Читать книгу "Глоток Шираза"

Через год, когда Самсонов и Ренненкампф встретились на платформе Мукдена, Самсонов дал Ренненкампфу пощечину. Николай II запретил дуэль. На трусости Ренненкампфа и построил план Гофман, переубедил и Людендорфа, и Гинденбурга. А о нем ни тот, ни другой – ни слова. А вся слава досталась им. Впоследствии Гофман, не в чине фельдмаршала, ген. – полковника, ген. – лейтенанта, а всего лишь генерал-майора, командовал всем Восточным фронтом и заставил большевиков подписать Брестский мир. Так вот, в романе «Принцесса в Берлине» я случайно в тексте нарвался на: все в штабе знали, что прорыв под Горлицей, уничтоживший русскую армию на Восточном фронте как активную силу, спланировал и осуществил фон Зеект[52]52
  Ханс фон Зект (1866–1936) – командующий вооруженными силами Веймарской республики, в июне 1916 г. стал начальником штаба при австрийском императоре Карле I, а в декабре 1917 г. начальником штаба Турецкой армии. Вернулся в Германию в 1918-м. Аккуратный, пунктуальный, элегантный, он получил в армейских кругах прозвище «Сфинкс с моноклем».


[Закрыть], хоть вся слава была приписана Гинденбургу (вранье, в 1916 г. русская армия вдребезги разбила австрийскую).

Вы, конечно, вообразили, что я в результате (несомненного) маразма впал в детство, играю в солдатики.

Никакого впадения в детство, хоть маразм крепчает. Мне просто раскрылась суть дела. И Гинденбург, и Людендорф, хорошие специалисты военные, были сволочами, хамами и тупицами (кстати, ни Гофман, ни фон Зеект нигде на них не жалуются). Когда выяснилось, 20 июля 1918 г., что война проиграна, и надо немцам уходить из Франции, они, отступая, в безнадежном состоянии, получили приказ уничтожить все-все уцелевшие или полууцелевшие дома, вырубить сады, виноградники. Шедшие за ними франц. войска видели это злобное, уже бессмысленное уничтожение, и отсюда вопль «Германия должна платить», отсюда Версаль с наложением на Германию немыслимой контрибуции в 200 миллиардов марок золотом (выплатили 15 миллиардов фунтов стерлингов, получив от США и Англии займов на 10 миллиардов фунтов, фунт – примерно 20 марок золотом); отсюда хаос 20-х годов, тем более что Гинденбург и Людендорф бросили от имени армии версию «Непобежденная в бою», а якобы социалистами, коммунистами и прочими жидами. Отсюда Гитлер и т. д., убийство еврея Вальтера Ратенау (дважды спасшего Германию), изгнание Фрица Хабера[53]53
  Фриц Габер (Хабер) (1868–1934) – немецкий химик, лауреат Нобелевской премии (1918) за вклад в осуществление синтеза аммиака (процесс Габера – Боша), необходимого для производства удобрений и взрывчатки. Габера называют «отцом химического оружия» за его труды в области разработки и применения хлора и других отравляющих газов во время Первой мировой войны.


[Закрыть], тоже спасшего Германию, пустившего в ход ядовитые газы, отсюда приход Гинденбурга (при огромной, хоть косвенной помощи некого гения), затем Гитлера.

Вот это замечание, 3 строки относительно того, что именно фон Зеект, а вовсе не Гинденбург спланировал и выиграл прорыв при Горлице, а Зеект, слава же досталась Гинденбургу – окончательно прояснила суть дела. Ведь по всеобщей версии – Гинденбург – воплощение немецкой порядочности, стойкости, надежности. А он – прохвост. Кстати, он позднее выгнал гениального организатора Рейхсвера, фон Зеекта, под ничтожным предлогом. Рейхсвер достался Гитлеру, со всем своим блестящим Генштабом и офицерством, отобранным по принципу наилучший, наиперспективнейший реже унтер, чаще офицер, постоянный или еще не утвержденный из 80 (была в 1918–1919 гг. безработица, демобилизованным некуда было деваться).

Допускаю вполне, что Вам это не особенно интересно. Но для меня это Софокл: «Суровыми путями ведет нас Богиня, сидящая у руля судьбы».

Вещь, которую могу забыть и не передать. В разное время, из разных отрывков у меня создался внутренний облик Мао. Потом вдруг вспомнил, как в разное время два разных профессора психиатрии мне мимоходом сказали, один, что он лечил в Москве Мао от эпилепсии, другая – что лечила от эпилепсии сына Мао. При таком вертикальном наследовании это почти наверняка не просто эпилепсия, а комплекс эпилепсия-эпилептоидность.

Что такое эпилептоидность? Эпилептоид, если одним словом – сволочь. Кстати, в семье/роду Достоевского наследовали именно этот комплекс. О Достоевском Вам писал или говорил. Важно то, что историю очень сильно направляют личности у рычага.

