобным образом, как один человек сколь принципиально еще будет готов и вправду ведь обойтись с другим человеком, которого он, быть может, что и во всем до конца уважает.

375

А Советская власть превзошла в этом вопросе буквально всех тех своих близких и далеких предшественников, включая и египетских фараонов.

На войне это почувствовалось особенно остро.

Народная героиня Зоя Космодемьянская занималась поджогом сел, в которых квартировались немцы, но жили там и русские бабы с малыми детьми.

Гитлеровцев за линией фронта надо было отстреливать, устраивать диверсии поездов, но поджигать свои же деревни, даже если они были захвачены противником…

Нет, то было бы вполне правомочным деянием лишь в том единственном случае, кабы там, кроме полицаев и членов их семей, никого бы более вот этак совсем попросту уж не оставалось.

376

И чего это вообще, собственно, граждане, выходит в той-то самой родной стороне, лишь временно лютым врагом наскоро ведь оккупированной…

Вся мужская половина семьи льет свою кровь на фронте, ну а женщин, стариков и детей свои же хитростью выгоняют вместе с фрицами на лютый мороз.

Никто вот, кроме вурдалаков-большевиков, до такого зверства никогда бы ни в жизнь вовсе-то и не додумался!

Потому что куда это, кому-либо иному из всех тех злосчастных гениев подчас по-детски наивной, хотя и безмерно нечестивой нечисти, до этих никак неуязвимых при помощи логики херувимов вселенского зла, с их абсолютно явным безразличием ко всякой чужой человеческой жизни.

Правда при этом никак не подлежит сомнению, что та храбрая и милая девушка нисколько не была виновата во всем том, что в древнем Кремле засел упырь, относящийся к своим значительно хуже и суровее, чем к любым лютым и чужим врагам.

Поскольку для него именно свои и были, куда несоизмеримо пострашнее любых тех чужих.

377

И, кстати, очень многие факты, имеющие прямое или хоть сколько-то косвенное касательство к темным (во всех смыслах) временам Второй мировой войны, попросту никак не могут оказаться действительно доказанными при помощи каких-либо документов, ибо их зачастую попросту не существует.

Еще Салтыков-Щедрин в его книге «История одного города» упоминал об этой очень уж древней, а главное, «доброй» российской традиции.

«Начались справки, какие меры были употреблены Двоекуровым, чтобы достигнуть успеха в затеянном деле, но так как архивные дела, по обыкновению, оказались сгоревшими (а быть может, и умышленно уничтоженными), то пришлось удовольствоваться изустными преданиями и рассказами».

Или вот из несколько более современного источника. Иван Ефремов «Час быка»

«Каждый период правители старались представить таким, каким хотели.

– Есть ли возможность добыть подлинные факты?

– Лишь косвенным путем, в рукописных мемуарах, в литературных произведениях, избежавших цензуры или уничтожения».

378

Товарищ Сталин преотлично, то понимал, что коли его тоталитарный режим некогда и сменится в будущем тем столь посильно по мере возможности до чего ведь весьма же старательно действующим умом, а не дубиной демократическим строем…

Да вот, однако, не все ли едино, судить его будут именно по тем уж многочисленным бумагам, которые он некогда разве что ненароком собственноручно подписывал.

Сталин был опытным конспиратором и довольно-таки весьма многие свои приказы отдавал как бы невзначай за обедом, в самой что ни на есть устной форме, да и свидетелей тоже не жаловал, всегда вот старался их на тот свет, в вечное безмолвие навеки спровадить.

А потому, следуя всему тому вышеизложенному, можно лишь разве что смутно догадываться, исходя из всех тех исключительно крайне неблаговидных сторон личности генералиссимуса Сталина, обо всех тех так и оставшихся под покровом тайны его необычайно как всегда ярых действиях во время той навеки оставшейся в памяти поколений Второй мировой войны.