Написав сей ученый труд, я опять вспомнил чеховского профессора (не из «Дяди Вани», дудки), а из р<ассказа> «Скучная история», к которому приходит развлекать его научными анекдотами его зануда-помощник.

Ничего, в худшем случае передадите это письмо Е.А.[54]54
  Елена Артемовна Изюмова (Кешман), (1949–2020) – биолог, друг и секретарь В. П. Эфроимсона. Она посвятила ему много лет жизни. Разбирала его научные труды, выпустила первую обстоятельную статью о нем (Изюмова Е. Авторитет, а не авторитарность // Огонек. 1989. № 11), редактировала книги, изданные посмертно, и писала статьи к ним.


[Закрыть], которая сейчас на Кольском полуострове, у мужа, в Дальних Зеленцах, она вплавит эту всю муру в «Этику».

Получил, наконец, справку из ВИНИТИ, что мой двухтомник по гениальности разошелся в 250 экз. Неплохо, если учесть, что экз. стоит 44 тугрика, и были еще распечатки на папиросной бумаге ценой 15–20 ре за экземпляр.

Читал в «Литгазете» от 3.6 статью – круглый стол «Экономика на перепутье» (прочитайте!) Ей-богу, не знают, как трех свиней накормить, в трех соснах заблудились. Меня, конечно, на такие «круглые столы» не приглашают. Впрочем, пару недель назад был такой круглый стол в Доме литераторов. Добился слова на 15 минут, наговорил себе на 20 лет (по котировке доперестроечной), но надо было бы говорить минут 40, ясно рассказать, не от имени диссидентов, а от имени отсидента, что ждет, если перестройку затормозят, что собой представлял И.В.С., чем США и Япония будут бить СССР, если перестройку не ускорить. Горжусь тем, что сказал твердо «Отечество в опасности». Надеюсь вскорости получить стенограмму своего выступления, хотя после стенографирования оно явно отредактировано. Я не думаю, чтобы Вы прочитали сами «Советскую Культуру» от 17.2.87 г., стр. 6. Интервью с Дудинцевым «Генетика совести»! Книга пользуется огромным успехом («Белые одежды»). А в интервью Дудинцев поминает добрым словом меня. <…>

Дорогая Елена Григорьевна, я такую уйму всякой всячины смог Вам написать прежде всего потому, что после полутора месяцев дикой бессонницы начал приходить в себя. Очень, очень хочется, чтобы Вы меня искренне простили за идиотскую историю с письмом, рассказали бы, ежели вспомните, что было в нем, но вообще просто необходимо видеть Вас. <…> Ваш В. Эфроимсон.

В. П. Эфроимсон – Е. Макаровой

13 августа 1987 г.

Дорогая, бесценная Елена Григорьевна! Вчера, не приходя в сознание, скончался наш общий драгоценный друг, Ася Великанова[55]55
  Ксения Михайловна (Ася) Великанова (1936–1987) – биолог, правозащитник.


[Закрыть]. Писать или думать об этом трудно, важно то, что мы ее никогда не забудем.

За рубежом ее преимущественно облучали, после возвращения она почти ничего не говорила, почти все время дремала, без сознания. Когда вернетесь, вспомните мой телефон, логово, постараемся встретиться. Все, что Вы написали и напишете, для меня эмоционально и даже профессионально очень дорого и интересно. Но главное – повспоминать Асю. В. Эфр.

В. П. Эфроимсон – Е. Макаровой

Август, 1987 г.

Дорогая Елена Григорьевна, вся эта неделя (сегодня суббота) шла под знаком тягчайшей болезни Аси, ее смерти и сегодняшних похорон, на которых было множество народу и все проходило так любовно, восхищенно, что это хоть частично приглушает боль от этой страшной потери. На несколько дней пустили Таню[56]56
  Татьяна Михайловна Великанова (1932–2002) – одна из создательниц правозащитного движения в СССР, в 1979 г. арестована, в 1980 г. получила 4 года лишения свободы и 5 – ссылки. Освобождена из ссылки в 1987-м.


[Закрыть], жесткую, твердую, обаятельную, почти совсем седую, но с поразительно тонким, интеллигентным лицом. Я лично остаюсь совсем один, только Вы, да Е. А. Изюмова, которая забралась в Дальние Зеленцы и оттуда еще ничего не написала. Жаловаться на нее в милицию и другие органы бесполезно, оправдают, т. к. долго не виделась с Вадимом, да и двое детей переходного возраста – хорошее юридическое оправдание. Сегодня получил В/письмо – 2 стр.

машинописи, с извещением о приезде 24 августа, так что еще не сообразил, стоит ли рисковать писать Вам в Пумпури. Скорее, для верности, пошлю в Москву, хоть там Вам и вовсе не до моих писем будет. Странный журнал «Наука и религия» с подачи смещаемого бездной интриг, и <нрзб>, собственной нерешительностью директора ИОГен Созинова[57]57
  Алексей Алексеевич Созинов (1930–2018) – директор Института общей генетики АН СССР (1981–1987).


[Закрыть] печатает идиотские отрывки из моей Гениальности[58]58
  Загадки гениальности, Наука и религия. 1987. № 8. С. 40–45; № 9. С. 10–12; № 10. С. 24–27; 1988. № 2. С. 39–42.


[Закрыть]. Конечно, все в ублюдочной форме, изуродованной, но у меня мотают публикацию 18 (!) лет. Впрочем, ежели Вам еще не писал, то после отсылки экземпляров моего исчерпывающего доказательства уголовного характера примерно 20 основных новаторств Т.Д. Лысенко, после визита бесплодного к Зам. Генпрокурора СССР Салину[59]59
  Зам. генерального прокурора СССР, государственный советник юстиции I класса Д. Салин 4 июня 1956 года подал запрос о реабилитации О. Э. Мандельштама.


[Закрыть] с этим же материалом, я осенью 1956 г.

договорился о встрече с Дудинцевым. Данный товарищ подхватил меня на кольце «Б», у б-цы Склифосовского, отвез на своей машине в тихое место, основательно пролистал материалы, после чего возопил: «Вас мне Бог послал». Осенью 1957 г. машинописная версия романа «Белые одежды» была у него готова. На протяжении последующих 30 лет он пытался роман пробить, но безуспешно. Мы с ним встречались почти ежемесячно у меня дома (Ежели у тебя машина, то ездь ко мне, а если не хочешь, то уж не мне, безлошадному кустарю без мотора, топать к тебе, а потом подниматься вверх по своему крутому холму домой). В этих беседах мы усердно разбирали философию добра и зла, я отстаивал теорию, по которой добро должно расхаживать с топором за поясом и в железных рукавицах, Дудинцев же настаивал, что добро обязательно должно вооружаться хитрецой. Де факто прав был он, де юре – я!

Как бы то ни было, когда он без моего надзора (снимаю с себя ответственность) насыщал свой роман детективщиной и хитрованством, ему все одно не давали печататься – 30 лет!! Конечно, честь и слава Дудинцеву, что роман вышел[60]60
  Дудинцев В. Белые одежды // Нева. 1987. № 1–2.


[Закрыть]. Но при обсуждении дел в Доме Литераторов у площади Восстания, когда меня ни с того, ни с сего выбрали в президиум, и, неслыханное дело, даже предоставили слово, я, нуждаясь по какому-то поводу в живом свидетельстве Дудинцева, оглянулся и увидел, что его на трибуне нет. Позднее выяснилось, что ему стало дурно, и его с вечера его триумфа под руки вывели из зала для скорой помощи. Вот и пеняйте на чертовское перегромождение его романа всякими рассуждениями, и центральной фигурой – честный лысенковец, «Торквемада», который решает разобраться в сути дела и до нее доходит идиотскими путями, скрещивая тайком дрозофил, тогда как до истины госэкспертиза при желании добралась бы за 3 часа силами 2–3 медсестер (как – при встрече).

Директор ИОГена, Созинов, в каком-то интервью заявил, что лысенковщина еще не выкорчевана. А я берусь легко доказать, что теперь положение генетики куда хуже, чем при Лысенко. То же с великолепным своими гротесками и символиками – «Покаяние»[61]61
  Фильм Тенгиза Абуладзе «Покаяние» снят в 1984 г., в 1987-м вышел на экраны, Гран-при Каннского кинофестиваля (1987).


[Закрыть]. – Извольте видеть, в каком-то провинциальном городке Грузии бесчинствует Сатана, синтез Гитлера, Муссолини, Берия и еще одного вождя, и спроваживает на тот свет машину лиц нежелательного происхождения, да взрывает какой-то храм. Давайте в Москве подзаймемся арифметикой и подсчитаем округленно истинное число потерь. Не беспокойтесь, подсчет-таки выдам. Что до романа Рыбакова «Дети Арбата», то тут я Вас готов четвертовать тупым ножиком, и «присяжные меня оправдают». Суть-то ведь вовсе не в том, что «Дети Арбата» чистая беллетристика и идет на уровне «Кортика». Сенсация в нем есть, и даже взрывчатая. Чихать надо на то, что автор оборвал повествование, когда дите Арбата в ссылке и готовится совершить явно антисоветское «действо»: подкормить беглеца; ведь беглеца-то непременно сцапают, его маршрут из него вымотают по километрам, про наличие поблизости приятеля тоже вызнают, а вот то, что «Дитя» беглеца не подкормило, «Дитя» нипочем не докажет. Значит, намотают новый срок и посерьезней, за конкретное дело, а не за стенгазетный юмор.

А знаете, как А. П. Улановский[62]62
  Александр Петрович Улановский (имя при рождении – Израиль Хайкелевич, кодовые имена – Ulrich, William Berman, Nathan Sherman; (1891–1971) – советский разведчик. http://1937god.info/node/63


[Закрыть] бежал из ссылки, где был с Ко-бой (подробности насчет Кобы отдельно). Улановский бежал без денег на билет, и его контроль вытянул из-под нижней полки вагона поезда. Доставили к начстанции. Перед ним оборванный, беспаспортный, беспортошный мужичонка, с соответствующей тупой лексикой. Начстанции спрашивает билет, документы, тот на соответствующей речевой волне несет обычную чушь, начстанции распоряжается: заприте в такой-то комнате и вызовите жандарма. Улановский видит, что погорел все равно, затаскают по этапам, делает шаг вперед и говорит нач. станции нормальным языком: «Два слова наедине». Тот обалдело встряхивается и говорит своим контролерам: «Выйдите на минутку». Улановский говорит: «Вы можете отличиться. Я ссыльный такой-то, бежал из Туруханска». Начстанции мотает башкой и говорит: «Нет, я так отличаться не желаю. Вот в комнате, где вас сейчас запрут, окно не заперто. Как только контроль отойдет от двери – сразу в окно, немедленно, потому что жандарм подойдет быстро. Не смейте садиться на поезд здесь. Поймают. Пройдите пешком до следующей станции, садитесь там». Вызывает контролеров: «Отведите безбилетного мужичонка в такую-то комнату и пошлите за жандармом». Улановский, конечно, сразу сиганул в окно и легко удрал за границу (между прочим, из Парижа этот молодой и тогда идиот прислал на место ссылки милую открыточку: «Причитающися мне как ссыльному кормовые в сумме 3 р. 14 коп. в месяц прошу в дальнейшем отправлять по адресу: Paris, Rue Le la…». Впоследствии Улановский в начале войны вернулся в Россию, попался, был отослан в Туруханск по старому месту для до-сидки срока, и несомненно получил бы хорошо по ухам и за побег, и за нахальную открытку. Но его выручил очень уважаемый всеми туруханский же ссыльный, Яков Свердлов.

Такие-то были архаичные времена, когда начстанции мог довериться оборванному ссыльному. Черт же угодил Якова Свердлова рано помереть от чахотки. Он-то Кобу знал!

Извините многословие: все кажется, что сдохну, никто ничего и знать не будет.

С горя и с ужаса от Асиной болезни написал большую статью насчет воспитания и истории. Если 90 % выкинуть, то 10 % можно показать людям.

После долгого трепа, безотносительного к В/письму, любовно перечитываю его и отвечаю по пунктам. 1. Все же очень ругаю себя за вислоухую потерю В/письма. 2. По поводу «политического компота» – отдельно! 3. Ваше наблюдение по поводу детей писателей, которые – душевные сироты – необычайно ценное, важное наблюдение, заслуживающее очерка, рассказа, романа. Обязаны (!) дать публикацию, на которую можно было бы сослаться. Что их родители раскормлены на госхарчах, наблюдение не публикательное: а) не пропустят; б) обязательно сожрут, сживут со света, шею перегрызут, разоблачат, разотрут в порошок. Что Вы прожили двадцать дней в деревне по-царски, верю и радуюсь, как семи рассказам. То, что В/Сережа – золото, я и так с отчаянием увидел по его харе, или, поскольку Вы возлюбили Лескова, глотайте: «Поза рожи». Что современность таится не только в новострое, но и в крепостничестве – тоже дельное наблюдение. А то, что Вы «бледное отражение» отчима, мамы и папы – чушь, бредь, которую опровержением не удостаиваю. У Вас слишком много собственного, лично Вами замечаемого, не замеченного, не описанного другими. Заврались! Не учли, что я – великий книгопожиратель, чужое ловлю с ходу, как подметки режу. Вашу установку, альтернативу, помочь ли одному ребенку или о нем же написать статью, конечно, считаю вздорной. Снижусь до банальности: чеховское «на деревню дедушке» хлопнуло сразу по уйме рыл.

Перед В. Гроссманом преклоняюсь, хоть, вероятно, вовсе не за то, что Вы. Помните, у Сельвинского: «Написал Гроссман хороший роман, / Только не этот Гроссман, а Иван».

Так вот, двустишие хорошее, а В. Гроссман – очень большой писатель. Даже «Они сражались за Родину» – вещь серьезная. Кстати (некстати): Вы обязаны взять меня за шиворот и вытряхнуть из меня все, что знаю о нацизме! Многое. Помните у Маяковского: «… обо всем, о чем не успел написать!»

Заключительный, трафаретный вопль: целую лапы!!

В. П. Эфроимсон – Е. Макаровой

Август, 1987

Дорогая Елена Григорьевна. Пишу вдогонку, что меня просто поразили стихи В/отчима[63]63
  Семен Израилевич Липкин (1911–2003) – поэт, прозаик, переводчик.


[Закрыть]. Считайте меня примитивом, но я очень люблю хорошую, звонкую рифму (конечно, не розы-грезы, ласки-сказки-глазки), чеканный стих. А мне редко приходилось читать в журналах хорошие стихи, так редко, что я их многие годы просто пропускаю. Здесь произошло просто что-то вроде вполне контрольного эксперимента. Глаз случайно уперся в какую-то строфу, она автоматически, ну как вывеска на магазине, была прочитана, заинтересовала, понравилась, прочитал уже сознательно все стихотворение, понравилось, прочитал остальные восемь, понравилось, посмотрел имя автора… да где это имя я слышал, что-то знакомое. Вспомнил и сразу увидел, что Вы вовсе не зря ухаживали за своим отчимом, когда и без него хлопот полон рот. Затем стал читать и стихи какой-то Лиснянской. Тоже очень даже понравилось. Потом вспомнил, кто это, откуда фамилие мне показалось знакомой. Ну и чертова же семейка!!

Теперь понимаю, что работала и генетика, и социальная преемственность, только в результате их взаимодействия мог вырасти такой фрукт, как Вы.

Вероятно, мне было бы трудно обойтись без Вас, если бы на меня не напала бессонница + абсолютная неспособность работать. Причину я Вам объяснил: когда, ломая себя, режешь по живому мясу, а потом получается пшик, то ничего не может помочь. Такая штука произошла со мной второй раз в жизни.

Первый раз в 1937 г.: работал по 16–18 часов в сутки лихорадочными темпами, поражая выносливостью (Ташкент). До окончания сезона (а итоги подводятся 2–3—4 месяцами позже), мне выдали приказ об увольнении с работы за ее неэффективность на протяжении 1 ½ месяцев и, когда я пошел жаловаться по инстанциям, дополнительно объявили врагом народа. Потом меня восстановили на работе (и я продолжал оставаться неарестованным врагом народа). И вот, после восстановления, начался кризис: я не мог работать (титул врага народа с меня сняли еще через год), а за четыре месяца 1937–1938 г. я написал монографию по генетике тутового шелкопряда. Ее защитил я в качестве докторской только в 1946 г. Экспертная комиссия признала ее выдающимся научным трудом, но диплом получил только в 1962 г.

* * *

<…> После полутора месяцев безделья, в которое меня вверг директор ИОГена, первоначально, прочитав мой ксерокс, предложивший его издать, а потом, когда кастрация была произведена, перетрусивший (надо его амнистировать, его все равно без боя снимают). Возможно, впрочем, что к В/приезду где-то жалкий огрызок выйдет, так страниц на 10, с обещанным продолжением[64]64
  Эфроимсон В. Загадки гениальности (начало статьи) // Наука и религия. 1987. № 8. С. 40–45.


[Закрыть]. Меня очень радует то, что период острой немочи у меня, кажется, начал проходить. Я почти перестал ходить в Ленку, реферировать то, что уже не успею соединить в целостную концепцию, а раскладываю пасьянс из карточек и готовлю на машинку то, что уже заготовлено вчерне.

Е.А. уехала на Кольский полуостров к мужу, забрав с собой обоих своих детей. <…> Меня съедает черная зависть, но мне-то увязываться за ними не следовало: действительно, у меня начались приступы мерцательной аритмии, пришлось раз вызвать скорую, отчетливо представляю, сколько хлопот доставило бы это, если бы я увязался в Л-д или с Вами. Мефистофель все не реализуется, к чему Вы, презренная обманщица, относитесь преступно равнодушно.

На меня произвела огромное впечатление реабилитация Маши, Гринева, Савельича, Мироновых, которую так искусно проделала Ольга Чайковская в Литгазете[65]65
  Развернутый вариант статьи см.: Чайковская О. «Гринев» // Новый мир. 1987. № 8.


[Закрыть]. Она же написала блестящую статью об одном расследовании, когда пожилого профессора затаскали по тюрьмам. Мне, сверхопытному в следственных делах, и все-таки понимающему, что не попасться в похищении Собора Парижской Богоматери можно только полным отказом от дачи показаний, ее очерк чрезвычайно понравился. Ежели Вы не читали эти с-цы Литературки, придется прочитать, я лично замечаю, что «перестройка» очень быстро происходит именно в литературе, и боюсь, что это фиговый листок, изображающий «гласность» для Запада, тогда как всерьез ни гласности, ни перестройки не происходит и не произойдет. Очень подозрительным в этом отношении показалось мне назначение взамен ушедшего по старости крупнейшего ученого и порядочного Александрова серым и непорядочным… Х[66]66
  Очевидно, Гурий Иванович Марчук (1925–2013) – геофизик, президент Академии наук СССР (1986–1991).


[Закрыть] (центр памяти на имена у меня не работает с 1949 г.). У меня постоянно останавливаются коллеги с севера, юга, востока (Новосибирска), и я преотлично знаю, что Х серый, тупой бюрократ и очковтиратель. Но его по приятельству сделали Председателем Госкомитета Науки и Техники взамен истинно государственного человека Кириллина[67]67
  Владимир Алексеевич Кириллин (1913–1999) – физик, занимался энергетикой, академик и вице-президент АН СССР (1963–1965), 1-й председатель Гос. комитета Совета Министров СССР по науке и технике (1965–1978).


[Закрыть], а теперь, развалив работу в Госкомитете, он в АН начинает стремительно сколачивать свою мафию. Он поднял ввысь Н. П. Дубинина, Лысенко № 2, с той разницей, что в очковтирательствах Лысенко можно было разобраться на уровне таблицы умножений, а вот в Н. П. Дубинина только на уровне таблицы логарифмов.

На Западе твердо уверовали в то, что Горбачев вовсе не комедиант и не пустозвон, что он понял абсолютную необходимость перестройки и ее старается провести, но очень, очень сомневаются, сможет ли он преодолеть свою Номенклатуру. Судя по кардинальной промашке с АН, видимо, нет, но хоть стало интересно читать журналы и газеты.

Дорогая Елена Григорьевна, то, что Вы пишете о детворе, об «освобождении слона» теперь нужно, как хлеб насущнейший, больше, чем хлеб. Акад<емию> Пед<агогических> Наук разругали где-то очень крепко и поделом, но вакуум, вакуум, еще раз и тысяча раз вакуум. Абсолютно необходимо продумать программу развития для малышей, детей, подростков. Мне заказали статью в «Знамени[68]68
  На что мы надеемся, Знамя, 1988 № 9. С. 191–207 (совм. с Е.А. Изюмовой).


[Закрыть]» и даже объявили в числе будущих авторов, но я никак не выбираюсь из струи своих размышлений совсем в другом плане. Значит, Вам надо писать, писать и писать.

Произойдет ли перестройка в педагогике по-настоящему, ведает один Аллах, за то, что забрали в Армию студентов после второго курса, придется ой-ой-ой как расплачиваться, и законы проклятущей социобиологии до верхов не дошли (фортели Н. П. Дубинина). Но тем более необходимо думать и писать в этом направлении.

Без счета целую Ваши лапы и надеюсь это осуществить де факто.

Бросаю письмо, потому что нужно срочно подготовить к отправке машинистке то, чем Вас намерен чебурахнуть по кумполу по приезде.

Ваш обожающий Вас, хоть и забытый, забитый В. Эфр.

31 августа

В. П. Эфроимсон – Е. Макаровой

14 июля 1988 г.

<…> Когда получил В<аше> письмо, просто застонал: мне-то сообщать нечего! А потом пошли галопом события. Я в свое время написал очередной вопль новому президенту АМН, он перекинул это вице-президенту[69]69
  Леонид Андреевич Ильин (род. 15 марта 1928 года) – советский и российский деятель медицинской науки, специалист по радиационной гигиене.


[Закрыть], тот стребовал с меня доклад в его больнице, нахально обманул меня в квадрате (я стребовал 75 минут, в последний момент узнал, что апробируется диссертация одной симпатюти, поэтому – 40 мин., потом оказалось, что диапозитивы показывать нельзя), в общем, пришлось перестраиваться по ходу дела, укорачиваться и не рассказывать обо всем (см. выше).

Потом я узнал, что было заседание РНСО (РедСовет) АМН и что вице, как лев, сражался за мою книжку, затем оказалось, что рекомендовано в «Медицину» вообще. Тут я закипел (к счастью, успел остыть с белого накала до красного), примчался к вице, выслушал от него резолюцию «меньше слов, больше дела», зная, что он делал, что мог (20 лет я делал дело! и все без толку), вцепился в него, как два бульдога, вытряхнул из него согласие написать решительное письмо, подсунул ему в трех экземплярах (!), получив и зарегистрировав, позвонил в «Медицину», тамошнему и. о. директора: «С Вами говорит некий проф. Эфроимсон…» Какой там некий, когда Вас весь Союз знает! Я быстро сказал, что звание «некий» ему подтвержу документально, узнал, что он принимает, перебежал Солянку, схватил за шиворот таксиста, через 5 минут оказался в «Медицине», имел приятнейший разговор, и на меня свалилась забота подготовить приличный экз. на 20 листов[70]70
  В. П. Эфроимсон так и не увидел при жизни ни одну из книг, которые дописывал уже в полном изнеможении. Когда он уже был при смерти, Е. А. Изюмова придумала напечатать «фиктивный экземпляр», просто, чтобы показать ему, но издательство спешить не стало.


[Закрыть]. Е.А., узнав, пришла в ужас. Я тоже, позвонил к директору, потребовал, чтобы меня зачислили немедленно на ставку – и оказалось, весь ультиматум зряшный. Оказывается, что я уже был до всякого ультиматума на ставке, и у меня, подсчитывавшего серебро на случай, если придется хватать таксу по сердешным делам, 250 тугриков лежат в сберкассе! Словом, Э. в своем репертуаре.

Да, произошел еще смешной инцидент. Когда я кувырком сбежал с лестницы в АМН[71]71
  Валентин Иванович Покровский (род. 1929 г.) – академик, эпидемиолог и инфекционист, организатор здравоохранения и медицинской науки.


[Закрыть], случайно вперился глазами в некого, подымавшегося по лестнице вверх. Я остановился и вежливенько осведомился: простите, Ваше лицо мне знакомо, но мне половина восьмидесятого, не могу вспомнить, кто Вы? Он мне вежливенько отвечает: «А я президент АМН». Я: «Очень приятно». Протянул ему руку, друг другу пожали лапы, я покатился дальше и только после разговора в «Медицине» понял юмористику ситуации, – на ступеньках АМН, президент АМН представляется неизвестному.

Вчера я весь день провел у ненагляднейшей Елены Свет Артемовны (каковая шлет Вам привет, ее дочка вчера уехала в Ленинград), и эта Е.А. целый день заставила меня диктовать прямо на пишмашинку все о себе, начиная с неанкетированных деталей моей родословной. Я два раза по полчасика отдыхал, а она занималась какими-то своими делами. Занятия сии кончились примерно в 22:30 ее полным измождением. Я, персонально, обалдел сверх обычной нормы, сел не на тот автобус и попал домой в 0:20 минут.

Балдею до сих пор, а через час ко мне заявится журналист по поводу С.С. Четверикова[72]72
  Сергей Сергеевич Четвериков (1880–1959) – генетик-эволюционист, сделавший первые шаги в направлении синтеза менделевской генетики и эволюционной теории Чарльза Дарвина.


[Закрыть]. (В общем, эти сукины дети начали слетаться на генетику, как грифы на падаль.)

Но на днях я получил удовольствие. Меня изловил в Ленке некий поляк, владеющий русским, стал меня потрошить. Но когда я его, по ходу пьесы, спросил, знает ли он, что в СССР появился Лысенко № 2, он, не спрашивая меня, назвал правильное имя, мне оставалось только кивнуть головой.

Ну, по-моему, я насплетничал Вам на 3 короба с хорошим гаком, могу закончить письмо: обожающий Вас на все возможности своих половина восьмидесятого, облизывающий Ваши лапы В. Эфр.

В. П. Эфроимсон – Е. Макаровой

1 августа 1988 г.

Елена Григ.! Отчетливо представляю, каким чудовищным свином-хряком должен выглядеть в Ваших глазах, в особенности, ежели Вы не получили мое первое письмо, после которого вообще оторвался. Тому есть ряд причин, которые, несомненно, окажутся обманными (не привыкать стать), но в моих условиях весьма весомыми.

1. Некий журнал якобы решил публиковать мою Лысенкиаду[73]73
  Эфроимсон В. П. О Лысенко и лысенковщине // Вопросы истории естествознания и техники, 1989. № 1. С. 79–93; № 2. С. 132–147; № 3. С. 96—109; № 4. С. 100–111.


[Закрыть] 1956 г., часть которой лежала в «Огоньке». Пришлось много дней туда хитроумно дозваниваться, потому что там, как во многих редакциях (что Вам лучше известно), существует милая манера не брать трубку. Затем поехать туда, затем передать в тот ж<урнал>, который якобы будет публиковать. Конечно, выглядит все несколько парадоксально: из всех выживших я пострадал больше всех и больше всех сделал, потому что хоть отделы Науки ЦК КПСС 1948 и 1955 г. получили ясное представление, что есть что. А вот 2 статьи 1956 г. произвели в провинции впечатление взрыва атомной бомбы. Ну, и т. д. и т. п., тем более что наши генералы от генетики решили разделить с ТДЛ[74]74
  Трофим Денисович Лысенко.


[Закрыть] сферы влияния и с ним не цапаться.

Значит, разъезды, звонки неотложные и т. п. Засим после серии подготовительных операций возникла надежда, что мою «Гениальность» издаст «Медицина» (дудки). Но пока что разъезды, лекция и сто других хлопот.

(Чтобы не забыть: я, наконец, произвел генеральный сортаж и кое-как раскинул свой бедлам по папкам. Внутрипапочный бедлам сохраняется, но дело-то в том, что одна папка по истории Вам может-таки да пригодиться. В ней, в частности, имеется несколько строк Эйнштейна, которые по В/Н невежеству Вам могут быть неизвестны.

Затем произошло нечто вовсе неожиданное (не знаю, в результате ли интриг Е.А. или потому что я наодалживал сотнягу у двух деятелей, и они поняли, что этой деньги им как своих ух не видать). Меня взяли и выдвинули на премию имени Вавилова, денежно символическую, но оченно даже почетную.

Не было у бабы хлопот, купи баба порося: это надо было все свои труды представлять в трех экземплярах. А я забыл-позабыл, где какие были, мой главный труд – «Генетика шелкопряда» не опубликован, да и есть у меня только первый том. Но, на счастье, существует Е.А. Она взяла на себя дирижерство и сортировку, а я взял на себя часть техническую: ксерокопирование через Ленку всего, чего не хватает. Конечно, главные труды, Гениальность (1910 стр.), можно было представить только в депонированном варианте[75]75
  Биосоциальные факторы повышенной умственной активности. Кн. 1 и 2. Депонировано в ВИНИТИ, № 1161-деп., 440 стр. 1987 г. (Рукопись книги «Гениальность и генетика»).


[Закрыть], а Этику[76]76
  Эфроимсон В. П. Генетика этики и эстетики. СПб., 1995.


[Закрыть] оказалось вообще невозможно, поскольку она вообще не депонирована. При всем при том, возни хватало, например, за парой штук трудов пришлось ехать хоть в Кузьминки, и все равно в трех экз. все представить не удалось, не говоря уже о работах до-лысенковской эры. Конечно, если бы не властная дирижерская палочка зловредней-шей Е.А., я бы сдох на первой трети. Но и при сем, например, дня 4 назад я заказал 4 ксерокса в Ленке. Их сделали, но не успели вытащить и по порядку разложить в общей массе. Меня пустили в шкаф, и я там часок выбирал свое. За этот час я заработал трехсуточный приступ пылевой аллергии, захватившей носоглотку, пищевой и нижележащие тракты. Конечно, потом окажется, что очень многое так и не собрано. Но на декаду эта кампания заставила меня бегать, высунув язык, и я уверен, что понадобятся еще докомплекты и рецензии.

Что касается издания гениальности в «Медицине», то несмотря на четкую, срочную рекомендацию РИСО АМН (тоже вырвана не без горлохватства и горланства), то я уже знаю о существовании там примерно тридцатой рекомендации такой переделки, которая рукопись бы изгадила.

Будет некогда день, пожалуйте ко мне с микрофоном и запишите вкратце все варианты, которые мне предлагались разными т.т., которые на просмотр книги, взявшей у меня 20 лет остервенелой работы, тратили по 2,3 часа, а один фрукт даже не удосужился хоть перелистать (на чем и попался). Впрочем, ему-то дали по ухам, уличили, у меня в коллекции есть и один убийственный и один положительный его же отзыв, разделенные недельным сроком. Автор, в принципе не гангстер-профессионал, а почти законный член-кор. АН, автор нескольких книг, портрет на красной доске.

У меня есть несколько голубых мечтаний:

1) Посидеть в Георгиевском саду часок-другой, посмотреть на гуляющих и убедиться, что таковые да есть (во что не верится).

2) Позагорать три раза по полчаса на солнышке в выходные дни (в будни слишком компрометирующе). Невыполнимо ни 1), ни 2).

Есть все-таки одна очень даже радостная новость. Ентот мешковатый Сережа (который сын Е.А., застегнутый на все пуговицы) сдал в свой матвуз математику на 4, причем 4 вместо пяти преимущественно за мазню. Затем нахал сдал литературное сочинение (кажется, про конфликт в какой-то пьесе Островского) на четверку и тем самым уже попал в первую тридцатку из сотни-120 абитуриентов. И наконец, вчера он экзаменовался по истории (в частности, по апрельским тезисам) и получил пятерку!! набрал 13 баллов при проходных 12 и подвергается издевательствам за то, что переборщил, перестарался. Ничего, терпит.

Сегодня Е.А. с его помощью грузит три комплекта моих трудов в ИБР, неизвестно во что, в таксу, в грузовик (без прицепа или с прицепом). Говорят, что шансы на схапывание премии есть, и тогда я из паршивого еврейца, уже три раза уезжавшего в Израиль, превращусь в достойного представителя советской науки.

Дорогая Еленочка, у меня образовалась большая папка, которую (пропылесолив!) надо будет поглядеть. Ахнете, до чего интересно, и именно по тематике, смежной с Вашей.